Легенды земель Миифа

      — Чимин, ты что такое делаешь? — Тэхён прыскает в кулах только чтобы сильнее не рассмеяться от картины, что пред ним предстала.       На крыше его деревушки под палящими лучами солнца сидит вампир с очень старательным лицом. В его ногах спокойно лежали незабудки, которые, похоже, были сорваны с поляны напротив дома. Чимин держал в руках несколько цветов, стараясь сплести их в одно целое, пытаясь сделать идеальный венок.       Он сидит на крыше уже несколько часов. Находится на открытом воздухе под знойным солнцем. Но его это особо не заботит. Только правильное положение цветов и целостность конструкции сейчас на первом месте. Старается сильно, чтобы показать плоды стараний маленькому волчонку, что сидит внутри лачуги, попивая ежевичный чай.       Даже сидя на крыше, Чимин слышит каждый глоток и причмокивание мягких губ. Наверное поэтому хороший венок не получается. Вампира отвлекают звуки, издаваемые волком, который даже не знает, что прямо сейчас на этой крыше один блондин сидит и пыхтит, стараясь вплести венок.       Высунув кончик языка, Чимин старается не сломать, как это было пару минут назад, новый венок. Но, как только получилось скрестить пару стеблей и добавить новый цветок, венок с крахом расплетается, ломая тонкие стебли.       С этим треском ломается и чиминово терпение.       — Да катись оно всё пропадом! — вскрикивает парень и сбрасывает все неудавшиеся венки вместе с нетронутыми цветами.       Чимин не славился хорошим терпением и умением держать язык за зубами.       Как по щелчку пальца в красных глазах мелькает блеск. На щеках образовываются пленительные цепи. Маленькие клыки виднеются из-под верхней губы.       — Чимин…       Тэхён медленно крадётся по крыше. Самое главное — не упасть на землю. Он видит, как Чимин теряет контроль. И считает дружеским долгом помочь пареньку.       В нескольких сантиметрах от вампира он останавливается, замирая.       В правой руке Чимин держит фужер с какой-то странной жидкостью.       По первому впечатлению напоминает вишнёвый или гранатовый сок. Жидкость также легко переливается в фужере. Но, присмотревшись, можно увидеть, как напиток оставляет красные разводы на стеклянных стенках. Второе, что приходит на ум — это томатный или свекольный сок.       Тэхён бы и продолжил думать так, но видит, как Чимин маленькими тягучими глотками пьёт «сок». А узоры на его щеках и когти на маленьких пальцах растут.       Тэхён аккуратно садится рядом с Чимином прямо напротив него, чтобы смотреть ему в лица, а пока что на его идеальный бледный профиль. Чимин, заметив движение, поворачивается. Несколько капель напитка остаются на подбородке, и Тэхён тянется рукой осторожно.       Чимин же этому не препятствует. Хищно улыбнувшись, он проводит его взглядом. На кончике пальца остаются алые капли. Приподнеся палец к носу, Тэхён принюхивается. Металлические тяжёлые нотки ударяют по носу. Неприятно поморщившись, Тэхён размазывает капли крови на пальцах.       — Откуда у тебя кровь? — брови эльфа принимают вопросительную форму, а голос пропитывается лёгким удивлением вместе с непониманием.       — Не переживай, ушастик, — язвит Чимин, припадая губами к фужеру, не сводя глаз с эльфа, что смотрел на него в ответ, не моргая.       — Чимин, я спрошу ещё раз, — более уверенно говорит Тэхён. — Откуда у тебя кровь?       Чимину нравится наблюдать за серьёзным эльфом. Без этой его прежней доброты и улыбки. Словно сейчас перед ним истинный образ сказочного светлого создания. Без масок и нелепых улыбок.       — А что ты забыл на крыше?       Брови эльфа приподнимаются, словно не ожидали такого ответа.       — Ты решил со мной поиграть в вопросы?       — А что, если да? — в фужере остаются капли крови, которые Чимин слизывает и отставляет пустой фужер.       — Спешу напомнить, что я нахожусь у себя дома, так что могу быть как внутри, так и на крыше, — твёрдым тоном говорит Тэхён, смотря на Чимина.       Вампир лишь принимает вид, мол, «твоя правда».       — Так ты ответишь на вопрос? — Тэхён не прекращает попыток докопаться до истины.       — Это подарок, который шёл в комплекте с домом. Быть может, ты не знаешь, но у меня появился собственный дом.       — Не знал, что у тебя появился дом, — Тэхён чуть щурится, смотря сквозь вампира.       — Подарок за помощь от Сокджина, — Чимин специально делает ударение на имени Хранителя и смотрит на Тэхёна. Эльф же чуть стушевался, глядя на вампира.       — Наш правитель очень щедр на подарки, — прочистив горло, сказал Тэхён, запуская руки в подол привычного белого платья       Тэхён вновь надел свою маску. Только на этот раз не радостную с улыбкой, что выжигает сетчатку. На его лице появилась маска отрешённости; или же это его настоящие эмоции, которые он испытывает в данный момент?       Чимин уловил перемену не только эмоций, но и речи. Голос эльфа сквозил нотками морозного холода. Словно говорить ему об этом было неприятно или сложно. Но Чимин не Чимин, если не сунет свой нос туда, куда не следует.       — Весьма, — ответил Чимин, чуть склонив голову, и прищурил глаза.       Его взгляд прожигал в Киме дыру. Под взглядом кровавых глаз находиться неприятно. Они тебя считывают и хотят душу выцарапать. Испить твою кровь до последней капли, а потом наблюдать за мучениями.       — Как только Юнги терпит этот твой взгляд? — продолжая перебирать ткань в руках, спросил эльф, не поднимая глаз. Встретиться сейчас с взором красных глаз сродне самоубийству.       Чимин незаметно улыбается.       Каждое упоминание маленького волка вызывает прилив сил и улыбку на безэмоциональном лице. Одного имени или запаха достаточно, чтобы пробудить в Чимине томление встречи. Этот волчонок будоражит не только душу, но и тело. Чимин осознаёт, что Юнги медленно, но так правильно и верно вторгается в его жизнь. Сам того не понимая, Мин Юнги делает Пак Чимина лучше.       — Взгляд моих глаз не может не приковывать к себе, — язвительно хмыкает вампир. — Позволь узнать, — голос вампира чуть повышается, — чем твоя светлая душенька так не довольна нынешним правителем? — уперевшись щекой о кулак, спросил Чимин.       — Скоро от моей прежней светлой души останется только пепел воспоминаний, — невесело усмехается Тэхён, глядя на светло-голубое небо, на котором нет ни облачка.       Прекрасная погода. Слабый ветер колышет верхушки деревьев. Он шепчет новую порцию слухов, которую узнал где-то далеко, а деревья внимательно его слушают, покачиваясь из стороны в сторону, словно не верят услышанному. Птицы сидят на ветках, исполняя новые и новые композиции. И каждая красивее предыдущей. Их музыка наполнена жизнью. В этом звучании слышится трель ручья и капли грибного дождя. Птицы прирождённые певцы. Даже вороны могут исполнить симфонию. Только из их уст она будет звучать зловеще, без намёка на хороший конец. В их песнях нет сладких мечтаний. Их песни наполнены суровой реальностью, которую никто не любит слушать. Поэтому ворон прогоняют, не желая слушать правдоподобные слова.       Поляна незабудок точно зеркало. Сегодня небо такое же как и прекрасные цветы. Глядя на океан цветов, в голове проскальзывают приятные воспоминания, связанные с волком.       Интересно, как один цветок стал означать так много? Как один цветок теперь означает целую жизнь?       Вдалеке слышен шум водопада. Бурный поток разбивается, спускаясь по каменной лестнице. Этот шум успокаивает и приносит минутки безмятежного спокойствия.       — Я думал, эльфы — светлые, чистые душой существа, — несмело начал Чимин, глядя на океан незабудок.       — Так и есть, — Тэхён чуть задрал голову, пропуская лёгкий ветер в свои белые пряди. — Но есть существа, например, как феи, которые могут быть светлыми или тёмными. Это зависит от использовании магии. В таком случае проводятся особенные обряды для выбора одной из сторон.       Чимин возвращает взгляд на эльфа, что по-прежнему улыбался. Это печальная улыбка. Улыбка полная сомнений и душевных переживаний, сокрытых за прочными каменными стенами, которые сложно разрушить. Но Чимину интересно, что же таится за этими стенами, поэтому он ищет призрачную брешь.       — Итак… Ты — эльф, — Чимин разворачивается, садясь в позу лотоса и складывает руки в замок. — Насколько мне известно, эльфы — светлые существа. Как же так вышло, что ты — тёмное существо?       Порыв ветра заставил Чимина прикрыть глаза, а Тэхёна — удивлённо распахнуть, пока ветер игрался с его волосами, вздымая их вверх-вниз. Что-то в этом порыве было странное. Словно стихия ждала подходящего момента, чтобы нанести удар по сердцу эльфа.       — Эльфы — дитя природы. Мы что-то похожее на стражей леса. Мы были рождены на этот свет, чтобы нести добро и свет.       — Наверно, это сложно.       Тэхён поднимает на вампира удивлённый взгляд и растерянно хлопает ресницами.       — Что именно?       — Вы рождаетесь на свет только с одной целью: нести свет и добро, — голос Чимина спокойный. — Это несправедливо, когда за тебя решают. Тебе уже сказали, что нужно делать. И у тебя не остаётся выбора, кроме как подчиниться.       Он рассуждает вслух, поэтому его приятно слушать. В словах его нет презрения или насмешек. Он говорит то, что думает, то, что есть.       — Для кого-то это так, а кто-то рад, что не нужно самому решать, что тебе делать.       — Мне кажется, это неправильно. Вы должны сами решать. Вы не должны слушать, что вам говорят. Чем тогда вы отличаетесь от марионеток? — Чимин даже не повысил голос, только задал вопрос, на который точного ответа нет.       Тэхён раньше задавался этим вопросом, но на него никто не ответил. Поэтому пришлось позабыть о глупом вопросе.       — Даже у марионеток есть свои привилегии, — сладким голосом говорит Тэхён, чуть приближаясь.       Чимин вопросительно изгибает бровь и придвигается ближе в ответ. Любопытство его главный враг, как и длинный язык.       — У каждой куклы есть хозяин, и только от него зависит дальнейшая судьба игрушки, — тихий шёпот опаляет чиминово ухо, и тот неприятно ёжится.       Почему-то от дыхания Юнги становится приятно, а от Тэхёна — не по себе.       — У тебя тоже есть хозяин, не так ли? — медленно, но верно Чимин добрался до того, чего хотел.       Хитро улыбнувшись, он взял руку эльфа и большим пальцем коснулся сеточки вен, что выпирали. Они были едва заметны; их скрывали длинные плотные рукава платья и чёрные чёрнила рун.       — И какую же ты исполняешь роль? — прищурив глаза, Чимин сжал запястье и посмотрел в изумрудные глаза.       Тэхён тяжело сглотнул и заметно побелел. Чимин его буквально пригвоздил. Даже если бы он захотел соврать, его бы выдал сначала пульс, а потом уже и красные уши.       — Моя роль — верная собака, что придёт по одному лишь зову, — Тэхён смотрел в красные глаза, в самую пучину рубиновых стёкол, — и не важно: хочу я сам того или нет, — хватка на руке слабеет.       Чимин смотрит в нефритовые глаза и впервые в жизни надеется, что ему врут. Жизнерадостная улыбка скрывает за собой глубину отчаяния.       — Но даже самая преданная собака имеет клыки. Даже приученная собака способна показать свои когти, — твёрдый голос вампира не вселяет уверенности и надежды. Их Тэхён давно лишился.       — За такое собаку могут и жизни лишить, — тихо смеётся Тэхён, а в бархатном голосе слышны истерические нотки. — Чимин, я заложник своей ситуации, — смех обрывается, и Тэхён смотрит на Чимина с потрескавшейся улыбкой.       — А теперь скажи прямым текстом: кто твой хозяин и почему лишь от одного упоминания Сокджина ты напрягаешься, словно в тебя молния ударила.       — Чимин, если я скажу об этом, то твоё отношение к Хранителю изменится, — предупредил Тэхён, надеясь, что после этих слов Чимин передумает.       Но он только подогрел неугасаемый интерес вампира.       — А если не скажешь, то моё отношение к тебе изменится. Я терпеть не могу, когда мне лгут. И я не верю в ложь во спасение, в которую ты, похоже, уверовал, — Чимин мнётся на месте, стараясь усесться поудобнее. — Ложь во спасение — это предлог, которым пользуются, чтобы сделать выгоду себе. «Я не скажу им правды, чтобы защитить», — Чимин замахал руками и надул щёки, пародируя напыщенного героя, — бред. «Я не скажу им правды, чтобы, когда они узнают её, то станет гораздо больнее».       — Мне кажется, ты сталкивался с похожей ситуацией.       — За свою жизнь я повидал даже больше, чем требуется, — отмахнулся Чимин, стараясь не вспоминать своё прошлое. — Тэхён, поверь, я знаю, о чём говорю. Так что скажи мне, как есть.       Вобрав побольше воздуха в лёгкие, Тэхён вновь взглянул на лазурную тихую гладь. Небо такое безмятежное и хрупкое. И для каждого небо значит по-своему. Для многих — это свобода и безграничное пространство, а для Тэхёна — это клетка. Клетка с красивыми видами.       — Когда я был ещё юн и неопытен, — Тэхён смотрел всё также на небо, — я узнал о рунах.       Тэхён резко оборвал наинтереснейший просмотр неба и взглянул на Чимина. Тот и не знал нужно ли что-то говорить.       Тэхён остановился по какой-то своей причине или ждёт какого-то одобрения?       Закатав рукава белого платья, он обнажил свои руки, покрытые чёрными узорами. Чёрные рисунки радовали глаз. В этих незамысловатых фигурах сокрыто много смысла. Это древний язык, который понять может только Тэхён и ему подобные.       Эльф показательно протянул предплечья. Чимин сомнительно кивнул и дотронулся до изящных манящих рисунков. Он коснулся совсем невесомо, наблюдая за реакцией Кима. А тот по-доброму улыбнулся, словно ожидал подобной реакции.       Ведя всё также невесомо по чёрным узорам, Чимин вчитывается в надписи и значки.       — Это древнеэльфийский, — подмечает Тэхён, видя замешательство в кровавых глазах.       — Эльфы пользуются магией?       — Нет, но мои руны написаны на древнеэльфийском.       Чимин лишь вздёргивает носом, принимая вид, мол, «вон оно как!».       Каждый участок белой кожи покрыт чёрной краской. Только несколько маленьких просветов родной кожи выглядывают за каменными тёмными стенами.       — Когда я был юн, то узнал о существовании рун — особенных символов, которые таят в себе магию, — Тэхён говорил тихо, почти шёпотом. — Они могут быть разных размеров, написаны на всевозможных языках и скрывать в себе любую силу.       — Раз у эльфов нет магии и они не пользуются рунами, то как ты узнал о них?       — Моя мать была колдуньей и практиковала тёмную магию. От неё и узнал о магических рунах. Так как мать была колдуньей, а отец — эльфом, то я мог пользоваться магией. Она всё твердила, чтобы я не ставил руны бездумно, — тепло улыбается эльф, опуская взгляд на собственные руки, — но я не слушал её.       Тёплый ветер приносит тоску воспоминаний. В этом тёплом потоке сокрыты все самые счастливые и радующие душу моменты.       — Ты говоришь о родителях в прошедшем времени. Значит их нет в живых, — не спросил, а утвердил вампир.       — Отец умер из-за болезни у Хранителя в служении, а мать во сне задушили собственные силы.       Тэхён сказал это с такой лёгкостью, словно сказал, что ел на завтрак. Его голос не был печален или радостен. Он был пустой. Ни один мускул на лице не дрогнул. Он сообщил об этом как само собой разумеющееся.       — Ты говоришь об этом так легко и бездумно, — подмечает Чимин, прожигая его безобидным взглядом, — либо ты пережил горечь утраты, либо родители не справились со своими обязанностями, — в конце в голосе прозвучала насмешка.       Нет, на самом деле Чимин не потешался над Тэхёном. Внутри ему было даже жаль эльфа.       Но, чтобы узнать правду, порой нужно вывести на эмоции. На настоящие живые эмоции.       Тэхён же поднял нефритовые глаза на Пака. В его взгляде ни плясали черти, ни кипел огонь ненависти. В них было спокойствие зелёной глади. Он смотрел, словно ему не было до этого никакого дела. Словно родители для него никогда ничего не значили.       — Мои родители не были святыми, — Тэхён продолжал смотреть на вампира нечитаемым взглядом. — У меня было счастливое детство, но период юношества я провёл один, — кажется, эльф и вовсе не дышит, смотря стеклянными безжизненными глазами.       Чимин замолк. Эти нефритовые глаза пережили столько боли, что и представить трудно. Казалось, эльф видел, как рушится его жизнь. Но, даже несмотря на это, он продолжает ярко улыбаться волчатам и дарить тепло и поддержку.       — Так что насчёт рун? — Чимину впервые стало неудобно, спустя почти сотню лет. Больше не желая продолжать тему родителей, он вернулся к изначальной теме разговора.       — Все руны, что есть на моих руках — мной же и сделаны, — Тэхён провёл пальцами по чернилам. — Это отголоски прошлого. Ошибки юности.       — Ты жалеешь, что нарисовал эти закорючки? — вампир решил немного разрядить обстановку нелепой шуткой.       Тэхён устало улыбнулся и закивал головой.       — Некоторые руны мне до сих пор полезны, но есть и те, о которых я мечтаю забыть.       — Какие к примеру?       — Вот эта, — он тычет пальцем в маленький чёрный символ, а после проводит пальцем. Руна слабо засияла, и в мгновение ока в руках эльфа появился белый лук с золотыми вкраплениями, а через пару секунд и стрела с белым наконечником. — Руна призыва оружия.       — Это потрясающе… — как заворожённый произнёс Чимин, смотря на чудо-оружие. — Не знал, что ты умеешь пользоваться таким оружием, — коснулся легонько острого наконечника.       — Ты ещё много обо мне не знаешь, — загадочно улыбнулся Тэхён и, проведя по руне второй раз, оружие испарилось из его рук.       — Но я не понимаю: как связаны твои руны и Сокджин?       — Сокджин поставил мне метку, — Тэхён указал на маленькую, едва заметную руну, что не выделялась среди прочих. — Это призыв против моей воли. Где бы я ни находился, как бы далеко ни забрался и в каком бы состоянии ни был, она, — тыкнул на противную самому себе метку, — переместит меня прямиком к Хранителю Сокджину.       Его голос дрожал. А самого его нехило трясло. Пальцы на руках вцепились мёртвой хваткой в подол платья. Смотреть на вампира и вовсе не хотелось. Видеть сожаление и сочувствие в кровавых глазах. Это сложно себе представить, как Чимин сочувствует. Но Тэхён не хотел этого видеть.       — Я не знаю, каким образом он поставил эту метку так, что я не заметил и не почувствовал, — Тэхён как почувствовал, что Чимин хочет задать вопрос.       — Юнги об этом знает? — холодным тоном спросил Чимин.       Казалось, его ледяную душу не тронула история Тэхёна. Но для второго это было даже лучше сожаления.       Подняв взгляд, он увидел, как на дне кровавых глаз пляшут черти. Они навострили свои вилы и готовы рваться в бой. Чимин выглядел взбешённым. Прикусив язык, Тэхён нервно сглотнул.       — Чимин, прошу, ни за что не рассказывай волчатам и лисёнку о том, что я тебе рассказал, — Тэхён не просил, он буквально умолял Чимина о благоразумии.       — Почему я должен молчать?! Твоё самопожертвование ничем хорошим не обернётся! — вскрикнул вампир.       — Потому что для них Сокджин — самое светлое, что только может существовать, — почти писклявым голос произнёс Ким.       — И ты хочешь, чтоб они продолжали жить в пелене лжи?! Ты не можешь решать за них…       — Я не хочу, чтобы из-за моих проблем с Хранителем, они возненавидели того, кто воспитал их! — резко отрезал Тэхён, словно дал вампиру неслабую пощёчину.       — Что? — в красных омутах блеснуло изумление.       — Это уже не мне рассказывать, — на выдохе произнёс Тэхён.       Долгое молчание повисло в воздухе. Тэхён видел, как на лице вампира одна эмоция сменяется другой. От злости до непонимания и от удивления до ненависти.       Тэхён взял ладонь Чимина в свою и заглянул в кровавые глаза.       — Чимин, пообещай, что не расскажешь малышам об этом.       Чимин был, мягко говоря, в шоке от этих действий и просьбы эльфа. Он просто не мог понять, что движет этим чудаковатым существом с длинными ушами и мягкой улыбкой. Как он может защищать автора своих проблем?       — Я не понимаю твоих причин на защиту Сокджина, — выдернув руку, отрезал Чимин, — мне не понять твоих суждений, — он отвернулся, смотря на дремучий лес, — но я не хочу, чтобы Юнги пострадал.       В нефритовых глазах мелькнул огонёк надежды. Он такой маленький, но, несмотря на это, может разрастись. И, если Тэхён почувствовал долю облегчения, то мысли Чимина занял правитель сказочных земель, что так искусно притворяется. С волчатами ведёт себя как лучший родитель, а для эльфа стал главным кошмаром.       — А ты не такой, каким тебя считал Юнги в первую встречу, — радостно улыбаясь и виляя ногой, сказал Тэхён. Его взгляд приковали птицы с радужными хвостами. Чтобы получше их рассмотреть, он приложил ребро ладони к бровям.       — А каким он представлял меня?       Чимин повернул голову в сторону блондина и непонимающе захлопал глазами. Эльф негромко рассмеялся.       — В первую встречу он думал, что ты его убьёшь. Он назвал тебя кровожадным, хищным и пугающим.       Чимин хмыкнул.       — Он правда обо мне так думает? — а в голосе нет озорства и ехидства. Только тревога и печаль.       — Думал… Он так думал. Сейчас же, я уверен, он другого мнения о тебе. Иначе он бы не проводил с тобой столько времени… Иначе глаза бы его не сверкали так ярко…       А Чимину от этих слов на сердце стало тепло. Это тепло разливается по всему телу, заставляя сердце, что перестало биться, сокращаться вновь.       Тёплый ветер играется с волосами. Он остаётся в прядях, принося чувство эйфории.       Ни Чимин, ни Тэхён не нарушают идиллии, что образовалась. В этом молчании сокрыты страхи, переживания и немая поддержка. Будь Чимину неприятно находиться с Тэхёном, он бы уже давно покинул крышу, оставляя за собой лишь простывший след. Но сейчас он сидит рядом с ним на крыше и делит минуты молчания. Поддержки.       — Ветер шепчет, что мы могли бы стать хорошими друзьями, — невзначай бросил Ким.       Чимин же только тихо рассмеялся, запуская руку в блондинистые волосы. Немного оттягивая их у корней. Этот эльф такой простой и одновременно загадочный.       — Я не верю в дружбу. Дружба — это лицемерие и ложь. Один пользуется другим, а второй получает из этого выгоду. Дружба — это всего лишь жалкий предлог очередной аферы.       — Похоже у тебя не было настоящего друга.       — У меня не было друга вообще, — грубо ответил Чимин, явно намекая, что ему этот разговор наскучил.       — Тогда позволь стать твоим другом. Обещаю, я никогда не стану использовать тебя, — Тэхён протянул вытянутую ладонь и улыбнулся уголками губ.       Чимин скептически оглядел ладонь и цокнул языком.       — Ты что, ребёнок малый? — сведя брови к переносице, спросил вампир.       — А что в этом такого? — непонимающе спросил Тэхён. — Я хочу, чтоб мы стали друзьями. Но, даже если ты не пожмёшь мою ладонь и не скажешь этого вслух, я всё равно буду считать тебя другом.       Вампир вновь оглядел ладонь и поднялся. Этот эльф… Есть в нём что-то. Что-то, словно не от мира сего. Как он может быть тёмным существом, если он на несмышлёного ребёнка похож?       — Скоро вечер… Нужно успеть подготовиться к празднику, — Пак потянулся в спине и протянул ладонь, помогая подняться и эльфу.       Но всё же он протянул ладонь. Про себя Ким отметил это и заулыбался ещё ярче.       Отряхнув подол платья, Тэхён поправил волосы.       — Значит, ты сопровождаешь Юнги на Цинмине? — аккуратно спускаясь, спросил Тэхён.       Чимин же, не церемонясь, спрыгнул с крыши и смотрел, как эльф старается на приземлиться мягким местом в цветы. Язвительно усмехнувшись, он облизнул губы.       — Без моего запаха он не сможет долго продержаться среди людей. Да и я не могу отпустить незабудку одного.       — Не находишь это ироничным, что именно Юнги не может обойтись без твоего запаха? — Тэхён улыбался так, словно знал больше вампира.       Зацепившись за край крыши, он оттолкнулся от стены и спрыгнул.       — Не только я на него так действую, но и он на меня.       Чимин немного зарделся, поэтому, чтобы не показать свой румянец, он почесал нос и зевнул.       — Мне кажется, это судьба, — засмеялся Тэхён, открывая входную дверь.       — Юнги — моя судьба… — на выдохе шёпотом произнёс Чимин, смотря на спину Кима.       От этих слов мурашки пробежали по спине.       Зайдя в дом, Тэхён направился в свою комнату, в которой расположились Агуст и Шуга. Агуст, как всегда без приглашения и разрешения, расположился на кровати, раскинув руки по обе стороны. Этого ребёнка стоит научить манерам.       Шуга же стоял, прислонившись спиной к шкафу. Его глаза закрыты, а руки сложены на груди. Он находился где-то между сном и реальностью. Он слышал каждый шорох, но также ему снился охотник. Словно призрак он игрался с лисом. То пропадал из виду, то появлялся, оставляя влажные поцелуи по всему телу.       Юнги сидел на кухне за столом и спокойно попивал чай, смотря в окно. Тэхёну хотелось тоже разделить с другом по чашке чая, но он почувствовал, что Чимину волк важнее.       — Я оставлю вас, — сказал Тэхён с игривой улыбкой на губах и скрылся в комнате, плотно закрыв дверь.       Чимин проследил за уходившим эльфом безучастным взглядом. Он знал, что эта хитрая улыбка не сулит ничего хорошего.       Покачав головой, он увидел сидящего за столом волка. Его вид был явно чем-то опечален. Он держал маленькую глиняную чашу обеими руками, словно боялся уронить. Его ноги были плотно сжаты, как и губы. Голова была повёрнута к окну.       Чимин медленным шагом направился к удручённому волку. Словно хищник, он подкрался и коснулся плеча парня, а тот вздрогнул.       — Не заметил, как ты пришёл, — Юнги перевёл испуганный взгляд на вампира, что тепло улыбался.       — Позволишь? — указал на место рядом с ним.       Юнги только кивнул. Чимин мог бы сесть напротив волка, но такая позиция — бок о бок — ему нравилась больше.       На столе покоился чугунный чайник и ещё несколько глиняных чаш. Чимин позволил себе немного похозяйничать в чужом доме под присмотром волчьих глаз. Налив из остывшего чайника воды, Пак положил заварки. Он не придал ей какого-то значения. Особо не важно какой чай пить. Главное — разделить эти минуты спокойствия рядом с волком.       Юнги наблюдал за каждым движением вампира. Эти маленькие пальчики так трепетно и скрупулёзно держали чайник и чашу, словно боялись пролить. Когда чай был готов, Чимин взял чашу в руки и немного отпил свежесваренный напиток.       — Мм… Земляника, значит, — распробовав сладкий вкус, сказал Чимин, глядя на чай, в котором лежали листья ягод.       — Я думал, ты не любитель чая, — не отрывая взгляда от пальцев, сказал Юнги, подпирая рукой щёку.       — А ты наверное думал, что я питаюсь только кровью и ничем боле, — бархатный мелодичный смех заставил и Юнги застенчиво приподнять уголки губ, прикусив нижнюю.       — Прости, — прошептал Юнги, отпивая свой чай.       — За что ты извиняешься, глупый? — Чимин прилипает губами к чаше и смотрит на отражение в жидкости.       Заметив, что Юнги нервно ёрзает на стуле, он отлипает от чаши и заглядывает в шоколадные глазки, что не могли сконцентрироваться на встречном взгляде.       — Кровь — основной источник моих сил. Без неё я не смогу прожить долго. Но это не значит, что я не могу есть другую еду или пить разные напитки, — чуть улыбаясь, разъясняет Чимин.       Юнги застенчиво улыбается и отпивает свой чай.       Чимин же не может оторвать глаз от этого чуда. В этом волке столько всего превосходного, и сам он вызывает кучу эмоций, что, сидя с ним за одним столом, дышать становиться сложно.       Юнги задерживает чашу у рта и смотрит на вампира, что не может прекратить за ним наблюдать.       — У меня что-то на лице? — встревоженно спрашивает шатен, совсем убирая чашу от лица.       Чимин смотрит так же настороженно. Чёрт! Его заметили. Хотя, трудно не заметить пристальный взгляд влюблённых глаз.       — Да… — Чимин ни на шутку теряется и придвигается ближе, сокращая расстояние между ними. — У тебя щека в ежевике…       Большой палец нежно оглаживает мягкую кожу на скуле. Юнги немного дёргается от касания. Немного непривычно от простых прикосновений вампира. Каждое касание дарит разряд молний и вышибает землю из-под ног. Каждый его взгляд будит бабочек в животе. Каждое его слово заставляет выделать слюни. Чимин вызывает в Юнги слишком много и всего сразу.       Юнги задерживает взгляд на красных искрящихся глазах. В них взрываются фейерверки. Он видит собственное отражение в его глазах. Чимин не может прекратить оглаживать щеку волка.       И каждый знает, что никакой ежевики на щеке и в помине не было. Но разделить секунды близости хотелось в равной степени обоим.       — Не хочешь попробовать? — продолжая смотреть в бездну алых глаз, спросил Юнги почти шёпотом.       Чимин словно с луны свалился. Он растерянно посмотрел на Юнги и неловко кивнул. Юнги приблизил свою чашу к Чимину и мотнул головой в её сторону. Вампир взял чашу в руки и медленными глотками чувствовал вкус напитка.       — Ежевика… — в блаженстве произнёс Чимин, прикрывая глаза, — Стоило бы догадаться, — и улыбнулся.       Юнги в ответ оголил дёсны. Эта улыбка убивает Чимина и заставляет оживать каждый раз. Никто на всём белом свете не может улыбаться так радостно, как это делает Мин Юнги.       — У вас волков это семейное? С ума сходить по ягодам.       — Как знать.       Тихий смех озарил кухню. Бархатный смех Чимина и мягкий смех Юнги создавали приятную сердцу мелодию.       — Угостись и мои чаем, — придвигает чашу блондин.       Юнги радушно принимает чашу и морщит нос, пробуя сладкий напиток. А Чимин продолжает следить за волком. Он уже раскрыл себя и не видит смысла скрываться или увиливать дальше.       — Очень сладкий, — причмокивая языком, ответил Юнги и взял свою чашу.       — Не любишь сладкое?       — Люблю, но не в таком количестве.       А Чимин сохранил новый факт о Юнги. Узнавать волка хотелось постепенно. Просто вывалить информацию — неинтересно. А узнавать мелочи из бесед — кажется чем-то совершенно иным. Такими мелочами делятся только с тем, кому доверяешь. Вот и Юнги доверяет Чимину.       — Через несколько часов начнётся празднество, — начал Чимин, — на котором будет достаточно людей.       Улыбка с радостного лица постепенно пропадает. Как лучи закатного солнца исчезли за горизонтом, так и Юнги заметно погрустнел.       — Тебя это пугает? — осторожно спросил Чимин, пытаясь заглянуть в шоколадные глаза, что смотрели в отражение в чаше.       — Это так заметно? — нервно улыбнулся Юнги, отрывая взгляд от чая.       На глубине шоколадных глаз плескалось беспокойство и тревога. Чимин хотел утешить бедное сказочное создание.       Чимин и сам не понял, как не расстраивать Юнги стало для него главной задачей. Достать звезду с неба, переплыть океан и всё ради беззаботной улыбки и звонкого смеха с оголёнными дёснами.       Поняв, что ему не отвертеться, Юнги глубоко вздохнул и нервно начал водить ладонями от лба до макушки.       — Я боюсь, что сделаю или скажу что-то не то. Я боюсь, что люди поймут, что я — чудовище. Я боюсь, что из-за моих неправильных действий могут пострадать другие.       Его голос предательски дрожал, а руки агресивно зачёсывали волосы назад. Чимин не знал как утешить Юнги, поэтому единственным верным решением посчитал взять его за руку. Холодная ладонь накрыла руку, что вцепилась крепкой хваткой в чашу. Юнги перевёл взгляд на вампира, что продолжал мягко улыбаться.       — Я буду рядом, незабудка, — тихий шёпот коснулся ушей. — Я всегда буду рядом… Даже когда ты не захочешь меня знать и видеть — я буду рядом. Я буду рядом, когда ты счастлив, когда в слезах и когда захочешь разорвать всех и вся в клочья, — он успокаивающе водил большим пальцем по выпирающим костям ладони. Он разглаживал каждую косточку. — Я всегда буду рядом, Юнги…       Тёплые слова уносили страхи. Холодная ладонь дарила тепло жарче, чем камин самой холодной зимой. Юнги смотрел на Чимина и верил его словам. Он верит Чимину. И, если понадобится, то без раздумий отдаст жизнь за чудное создание.       — И ты не чудовище. Ты — Мин Юнги — парень с очаровательной улыбкой, кудрявыми волосами и чарующими глазами, — а в глазах самого вампира теплится частичка пламени. Пламени, что разгорается от каждого прикосновения и взгляда волка.       — Если ты будешь рядом, то мне не будет страшно…       И, конечно, эту идиллию прерывает ворвавшийся на кухню так не вовремя Агуст, а за ним следом вышли и остальные.       — Что это у вас тут за свидание? — сев напротив «парочки», радостно спросил Агуст.       — Агуст, оставь их в покое, — Шуга решил, что за столом ему не будут рады, поэтому плечом облокотился на входную дверь, сложив руки на груди.       Тэхён зашёл, ни слова не сказав, и взял чайник, стоявший на столе. Он поставил его подогреться на огне и положил в чаши каждому по парочке ароматных трав. Травяного чая им понадобится предостаточно. Их ждёт долгая подготовка к празднику…       — Итак… — Агуст решил занять главную должность, поэтому, сложив руки на столе, сказал настолько громко, что все присутствующие вздрогнули.       — Будь добр, понизь громкость, — неприятно поёжившись, сказал Шуга, смотря на руку вампира, что покоилась на ладони брата, продолжая оглаживать.       Лис закрыл глаза, а в следующую секунду открыл и увидел ауры, исходящие от всех присутствующих в доме. У всех она была голубая, что значилось хорошим знаком. Любой другой цвет вызвал бы волну беспокойства. Вновь прикрыв глаза, Шуга улыбнулся и подошёл к эльфу.       — Давай помогу, — не дожидаясь ответа, лис взял чаши и поставил их на стол.       Тэхён лишь улыбнулся и достал с верхней полки несколько маленьких круглых баночек с вареньем.       Ну какой чай без варенья! Тем более Тэхён его сам делал, а это — знак лучшего качества.       Три маленькие баночки с крышками, на которых чередовались красные и белые квадратики, а крупные ягоды в банке только подогревали аппетит.       — Кому какого варенья? — радостно спросил Тэхён, показывая баночки в руках.       — Мне черничного! — высоко подняв руку, крикнул Агуст, вновь заставив всех прикрыть уши.       — Кто бы сомневался… — Чимин закатил глаза и хмыкнул.       — Шуга? Юнги? Чимин? Ваши пожелания?       — Из шишек осталось? — спросил Юнги, поворачивая голову назад.       — Недавно сделал новую порцию, — улыбнулся Тэхён, ставя одну баночку поближе к волку, — как знал, что тебе понравится!       Юнги на это лишь улыбнулся, а Чимин вопросительно выгнул бровь, смотря на застывшие в непонятной жиже шишки.       — Ты сейчас серьёзно? Вот прям шишки? — удивлению Пака не было границ. Казалось, брови не то что на лоб, а на затылок полезут.       — Ты сначала попробуй, а потом критикуй, колючка! — Агуст открыл свою баночку варенья и сморщил нос, смотря на возмущения вампира.       — Ты кого колючкой назвал, коротышка? — возмущённо протянул Чимин, прожигая взглядом волка.       — Да как ты… — Агуст уже был готов лопнуть от недовольства.       — Успокоились оба, — по буквам произнёс Шуга и укоризненно посмотрел на брата, который вновь ведёт себя как дитё малое. — Не хватало, чтоб вы ещё из-за чепухи собачились.       — А вот это иронично, — хитро улыбнулся Чимин.       Тэхён поставил баночку варенья из водных лилий. Смотреть за препирательствами родных было весьма презабавно. Агуст — молодой и не смышлёный волк, что пытается пойти всем наперекор. Чимин — холодный и хитрый вампир, что пытается поддеть волчонка по любому поводу и без.       — Шуга, ты вроде хотел попробовать, — Ким придвинул баночку поближе к лису и сел с краю.       Сам лис же сел рядом с неугомонным братом. Нужно же кому-то следить за безудержным волчонком, не знающим границ.       — Благодарю, — кивнул лис и поддел ложечкой голубое варенье.       Смотря как Шуга с Тэхёном пробуют варенье из водных лилий, Агуст из черники, Чимину, мягко говоря, стало неудобно. Он поёрзал на стуле и отпил из чаши, пряча беглый взгляд в холодном напитке.       — Попробуй моё варенье, — тихо предложил Юнги, протягивая ложку с вареньем.       Чимину немного польстило, что именно Юнги предложил ему, а не кто-то другой. Открыв рот, Юнги протянул ложку. Облизнув её, Чимин прикрыл глаза, смакуя приятный вкус с горчинкой в конце.       — Ну как? — спросил волк, видя, как вампиру понравилось сомнительное варенье.       — Либо варенье и правда неплохое, либо из твоих рук вкуснее, — облизнувшись, подмигнул Чимин.       — Меня сейчас стошнит, — прокомментировал вслух Агуст, ёжась с застывшей ложкой около рта.       Все лишь закатили глаза и продолжили есть варенье, запивая его травяным чаем.       — Тэхён, как у тебя получается готовить такие вкусные варенья? — спросил Шуга и подчерпнул вязкую субстанцию.       — А это уже секрет, — подмигнул Тэхён и облизнул ложку.       Ещё какое-то время парни молча пили чай с вареньем. Агуст съел целую баночку в одиночку, Тэхён и Шуга не смогли вдвоём съесть даже половину варенья. Юнги же кормил Чимина с ложки под переглядки братьев. А эльф скрывал улыбку в чаше с чаем.       — Так что насчёт праздника? — спросил Агуст, чуть ударив кулаком по столу.       — Как только солнце сядет, мы отправляемся в Эвтюмию на празднование Цинмина, — лениво протянул Чимин, отпивая чай.       — Может хотя бы скажешь, что из себя представляет этот праздник? — презрительно хмыкнул лис.       — Цинмин — традиционный праздник, на котором поминают усопших. Обычно его празднуют после зимнего солнцестояния. Люди ходят в церкви и храмы, чтобы отдать память предкам. А ещё посещают могилы, ставя свечи благовония.       — Похоже это священный праздник, — прокомментировал Шуга, теребя пальцы.       — Люди очень суеверные существа, но это их суеверие проявляется в разной степени, — сморщив нос, сказал Чимин, отставляя чашу. — Другими словами: во что они хотят — в то и верят, если это подходит для них… Для кого-то Цинмин — один из важнейших праздников, а для другого — повод набить живот до отвала.       — А почему мы должны идти на этот праздник?       Обречённо вздохнув, Чимин закатил глаза. Он ощущал себя, словно объясняет малым детям.       — Я сказал Сокджину, что это секретное задание, — вмешался Юнги, видя как Чимин медленно закипает, — но, на самом деле, мне просто хочется посмотреть на людей. Как они ведут себя. Как разговаривают… Какие они на самом деле.       Шуга посмотрел на него понимающим взглядом. Он понимает брата. Сам же — любопытный лис — тянется к человеку и, пока тот спит, изучает его, как что-то неизведанное. Это животный интерес, который ничем не описать и невозможно утолить.       Агуст смотрит на отражение в чае, прикусив губу. Ему же, напротив, встречаться с людьми хочется меньше всего. Первая и последняя встреча произошла не так гладко, как хотелось бы. От одного воспоминания бок закололо. Перед глазами одна картина сменяется другой в быстром темпе. Вот он настигает охотника, загоняя его в тупик, а через несколько секунду чувствует что-то тяжёлое и ядовитое в боку. На корне языка образовалась непонятная горечь. Словно те воспоминания отразились и проникли в организм, а именно попали на язык.       Пока никто не видит, он приложил руку к больному месту и неприятно поёжился, чувствуя, словно остатки серебра ещё остались в боку.       — Агуст, если ты не хочешь, то можешь не идти, — сказал Юнги, осматривая встревоженным взглядом младшего.       Волк почувствовал, как младшему братишке больно от одного только упоминания. Он до сих про помнит, как узнал, что Агуст ранен. Помнит эти воспоминания, раскрывающие зажившие раны.       Шуга, сидевший рядом, сжал маленькую ладошку Агуста, что не держала бок. Он видел, как собственный брат истекает кровью. Видел, как он теряет сознание и как улыбается, истекая кровью. Вспоминать, как брат закрывает глаза, прекращая дышать — больно.       — Агуст… — тихо позвал старший, сжимая ладонь.       Младший поднял взгляд и измученно улыбнулся. Эта улыбка давалась с трудом, но должна была показать себя. Показать, что Агуст в порядке и не расстраивать родных.       — Я справлюсь, — вымученно произнёс Агуст, стараясь не выдать насколько ему страшно.       Чимин не слепой, поэтому заметил нелепые страдания Агуста показать героя.       — Послушай, Агуст, — Чимин чуть облокотился на стол, дабы волчонок смог его услышать, — я ничего не имею против, чтобы ты пошёл с нами, но, если ты хочешь продержаться как можно дольше, то тебе стоит взять с собой аромат, который принесёт спокойствие. Запах, который сможет остановить по одному щелчку пальца, если вдруг ты сорвёшься и захочешь разорвать всех в клочья, — голос вампира звучал уверенно.       Чимин не хотел напугать юного волка — он говорил правду. То, что может с ним произойти в худшем случае. Если он думает, что это всё шуточки, то стоит его убедить в обратном.       — Ты по сущности — хищник, — Чимин заметил тень замешательства на лице младшего, — а значит должен питаться мясом. И в людях ты будешь видеть лишь мясо, а не их лица. Так что лучше перестраховаться, чтобы быть готовыми ко всему, — Чимин чуть приподнял уголки губ, чтобы уж совсем не пугать Агуста.       — Как мне понять какой запах может усмирить во мне зверя? — переминая пальцы одной руки, спросил Агуст.       — Возьми с собой свой любимый запах, — подметил Юнги.       — Юнги, а как ты пойдёшь на праздник? А ты, Шуга?       И, если Юнги мог объяснить, как он пройдёт на праздник, то для Шуги это становилось проблематично. Он не планировал так скоро рассказывать младшему о Хосоке. Скрывать отношения от Агуста не хотелось, но так нужно для его же блага.       Сглотнув комок, подступивший к горлу, Шуга хотел было сказать, но Юнги первым открыл рот.       — Мне помогает запах Чимина.       — То есть Чимин — твой любимый запах? — неверяще, почти смеясь, спросил Агуст.       А вампир с волком покраснели.       — Ладно, я постараюсь найти запах, — отмахнулся младший от этих двоих.       Он видел, что между братом и вампиром что-то большее, чем просто дружба. И это что-то нравилось Агусту. Нравилось осознавать, что у брата появился тот, кто заставляет его смущаться. Тот, кто приносит в его жизнь совершенно иные краски.       Что-то на волчьем, братском уровне подсказало, что у Шуги ответа можно и не спрашивать. Словно он почувствовал, что у брата уже есть запах. Свой запах. Любимый запах.       — Праздник через несколько часов, а это значит, что нам пора бы собираться, — Чимин вышел из-за стола и уже направился к входной двери.       — Что значит «собираться»? — Агуст посмотрел на братьев, а после и на эльфа, что продолжал спокойно попивать чай, словно его эти разговоры никак не касаются.       Чимин, стоявший лицом к двери, закатил глаза и развернулся, словно исполнял движение танца.       — Нужно привести себя в порядок перед тем, как выйти в свет.       — А что лучше надеть?       — Нужно что-то свободное и не вычурное, — Чимин чуть взмахнул рукой, прикидывая в воздухе.       Этим вампир озадачил всех присутствующих.       Нужен наряд, что не будет выделять тебя из толпы, но при этом смотреться не слишком просто.       Чимину было легче всего. С его натурой и манерой одеваться, сражая всех наповал. Его манера выглядеть божественно среди богов не могла не заставлять открывать рот, оставляя челюсть собирать пыль на полу. Каждый образ парня был пропитан роскошью и незамысловатой красотой. И в каждом его движении было превосходство. Чувство превосходного у него в крови. Но остальным, выросшим почти в лесу, было сложно понять всю красоту и манию Пак Чимина.       Он увидел, как они немного погрустнели. И Чимин не Чимин, если не поможет нуждающимся, а точнее одному из них.       — Я могу помочь вам одеться так, чтоб вы не выделялись среди горожан. — Чимин сделал шаг, показывая образ доблестного рыцаря, что пришёл помочь нуждающимся беднякам.       Тэхён, сидя спиной к блондину, улыбнулся, скрывая улыбку за чашей.       — Мой гардероб полностью в вашем распоряжении, — сказал Тэхён, глядя в окно.       Красивая действительность перед ним не могла не завораживать. Хотелось прямо сейчас выйти на улицу с корзиной и насобирать целую кучу незабудок, чтобы после сварить одно из зелий.       Три пары округлённых глаз вылупились на эльфа.       — Тэхён…       — Не благодарите, — и поднялся, убирая свою чашу и остальные со стола.       — Что ж, проблема решена, — хлопает в ладоши Чимин, — а теперь пора бы принарядить вас, как следует, — и направился в комнату эльфа.