Легенды земель Миифа

***

      — Вай, как здесь красиво! — восторженно произносит Агуст, запрокинув голову, осматривая нарядные крыши домов, что украшают флажки.       — Агуст, не уходи далеко, — предупреждает Юнги.       Город прекрасен. На небе появился полумесяц и россыпь бледных звёзд, что мигали, приветствуя людей и волчат.       Юнги, Агуст и Чимин стояли в проходе на главной площади. Посередине красовался огромный фонтан. Кристально чистая вода была похожа на фату, закрывающую лицо молодой невесты, что с нетерпением ждала встречи с женихом. Мрамор фонтана с эмблемой королевства был украшен мишурой и конфетти. Вокруг фонтана босиком бегали маленькие дети. Их крик разносился эхом по всему королевству.       Юнги прикрыл уши, отворачиваясь. А Агуст только сильнее загорелся. Искры в его глазах так и высекали огонь.       — Юнги, можно мне тоже? — брат хватает старшего за предплечье и, подпрыгивая, указывает на резвящихся малышей.       — Агуст, только, — устало тянет Юнги, а брови ломаной линией ползут к переносице.       — Спасибо! — не дожидаясь ответа, Агуст убегает к детям.       Юнги вздыхает и качает головой. Ну какой же всё-таки брат ребёнок! Точно младше тех, что у фонтана бегают.       Чимин кладёт руку на плечо, слабо сжимая. Чувствует, как волк напряжён. Только он и его прикосновения способны снять усталость как рукой, держащей плечо.       — Не переживай, — Чимин опаляет горячим дыханием ушную раковину, — Агуст неплохо справляется.       Чимин прижимается грудью к мускулистой спине и чувствует, как волк напрягается. Аккуратными пальчиками он берёт волчонка за подбородок и поворачивает в сторону красочного фонтана. А Агуст уже играет в догонялки с детьми. Громкий детский смех вперемешку с волчьим не может не вызвать улыбки на лице.       — Видишь? — волк только кивает, расплываясь в улыбке, — А теперь пойдём со мной, — и перехватывает ладонь, сцепляя руки в замок.       Чимин тянет Юнги, расталкивая толпу людей. А сам волк оглядывает взглядом праздничный город.       Просто сказка! По-другому не описать. Высокие дома украшены нитью разноцветных флажков. Блеск луны добавляет особенный шарм обычной ткани. Лёгкие ветерок раздувает флажки, поддевая, играя с ними.       Стены домов изрисованы краской. Ветвящиеся узоры, завитушки, прямые и кривые линии украшают высокие здания. Кажется эта краска светится! Просто невероятно! Волшебство. Словно эта краска сделана из светящихся астр.       Идя дальше, Юнги замечает, как на деревьях свисают бумажные фонарики. Они цепляют своей пестротой. Калейдоскоп и мозаика взорвались, так и появились маленькие фонарики. Тёплое свечение только создаёт волшебную атмосферу. Юнги пальцем касается фонарика и улыбается.       Магические штучки даже у людей присутствуют.       Чимин продолжает вести волка вглубь толпы. А тот и не припирает. Идёт, куда его ведут. Всё его внимание приковано к множеству ярких палаток, в которых чего только нет! Тонкая нить аромата тянется по всему городу. Множество запахов смешались в один, образуя совершенно новый, неповторимый запах. В палатках с едой Юнги увидел безумное количество еды, которой даже представить не мог. Яркие запахи ударяли в нос. Обонятельные рецепторы, кажется, не справлялись с наплывом новых запахов. Голова сейчас закружится, а глаза лопнут.       Продвигаясь дальше, Юнги замечает палатки с резными по дереву фигурками. Расписные птицы стоят на прилавке, привлекая внимание. Мин резко останавливается, из-за чего стопорится и Чимин.       — Что такое? — Чимин, не отпуская ладонь, подходит к волку.       Юнги, словно заворожённый, смотрит на фигурки ярких птиц и дивится.       — Это всё своими руками? — удивлённо спрашивает Юнги, глядя на фигурки.       — Конечно, своими руками! — усмехается продавец, — Несколько месяцев кропотливой работы, и вот какая красота вышла! — громкий басистый смех раздаётся, смешиваясь с криками людей. — Ты только потрогай! — и протягивает одну из игрушек.       Юнги осторожно, словно игрушка из стекла, касается дрожащими руками и охает. А зрачки его заполняют радужку. Яркая улыбка дёснами озаряется на бледном лице. Чимин не понимает, что такого в этой простой детской безделушке, но, видя радостную улыбку парня, не может сдержать улыбки сам.       — Хочешь себе такую?       Два шоколадных омута смотрят с искрой в глазах. Как те самые фонарики. Чимин каждый раз тонет, падая в пучину карих глаз. От них невозможно оторваться и не влюбиться.       — Можно?       Чимин кивает, а Юнги радостно оголяет дёсны, щуря глаза. Точно так же сужается мир Чимина при одном только виде волчонка.       — 15 серебряных монет, — продавец протягивает руку, ожидая, когда на ней появятся деньги.       — Что, простите? — Юнги кажется, или он не правильно понял.       — Свистулька стоит 15 серебряных монет, — повторяет продавец, чуть повышая голос.       Юнги теряется. Глазки забегали по прилавку. Маленький волчонок не знал, что за игрушку нужно платить.       Глядя, как улыбка медленно исчезает, Чимин аккуратно хватает мужчину за руку, сжимая запястье. Кто он такой, чтоб лишать вампира в удовольствии видеть любимую улыбку.       — Вы отдадите нам две таких игрушки бесплатно, — шепчет Чимин, а глаза его переливаются, как рубин в красном свечении.       В следующее мгновение вампир отпускает руку, встряхивая собственную, словно коснулся противной слизи. Успел позабыть какие люди противные на деньги, до мозга костей. В компании волка так приятно находится, что Чимин успел позабыть людские нахальные повадки.       Продавец, поморгав, протягивает две игрушки-птицы. Чимин любезно принимает и машет на прощание, отводя Юнги в сторону.       — Как ты это сделал? — Юнги наклоняется, спрашивая.       В толпе невозможно не то, что продохнуться, так и слова сказать. Люди кричат, поют и веселятся, как ненормальные. Но и их можно понять — праздник, всё-таки.       — Воздействие, — отвечает Чимин. — Я могу воздействовать на людей. Я попытался сделать так с тобой в первую встречу, но не вышло. Внушение работает только на людях.       — Но так же нельзя.       — Ты ведь хотел игрушку? Или уже передумал? — Чимин протягивает свистульку Юнги.       Тот смотрит с секунду и забирает птичку. У неё вытянутый хвост с небольшим отверстием. В первый раз Юнги не заметил этой странной особенности.       — Дунь в неё, — подсказывает Чимин, взглядом указывая на отверстие.       Осторожно Юнги касается губами лакированного дерева. Пропуская воздух, выходит громкий звук, как у флейты, только более резкий и грубый. Юнги вздрагивает, а Чимин улыбается.       — Поэтому свистулька, — Чимин пальцем касается кончика носа Мина и уводит его опять вглубь пьяной веселящейся толпы.       Голова идёт кругом от изобилия ярких красок и свечения. Лица людей различить невозможно — они сменяются одно другим так быстро, что понять сложно кто был: мужчина или женщина. И повсюду слышны крики.       — Налетай народ!       — Расписные доски и кухонная утварь!       — Попробуйте, только сегодня, персики в шоколаде!       — У кого силёнок хватит потягаться со мной в силе?       — Покупайте сувениры королевства Эвтюмии! Только сегодня и только сейчас!       — Меткость проверить не желаете?       — Как насчёт жаренных бобов в томатном соусе?       И подобных криков навалом. У Юнги глаза разбегаются. До такого веселья Миифу далеко. С людским безумием сравниться сложно.       Пройдя парочку красивых улиц, Чимин останавливается, заставляя Юнги тюкнуться носом с спину.       — Ну, как тебе? — отходя, Чимин открывает непревзойдённый вид на высокое раскидистое дерево.       Огромный дуб находится прямо посередине улицы. Зелёные листья колыхает ветерок. На ветвях раскидистого могучего дуба висят необычные шарики. Они походили на те, что запускал Тэхён. Только, в отличие от эльфийских, они не лопались. Они закреплены на дереве плотными нитями, напоминавшими по прочности канат. На конце длинных нитей висели крупные стеклянные шарики. И, вроде бы ничего необычного, но внутри этих шариков находились человечки, сидящие на лавочках.       — Невероятно… — растягивает Юнги, высоко задрав голову, рассматривая близкий к его носу шар.       Кончиком носа он касается стекла и вздрагивает, а Чимин, в который за сегодня раз, умиляется маленькому волчонку.       — Ты… — шепчет Чимин.       Его не интересуют волшебные шарики, висящие на дереве. Он таких повидал сотни. Но Юнги, кажется, не видел ни разу. Его реакция на такие мелочи гораздо интереснее самого праздника.       — Что? — поворачивается Юнги, глядя на вампира с вопросом в глазах.       «Ты невероятный…», — хочет сказать вампир.       — Ничего, — улыбается Пак, подходя ближе, чтобы стоять плечом к плечу с парнем.       Подобно волку, он запрокидывает голову, держа тёплую ладонь. Но смотрит далеко не на шары. Его взгляд навеки прикован к невероятному волку.       — Чимин, смотри! — Юнги резко дёргает парня за руку и пальцем указывает на дерево.       Чимин смотрит в указанное место и дьявольски улыбается.       — Какая встреча! — тянет Чимин, а улыбка его, кажется, до ушей растянулась.       Пара часов назад. У ворот.       Чон Хосок стоит у высоких каменных стен, что защищают королевство от врагов. Облокотившись о холодный камень, Хосок уходит в раздумья. Мысли о властном самолюбивом короле не могут покинуть голову. Мысли о скорой войне гложут и не дают сосредоточиться. Чон взвешивал все «за» и «против», но по итогу вышло, что война с мифическими существами, кроме потерь, ничего не принесёт.       Люди не могут тягаться с существами, что превосходят их во всём.       Взять того же Шугу. Он может общаться силой мысли, а в форме лиса он практически неуязвим. Один взмах его лап — и большая часть королевской стражи ляжет замертво. Помимо силы, лис обладает обворожительной красотой и притягательной манерой речи. Именно поэтому охотник не смог устоять перед ним. В такого невозможно не влюбиться.       Время стремительно идёт, а Хосок с хмурым лицом смотрит на небо. Ночное небо всегда нравилось ему больше. Иссиня-чёрное небо, усыпанное хаотичной последовательностью звёзд. Полумесяц дарит бледно-мёртвое свечение.       Ночное небо напоминает лиса, что стремительно приближается. Но Хосок этого не видит. Он смотрит на небо, вспоминая жаркую ночь, проведённую с лисом. Томные вздохи и податливое разгорячённое тело, что бурно реагировало на ласки.       — Здравствуй! — нежный родной голос выводит из мыслей, и Хосок переводит взгляд на пришедшего лиса и застывает.       Лис одет обворожительно, чарующе и сексуально. Короткий нежный топ открывает вид на мягкий округлый живот, который Шуга поджимает. Под топом виднеются ребра, по которым охотник проходился пальцами, как по струнам, слушая сладкие стоны. Струнам души.       На теле виднеются, оставленные лично Хосоком, следы губ и зубов. Хосок не может сдержать улыбки. Его творение так прекрасно выглядит на теле лиса. На его личном холсте.       Широкие штаны с низкой посадкой и пояс, усыпанный камнями, цепляли. Но не так сильно, как манящее лицо лиса. Персиковые губы в мёртвом свечении переливались. Похоже, лис специально их чем-то подкрасил. Специально для охотника. Густые чёрные ресницы тоже были чем-то накрашены, а в уголках глаз виднелись тонкие чёрные линии. Лисий взгляд стал ещё выразительней.       Два янтарных камня уставились на охотника, ожидая, что тот выронит хоть слово. Когда лис замечает, что Чон обводит его взглядом, уверенность развевается по ветру.       — Тебе не нравится? — голос слегка дрогнул, — Прости, не стоило мне так наряжаться… — и склоняет голову.       — Ты просто очарователен! — Хосок хватает за подбородок и заставляет посмотреть в обсидиановые глаза.       Шуга не может привыкнуть к комплиментам в свой адрес. Комплименты Чона действуют совсем по-другому, чем от родных. Его добрые слова пробирают до самого сердца, заставляя сердце бешено стучать.       — Я выгляжу как развратник, — лис сам смущается своих слов, продолжая тонуть в дёгте любимых глаз.       — Только мой развратник, — Хосок укладывает руки на тонкой талии, чуть сжимая. Следам поцелуев на теле не хватает отпечатков рук.       Хосок прижимает лиса теснее к себе, сокращая расстояние между телами до минимума. Шуга пытается сохранить капли расстояния, выставив ладони перед грудью мужчины.       — Что такое, мой сладкий?       — Не зови меня так, — бледное лицо пронзает улыбка, а шрам на лице под лунным свечением хочется изучить языком. Хочется изучить каждую шероховатость и залечить собственной слюной.       — Тебе не нравится? — хватка на талии заметно слабеет, а голос покидает уверенность.       — Нет, просто я так растаять могу, — предательский румянец на щеках расцветает, подобно маку.       Хосок громко смеётся, а Шуга готов слушать этот смех вечность и ловить каждую смешинку ртом. Губами. Языком.       Хосок приближается и склоняет голову, дабы не столкнуться носами. Шуга понимает, чего хочет охотник и поддаётся навстречу. На приоткрытые губы ложится тёплое дыхание, а после и мягкие губы. Как целуется Хосок — целовать не может никто. Он помогает языком, поддевая поочерёдно то одну губу, то вторую. Мурашки на спине Мина уже выдвигают войска. Только противостоять Хосоку они не могут. Его поцелуи сильнее.       Шуга цепляется двумя руками за воротник рубашки, притягивая Хосока ближе. К чёрту всё. Плевать, если их заметят. Плевать, что о них подумают. Лис слишком соскучился по своему охотнику, чтобы заботиться о чужом мнении. Его заботит только Чон Хосок и его губы на его губах. Его язык у него во рту и ничего более.       Шуга посасывает, вылизывает верхнюю губу. Старается делать это приятно и аккуратно. Маленькие клыки так и норовят проткнуть нежные губы. Но Шуга сдерживает звериные повадки присвоить охотника себе и сделать своим буквально.       Хосок проходится кончиком языка по ровному ряды белых зубов и слышит тихий лисий смех, а через секунду на голове появляются ушки, позади — пушистый белый хвост, что яростно машет из стороны в сторону. Хосок отлипает от губ и смотрит в затуманенные глаза лиса.       — Хосок, ну я же губы блеском накрасил! — обиженно дует губки лис. А кончик языка слизывает остатки сначала со своих губ, а после и с губ охотника.       — Тебе не нужно краситься, чтобы выглядеть красивым. Никакая краска и блеск не сравнятся с твоей природной красотой, — шепчет Хосок на лисье ушко, что конвертиком сложились от такого голоса. Сексуального и томного.       Хосок выцеловывает лисье ушко, а в ответ слышит приятное урчание. Улыбка появляется на лице. Приятно лису. До дрожи в коленях приятно. Приятно, что Хосок целует его лисье обличье. Чон прикусывает кончик ушка, а Шуга размякает в его руках и падает в крепкие руки, что всегда готовы поймать.       — Хос…ок, — колени дрожат, и всё тело пронзает огонь. Страстный огонь покусываний Хосока. — прекрати. Мои ушки слишком чувствительны.       — Я помню, — тихо смеётся Хосок, прекращая играться, — ты весь очень чувствительный, — шепчет уже в другое ухо, — но мне это даже нравится, — и целует в открытый лоб. — Мне нравится, когда твои волосы не сковывает повязка.       Охотник подевает волосы цвета сахара и подносит к губам, оставляя поцелуй на прядке.       — Ты мне нравишься весь, какой ты есть, — продолжает томно шептать охотник.       Лис внимательно ловит каждое слово и готов задохнуться от распирающих эмоций.       Он спускается взглядом по шее и замечает волшебный образ своего мужчины. Красная свободная рубашка приятно облегает тело, открывая вид на шею. Шею, что хочется пометить, пройтись языком и оставить свой след. Рукава рубашки закатаны по локоть и открывают вид на жилистые руки. Выпирающие вены похожи на корни деревьев, что виднеются на поверхности. Эти руки такие красивые и изящные. Лису хочется подставить голову под ласки охотника, только бы эти руки касалась его. Свободные штаны скрывают накаченные ноги. Весь образ Хосока напоминал не охотника, а знатного человека при королевском дворе.       — Ты выглядишь сногсшибательно, — заключает Шуга, ярко улыбаясь.       — Ты выглядишь гораздо красивее, — подмигивает Хосок и тянет лиса за собой.       Шуга переплетает их пальцы и идёт с охотником наравне.       На окраине город тоже празднично украшен, но людей здесь мало. Всё веселье в центре — на главной площади. Тишина на окраине расслабляет. Похоже на островок спокойствия.       Шуга, крепко держа руку Хосока, рассматривает красоты королевства. Удивлённо открыв рот, он, как маленький ребёнок, вертит головой в разные стороны. А Хосок ловит каждый удивлённый возглас.       — Тут так красиво! — восхищённо тянет Шуга, глядя на крыши домов.       — В Миифе нет такого? — усмехнувшись, спрашивает Хосок.       — В Миифе нет такого. Нет высоких домов и огромных построек. Нет магазинчиков и ярмарок. Мииф — огромный лес, в котором множество природных достояний.       — Тогда где живёшь ты и братья?       — Я живу в храме и являюсь хранителем Священной Сакуры, — шагая наравне, глядя прямо в глаза, говорит лис, — братья живут в Блэквуде — лес чёрных клёнов.       — Ты говорил, что являешься хранителем древа и что не можешь далеко уходить от него, — выискивает в памяти охотник, сведя брови к переносице, что морщинка образовалась, — тогда как ты сейчас здесь находишься? Со Священной Сакурой ничего не случится?       Забавно, что охотник знать не знает про Священную Сакуру, храм и дела лиса, но волнуется и переживает.       — Я — священное божество, что охраняет Священную Сакуру, — смеётся лис. — Я и дерево связаны. Чтобы поддерживать силу дерева, я должен быть рядом. Сегодня я провёл достаточно времени в храме, чтобы дерево без меня не увяло, — улыбка с лица так и не сходит.       — Как же мне повезло! — мечтательно произносит Хосок.       — Это ещё почему? — вскидывает бровь лис.       — Потому что встречаюсь не просто с лисом, а с божеством… Хотя, я всегда это знал! — громко смеётся Хосок и утягивает за собой лиса, бежа по улицам.       — Эй! — кричит Шуга, что не поспевает за охотником.       Они бегут рука об руку несколько улиц. Крики толпы доносятся всё ближе и ближе. Шуга вдыхает поглубже, стараясь заполнить лёгкие не кислородом, а солёной карамелью. Вскоре ему это удаётся и, не сдержав радостной улыбки, он обгоняет охотника, расцепляя руки.       — Ах ты, маленький негодник! — кричит ему вслед Хосок и набирает скорость.       Мелодичный лисий смех звенит не только по улице, но и в голове. А Хосок чувствует себя маленьким влюблённым мальчишкой, что бежит за своим маленьким лисёнком. Хосок нагоняет лиса и хватает за запястье, разворачивая. Лис ударяется носом в широкую грудь.       — Не устал? — пытаясь вобрать воздух в лёгкие, спрашивает охотник, осматривая лиса.       — Это ты уже выдохся, — а сам дышит, как Хосок.       Хосок закатывает глаза и смотрит на веселящуюся толпу. Шуга тоже хочет повернуться, но его загораживает Хосок обеими руками, как стена защищает.       — Хосок, что-то не так? — обеспокоенно спрашивает Шуга, округлив глаза, что стали похожи на блюдца.       — Да, — тяжёлым тоном говорит Хосок, глядя на лиса.       Шуга не на шутку пугается. Таким охотника он не видел ни разу, это и пугает. Хосок зол и готов разорвать всех и вся в клочья. Шуга растерянным взглядом смотрит на мужчину, дёргая носом.       — Что случилось? — лапкой Шуга тянется к рубашке, сжимая ткань в кулачке.       Хосок вздыхает и снимает с себя накидку, что держалась на плечах. Развязав лямки на шее, Хосок накидывает ткань на плечи лиса, а тот вздрагивает.       — Не хочу, чтоб кто-то видел тебя таким, — Хосок припадает к губам лиса, оставляя лёгкий поцелуй.       А лис кусает его за губу. Ему каждый раз мало охотника. И поцелуев его мало. Он не может и минуты провести без его рук и тепла. Без его губ и языка. Это становится настоящей пыткой. Шуга специально кусает его, говоря этим, что не хочет прекращать поцелуй.       — Хосок, ты такой ревнивец, — Шуга поправляет накидку, как ему удобно и смотрит с вызовом на Чона, — но мне это даже нравится, — и протягивает руку, выглядывающую из-под плотной накидки.       Теперь развратный наряд Шуги не виден, но он не сильно расстроился. Он приготовил его специально для Хосока. Тот его уже видел, а значит остальным его видеть ни к чему. Только Хосоку позволено видеть Шугу таким. И охотник ясно даёт понять, что не потерпит, чтобы кто-то другой видел его лисёнка в таком виде.       — Пойдём, я тебе здесь всё покажу, — Хосок принимает протянутую ладонь и ведёт лиса вглубь толпы.       Звуки скрипки и флейты доносятся повсюду. Уличные музыканты знают толк с своём деле. Голос толпы сливается со звуком инструментов. Музыка похожа на ту, что обычно играет Сатир. Она такая же красивая живая и звучащая, от неё так и тянет танцевать.       Откуда-то доносится звук бубна и губной гармошки. Музыка то стихает, словно заблудившийся странник рыщет в неизведанных далях, то возрастает под крики и пляски толпы. Шуге нравится это безумие в чистом виде.       К нему подбегает маленькая девочка и тянет за край накидки. Испуганно лис оборачивается, застывая. Маленькая рыжая девочка с глазами, как у белочки улыбается ему улыбкой, в которой не хватает парочки зубов.       — Это Вам, — малышка протягивает маленькие ладошки, в которых находится нарцис нежно-персикового цвета.       Девочка хлопает глазками, заставляя Шугу умиляться маленькому чудному созданию. Он смотрит на Хосока, а тот кивает, даря свою беззаботную улыбку. Шуга присаживается на корточки, шевеля кончиком носа.       — Какая прелесть! — Мин касается лепестка, обводя его по контуру.       — Это Вам, — девочка кладёт цветок без стебля в ладонь парня, накрывая своей детской.       — Чем я заслужил прелестный подарок от юной красавицы? — парень принимает подарок, даря девочке взамен чарующую улыбку дёснами.       Шуга видит, что девочка хочет взять его за руку. Она переминается с одной ножки на другую. Шуга замечает это и протягивает вторую ладонь. Девочка касается протянутой руки и радостно улыбается.       — Вы красивый, — хохочет девочка, прикрыв глаза, а маленький детский живот выпячивается вперёд.       — Ну, а ты просто красавица! — смеётся в ответ Шуга.       Хосок наблюдает, как трепетно Шуга держит малышку за ручку и мило беседует с ребёнком, как с важным человеком. Манеры лиса — отдельный вид искусства. Даже с маленьким ребёнком он ведёт себя почтенно.       — У Вас глазки красивые, — девочка придвигается ближе, рассматривая глаза лиса.       А лис нарочно сверкает янтарной радужкой. Девочка удивлённо открывает рот, а губы сворачиваются в трубочку.       — Вы похожи на лиса, — выдаёт девочка, а Шуга думает, что выдал себя с потрохами. Да ещё перед кем? Перед девочкой! — только хвоста и ушек не хватает.       Шуга немного теряется и испуганно смотрит на Хосока, что переживаний лиса не разделяет.       — Ты правда на лиса похож, — шепчет Хосок, наклонившись, — не волнуйся, она не знает, — заверяет Хосок, поднимаясь обратно.       — Потанцуйте со мной, — девочка берёт Шугу за указательный палец и тянет в танцующую толпу.       — Ну как можно отказать прелестной даме, — Шуга выпрямляется и следует за девочкой, улыбка которой растянулась до ушей.       Хосок на секунду отвлёкся, а лиса уже и след простыл, как и маленькой девочки. Мотая головой по сторонам, Хосок не находит своего мальчика. Встревоженно Хосок вытягивает шею, ища родное лицо и светлую макушку.       — Шуга! — кричит Хосок, выискивая лиса.       Быстрым шагом он расталкивает толпу. Не важно, что он кого-то толкнул или задел. Важен лис, что так внезапно пропал.       — Шуга! — Хосок подпрыгивает, продолжая искать лиса.       Звук бубнов и флейты становится только громче, а крики толпы давят на барабанные перепонки.       — Шуга! — мужчина прикладывает ребро ладони к бровам, пытаясь увидеть своего лиса.       И он его замечает. И никогда бы не поверил, что увидит его танцующим с маленькой девочкой. Малышка хлопает в ладоши и подпрыгивает, не отрывая ног от земли, словно ноги её — пружины.       — Повторяйте за мной, — кричит малышка.       Шуга сначала неумело повторяет движения рыжей девчонки. Уверенности в его движениях — ноль. Ему кажется всё это до безумия нелепым. Но девочка крутится перед ним как юла и скачет, как пружинка.       Хлопот толпы становится громким. Люди повторяют все те движения, что показывает девочка. Они делают это без стеснения и с такой лёгкостью.       Шуга смотрит на них и, прикрыв глаза, вдыхает воздух. Нотки солёной карамели чувствуются совсем рядом. Он чувствует руки у себя на талии и вздрагивает, испуганно оборачиваясь.       — Хосок! — улыбается Шуга притягательной улыбкой.       — Потанцуем? — он отступает, наклонившись, одну руку заведя за спину, а другую в пригласительном жесте выставил перед лисом, склонив голову.       — Хосок, — смеётся лис, пуская искры. — Я совсем не умею, — отмахивается лис.       — Не беда. Я тоже не умею, — Хосок поднимает выжидающий взгляд на парня.       — Тогда зачем?       — Никогда не поздно научиться, — резко Хосок хватает парня за руку, а тот взвизгивает, — потанцуй со мной.       Хосок выпрямляется и, согнув руки в локтях, выставляет перед лицом. Музыка вновь начинает набирать темп. Подобно мелодии, Хосок хлопает в ладоши, припрыгивая при этом. Шуга лишь смеётся, как охотник выглядит нелепо, но так мило!       — Не бойся. Никто тебя не осудит. Просто почувствуй музыку, — продолжая танец, говорит Хосок.       — Ты — сумасшедший! — перекрикивает толпу Шуга, заливаясь румянцем от смеха.       — Ты тоже! — кричит Хосок, указывая носом на ноги парня, которые стучат по камням в такт мелодии. — Так пусть два сумасшедших танцуют на площади!       Шуга ещё громче смеётся. Цветок, подаренный девочкой, он переплетает с парой прядей, чтоб не упал. Бутон персикового нарцисса и вправду очень идёт лисёнку. Поправив накидку, Шуга принимает позу, как у охотника, и повторяет его движения, но выходит из рук вон плохо.       — У меня не получается, как у тебя! — обиженно кричит Шуга, надеясь, что Хосок его слышит.       — Не повторяй за мной! — не прекращая танца, Хосок наклоняется ближе к лису, чтобы тот его точно услышал. — Просто почувствуй музыку и танцуй.       Шуга не понимает, что значат слова охотника. Расслабив руки, он прекращает подпрыгивать. Сжимая и разжимая кулаки, он раздувает щёки. Выпустив пар, Шуга вытягивает руки, подобно волнам, что бьются о скалы. Тихая мелодия продолжает играть, и Шуга делает шаг вперёд, то шаг назад, балансируя на носочках. Руки его, как узоры на домах, движутся плавно. Пальчики, словно играют на струнах. Хосок смотрит на изящный танец лиса и дивится.       Вдруг музыка ускоряется, и Шуга, закрыв глаза, меняет темп. Плавные движения сменяются резкими и быстрыми. Шуга начинает прыгать, подобно пружине, а руки его, как ленты, поспевают за ногами. Он кружится вокруг себя, а накидка не прикрывает идеально открытое тело. Закружившись в танце, Шуга прыгает грациозной ланью, а Хосок чувствует себя хищником. Подол накидки вращается вместе с лисом. Как юла кружится лис, а белые пряди, как молочная пенка.       Шуга продолжает прыгать и кружиться. Все взгляды устремлены на парня со шрамом на лице, что танцует грациозно и легко. Люди пытаются повторить его танец, но не выходит. Так танцевать может только Мин Шуга, и он танцует для Чон Хосока.       Музыка феерически заканчивается, и Шуга останавливается, открывая глаза. Вся толпа хлопает неизвестному танцору и свистит. Шуга растерянно и, запыхавшись, смотрит на толпу, что ему рукоплещет.       — Ты великолепно танцуешь, звезда моя, — Хосок подходит и обнимает парня со спины, уместив подбородок на плече.       — Тебе понравилось? — Шуга надышаться не может, а капельки пота стекают по виску.       — Не только мне, но и всей толпе, — усмехается Хосок, указывая на толпу.       Маленькая девочка продолжает танцевать и в танце улыбается Шуге.       — Пойдём, тебе нужно отдохнуть, — Хосок кланяется толпе и, беря лиса под руку, уводит в тихое место.       Хосок отводит лиса к одной из палаток, в которой продают разные напитки. Хосок оглядывает запыхавшегося лиса, что сейчас, кажется, дышать перестанет.       — Может нам лучше подальше уйти? — кладя руку на плечо, интересуется Хосок.       Лис выглядел очень уставшим. Танец вычерпал все силы, зато получился очень эмоциональным и красивым. Шуга вложил в него всего себя, то и было видно.       — Не стоит беспокоиться, — отвечает Шуга с отдышкой, — мне бы попить.       Хосок придерживает его за плечо и просит продавца воды. Деревянная кружка наполняется прохладной жидкостью. Отойдя чуть подальше от танцующей толпы, Хосок усаживает лиса на скамейку и садится рядом.       — Уверен, что не стоит уйти? — отдавая кружку в лапки лиса, спрашивает Хосок.       — Со мной всё хорошо, — уверяет Шуга, — просто голова закружилась.       — Ты танцевал просто отлично. Не верю, что ты ни разу не танцевал, — Хосок подвигается ближе, придерживая кружку.       — Я ни разу не танцевал, — жадно глотая обычную воду, словно это дорогое вино, отвечает Мин, — но мне понравилось, — облизывая сухие губы, улыбается парень.       Даже с потом, стекающим по вискам, взлохмаченным волосам и вымученной усталой улыбкой лис выглядит, как самый красивый бриллиант на свете.       — Давай отдохнём, и я угощу тебя чем-нибудь вкусненьким? — Хосок убирает кружку от лисьих губ и закидывает руку за скамейку, касаясь плеча Шуги.       — У меня нет с собой монет, — Мин благодарно отдаёт кружки и, закинув ноги на скамейку, прижался к боку охотника. Голова уместилась на плече, а руки обвили талию.       — Я не сказал, что платить должен ты, — Хосок видит оголённые участки божественного тела и прикрывает их сползающей накидкой, — я тебя просто угощу.       Лис не продолжает спора. Он не хочет, чтобы охотник сильно тратился на его хотелки. Его хотелки денег Хосока не стоят.       Прижимаясь крепче, лис прикрывает глаза и издаёт тихое мурчание, напоминающее наевшегося кота, что улёгся на печку.       — Хосок? — Шуга шепчет, не открывая глаз.       — Да, лисёнок? — голова Хосока моментально поворачивается на звук лисьего голоса. — Что такое?       — У меня хвост и уши не видно?       Хосок посмеивается, прижимая лиса к себе, а рука на плече растирает в успокаивающем жесте подрагивающие плечи. Шуга млеет в этих тёплых объятиях. А сладкая дрёма принимает в свои руки.       — Не волнуйся, — Хосок целует в макушку, накидывая капюшон, — не видно. Их могу видеть только я.       Хосок смотрит на веселящуюся толпу, что кружится в танце. Сотни людей наслаждаются танцем, позабыв о том, что завтра рано вставать на работу. Все дела остались в прошлом и недалёком будущем. Девушки, сцепляя предплечья, танцуют с парнями под громкий хохот, придерживая одной рукой подолы длинных юбок. А парни придерживают шляпы или подтяжки, не разрывая жаркие танцы. Чон смотрит с улыбкой на лице, как люди отпускают себя, не стесняясь осуждений.       А Шуга под вой толпы нежно посапывает. Никогда бы не подумал, что уснёт на громком празднике, крики которого слышны, кажется, и в Миифе.       Хосок массирует плечо, спускаясь всё ниже, и рука останавливается на талии.       Наблюдая за людьми, Хосок видит надвигающегося в его сторону любопытного брата. Обречённо вздохнув, Хосок понимает, что знакомство, которое он как только можно отсрачивал, не удалось.       — Я смотрю, ты веселишься во всю, дорогой братец, — нахально Хосок начинает первым, дабы Чонгук не решил язвить, набрасываясь с вопросами, что порой бестактны.       Чонгук поправляет свою портупею на чёрной рубашке и стучит кончиком ботинка о камни. Ну как же он красив, дамский угодник и похититель женских сердец, что с треском разбиваются!       — В отличие от тебя, я на работе, брат, — Чонгук зачёсывает красные пряди назад, оголяя лоб и запрокинув голову, облизывает губы.       — И как твоя работа? — Хосок как только может тянет разговор. Он готов даже погоду сейчас обсудить, лишь бы не выслушивать вопросы по типу «Ой, а кто это с тобой?»       — Ничего подозрительно пока что нет, — пожимает плечами младший и только сейчас замечает маленький комочек под боком у брата, — ну? — взгляд падает на спящий объект.       А Хосок уже готов сквозь землю провалиться. Сложно не заметить поджавшего под себя ноги Шугу, сладко сопящего под крики людей. Мысленно приготовившись к мозговым атакам брата, Хосок чуть теребит спящее чудо.       — Шуга, — нежно шепчет Хосок, а младший удивляется сколько нежности и заботы в одном только слове. Это имя — синоним нежности.       Лис нехотя разлепляет глаза и сонно потирает кулачками веки, что не хотят полностью открыться. Прогнувшись в спине, Шуга издаёт блаженный стон. Ноги затекли, а руки до сих пор держат талию охотника в кольце.       — Просыпайся, родной, — Чон продолжает держать руку на талии лиса, даже не думая убирать. Хосок не чует опасности от брата, но не может быть настолько уверен в бушующей толпе.       Шуга зевает и наконец-то открывает глаза. Янтарная радужка блещет под восторженные вздохи по другую сторону от лиса. Шуга испуганно переводит взгляд на источник звука и дёргается. Это тот самый охотник, что бежал за братом и ранил, скрывшись. Тот самый охотник — брат Хосока.       Воспоминания, подобно горной реке, проносятся одно за другим, а тело сжимается, ища опору в другом охотнике.       — А это значит тот самый «лисёнок»? — Чонгук наклоняется ближе, нарушая границы личного пространства, которые лис так уважает и ценит. Которые позволяет нарушать только Чон Хосоку.       Шуга ёжится от милого прозвища, которым наделил его Чон. Из уст другого брата оно звучит как издёвка. Но из уст Хосока звучит, как нежный крем с вишенкой на торте.       — Чонгук, ты пугаешь его, — грубо встревает Хосок, смотря на брата враждебно.       — Простите, — Чонгук тянется обратно и делает реверанс, — не хотел Вас напугать. Позвольте представиться, — Чонгук заводит одну руку назад и кланяется, другую руку выставляя вперёд, — Чон Чонгук — младший, но не менее красивый, брат вашего спутника.       Шуга растерянно хлопает глазами, а кончик носа старается учуять подвох в словах охотника, что смел ранить самого близкого и дорогого лису. Но ни в голосе, ни в жесте зла не чувствуется.       Шуга переводит вопросительный взгляд на Хосока, и тот кивает ему, отвечая на не сказанный вслух вопрос.       — Мин Шуга — парень подаёт голос и протягивает руку, — очень приятно, — без лукавства.       Лис касается ладони младшего и чувствует какая у него крепкая хватка. Сразу чувствуется охотничья сила. Младший даже больше походит на охотника, нежели старший. У него и лицо и поведение больше похожи на охотника, каких Шуга представлял в своём воображении.       Чонгук цепляется глазами за образ парнишки. В первую очередь в глаза бросается шрам на правом глазу, но Чонгук не придаёт ему большое внимание. Шрам смотрится эффектно, больше нечего сказать. Возможно, мальчишка заработал его в бою или получил шрам при порке. Персиковые маленькие губы и янтарные глаза, каких Чонгук раньше не видовал. Глаза так подведены, что прищур похож на лисий. Сам парень очень напоминает лиса.       — Вы и правда похожи на лиса, — Чонгук целует ладонь и отстраняется, глядя на брата.       — А вы похожи на охотника, — подобно младшему язвит Шуга, пожимая ладонь.       — Вы мне уже нравитесь, — смеётся Чонгук, а ряд кроличьих зубов виднеется под верхней губой. — Как и говорил брат, Вы очень красивы собой.       Чонгук даже не пытается льстить, он говорит как есть. Лис действительно хорош собой. С бледной кожей и распущенными длинными волосами он похож на куклу, что продаётся в старинных лавках. Таких на полку ставят и любуются невозможной красотой из далека.       — Чонгук, не смущай его ещё больше, — тёплым тоном говорит Хосок, поднимаясь с лавочки. Он ровняется с Шугой, чтобы, в случае чего, поддержать своего мальчика.       — Вы тоже пришли хорошо провести время? — спрашивает Шуга.       — К сожалению, я сейчас нахожусь на работе, поэтому вынужден оставить вас двоих, — Чонгук смотрит на толпу позади себя и вновь улыбается.       — Не смеем отвлекать Вас от работы, — в ответ улыбается Шуга.       — Не буду мешать вашему свиданию. Счастливого Цинмина вам! — Чонгук улыбается и, поклонившись в последний раз, уходит.       — Ага. Всего хорошего, — цедит сквозь зубы мужчина. На работе он, конечно. Сегодня он по поручению короля работает смотрителем бедных граждан, которых сам обрекает на смерть.       После ухода младшего из охотников, Шуга чувствует себя немного лучше. Воздух становится не таким тяжёлым. Лис разворачивается и натыкается на испепеляющий взгляд в свою сторону от Хосока.       — Вы не ладите? — убирая чужую руку с талии, спрашивает лис.       — Нет, просто наши мнения с Чонгуком, касающиеся политики, слишком разные, — Хосок вздыхает, поправляя волосы, а затем воротник рубашки.       — Мне он не кажется таким плохим, как я думал. Я больше ожидал, что он будет вести себя вульгарно и фамильярно.       — Он не плохой, просто ведёт себя, как маленький ребёнок, которому слишком много дозволено.       — Агуст точно такой же, — смеясь говорит Шуга. Его рука тянется к руке охотника, и он сжимает ладонь, играя с пальцами. — Удивительно, что именно они сцепились.       — Давай не будем о плохом, — прерывает его охотник, под «плохим» имея в виду брата и его поход в мифический лес.       Шуга кивает.       — Как насчёт прогулки? — в глазах охотника рождаются искры, направленные только одному — Шуге.       — Ну как тут отказаться, когда передо мной такой красивый мужчина, — заливисто смеётся Шуга.       Хосок расплывается в улыбке и ведёт парнишку по светлым улицам, что тёмной ночью освещаются фонарями. Хосок специально сворачивает в тихий закоулок, где народа поменьше, но полностью скрыться от шума и людей сегодня не удастся.       Шуга вертит головой во все стороны. Кажется она скоро отвалится. Любопытство подогревает интерес всё потрогать и ощупать. Люди торгуют всем: начиная едой и заканчивая кухонной утварью. Глаза разбегаются во все стороны. Одна палатка сменяется другой. Изобилие ярких красок играет с сознанием. Палатки с пряными специями, с расписными деревянными игрушками, различными фруктами и ягодами пестрят перед глазами. Крики людей, что стараются привлечь покупателей заставляют каждый раз оборачиваться. Ни один запах или голос не ускользает от лисьего нюха и слуха Шуги.       — Здесь каждый день так или только сегодня? — спрашивает Шуга, а взгляд оторвать не может от флажка, что крутится на палочке, подгоняемый слабым ветром.       — Если ты про скопление людей, то да, — хмыкает Хосок, следя куда направлен янтарный взгляд. — Но танцуют здесь не каждый день.       Хосок останавливается и просит лиса подождать его здесь. Шуга только моргает, когда Хосока «засасывает» толпа. Хвала небесам, что, благодаря запаху охотника, он больше не шугается людей, а тошнота к горлу не желает подходить и портить свидание.       Лисы очень любопытные создания, поэтому Шуга вытягивает шею, пытаясь рассмотреть силуэт охотника в толпе. Крылышки носа то и дело дёргаются, пытаясь уловить родной аромат.       Спустя минуты ожидания Хосок подходит, но не с пустыми руками. В руках он держит тот самый флажок, который заприметил блондин. Хосок протягивает игрушку в поджатые лисьи лапки.       — Хосок… Я не могу, — мямлит лис не в силах отвести взгляд от флажка, который ему благодарно суют в руки.       — Это сувенир на память, — твердит Хосок и отдаёт вертушку. — Такие только на Цинмине продают, — и дует на игрушку в лисьих лапах.       Игрушка крутится сильнее, а улыбка на лице лиса растёт и растёт. Цветные флажки на игрушке сменяются один другим, создавая новый цвет. Ещё вертушка создаёт забавный звук. Похож на звук летящей стрекозы или мухи.       — Идём за мной! — Хосок тянет лиса за руку к высокому дубу, украшенному стеклянными шариками.       Глядя на сиё творение, Шуга восторженно вздыхает, задерживая дыхание. В листьях дуба путаются светлячки, обдавая зелёные листья тёплым свечением. Свисающие с веток стеклянные шары выглядит завораживающе. Словно в каждом из шариков собственный мирок.       Шуга подходит ближе и пальцем осторожно касается одного из шаров. Тот качается из стороны в сторону. А внутри игрушки находится лавочка, на которой сидит влюблённая парочка.       — Тебе нравится? — сзади подходит Хосок, продолжая играться с тонкими пальчиками лиса.       — Это невероятно, — тянет Шуга с открытым ртом.       Хосоку нравится видеть восторг на лисьей мордашке. Как он разглядывает даже самые простые вещи и радуется детской игрушке, словно это самый дорогой камень на свете. Словно самая дорогая ювелирная работа, сделанная мастером.       В тёплом свете стеклянных фонарей Шуга выглядит пленительно. Свечение переливается в длинных шелковистых волосах. Блондинистые пряди становятся золотыми, а руки так и тянутся потрогать их, ощутить мягкость.       Не давая себе отчёта, Хосок подходит со спины, разрывая игру с пальцами. Каменной непробиваемой стеной становится позади своего крохотного мальчика. Он подаётся вперёд, вдыхая аромат сакуры. Носом зарывается в золотые пряди, что теплом отдают. Шуга дëргается от такого жеста и поднимает голову, сталкиваясь с счастливой улыбкой своего избранника.       — Я люблю тебя, — шепчет Хосок, оставляя крохотный поцелуй на лбу. Хочется, конечно, большего, но не при людях. Людях, что не одобряют отношения между парнями или девушками.       Солнышко внутри Шуги светится всё ярче и ярче. Сладкое признание охотника кружит голову. Оно подносит на облака и заставляет внутри всё трепещать. Властные сильные руки на талии находят своё место. Эти руки были созданы для его талии.       — Я люблю тебя, — шепчет Шуга, носом трясь о подбородок, как котёнок. Дыхание на подбородке пробуждает бабочек в животе, что сладко спали и ждали своего выхода.       В свечении светлячков Чон Хосок клянётся Мин Шуге в вечной любви…       Играясь носом с подбородком они не замечают косых взглядов в свою сторону, перешёптываний и тыканий пальцев. Только они существуют сейчас, а всё остальное не важно.       — Я и не знал, что ты такой послушный зверёк! — игривый тон выбивает землю из-под ног.       Шуга отрывается от подбородка охотника и смотрит перед собой, и глазам поверить не может. Пак Чимин собственной персоной. А рядом с ним его любимый брат, в глазах которого звёздочки.       — Я бы предпочёл, чтоб ты этого не знал, — язвительно отвечает Шуга, прижимаясь спиной в широкую грудь.       Чимин смеётся, качая головой и глядя в землю, а Юнги смотрит на смущённого брата и улыбается. Шуга не хотел, чтоб его таким увидели: уязвимым и ласковым лисёнком, что млеет во властных мужественных руках. Но он теряет контроль, находясь рядом с Хосоком, который усмирил зверька.       — Хосок, знакомься, это мой брат — Юнги, — выходя из транса, говорит лис и указывает на шатена.       Хосок выходит из-за спины парня и протягивает руку в приветственном жесте.       — Чон Хосок, очень рад знакомству, — голос его немного не уверен и дрожит.       Он не ожидал именно сегодня познакомиться с братом своего парня. Эта ситуация немного застаёт врасплох. Они вели себя слишком откровенно. Что Юнги о них может подумать?       — Я очень рад, что мы наконец-то смогли познакомиться, — пожимая крепкую ладонь, отвечает Юнги.       Юнги и Шуга были очень похожи, не смотря на то, что не кровные родственники, и Хосок решил это подметить.       — Вы очень похожи, хоть и не кровно связаны.       Возможно, фраза прозвучала бестактно или грубо. Юнги с Шугой переглянулись и обменялись улыбками. Словно они поняли что-то, что только им подвластно.       — Пускай нас и не связывает кровное родство… — начинает Шуга, с гордостью смотря в шоколадные глаза брата.       — …но нас связывает нечто большее, — заканчивает Юнги, также глядя на брата.       Хосок чувствует себя неловко, словно сказал околесицу. Нервно рассмеявшись, он рукой почесал макушку.       — Простите, мне мою дерзость, — кланяется Хосок, желая со стыда сгореть.       Тёплая ладонь лиса ложится на плечо. Шуга всегда готов его поддержать и быть ему надёжной опорой. Выпрямившись, он натыкается на излучающую радость улыбку Юнги.       — Не стоит извиняться, — Юнги машет руками перед собой, словно веером.       — Я надеюсь, Вы оценили образ Шуги, — внезапно в разговор вмешивается Чимин.       Всё время он стоял позади лиса, осматривая, как коршун, Хосока. Охотник выглядел с виду весьма дружелюбно. Ничто в нём не выдавало его образ жизни. Светлое лицо, огненные пряди и широкая улыбка. Такие люди обычно очень приятны, как снаружи, так и внутри. И почему-то Чимин так и подумал. Застенчивость молодого человека выдавала его неуверенность. Неуверенность не в выборе лиса, а в его действиях, направленных на дальнейшее построение отношений с братом возлюбленного.       Хосок переводит полный недоумения взгляд на холодного отстранённого блондина. Он отличался от братьев, которые излучали радость и свет, получше солнца. Улыбка этого парня была натянута, и Хосок сразу это заметил. Вынужденная улыбка, скрывающая за собой бурю одолеваемых душу эмоций. Хосок знает об этом не по наслышке. Даже образ блондина выдавал его принадлежность к совершенно другому обществу. Близкому больше по духу с Намджуном.       Чимин делает шаг вперёд, чем вызывает зачатки гнева у лиса. Сверкающими глазками он посылает сигналы, что не стоит начинать неуместный разговор. Но Чимин уже начал, а значит остановиться будет не легко.       — Со мной Вы не знакомы, — вампир протягивает руку, — приятно познакомиться, Пак Чимин.       Хосок в ответ протягивает руку и пожимает её. В этом рукопожатии чувствуется огромная сила. Хиленький паренёк сжимает ладонь, словно кости хочет раздробить в щепки. Хосок удивляется, как в таком маленьком милом пареньке столько силы и приходит к выводу, что парень не совсем человек.       — Именно я выступил добровольцем подобрать вашему возлюбленному этот сногсшибательный наряд, который он почему-то прячет под накидкой, — Чимин переводит озадаченный и недовольный взгляд на лиса, что готов ему на лбу полумесяц высечь.       — Господин Пак, я благодарен Вам за Вашу помощь. — Хосок низко кланяется, носом почти касаясь земли. — Образ, что вы подобрали для моего Шуги я оценил высоко. Он выглядит, как невинный ангел, спустившийся с небес, — мечтательный взгляд переводится на зардевшегося блондина.       Чимин ухмыляется. Он и вправду доволен своей работой, в которую вложил душу и чувство стиля. А слова охотника только потешают эго. Но, как он говорит и смотрит на лиса, Чимину напоминает слова и взгляды, направленные в сторону волка с запахом хвои. По этим глазам, в которых отражение лиса и сердечки, сразу можно понять, что намерения охотника чисты и невинны.       — Раз Вам так понравился образ, то почему Вы решили скрыть его?       — Не хочу, чтобы такую красоту ещё чьи-то глаза видели, — без страха отвечает Хосок.       А для Чимина всё становится ясно, как день. Хосок снаружи выглядит как божий одуванчик, но внутри у него такой же зверь, хищник, который не позволит не то что пальцем тронуть, но и на метр приблизиться к своему. Чимин замечает этот огонёк в чёрных глазах. Он чувствует, что с охотником у него много схожего, помимо влюблённости в братьев.       — Понимаю, — кивает Чимин и взглядом, видному только охотнику, указывает на волка позади себя.       Хосок следит за кровавыми глазами и понимает, на что намекает парень. Точнее на кого. В ответ он лишь улыбается.       — Не сочтите за грубость, — Хосок вновь обращается к волку, — но как Вы проникли в Эвтюмию?       — Мне захотелось посмотреть, как простые люди веселятся, — наивными глазами смотрит Юнги, отвечая на заданный вопрос, который ни в коем случае не посчитал за грубость. Это вполне разумный вопрос для сложившейся ситуации.       — Будьте осторожны, — Хосок берёт лиса за руку и пододвигается ближе, чтоб лишние уши не слышали. — Мой брат сегодня стоит в охране, чтобы сказочные существа не решили появиться на празднике.       Юнги немного колют сказанные слова. Всё-таки люди боятся их. Они считают их опасными, хотя вреда от них нет. Они не виноваты, что отличаются от людей тем, что у них есть магические способности, несвойственные обычным людям. Чимин чувствует досаду, проникшую в сердце волка.       — Какая жалость! — театрально разводит руками вампир, привлекая к себе ненужное внимание. — Жаль, они не знают, что мы уже здесь, — Чимин говорит уже тише, подмигивая охотнику, и сжимает в приободряющем жесте руку волчонка.       — Вам ведь известно кто мы, не так ли? — спрашивает волк, ощущая лёгкое покалывание на кончиках пальцев.       — Не волнуйтесь, я никому не скажу о вас и вашем прибытии, — Хосок кивает, заверяя в своём молчании. — Мне известно, что Вы волк, как и Ваш младший брат.       В подтверждении слов, Юнги делает шаг навстречу и смотрит неотрывно в глаза охотнику. Хосок застывает в ожидании. Глаза волка с карих, как волны на песке, меняются на небесно-голубые. Такие же кристально-чистые и яркие. Словно узоры на замёрзшем окне.       — Просто волшебно, — охает Хосок, не переставая улыбаться.       Глаза волка становятся прежними, словно никогда и не было этой маленькой шалости. А Хосок подмечает, что у всех сказочных существ глаза наполнены жизнью больше, чем у людей. Они более красочные и необычные. На их глубине плещется искра и отголоски детской беззаботной наивности.       — А Вы кто? — Хосок переводит оживлённый взгляд на вампира.       — Я предпочту остаться загадкой, — Чимин прикрывает губы, расплывшиеся улыбкой, пальчиками, словно веером. — Вам ни к чему знать, кто я на самом деле, — а радужка красных глаз плещется, подобно красному вину в бокале.       — Кстати, где сам Агуст? — в разговор вклинивается Шуга, что только сейчас вспоминает про чёрного несносного волка, которого сейчас рядом с братом нет.       Нотки тревоги уже бьют по колотящему сердцу, вызывая частое дыхание. Вдруг он сейчас внезапно появится и увидит брата в компании охотника, что напал на Мииф? Его реакцию будет сложно предугадать. Он ведь взбалмошный, как ураган.       — Он неподалёку, — Чимин делает акцент на этих словах, щуря глаза, явно намекая на опасения лиса.       — Не переживай, он под присмотром, — заверяет Юнги, одёргивая Чимина. Видит, что чёрт упивается волнением старшего.       — Прошу, только не говорите ему, что я здесь, — молящим голосом просит Шуга.       Только внезапной встречи с младшим ему сейчас не хватает.       — Ты тоже будь настороже, — Чимин только рад подразнить бедного лиса, что места себе не находит, узнав, что Агуст неподалёку.       — Я очень рад, что мы смогли познакомиться, — Хосок приятно улыбается Юнги, сверкая зубами.       — Я рад, что у моего брат появился человек, который заставляет его сердце трепещать, — в ответ улыбается Юнги, глядя на Шугу.       — Я обещал угостить Шугу местными вкусностями. Не желаете отведать с нами? — предлагает охотник.       Если честно, все четверо ужасно голодны. Шуга и Хосок совсем недавно танцевали на площади и сильно проголодались. Но лис конечно никогда не скажет об этом. Чимин и Юнги хоть и энергично не отплясывали с толпой, но тоже успели нагулять аппетит.       — Что же люди могут предложить нам? — Чимин отвечает за волка, ведь тот не знает, что и за еду в этом мире нужно платить.       Хосок лишь хмыкает и, беря под руку своего спутника, машет в направлении палаток с едой. Все трое следуют за охотником, который уверенно шагает к одной определённой палатке.       Чимин даже под натиском грозных воинов не отпустит руки волка. А Юнги никогда не отпустит, ведь пообещал на поле ликорисов. Тонкая нить прочнее металла связывает двух парней, что так различны. Но объединяет их одно чувство, которое никто не в силах озвучить вслух.       Или же быть может…