Легенды земель Миифа

      Скрипя зубами, Шуга поднимается и, оглядывая презренным взглядом вампира, уходит, не дожидаясь, когда он соблаговолит пойти за ним.       После громкого хлопка двери Чимин оглядывает полусонного Юнги. Ну просто загляденье, не иначе. Взъерошенные волосы торчат во все стороны. Лицо выглядит чуть-чуть помятым, но всё равно красивым и желанным.       Одарив волка взглядом, Чимин сталкивается с эльфом в дверях. Чуть мешкаясь, но эльф отходит, пропуская вампира. Юнги смотрит на пришедшего эльфа и сжимает в руках плед, которым Пак так трепетно укрывал его.       Тэхён замечает некий испуг в карих глазах и делает нерешительный шаг навстречу.       — Юнги… — жалобный голос срывается с уст.       — Как ты? — внезапно спрашивает парень.       Удивление на лице Тэхёна надо было увидеть собственными глазами. Казалось, глаза не то что на лоб, а на затылок полезут.       — Со мной всё хорошо, — кивает Ким, приподнимая уголки губ, — а вот ты как?       — Я просто испугался за Шугу, — бормочет Юнги, скрывая взгляд. Чувство позора уже кладёт руки на плечи.       — Я не хотел напугать тебя, Юнги, — Тэхён садится рядом с волчонком и берёт его кулачки в свои ладони. — Я не хотел вредить Шуге.       Агуст не может стоять столбом. Он чувствует лёгкий испуг брата и неловкость, что возникла между Тэхёном и Юнги. И кто, как не он может разрядить образовавшееся напряжение?       — Юнги, Тэхён всё нам рассказал, — Агуст садится по другую сторону от брата, наваливаясь всем телом и приобнимая за плечо.       И только сейчас Юнги замечает новый имидж младшего.       — Агуст, ты выглядишь волшебно, — задержав дыхание, произносит Юнги шёпотом.       Волк немного краснеет, приобнимая брата крепче, чуть раскачивая из стороны в сторону.       — Юнги, прости меня, прошу, — Тэхён сжимает кулачки волчонка, глядя в шоколадные глаза. — Обещаю, что больше не принесу никому из вас вреда.       — Тэхён, я не держу на тебя зла, — Юнги в ответ сжимает ладонь эльфа. — Только, прошу, расскажи, что с тобой творится.       Агуст кивает, глядя на Тэхёна, что уставился на него, словно спрашивая, можно ли рассказать. Агуст подмигивает и устраивается поудобнее.

***

      — И зачем же тебе понадобилось одевать меня? — зайдя в кладовку, спросил Шуга.       Идея оставаться наедине с Чимином даже на несколько минут в полном одиночестве не нравилась лису от слова совсем.       — Я же сказал, что подберу тебе отличный наряд для твоего мужчины, — будничным тоном отвечает Чимин, рассматривая одежду, принесённую эльфом.       — Да, но для чего тебе это?       — Хочу, чтоб ты не ударил в грязь лицом перед охотником, — Чимин даже в его сторону не смотрит. Всё его внимание сосредоточилось на одежде и её многообразии.       — Что у тебя с Юнги?       Чимин выглядывает из-за шторки со взглядом, полным безразличия. Игра началась!       — Тебя интересуют мои отношения с незабудкой? — Чимин вновь скрывается за шторкой, блуждая руками и взглядом по множеству рубашек и платей.       — Значит, у вас отношения? — рассматривая непонятные склянки, сщурив глаза, спрашивает лис.       — Уверен, я испытываю те же чувства, что и ты к охотнику.       Как жаль, что Шуга не может видеть дьявольской улыбки вампира.       — Насколько я понимаю, ты идёшь с ним на праздник.       — Он пригласил меня вчера ночью, — говорит Шуга, а в голове всплывают картинки прошлой ночи. Капли граната, горячий язык и сбитое к чëрту дыхание. Прочистив горло, лис продолжает разглядывать множество невиданных чудес.       — Ты каждую ночь сбегаешь, чтобы встретиться с ним? — неверяще спрашивает Чимин, найдя один красивый экземпляр. — Зачем? — голова выглядывает из-за шторки.       — Потому что я люблю его.       На простой вопрос всегда простой ответ.       Шуга смотрит на Чимина, что смотрит сквозь него. Он напрягает вампирский слух и улавливает отголоски разговора Юнги и Тэхёна.       — И ради него я жертвую сном, только, чтобы увидеть его улыбку и почувствовать тепло родных рук.       — Насколько сильно ты его любишь? — вампир подзывает Шугу к себе, и тот покорно заходит за шторку.       Чимин вручает в лисьи лапы короткую рубашку и штаны нежного персикового цвета. Выйдя из-за шторки, он отворачивается, дабы не смущать лиса и упирается взглядом в дверь чулана, подслушивая разговор, доносящийся из соседней комнаты.       — Я люблю его всей своей душой и сердцем. Ради него я готов совершать самые безумные поступки, лишь бы он был рядом.       В какой-то момент разговор из соседней комнаты становится не таким интересным, как лисье признание. Чимин усмехается, покачав головой.       — Любить кого-то уже само по себе безумие…       — Ты любишь Юнги, ведь так?       Чимин улыбается. Конечно! Конечно, он любит Юнги. Любит его настолько, что боится причинить вред. Любит настолько, что боится поцеловать. Любит его до звёздочек перед глазами.       — Я люблю его всей своей душой и сердцем. Ради него я готов совершать самые безумные поступки, лишь бы видеть его улыбку, — цитирует, но в конце добавляет свою правду Чимин.       Слышится довольный смешок.       — Чимин, я буду рад, если с тобой Юнги познает то же чувство, что и я с Хосоком, — Шуга выходит из-за шторки, касаясь плеча вампира так невесомо и осторожно.       — Значит, Хосок, — выпятив нижнюю губу и надув щёки, говорит Чимин, а брови его съезжают к переносице.       Шуга лишь тихо посмеивается.       — Кто ещё знает о твоих отношениях с Хосоком? — приглаживая наряд, спрашивает Чимин, не смотря на самого лиса.       — Только ты и Юнги. Прошу, не говори пока что никому.       — Ты ведь понимаешь, что, идя на праздник с охотником, шанс встретиться с нами очень велик? — Чимин даже не спрашивает, а утверждает.       — Я постараюсь не попадаться на глаза, — заверяет Шуга.       — Не волнуйся. Я умею хранить секреты.       Он не только умеет хранить секреты. В последнее время он их коллекционирует. Почему-то все ему доверяют и делятся сокровенным. С тем, кто не внушает доверия. Тот, кто появился не так давно. Тот, кого они практически не знают.       — Посмотрись в зеркало.       Шуга подходит к зеркалу и замирает, распахнув рот в удивлении. Ткань не плотная и не прилегает к телу. Она очень тонкая и просвечивает. Словно Шуга напялил на себя занавески. Свободные штаны нежно-персикового цвета, под которыми чётко видны тонкие ноги. Эта ткань ничего не скрывает, а лишь подчёркивает. Подчёркивает и придаёт особый акцент красивому телу лиса. На лодыжках имеются манжеты. Несколько ровных складочек идут, начиная с живота, скрываясь в ткани. Тонкий ремешок с цветными камнями имеется на талии. Рубашка такого же нежно-персикового цвета. И такая же просвечивающая. Даже соски видны сквозь ткань! Не глубокий вырез, но широкая горловина, которая прекрасно открывает вид на выпирающие ключицы и следы на них. Это эксклюзивная роспись Чон Хосока — ремесленника тела Мин Шуги. Пышные воздушные рукава, в которых словно гуляет ветер. И, как на лодыжках, на запястьях тоже имеются манжеты.       И всё бы ничего в этом наряде, но есть одна маленькая деталь, что бросалась в глаза самой первой. Открытый живот и то, что на нём имелось. Алые бутоны, раскрывшиеся во всей красе. И сейчас они предстают во всём своём величии.       Шуга смотрит на своё отражение и не знает, чему поражаться больше: выбору наряда или засосам, оставленным Хосоком.       Чимин медленно подкрадывается сзади, кладя подбородок на плечо.       — Ну ничего себе! — удивлённо прыскает Чимин в кулак, а глаза увеличиваются, — Это тебе Хосок поставил? — а пальцы тянутся к алым следам на животе.       Шуга отпрыгивает и пытается скрыть засосы. Но как же они красивы! Их красота заключается в их создателе. Они красивы, потому что их поставил Чон Хосок.       — Так вы уже так далеко зашли. Ничего себе!       Чимин в отражении разглядывает Шугу, глазом стараясь зацепиться за места засосов.       — Я не пойду в этом на праздник, ты с ума сошёл? — возмущается Шуга.       — Тебе идёт этот образ. А Хосок точно оценит и согласится с моим решением одеть тебя так.       — Я выгляжу как для плотских утех! — ножкой топает Шуга, раздувая щеки.       — Почему это «как»? Так и есть. Особенно засосы на твоём теле — отдельная вещь, — смеётся Чимин, сложив руки на груди.       Шуга выталкивает заливающегося смехом вампира за шторку и надевает свои одеяния.       — Как знаешь, — пожимает плечами Чимин, видя лиса в своих тряпках.       Чимин скрывается за шторкой. Пока приглядывал одежду Мину, нашёл и себе подходящий вариант.       Шуга остался ждать его по другую сторону шторки, дуясь от возмущения. Возможно, наряд бы понравился Чону. Нет, он однозначно ему бы понравился, но на празднике будут другие люди, а перед ними щеголять в таком виде будет некомфортно.       Спустя минуты ожидания Чимин выходит и, не сказав ни слова, берёт Шугу за руку, выводя из чулана. Но перед выходом Чимин заметил, что кое-какой одежды не хватает… нежно-персикового цвета.       Чимин распахивает дверь и входит походкой грациозной лани, запрокинув голову. А у Юнги спирает дыхание. Чёрные штаны подтягивают аппетитные ягодицы. Чёрно-коричневая рубашка заправлена в штаны. На ней изображены картины разных форм с золотым рамками, в которых таятся алмазы. Одна прозрачная пуговица расстёгнута; и идеально заправленный воротник. И два небольших кармашка, чуть ниже груди. Как же красив вампир в этом образе! Он не ангел. Он гораздо выше этих титулов. Он — само божество в его самом непредсказуемом обличии. Он — самая несбыточная мечта и иллюзия больного влюблённого рассудка.       Остальные смотрят не так заворожённо, как Юнги, и осыпают вампира комплиментами, пока сам Чимин ждёт один конкретный комплимент.       — Юнги? — спрашивает Чимин, чуть страшась реакции.       — Ты просто восхитителен… — на грани слышимости говорит Юнги, не моргая. Но Чимин слышит комплимент и этого достаточно, чтобы стать самым счастливым на свете.       — Шуга, а где твой наряд? — спрашивает Агуст.       — Я не иду на праздник, — открыто врёт старший, — у меня слишком много дел в храме.       — Ну, Шуга! — младший гнусит, как маленький, — Не будь таким букой и пошли, сходим на людской праздник. Когда ещё такой шанс выпадет?       — Вы веселитесь, а мне нужно быть в храме. Я должен поддерживать Священную Сакуру.       — Мы принесём тебе чего-нибудь вкусненького, — хлопает по плечу Чимин, садясь за стол.       — Буду ждать с нетерпением, — сквозь зубы шипит лис, натягивая дружелюбную улыбку.       — Раз будешь в храме, то будь добр насобирать листьев сакуры, — Тэхён встаёт с кровати, утягивая за собой Юнги, а Чимин напрягается, глядя на уходящего волка с эльфом.       — Не переживай, — Агуст замечает напряжённого вампира, — Тэхён подберёт ему отменный наряд, — и плюхается обратно на кровать.       — Не сомневаюсь, — сухо отвечает Чимин, откидываясь на спинке стула, беря в руки колоду странных карт.       Тэхён уводит Юнги за собой в чулан. Войдя внутрь, Юнги почувствовал себя немного неуверенно, словно находится на чужой территории. Неуверенными мелкими шагами он подошёл к шторке, поддевая рукой свисающие наряды.       — Есть пожелания?       Тэхён подкрадывается сзади. Его взгляд прикован к волчонку, чьё волнение так очевидно.       — Только, чтоб не слишком вычурно, — не поворачиваясь, ответил Юнги.       — Будет сделано, — и эльф скрылся за обратной стороной шторки в поисках подходящего образа.       Почувствовав немного свободы, Юнги подошёл к высоким стеллажам с множеством полок, покрытых пылью. Под тёплым свечением лампы создавалось впечатление, что забытую богом комнату освещают светлячки. Только стрекотания не хватало для общей атмосферы.       Юнги подходит ближе, сложив руки за спиной в замок, и наклоняется корпусом тела. Заметно, что в этой комнате уборка не проводилось давно. Пыль лежала такая, что можно в чай ложками добавлять заместо сахара. Проведя пальцем по одной из полок, до которой можно дотянуться, Юнги поморщился. Толстый слой пыли остался на указательном пальце. И всё же здесь очень пыльно.       — Как давно здесь была уборка?       — Я не прибирался здесь со времён правления Хранителя Эолы, — отозвался Ким.       — Ну ничего себе… — удивлённо протянул Юнги.       Волчье внимание привлекла большая банка с ярким золотым свечением. Но, к сожалению, она находилась так высоко, что достать её было невозможно. Но любопытство взяло верх над Мином.       — Что ты вообще такое хранишь в этом чулане? — осматривая верхние полки, запрокинув голову, спросил Юнги.       — Здесь самые ценные и редкие ингредиенты. Некоторых уже больше не существует, — отвечает Тэхён, роясь в кипе одежды.       — А что в банке наверху, что светится? — Мин тычет пальцем в сказанное место.       Тэхён выглядывает, рукой придерживая шторку, и смотрит сначала на волка, а потом на палец.       — А, это… — растягивает гласные Тэхён, — Это солнечная крошка.       — Чего?       — Когда солнце заходит за горизонт, оно освещает королевство. Мне удалось поймать эти уходящие лучи. На самом деле, это множество искрящихся крупиц, что излучает свет.       — Удивительно…       Неизвестно сколько прошло времени. Для Юнги прошло всего ничего. Он был увлечён рассматриванием невиданных диковин. Время прошло незаметно. Тэхён осторожно касается плеча и тянет за собой Юнги.       — Это тебе должно подойти.       Юнги оглядывает наряд и неуверенно кивает. Тэхён выходит за шторку и остаётся в ожидании.       — Тэхён, а в чём ты пойдёшь? — натягивая штаны, спрашивает Юнги.       Эльф мелодично смеётся и смотрит в пол.       — Ах… Меня никто не приглашал.       — Я думал, ты пойдёшь с нами.       — Юнги, я благодарен за приглашение, но я, пожалуй, откажусь, — тактично отвечает Тэхён.       — Я простил тебя, Тэхён, и не сержусь.       — Юнги, я не знаю, как поведу себя на людях, так что не стоит испытывать судьбу.       Юнги стихает, больше не проронив ни слова. В глубине души была надежда, что эльф согласится. Захочет сопроводить на праздник и весело провести время. Но отказывается по понятным причинам. Юнги хочет видеть на празднике Тэхёна, но, если тот этого не хочет, то и напирать не стоит.       — Ну как? — Юнги чуть отодвигает шторку и показывается во всей своей красе.       — Ты выглядишь как принц! — улыбается квадратной улыбкой Тэхён.       — Мне кажется, это слишком, — прикусив губу, говорит Юнги, глядя в отражение зеркала.       Тэхён подходит, приобнимая за плечи. Юнги смотрит через зеркало и чуть-чуть улыбается.       — Не хватает одной маленькой детали, — Тэхён выходит из чулана.       Через пару минут он возвращается с маленькой коробочкой в руках. Сдувая пыль, Тэхён открывает шкатулку с множеством цветных камней по бокам и на крышке. В верхней части находится маленькое зеркало. Оно находится в верхней части крышки, что очень удобно при открытии. Внутри на бархате тёмного цвета лежат драгоценные украшения. Они хранятся здесь не одно десятилетие. Об этом говорит внешний вид драгоценностей. Тэхён отодвигает украшения и берёт в руки маленький чёрный пузырёк. Лёгким движением руки он откручивает крышку и в одной руке остаётся пузырёк, а во второй — маленькая чёрная щёточка.       — Закрой глаза, — говорит Тэхён, приближаясь со странным пузырьком ближе.       Юнги немного мнётся, но всё же слушается друга и закрывает глаза. Тэхён преподносит щёточку к ресницам и проводит круговыми движениями нежно и осторожно. Юнги даже не чувствует этих касаний. Только чувствует тепло рядом с щекой — тэхёново ровное дыхание.       — Теперь можешь открыть глаза, — убирая щёточку, говорит Тэхён.       Юнги робко открывает ресницы, щуря глаза и смотрит в зеркало. Он не сразу замечает что в нём изменилось. Глядит в отражение и не понимает, что же стало другим.       — Глаза, — подсказывает Тэхён, и Юнги переводит взгляд на лицо.       И теперь-то он понимает в чём дело. Из-за чёрной щёточки и того, что на ней было, взгляд стал более выразительным, а ресницы — чернее. Взгляд напоминал хищника. Пышные ресницы делали акцент на карих глазах. Юнги развернулся и захлопал глазками.       — Только не три глаза, а то размажешь, — смеётся Тэхён, приглаживая непослушные волосы. — Уложить волосы или пойдёшь так? — пальцы пропускают взъерошенные пряди, и Тэхён смотрит на друга с вызовом в глазах.       — Нужно привести волосы в порядок, — кивает волк.       Тэхён колдует над волосами и через пару минут волосы шатена уже акуратно уложены. Юнги ещё раз смотрит в зеркало и поворачивается к эльфу.       — Спасибо, Тэхён, — глаза-бусинки хлопают, глядя с благодарностью.       — Всегда рад стараться, — кланяется Ким, придерживая края платья.       Смеясь заливистым громким смехом, парни выбегают из чулана, погасив свет. Тэхён останавливается у двери и осторожно открывает с заминкой. Даёт волчонку собраться с мыслями.       — Ну наконец-то… — устало потягивается Шуга, а хруст шеи разносится по комнате.       Юнги осторожно заходит в комнату, поджав губы. А остальные открывают рты. Чимин убирает из-под носа карты и роняет их на пол. Тэхён лишь смеётся с реакции блондина. Такого и стоило ожидать.       Юнги проходит в комнату и даёт себя разглядеть. Чёрные штаны обтягивают ноги, показывая их худобу и пышные бёдра. Синяя рубашка, что не была заправлена в штаны, смотрелась чарующе. Ткань плотно облегала тело, но в рубашке было очень даже удобно. Ничто не сковывало движения. И вишенкой на торте была золотая вышивка на рубашке. От груди до самого конца по обе стороны от пуговиц были вышиты золотые ровные линии. Словно золотая цепочка выстроилась змейкой. Узоры цепляли собой и приводили в немой восторг. Волк выглядел просто невероятно.       Тэхён не ошибся, сказав, что он похож на принца. В глазах Чимина он похож на короля. Короля, правителя его сердца. Чимин был очарован. Его нижняя челюсть отпала и уже собирала пыль на полу.       — Ну, как вам? — дрожащим голосом спросил Юнги.       Он видел взгляды направленные на него и от них становилось не по себе. Оценивающие взгляды всегда сложно выносить. Еще сложнее выносить вердикт этих взглядов.       — Красиво, — ответил Шуга.       — Сносно, — коротко и ясно ответил Агуст.       — Ты выглядишь очаровательно, как самая несбыточная мечта… Как самый сладкий сон… — Чимин не мог собраться. Его сердце говорило за него, и оно не ошиблось с ответом. Иначе сказать просто нельзя. Волк выглядит просто крышесносно.       Юнги взглянул на Чимина и нежно улыбнулся, опустив голову, но этого хватило, чтобы Чимин почувствовал себя самым счастливым в этой комнате.       — Солнце скоро сядет, — Агуст встаёт с кровати и подходит к брату, — нам пора, — и кладёт руку на плечо.       Задерживая взгляд на брате, Юнги кивает и смотрит на Чимина, что, вроде как, должен сопроводить их на праздник.       — Выдвигаемся, — Чимин вылетает стрелой из комнаты.       Попрощавшись с братом и эльфом, Юнги выходит из дома Тэхёна.       Закатные лучи солнца освещают королевство. Множество маленьких кучевых облаков окрасилось в нежный фиолетовый цвет, словно плоды сливы упали на небо. Само солнце прощается с небом, уходя за горизонт. Тёплое яркое свечение слепит глаза, обдавая теплом.       — Я приду на праздник, — тихо шепчет Шуга, хватая брата за рукав, немного оттягивая.       Его взгляд устремлён в землю. Янтарные глаза, похоже, пытаются вырыть яму, сверля взглядом.       — Нам тебя подождать?       — Не стоит, — мотает головой, — я приду не один.       А щёки немного розовеют. Юнги не понимает увиливаний брата. Он смотрит на белоснежные волосы, заделанные в привычный высокий хвост, и хмурит брови.       — На Цинмине моим спутником будет Хосок, — и наконец-то лис поднимает голову, глядя на брата.       — Хосок?       — Охотник, про которого я тебе рассказывал. Его имя — Чон Хосок, и он будет моим спутником на празднике.       На лице Юнги расцветает загадочная улыбка. Словно он знает что-то, чего не знает сам лис. Эта улыбка не несёт в себе вреда, лишь лёгкая издёвка. Дружеская. Братская.       — Но я не хочу, чтоб нас заметил Агуст. Ему ещё рано знать про нас с Хосоком.       На лице старшего проскакивает испуг. Юнги, как понимающий брат и верный друг, подмечает перемены в брате.       — Не переживай, брат, — волк кладёт руку на плечо Шуги, — я не думаю, что мы пересечёмся на празднике.       — Просто, на всякий случай, ты должен знать.       — Буду иметь в виду.       Юнги разворачивается и машет брату высоко поднятой рукой на прощание.       Шуга чувствует, что брату можно доверять. Юнги не подведёт его. Никогда не подводил.       Вечерние лучи заката приятно играют на коже. Прикрыв глаза, Шуга даёт закатному солнцу погреть себя, оставив прощание на коже.       — Жди меня, Хосок… — шепчет Шуга, прикрыв глаза.

***

      — Хосок, ты моих стрел не видел?       Макушка младшего появляется в дверном проёме. От него так много шума, что звон стоит весь день. Красные взлохмаченные во все стороны волосы привлекают внимание старшего. Несколько прядей спадают на лоб, скрывая чёрные оленьи глазки.       — Зачем тебе стрелы сегодня? — Хосок выделяет последнее слово.       И, если младший носится по всему дому с самого утра, как только петухи прокукарекали, то Хосок встал пару минут назад, когда вороны закаркали.       С самого раннего утра он на ногах. Провожал взглядом лиса, что убежал в зверином обличии, скрываясь в тёмном лесу, полном чудных существ. А, по приходе домой, без сил плюхнулся лицом в кровать. Так и проспал весь день без задних ног.       Он мог бы и дальше пребывать в сонном царстве, но сегодня важный праздник. Цинмин. Сегодня он встретит лиса. Эта встреча будет не похожей на предыдущие. Сегодня они будут не одни, а ещё и сотни людей на улицах. Хосок в предвкушении. Не терпится увидеть своего маленького мальчика. Хочется показать ему всё и сразу.       — Какая разница? Я — охотник, а значит мне нужно носить с собой лук и стрелы везде и всегда!       Возмущённый возглас брата давит на виски. Поморщившись, Хосок встаёт из-за стола и выходит во двор, а Чонгук мельтешит за ним, как любопытный ребёнок, коим он и является.       — Где ж ты проворонил свои драгоценные стрелы и лук? — издевательски растягивает каждое слово Хосок, смотря за плечо.       А Чонгук бы и рад колкостью ответить, так вот нельзя. Брат не должен знать, где сегодня орудовал младший. Поэтому, прикусив язык, он смолкает.       — Сломал, — недовольно бурчит младший.       — Какой же из тебя охотник, если лук и стрелы ломаешь?       А старший всё потешается над младшим.       — Из меня охотник такой же, как из тебя любовник, — усмехается Чонгук.       Знает же чёрт, что каждую ночь пропадает в объятиях лиса. Нужно же маленькому негоднику вставить свои пять копеек. Хосок же только громче смеётся.       — Хосок-а, ты сегодня идёшь на праздник, ведь так?       — Иду, конечно.       — Неужто опять один пойдёшь? — очередная колкость от брата, что держать язык за зубами не может.       — Не в этот раз, — хмыкает Хосок.       Чонгук, что шёл за братом следом, резко останавливается. Хосок и глазом не ведёт.       Он подходит к сарайке, находившейся за домом. Старые шаткие деревянные двери скрывают за собой часть арсенала братьев.       Коснувшись одной рукой дверцы, Хосок проверяет её на прочность. Давно не открывалась сарайка. Послышался неприятный скрежет о землю. Через силу, но Чон сумел открыть сарайку.       — Принимай, — Хосок оборачивается и отступает, открывая младшему вид на малую часть его оружия.       На стенах висело множество разных луков. Их многообразие поражало. Были и обычные деревянные, и металлические из нержавеющих металлов. Вся радуга собралась в старой сарайке. Рядом с каждым луком висел набор таких же различных стрел, убранных в личный колчан. С деревянными, металлическими, каменными наконечниками; с пестрящими хвостиками, украшенными множеством перьев.       — Хосок, с кем ты идёшь? — младший не реагирует на открытый перед его носом инвентарь.       Медленными тягучими шагами он подходит к брату, нос к носу ровняясь. Чонгук смотрит с вопросом в глазах. Хосок непреклонен перед его взглядом. Он знает, чего хочет брат.       — Со своим парнем, — в лоб отвечает Хосок, не боясь этого слова.       Чонгук стоит как ни в чём не бывало. Его, кажется, не трогает, что только что сказал Хосок. Он разминается на месте и принимает грозный оскал, обнажая ряд белоснежных зубов. Резким движением он хватает брата за волосы на макушке и притягивает к себе, заставляя посмотреть прямо в глаза. Хосок, не моргая, смотрит.       — Покажешь мне его? — громко смеётся Чонгук, расслабляясь и отпуская старшего.       — Чонгук, ты… — вздыхает Хосок, запрокидывая голову назад.       Он уже был готов, что брат разозлится и ударит его. Чон бы стерпел этот удар. Но Хосок забыл, что его брат ненормальный. А с реакциями у него всегда натуга.       — Что? Думал, что ударю? — Чонгук заходит в сарайку и пальцами проводит по каждому луку.       Для хорошего выбора сначала нужно прочувствовать оружие. Нужен сигнал, лишь от одного прикосновения — знак качества. С оружием нужна крепкая нерушимая связь. Только тогда оружие прослужит верную службу и не подведёт в бою.       — Почему ты так хочешь увидеться с моим парнем? — доносится голос брата.       — Это просто интерес, — кричит в ответ Чонгук, находясь в своём мирке. Личном раю.       — Он очень ранимый. Не хочу, чтоб ты его обидел, — Хосок подходит к сарайке и облокачивается спиной, опираясь о стену сарайки.       — Я не обижу твоего мальца. Просто хочу посмотреть, кому же так не повезло с моим братом.       — Мелкий наглец! — качая головой, вздыхает Хосок.       — Скажи хоть, как звать его.       — Шуга.       — Шуга? Странное имя. Не встречал в наших краях.       — А он и не местный, — усмехается Хосок.       Если бы только брат знал, откуда его чудное маленькое создание, ласкающее каждую ночь.       — Хочу поскорее увидеть этого Шугу, — Чонгук продолжает поиски нужного оружия.       Вдруг пальцы останавливаются на странном луке. Его гладкая ровная поверхность заставила парня остановиться и замереть.       — Не припоминаю тебя здесь, — шепчет Чонгук, подходя ближе.       Тёмно-зелёный лук с белыми расписными узорами уставился на охотника. Рядом висел колчан с белыми стрелами с зелёными хвостиками и каменными наконечниками из белого камня. Смутные ощущения навевает неизвестное оружие. Чонгук помнит каждый свой лук и стрелу, выпущенную даже случайно, но тёмно-зелёный лук не припоминает.       — Откуда же ты взялся, дружок? — Чонгук снимает оружие с петли и крутит лук в руках.       Возможно, прощупав, получится вспомнить, при каких условиях Чон пользовался им. Но ничего такого в голову не приходит. Словно оружие только сегодня появилось в старой сарайке.       И это цвет… Теперь зелёный ассоциируется с нефритовыми глазами странного создания. Ким Тэхён… В голове всплывает образ красивого парня, что одолжил травы незнакомцу.       Чонгук выныривает из воспоминаний и оглядывает стрелы.       Хосок же стоит снаружи, сложив руки на груди, и смотрит на украшенные улицы. Множество мишуры, фонариков и флажков, так и режет глаза. Слишком ярко. Слишком вычурно. Слишком несуразно.       От разглядывания праздничных улиц охотника отвлекает летящий прямо на него кречет. Хосок выставляет руку вперёд, согнув её в локте. Птица приземляется прямо на руку, коготками цепляясь за ткань на предплечье.       — Откуда ты такой, красавец? — нежно поглаживая птицу по голове, понизив голос, почти до сюсюкания, спрашивает Чон.       — Ты это мне? — спрашивает Чонгук, высунув голову. — Мать моя! — вскрикивает он, подпрыгивая. — Это ещё что за попугай?       — Сам ты попугай, Гук-и! — говорит Хосок, продолжая гладить птицу. — Это кречет. Только вот откуда он здесь?       В Эвтюмии давно не бывало кречетов. Эти птицы решили покинуть королевство. Но, по книгам и историям местных жителей, Хосок узнал, что некогда эти птицы были местным достоянием и проводились игры, в которых участвовали кречеты.       Нежно оглаживая голову, Хосок замечает маленькую записку на лапке.       — И кто же тебя послал? — осторожно Чон отвязывает маленькую записку и птица улетает.       — Удачного пути, — машет на прощание Чонгук, полностью выйдя из сарайки.       Он прихватил с собой новый лук и колчан со стрелами. Закрыв за собой дверь, он ровняется с братом, вчитываясь в записку.       Дорогой Хосок.       Надеюсь, ты не забыл, что сегодня особенный день? С самого утра я весь на иголках. Это будет мой первый Цинмин. Честно, я немного волнуюсь. Кажется, сердце сейчас остановится. Уверен, как только увижу тебя, все мои страхи исчезнут, словно никогда и не было. Я буду ждать тебя у высоких врат королевства. Если ты всё же решил, что не хочешь видеть меня на празднике — ничего страшного. Я пойму. Но всё же, как только солнце попрощается с небом, я буду ждать у ворот. Словами я не могу передать, как волнуюсь и жду вечера. Словами не могу передать насколько сильно люблю тебя. Слов не хватит описать мою любовь к тебе. Я буду ждать тебя…

С любовью, твой лисёнок…

      — Фу, какие сопли, — морщится Чонгук, на что получает слабый удар кулаком в плечо, — Брат, да он у тебя романтичная натура.       Хосок перечитывает и перечитывает письмо, словно пропустил что-то. Его лисёнок волнуется и ждёт встречи. Его маленький мальчик думает, что Хосок не хочет идти с ним на праздник. Какая глупость! Хосок больше всего на свете желает увидеть Шугу на празднике. Только он способен сделать его по-настоящему особенным.       — Подожди «лисёнок»? — Чонгук выхватывает письмо.       — Чонгук, отдай! — Хосок налетает на брата со спины, но тот умело уворачивается.       — Нет-нет-нет, дорогой братец, — смеётся Чонгук, бегая с письмом в руках. — Так значит «лисёнок»?       — Это не твоё дело, — Чону удаётся вырвать письмо из цепких рук противного младшего брата.       — Как скажешь, котёнок, — передразнивает его Чонгук и убегает.       — Ну погоди у меня, мелкий! — старший убирает письмо в карман и бежит за младшим.       Громкий заливистый смех озаряет королевство. Так смеяться могут только братья Чон. Известные охотники, которые сейчас носятся вокруг дома, как малые дети. Два красноволосых взрослых ребёнка носятся по двору, резвясь.       Но идиллию прерывает голубь, приземлившийся на забор. Птица несколько минут наблюдала за догонялками и решила прекратить ребячество, заявив о своём присутствии. Курлыканье моментально заставило двух охотников прекратить игры.       — Что королевский голубь забыл здесь? — Хосок переводит озадаченный взгляд на младшего.       Чонгук точно должен знать в чём дело. Сам король назначил его главным в предстоящей войне. Младшему это казалось огромной честь, что такой, как он — обычный охотник — стал практически правой рукой короля. Но, в отличие от Чонгука, Хосок той же радости не разделял. Одно лишь упоминание короля вызывало гримасу отвращения.       — Похоже, что-то важное, — Чонгук подходит к забору и забирает принесённое письмо.       В отличие от кречета, голубь остался сидеть на заборе. Хосок недовольно фыркнул и махнул рукой, прогоняя птицу.       — Надоедливый паршивец, — высказывает свое негодование голубю вслед.       Чонгук закатывает глаза на детское поведение брата. Он точки зрения старшего не разделяет. Ему не понять, почему он так рьяно ненавидит короля и пытается ему перечить. Старческий маразм, не иначе.       — Хосок, ну вот как ребёнок, ей богу, — под недовольное бурчание младший разворачивает свёрток.       — Читай вслух, — чеканит грозным тоном Чон, стоя позади брата, сложив руки на груди.       — Уважаемый Чон Чонгук. Вам, должно быть известно, что сегодня важный праздник в королевстве. Все жители будут веселиться всю ночь по старинным обычаям. Я, как король, несказанно рад этому событию. Но Вы знаете, что королевство на грани войны, а наши противники не совсем обычные люди. Эти варвары могут проникнуть на праздник и устроить ловушку. Поэтому, прошу Вас, на празднике проследить, чтобы никаких чужаков не было. Если Вам понадобится подмога — моя стража в Вашем распоряжении. Весёлого Цинмина Вам и Вашему брату.       Хосок продолжал стоять позади и хмурить недовольное лицо. Дочитав, Чонгук обернулся, словно ждал хоть какого-то ответа от Хосока.       — Какая честь! — наигранно улыбнулся Хосок, радостно хлопнув в ладоши. — Сам король нас поздравил!       — Хосок… — вздыхает Чонгук.       — Значит, сегодня ты сторожевая собачка по приказу короля?       — Я буду охранять жителей. Это большая честь, Хосок. Если ты этого не понимаешь… — Чонгук не успевает договорить.       — Удачного Цинмина, братец, — Хосок не желает слушать сладостных речей о том, какой король хороший.       Его тошнит лишь то одного упоминания величайших поступков короля Намджуна. Он весь такой храбрый, честный и правильный до невозможности. И этот благородный правитель хочет войны с сказочными существами. Он нападает на них и желает уничтожить.       Если в глазах собственного брата и всего королевства Намджун — благодетель, то в глазах Хосока он — самый настоящий глупец.