Легенды земель Миифа

      Чимин не ведает в каком направлении движется.       Его ведёт чутье.       Один вид сменяется другим. Озёра сменяются лесами, перелески — полями, а вдалеке виднеются могущественные горы.       Чимин замечает мифические красоты краем глаза, не обращая должного внимания. Перед его глазами только одно круглое лицо с блестящими щеками. Вампир невольно поднимает уголки губ, когда всплывает образ прекрасного создания.       Юнги пробрался в разум.       Он заполнил всё пространство.       Он заменил кислород.       Чимин соврёт, если скажет, что ему это не нравится.       Нравится и ещё как.       Присутствие кого-то в жизни для него в новинку, но его отсутствие — непредсказуемо.       Этот трепет в сердце от каждой короткой встречи, тягучего взгляда и робкого касания унять не возможно. Им жить хочется, ощущать каждое мгновение.       Каждую встречу Юнги переворачивает жизнь с ног на голову. Этот волк умудряется менять его мировоззрение. Он ломает его прежние устои, а Чимин лишь наблюдает, искренне недоумевая, почему не может остановить волка. Потому что это кажется таким правильным и нужным, как тёплый плед в холодную зиму. Вот и Юнги нужен Чимину в такой же степени, может чуточку больше.       Пухлые короткие пальцы касаются нижней губы, чуть оттопыривая. Указательный палец чувствует сухую кожицу, которая скоро отвалится или, быть может, её откусят одни проворные большие клыки, которые так правильно смотрятся с крошечными вампирскими. Чимин идёт и вспоминает каждый поцелуй, который он подарил волку и который получил в ответ.       За всё время их совместного времяпрепровождения Чимин понял несколько маленьких вещей, которые могут быть незначительны для кого-то, но не для Пака, которого умиляет каждая из них.       Первая. Чимину нравится целоваться с открытыми глазами. Даже не так. Ему нравится целовать Юнги с открытыми глазами. Есть что-то не от мира сего, когда красные глаза смотрят на прекрасный лик. Внутри зарождается чувство тепла среди холодных льдин, и чувство это топит лёд. Красные глаза каждый раз с изумлением и восторгом изучают любимое круглое личико.       Чимин проводил несколько сравнений и понял, что лицо Мина похоже на свежеиспечённый масляный блинчик. Нет, вовсе не значит, что оно жирное и маслянистое. Нет. Оно круглое, как солнышко, с большими щеками, которые наощупь мягче облака.       Когда волк улыбается, то уголки губ его дёргаются, а щёки становятся больше.       Он — солнышко.       Лицо его — блинчик, который Чимин трогает с особым трепетом.       Вампиру нравится видеть, как мягкие щёки покрываются лёгким румянцем. Яблочки наливные на его щеках расцветают. Нравится видеть, как крылышки носа забавно дёргаются, словно крылья бабочек. Родинка на щеке никогда не сможет обделить его внимание. Вампир каждый раз успевает перед поцелуем чмокнуть маленькую звёздочку, тем самым благодаря космос за возможность быть вместе с волком и делить счастливые моменты каждого дня. Нравится смотреть, как дрожат ресницы. Как утренняя трава под росой. Чимин любит проводить по ряду коротеньких чёрных волосков, когда волк дремлет, а после морщит нос, лапки в кулачки сжимая. Этот беззаботный ребёнок спит так сладко, что Чимин каждый раз тает. Ему нравится видеть всё это и слышать довольное мычание, схожее на скулёж, мольбу.       Вторая. Юнги стесняется сделать первый шаг и поцеловать Чимина. Каждый раз он приближается к его пухлым манящим губам, и каждый раз первым поддаётся блондин, потому что волк замирает, глядя так испуганно, но с желанием. Чимин не знает почему Юнги так боится поцеловать его первым, но очень хочет, чтобы тот вгрызся в его губы и испил их до дна. Он же чувствует звериное в волке, вот только тот его почему-то глушит.       Третья. Юнги при долгом зрительном контакте поджимает губы и отводит взгляд. Это выглядит так мило, что Чимину каждый раз хочется искусать его губы, которые он прячет от его глаз. Эта маленькая привычка ну никак не могла пройти мимо Пака. Всё его внимание приковано к волку.       Есть ещё целое множество привычек волка, которые не проходят мимо глаз вампира. И за каждой он готов наблюдать больше вечности.       Его любовь значит больше вечной жизни…

***

      В Миифе, как всегда, ни один день не может пройти тихо и спокойно.       Этот день не является исключением.       — Липка, держи ровнее! — пищит тоненький голосок.       — Клёна, не кричи под руку! — наперекор ей пищит другой голосок такого же тембра.       — Ах, это я кричу?! — возмущается первая и отпускает длинную тонкую нить, похожую на нить паутины, на которой висели красивые маленькие розовые цветы.       — Липка, говорю же, держи ровнее! — маленькая фея, шапочка которой на кленовый лист похожа, одна держит своими тонюсенькими, тоньше спички, ручками длинную нить, которая для её рук очень тяжела.       Липка только морщит нос и в воздухе топает ножкой, на которой чудная туфелька, напоминающая листочек липы.       Маленькая фея недовольно складывает руки на груди и смотрит на то, как её сестрица в одиночку держит нить. Но слабые руки удержать её не в силах.       — Липка, помоги! — вскликивает та, смотрит себе за спину и видит сквозь трепещущую сеточку прозрачных крыльев, как Липка показушно отворачивает голову, презрительно хмыкнув, мол, я помогать не собираюсь.       Бедная хрупенькая фея не знает, что и поделать. Её руки бессильно опускаются, а нить летит на землю, но одна тёплая ладонь ловит тонкую конструкцию. Клёна оглядывается и видит перед собой своего спасителя.       — Юнги! — улыбается та, чуть пугаясь, и отлетает в сторону.       Волк ничего не говорит, а лишь помогает закрепить красивую цветочную подвеску на ветвях деревьев. Закончив, он отходит и оглядывает сделанную работу, а феи летают за его спиной, трепеща крыльями. Они что-то шепчут друг дружке, но что именно — расслышать сложно.       Фейский писк расслышать невозможно.       — Так пойдёт? — спрашивает волк у фей, повернув голову, а те вздрагивают и прекращают свои шептания за спиной.       Они смотрят на деревья и удивляются. Они вдвоём не смогли закрепить подвеску несколько часов, а Юнги пришёл и сделал всё за считанные секунды. Потрясающе.       — Спасибо большое, Юнги, — кланяется маленькая фея, колпак свой чуть не роняя, но вторая его придерживает, улыбаясь, и тоже кланяется. — Без тебя мы бы не справились, — и выпрямляется.       — Не стоит благодарностей, — отмахивается волк и улыбается, — это мелочь.       — Ты прав, Юнги. Не стоит благодарностей. Нужны почести, — разносится более низкий бархатный голос, и все оборачиваются, а маленькие феи вздрагивают, головы склонив, а у одной колпак всё же падает.       Юнги оборачивается и видит за спиной своей ещё одну фею. Вот только она отличается от малышек позади. Фея перед ним выглядит старше и мудрее. Её длинные бледно-зелёные волосы сверкают на солнце. В ушах виднеются серёжки в форме молодых серёжек осины. У феи длинное зелёное платье, открывающее только плечи с руками и линию декольте. Юнги чуть склоняет голову, приветствуя старшую по званию фею, а та смеётся своим низким, довольно низким, для феи голосом.       — Священная Сакура, Юнги, ты как всегда! — фея легонько толкает его в плечо, а волк ничего не чувствует от лёгкой женской руки.       — Здравствуйте, Осинка! — торжественно пищат младшенькие, головы склонив до самых колен, а старшая посмеивается.       — Здравствуйте, Липка и Клёна, — девушка прикрывает крохотной ладошкой рот, и Юнги замечает ей тончайшие пальцы, что касаются губ. — Вижу, вы закончили с украшением поляны, — и игриво улыбается, приподняв бровь.       Малышки дёргаются и переглядываются, мысленно общаясь. И, видимо, по взглядам снова ссорятся.       — Как видите, — пожимает плечами Клёна и получает плечом от Липки за длинный язык.       — Все уже готово, Осинка, — говорит Липка и кланяется ещё раз.       Девушка оглядывает поляну и довольно улыбается проделанной работой. Несколько деревьев украшены нитью, на которой красуются бутоны цветов. Казалось, они одной непрерывной нитью тянулись через все деревья. На самом же деле были потаённые узелки на ветках, которые скрывала листва.       — Молодцы, девочки, — кивнула Осинка, а феи засияли от похвалы. — Вы свободны, — взмахивает рукой, а феи поспешно улетают, подняв колпаки.       — Вы внушаете авторитет, — Юнги оглядывается назад, смотря вслед улетающим точкам. Голос его был полон скрытого восхищения.       — По́лно тебе, Юнги, — отмахивает небрежно старшая, — всего лишь сила харизмы, — улыбается тепло, разрушая образ строгой дивы. — Я бы хотела поблагодарить тебя за оказанную помощь.       Юнги двинулся вперёд, рукой касаясь коры деревьев, проводя с любопытством по неровной твёрдой корке, а Осинка летит с ним рядом, держа в руках маленький клевер.       — Я всего лишь помог повесить украшение, — покачал тот головой, — это не тяжёлая работа. Мне несложно.       — За что я тебя люблю, так это за твою скромность, волчонок, — смеётся фея бархатно, пуская мурашки по телу.       — Я всегда рад помочь.       — Я знаю, что ты помогал Акации в готовке варенья, Каштании в сборе кедровых орехов, Ольхе помог выловить водных лилий. А ещё я знаю, что ты только что идёшь от Магнолии, которой помогал с венками, — заговорчески улыбается фея, пока Юнги хочет головой в шею зарыться, как страус. Неловко получилось.       — Я просто не мог пройти мимо, — чешет макушку волк, а фея громче смеётся, придерживая одной рукой длинный подол платья, которым служит большой лист осины.       — В этом весь ты, Юнги. Никогда не откажешь нуждающимся, — фея разворачивается и одаривает юношу тёплым взглядом, благодаря за проделанную работу, а тот лишь слабо кивает.       Стесняется.       — Ах, вот вы где! — на ветке дерева появляется, откуда ни возьмись, ещё одна фея, и оба переводят взгляд на неё.       — Что случилось, Астра? — с насмешкой спрашивает фея, заметив подругу-цветочницу.       Та лишь сощуривает глаза и улыбается хищно, как пантера.       — Тебя уже ожидают на поляне, бездельница, — и тянет губы, расплываясь в улыбке.       Осинка смеётся, хватаясь за живот, а Юнги не понимает, что вообще происходит. Он подумал, что между феями разногласия, а оказывается, что всё наоборот. Волк чувствует себя немножко обманутым.       — И Юнги там тоже ждут, — Астра переводит взгляд на волка, который смотрит на неё в ответ удивлёнными глазами.       — Меня? — тычет волк себе в грудь пальцем.       — Я так и сказала, глупый, — фея хлопает розовыми губками и пропадает из поля зрения, точно также, как и появилась.       …На поляне очень светло, даже слишком. Только два стоящих друг напротив дерева создают иллюзию тени и прохлады. Зелёная трава щекочет пальцы, а легкий ветер треплет волосы. Напротив деревьев уже сидят несколько фей, другие же порхают в воздухе, смеясь и болтая без умолку.       Юнги выходит из лесной чащи и хмурит глаза от яркого света. Одной рукой он заслоняется от лучей солнца, но это мало чем помогает. Его лучи пробираются даже до границы северных земель.       Осинка летит вперёд к своим сёстрам и подругам, а Юнги застывает на месте, смотря, как щебечут маленькие создания. Пыльца с их крыльев сыплется на траву золотыми искрами. Словно тысячи звёзд оседают на зелень.       Юнги ещё раз оглядывает поляну, вертя головой по сторонам, а босыми ногами мнётся с одной на другую, чувствуя щекотание травы.       — Юнги, ты пришёл! — к волку подлетает маленькая фея и берёт его за мизинец, таща за собой.       Волк же послушно следует за малышкой.       Сборище фей лепечет и смеётся, бурно жестикулируя. Юнги узнаёт некоторых цветочных и древесных фей. Некоторые ему машут, некоторые смеются, но есть и те, кто почётно склоняют головы.       Юнги всем успевает отвечать, пока его ведут на нужное место. Каждой фее он улыбается, машет и смущённо кивает.       — А вот и ты! — Юнги садится, когда маленькая фея указывает на место напротив и смотрит на другую фею, и узнает её.       — Петуния, — улыбается Юнги, а фея плечиками пожимает игриво.       — Единственная и неповторимая, — и смеётся, а остальные феи подхватывают хохот, озаряя поляну девичьим заливистым смехом.       Юнги лишь скромно улыбается.       — Давно тебя не видел, — Юнги мнётся на месте в поисках удобного положения.       — Я помогала сёстрам с одним дельцем.       — Это ты меня видеть хотела?       — Да, — кивает, — у меня есть для тебя небольшой подарок, — и тянется к маленькой шкатулочке.       — Подарок? Для меня? — Юнги растерянно хлопает глазами.       Петунья ничего не отвечает, а лишь роется в шкатулке, доставая всё необходимое, а Юнги покорно ждёт её готовности и слов.       — Это мы с сёстрами сами изготовили. Не хочешь опробовать? — загадочно говорит фея и ладошками открывает вид на фейские диковинки.       Юнги тянется ближе и видит, как на траве разложены крошечные баночки, кисточки, пушинки и щёточки, сделанные из травинок.       — А что это? — принюхиваясь спрашивает волк, носом любопытным шмыгая, но запаха не чувствует, что странно.       — Всякие штучки для красоты, — подмигивает фея, а Юнги краснеет.       Как-то слишком странно она улыбается и смотрит, словно что-то знает. Словно знает про него с Чимином. Про каждую их встречу, поцелуй и касание пальцев, пробирающее до мурашек.       — Ты ведь не против? — спрашивает Петунья, видя растерянный взгляд волка, что побелел.       — Что?.. Я. Н-нет. Я не против, — щебечет напугано волк, а Петунья кивает и, взлетев, берёт с собой маленькую коробочку и кисточку.       — Ты в последнее время выглядишь окрылённым.       Фея откручивает баночку и маленькой пушистой щёточкой поддевает чёрную густую субстанцию. Она подлетает близко и просит волка закрыть глаза. Тот закрывает и в следующую секунду чувствует, как щеточка проходится легонько по ресницам.       — Не больно? — спрашивает Петунья, прекратив на мгновение.       — Щекотно, — чешет нос волк, глаз по-прежнему не открывая.       Петунья лишь смеётся и продолжает гладить пушистые ресницы, которые становятся только черней и черней.       — Ну, так что? — вновь спрашивает фея, переходя к другому глазу.       — Что? — недоумённо спрашивает волк.       — Кто причина твоего счастливого настроения?       Юнги замолкает, а перед глазами светлый образ вампира.       Чимин — причина его счастья.       Чимин — причина его вечного смущения.       Чимин — причина его нехватки кислорода и телесного голода.       Этот вампир сумел прокрасться в его голову и завладеть мыслями. Но Юнги совсем не против.       — Не знаю, — врёт волк, улыбаясь.       Чимин.       Только Чимин причина его счастья.       Причина дурацких улыбок и робкой любви.       — Маленький врунишка, — щебечет фея совсем безобидно.       Знает, что счастье любит тишину, вот и не лезет с расспросами, за что Юнги ей благодарен.       Фея заканчивает с ресницами, и Юнги наконец-то может распахнуть их.       — Что-нибудь чувствуешь? — спрашивает цветочная фея.       — Совсем нечего. Так и должно быть? — волк хлопает ресницами, как кукла, а Петунья улыбается.       — Так и должно быть, — и достаёт следующую прозрачную баночку, которая пахнет чем-то пряным.       — А это что? — любопытному волку всё знать хочется.       — Штучка, — улыбается девушка и убирает баночку за спину, подальше от глаз волчьих да любопытных. — Приоткрой рот.       Волк повинуется, и фея пальчиками наносит на губы тонкий слой чего-то сладкого и липкого, что быстро на губах оседает. Петунья наносит сначала на нижнюю, а после на верхнюю. Волк сидит лишь руками траву перебирая, пока фея колдует что-то с его губами.       — Готово, — растягивает гласные фея и достаёт из шкатулочки маленькое зеркальце, в котором Юнги себя разглядеть ну никак не может, но всё же принимает благодарно в руки.       Он вертит головой в разные стороны, чтобы увидеть результат, но все попытки тщетны. Фея лишь тихонько посмеивается, но смех затихает, как шум и гам на поляне.       — Что такое? — Юнги откладывает зеркало и поворачивает голову, а сердце его биться чаще начинает.       В тени лесной чащи стоит Пак Чимин, сложив руки на груди и опираясь плечом о ствол дерева. Юнги открывает рот и смотрит с ожиданием, так нежно и любовно. Вампир выглядит как всегда ослепительно, и Юнги не может не восхититься его красоте и роскоши неброской.       Чимин не может ждать долго, поэтому отталкивается от дерева и идёт прямо к Юнги, который застыл, как статуя, при виде совершенного. Когда Чимин уже в нескольких шагах становится, Юнги вспоминает, что может двигаться. Он отряхивает колени и маленькими робкими шагами подходит к вампиру и замирает, пока тот разглядывает его лицо, как звёздное небо. На этом небе только одна звёздочка.       — Так вот куда ты спрятался от меня, непослушная незабудка, — Чимин берёт тёплую ладонь волка и целует, нежно оглаживая выпирающие костяшки, а потом и фаланги пальцев узловатой формы.       Юнги тихо ахает и краснеет.       Привыкнуть к такому никогда не научится.       Просто так к такому не привыкнуть.       — От тебя невозможно спрятаться, — шепчет Юнги, в красные очи глядя. А в глазах его рождаются Вселенные.       — Пробовал? — поднимает уголки губ Чимин, клыки показывая.       Юнги улыбается, сделав ещё один шаг, становясь вплотную.       — Знаю, — улыбается волк, тихо роняя слово.       Чимин в ответ ухмыляется, а глаза его в полумесяцы превратились, которые Юнги зацеловать готов.       Он влюбился в эти два полумесяца.       — Что это у тебя на лице? — холодная рука Чимина ложится на тёплую щеку и оглаживает нежно. А любопытный пытливый взгляд рассматривает лицо, пока Юнги скрыться от проворных глаз желает.       — Ах это… Это для красоты… — лепечет волк, краснея, и взгляд отводит на пуговицы на рубашке вампира, но тот перехватывает его подбородок, заставляя в глаза красные смотреть неотрывно.       — Никогда больше не наноси эти краски на своё прекрасное личико, ты меня понял? — строго говорит Чимин серьёзным тоном.       Юнги глаза от удивления распахивает и рот приоткрывает, а Чимин замечает, что любимые губы блестят и не от его слюны, что непорядок.       — Почему? — искреннее удивляется Юнги, глазками шоколадными хлопая, а Чимин готов его только за это расцеловать.       Чимин ещё раз оглаживает его щеку любовно, с лаской наклоняется, не прерывая зрительный контакт, а у Юнги от близости мурашки по рёбрам пробегают, сжимая внутренности.       — Потому что твоя красота уникальна. Если только ещё хоть раз увижу краску на твоём лице — укушу, — и чмокает быстро в кончик носа, пока тот не понимает, что происходит.       Но этого вампиру кажется мало.       — А это что? — спрашивает Пак, на губы указывая подбородком.       — Ах, это… — но не успевает договорить.       Чимин сминает его губы, смазывая тонкий слой приторного мёда, по своим губам размазывая. Никакой мёд не идёт в сравнение с губами волка. Они мягкие и нежные, сладкие и манящие. Чимин насытиться ими не может. Он целует страстно, прикладывая усилия, вкладывая самого себя в поцелуй, и видит, как Юнги теряется, но отвечает на поцелуй. Он целует верхнюю губу, чуть посасывая. Ему это до одури нравится, как и Чимину. Нравится, как волк робко перехватывает инициативу и целует страстно и с любовью зверской. Волчьей любовью.       Вкус мёда слизывают два языка, которые поникают в рот друг друга. Чимин мычит в рот волка и оглаживает мягкую щеку, пока руки Юнги находятся в паре миллиметрах от лица и сжимаются крепко. Но Чимину это категорически не нравится, и он перехватывает ладонь, сцепляя пальцы.       — Коснись меня, прошу, незабудка… — мычит он, продолжая целовать мягкие губы, на которых больше нет вкуса мёда. Только глициния. Ей самое место на его губах, а не какому-то мёду. Не заслужил.       Юнги вцепляется крепко в ладонь и проводит по нёбу вампира, посылая волны мурашек по позвоночнику. Вампир слегка стонет в поцелуй и видит, как Юнги старается, а внутри ему приятно становится. Так приятно, что хочется остановить этот момент и остаться в нём навсегда.       Они сплетают языки, а у Юнги всё тело пробирает приятная дрожь. Он чувствует влажный юркий язык, который играет с ним, манит и зазывает. Он кончиком проходится по бокам, а Юнги закатывает глаза.       Они готовы весь день стоять и целоваться на поляне полной фей, вот только решает прервать влюблённых, громко кашлянув в кулак, призывая их о внимании. Вот только она не знает, что Чимину на всё это наплевать.       Юнги отстраняется резко, а вампир видит, как в помутневших глазах пляшут самые настоящие черти. Чимин крепко сжимает его ладонь, а Юнги оборачивается к феям, пока Чимин смотрит только на своего напуганного и зацелованного волчонка. Непревзойденный вид.       — Мы вам не мешаем? — спрашивает одна из фей с недовольным выражением лица, на котором омерзение застыло.       Чимин бы ей крылья поотрывал, пожарил бы и съел.       — Нет, — резко отвечает Юнги.       — Да, — грубо отрезает Чимин.       Оба переглядываются.       Слышится громкий смех Петуньи, и оба вновь оборачиваются и смотрят на фею, что шкатулку собирает.       — Так вот значит причина твоего счастья, — улыбается фея и подмигивает беззлобно.       Юнги ничего не понимает, но улыбается, пуще прежнего краснея, а Чимин оглаживает пальцем ладонь, которая ледяной становится.       — Не волнуйтесь, мы уже уходим, — говорит Юнги и кланяется низко, пока Чимин ленивым взглядом осматривает всех присутствующих.       — Всего хорошего, — улыбается нахально вампир и скалит клыки, негодование выражает и пренебрежение.       Он тянет за руку волка и уводит прочь с поляны.       Подальше от любопытных глаз и осуждающих взглядов.       Уж кто-кто, а они не имеют право осуждать их выбор.       Не имеют право осуждать их любовь.       Такую неправильную, но такую правильную.       Не имеют право осуждать Юнги.       Он маленький мальчик, у которого золотое сердце. Никто не может его осуждать, а кто посмеет пожалеет об этом. Уж Чимин об этом позаботится.       Войдя в глубину лесной чащи под стрекот кузнечиков и песнь кукушки, вампир тянет волка на себя и умещает руки на его тонкой талии. Руки на ней смотрятся так правильно, словно были сделаны для его талии. Блондин носом ведёт по шее, вдыхая полюбившийся запах хвои, и хмелеет с него же.       — Чимин… — говорит волк, а Чимин по голосу слышит и чувствует, как тот улыбается, — ты чего?       Вампир целует нежную кожу пухлыми вишнёвыми губами и слышит судорожное дыхание. Чувствует, как колени волчонок поджимает. Всё тело волка — сплошная эрогенная зона для Чимина, и второму это безумно нравится.       Нравится осознавать, что от одного твоего касания чья-то кожа может покрыться мурашками, а с губ слететь тихий вздох.       — Не могу без тебя и минуты прожить, незабудка, — жалуется он куда-то в шею, хныча, как ребёнок, а Юнги лишь кротко улыбается, оглаживая нежные убранные молочные волосы так по-матерински и с заботой, что в комочек свернуться хочется.       Юнги целует в самую макушку, специально зарывается и хмурится, крылышки носа приподнимая.       — Я тоже скучал, — тихо говорит Юнги, словно боится спугнуть воцарившийся момент нежности.       Они вдвоём в лесу. Никто не может видеть их. Ни одни любопытные глаза, ни одни осуждающие прищуры не могут увидеть двух влюблённых до беспамятства безумцев.       Юнги целует Чимина в щёку, и пока тот не очухался и не попросил больше, смотрит игриво и перехватывает его ладонь, ведя за собой. Холодные пальцы сплетаются с тёплыми, разливая по венам тепло. Ладонь Чимина в сравнении с Юнги смотрится крохотной, и каждого эта разница умиляет.       Чимин идёт безвольной куклой за волком и только хлопает глазками, смотря на широкую спину, а потом и на сплетённые руки. Улыбка сама ложится на пухлые губы, которые желают прикоснуться к манящим и маленьким губам волка.       — Что ты делал у фей? — спрашивает Чимин, пока они идут по лесной чаще.       — Помогал им, — коротко отвечает Юнги, не поворачиваясь.       — Ясно, — как-то грустно говорит Чимин и склоняет голову, смотря только на руки.       — Что такое? — слегка поворачивает голову волк и видит, как вампир нижнюю губу выпячивает — дуется капризный ребёнок, у которого леденец отобрали.       Чимин мотает головой.       — Ну это же ты… Мин Юнги, который никогда не откажет в помощи, — звучит обидчиво, но Юнги-то понимает, что в этом нет никакой обиды, а лишь простая детская ревность.       — Чимин, меня попросили — я помог. Я никому не отказываю в помощи. Если я могу что-то сделать, то я это делаю, — шепелявый голос звучит успокаивающе, и Чимину становится стыдно за его неоправданную ревность.       — А если я попрошу, ты мне откажешь? — в красных глазах загорается огонёк надежды, и Юнги останавливается, разворачиваясь лицом к прекрасному, и смотрит на вампира, ожидая продолжения. — Откажешь?       — С его ты взял, глупышка? — удивляется Юнги и умиляется, как вампир выглядит невинно.       — Тогда у меня есть для тебя просьба, — говорит он с какой-то загадкой, словно хочет предложить ему что-то запретное. Но в голосе его звучит озорство. Он перекатывается с пятки на носок и прикусывает губу, смотря хитрым лисом.       — И какая? — приподнимает бровь волк, а сам ведать не ведает, что от него хочет блондин.       Чимин делает крошечный, муравьиный шаг вперёд и запрокидывает голову кверху, смотря, как самый настоящий дьявол-искуситель.       Юнги аж нервно сглатывает. Ожидать можно чего угодно.       — Поцелуй меня.       Юнги мог бы и догадаться, но слишком плох в делах любовных, чтобы понять намерения вампира, поэтому смотрит, часто моргая, как рыба, выброшенная на берег.       — Что, прости? — переспрашивает Юнги, словно не расслышал, хотя услышал чётко, но глупцом представиться не получается.       — Поцелуй меня. Такова моя просьба, — а сам улыбается коварно, точно играет с волком. — Ты вроде бы говорил, что никому не отказываешь в просьбе, — и смотрит так мечтательно задумчиво, витая в розовых облаках.       Юнги сжимает свободную руку в кулак и вздыхает судорожно, боясь поцеловать вампира, хоть и целовались они каждый день бесконечное множество раз.       Целовались так, что губ не чувствовали, но продолжали, ведь остановиться не могли.       Хотелось большего.       Больше поцелуев и касаний нежных губ.       Больше судорожного дыхания и тихого мычания.       Больше страсти, чувств, эмоций, ощущений.       — Закрой глаза, — говорит волк, вздыхая, и глаза на мгновение прикрывает.       Чимин озорным ребёнком повинуется, что всегда нравится Юнги. Он выполняет всё беспрекословно, ничего не говорит наперекор, как остальным, и Юнги чувствует себя особенным.       Это не власть.       Это доверие, а оно гораздо сильнее власти, и Юнги это ценит.       Он безумно рад, что вампир доверяет ему настолько. Он рассказал ему о своём прошлом, страхах и переживаниях, он показал свои страшную и слабую стороны, а Юнги ценит каждый момент.       Юнги приближается к бледному лицу и коротко чмокает в приоткрытые губы и, не сказав ни слова, убегает, весело смеясь.       Чимин распахивает глаза, а губы его бантиком складываются, воздух целуя вместо спелых губ, и только видит сверкающие розовые пятки, которые по зелёной траве несутся.       — Эй! Этого слишком мало! Я ещё хочу! — топнув ногой Чимин срывается за волком.       Конечно же, он может догнать его за секунду, но сейчас почему-то не использует вампирскую силу, а бежит, как может.       — Ты не говорил в каких пропорциях тебя целовать! — кричит ему Юнги, гогоча заливисто, а лучи солнца на его лице сияют ярче.       Два солнца встретились…       А Луна наблюдает за тем, как одно яркое солнышко смеётся заливисто и радостно, как по-ребячески убегает и топает босыми ногами.       И, кажется, Луна влюбляется снова…       Юнги выбегает из лесной чащи и, оглянувшись, лишь раз замечает, что вампир ещё не скоро его догонит, поэтому решает бежать через открытую поляну, на которой стрекозы с бабочками хороводы дружные кружат. Маленькими цветами усыпана каждая травинка, но Юнги не смотрит под ноги. Он смотрит только вперёд, где виднеется маленький перелесок с озером.       Победно улыбаясь, он оглядывает назад и не видит ровным счётом никого. Хмыкнув, он только оборачивается, как перед ним появляется Чимин.       — Попался, волчонок, — коварно улыбаясь, говорит Чимин и валит пойманного на траву.       Они катятся по траве. Юнги продолжает громко смеяться, а на лице его улыбка, от которой сердце сжимается. Как улыбается этот волк — не улыбается никто. Ещё одного солнца на этом свете нет. Юнги даже не отбивается и не старается сбросить с себя тушу вампира. Он лишь обвивает его всеми конечностями и так проезжает несколько метров. Они, как снег, съезжающий с крыши, катятся по траве.       Юнги оказывается под Чимином, а тот, победно улыбнувшись, поднимается на локтях и разгибает руки, упираясь в траву рядом с лицом волка.       — Ты же знаешь, что не сможешь от меня скрыться, — любовно оглаживая одну щеку, говорит Чимин, пока Юнги смеётся тихо, морща нос. Милое, чудное создание, придуманное явно Всевышним.       — Я и не собирался, — отвечает Юнги, глядя снизу вверх.       — Мне нужна добавка или новая порция, — говорит Чимин и наклоняется ближе.       Вампир трепетно убирает выпавшие кудри, заправляя за ушко, и оглаживает тонкую кожу.       — Тогда иди ко мне, — распахивает тот руки, а Чимину дважды повторять не нужно.       Он наклоняется ниже и дышит почти в самые губы. Глаза волка открыты, и он видит, как расширились зрачки вампира. Красные бездны кажутся глубокими и неизведанными, вот только один волк уже покорил неизведанные глубины.       Сердце начинает бешено колотиться у каждого. И каждый слышит этот стук, что бьётся в унисон.       — Я должен тебе признаться, — вдруг серьёзно говорит Чимин, а плена желания спадает с шоколадных глаз.       — И в чём же? — на самом деле Юнги немного пугается, а потому тело его напрягается под вампиром, чей тон звучит напугано.       — В ту ночь фейерверков, когда я тебя поцеловал… — запинается Чимин, но взгляда не отводит, ведь, глядя в карие глаза, говорить правду хочется и кажется проще, — …ты потом сказал, что ни с кем не целовался, — голос звучит неуверенно.       — Ты мне не веришь?.. — перебивает его волк и смотрит, чуть приподняв уголок брови.       — Нет-нет-нет, я тебе верю! Верю, конечно! — отнекивается тот и мотает головой.       — Я не понимаю… — тихо говорит Юнги и тянется рукой к бледной щеке.       — Я просто хочу, чтоб ты знал… Знал, — Чимин вдыхает и смотрит в шоколадные напуганные бусинки и корит себя за то, что пугает прямо сейчас милое создание, — …что не только я украл твой первый поцелуй, но и ты тоже, — и выдыхает.       Он даже не понимает почему не сказал раньше, но сейчас с чего-то боится реакции волка, которой не следует, это и пугает.       — Что?.. — только падает с мягких губ, а зрачки увеличиваются.       — Ты злишься? — спрашивает Чимин и уже готов к пощёчине, потому-то расслабляет щёки, чтобы Юнги было проще бить.       Юнги хватает бледное лицо в свои тёплые шершавые ладони и придвигает к своему лицу, заставляя вампира глядеть только на него и ни на кого боле.       — Я вне себе от радости, — улыбается Юнги и чмокает заботливо в нос, как он любит это делать, а Чимину нравится. Это знак волчьей любви и защиты.       — Я думал ты будешь расстроен, — признаётся вампир и смотрит на манящие губы, что только что тепло чмокнули его нос.       — Почему я должен был злиться или быть в печали? — волк склоняет голову по-птичьи. — Я очень рад, что это был только наш первый поцелуй, — и улыбается, блеща дёснами.       А Чимин кажется в раю проснулся, потому что как ещё можно объяснить то, что перед ним такое яркое свечение. И свечение это исходит от одного волка.       — Я просто не хотел тебя пугать, поэтому и направлял, хоть сам не знал, что делать, — признаётся Чимин, отпуская груз с плеч.       На душе теперь становится легче, как после исповеди.       — Я благодарен тебе за это, — Юнги прижимается лбом ко лбу Чимина и смотрит с любовью, посылая сердечки в красные глаза. — Можно? — говорит он и указывает на вишнёвые губы.       Чимин сразу понимает, о чём идёт речь, и кивает.       — Тебе не стоит каждый раз спрашивать прежде чем поцеловать.       — Я спрашиваю твоего разрешения, чтобы знать можно ли сейчас мне поцеловать тебя. Если ты не хочешь, я не могу настаивать, — Юнги сейчас выглядит таким открытым и ранимым, что Чимину хочется защитить его от всех бед мирских.       Он и вправду думает, что Чимин может оттолкнуть его с поцелуями? Ну что за маленький напуганный зверёк!       — Если ты продолжишь спрашивать меня, каждый раз я буду отвечать «да». Выбор между «да» и «нет» для меня очевиден. С тобой каждый раз будет «да». С тобой каждый день «да». С тобой всю жизнь «да».       Чимин смотрит так томительно, что Юнги губу прикусывает и по траве ездит в нетерпении.       — Я не в силах оторваться от тебя, Юнги… — шепчет он томным голосом, от которого у Юнги весь мир рушится.       — И не надо, — отвечает Юнги и целует его без предупреждения.       Ответ он уже получил. Получил своё разрешение и медлить больше не видит смысла.       Он касается сначала легко, как лепесток, а потом наращивает темп. Чимин глаз не закрывает и видит, как румянец на щеках проступает. Он улыбается в поцелуй. Сам вампир нависает над волком, принимая весь грозный натиск солнечных лучей.       Тело под ним дрожать начинает и нервно ёрзать по траве. Чимин позволяет Юнги вести. Позволяет дрожащим губам целовать его. И это нравится Паку. Нравится ощущать маленький скользкий язычок у себя во рту. Как он оглаживает вампирский и как от огня дёргается, но продолжает касаться, ведь без этого смысла жить дальше не видит. Чимин скользит языком по бокам и помогает волку.       Юнги на самом деле стыдно и кажется, что всё, что он делает — делает неправильно. Но Чимин его не осуждает, не указывает на ошибки. Он направляет и учит, хотя сам не знает.       Они так молоды и наивны.       Они не знают, что и как правильно делать, и эта юношеская любовь кажется такой детской и прелестной. Её хочется, как хрупкую ценную статуэтку, поставить на полку и любоваться. Ведь она — услада для глаз.       Юнги отстраняется, чтобы перевести дыхание, а тоненькая нить слюны капает на подбородок. Сложно было привыкнуть к избытку слюней. Это казалось неудобно, но никак не противно. Мин смирился с этим и полюбил слизывать её с вишнёвых раскрасневшихся губ.       Чимин ждёт пока волк надышится и сил наберётся, а сам рукой забирается под рубашку и скользит холодными пальцами вниз по мягкому животу. Кожа под пальцами покрывается мурашками, а Юнги прикрывает глаза. Рука ведёт ниже, и Чимин касается вставшей плоти сквозь ткань пошитых штанов.       — Чимин! — вскликивает волк и выгибается в спине.       По всему телу проходит нехилый импульс от одного касания, и Юнги, откинув голову, выдыхает громко.       — Что такое, незабудка? — спрашивает Чимин любезно и убирает руку с паха, но чувствует, что желание коснуться вновь щекочет изнутри.       — Я… Никогда ещё… — сказать до конца не может.       Чимин понимает всё без слов и накрывает дрожащие губы своими — спасительными и такими нужными сейчас. Юнги прекращает дрожать и притягивает вампира ближе за затылок, играя с белыми прядями.       — Я тоже, Юнги… Я тоже, — шепчет он заботливо.       — Тогда, как мы?.. — Юнги стыдно говорить на такие темы, тем более с Чимином, но и молчать он не может.       — Всему своё время, Юнги, — целует Чимин, нежно ушко оглаживая, — мне не нужна от тебя близость соития… Мне только ты один нужен.       Юнги становится легче, словно камень с души упал, разбиваясь о водную гладь.       Юнги хочет сделать всё так, чтобы Чимину было приятно, а сам и не подозревает, что вампир желает того же для парнишки.       Эта их забота, одна на двоих, кажется такой детской и чистой.       Их любовь искренняя и чистая, насколько позволяет сердце вампира.       А ведь уже одно его наличие говорит об этом.       — Ты тоже, — шепчет Юнги, целует верхнюю губу, засасывая, — тоже только мне нужен, — и закрывает глаза, погружаясь в вампира с головой.       Счёт времени теряется, когда эти двое вместе. Время кажется чем-то незначительным рядом с ними.       Юнги продолжает целовать Чимина, а тот мычит в поцелуй, отвечая. Губ они уже не чувствуют, но и остановиться не могут. Они продолжают играться языками и размазывать слюни по подбородку. И это кажется вечностью…       — Ну, я утолил твой голод? — спрашивает Юнги, губами чмокая. Разрабатывает их, чтоб хоть что-то почувствовать. Онемели.       Чимин рядом выглядит не лучше. Весь потрёпан, волосы в разные стороны торчат, хотя совсем недавно были уложены, но эта жертва была ненапрасной. Губы выглядят, словно он острого съел, но они только сладкие губы Юнги, что вкуснее всяких заморских деликатесов, ели.       — Мой голод нельзя утолить, незабудка, — улыбается Чимин, губы облизывая. У него свой способ вернуть губам прежнюю чувствительность.       — Ты ненасытный, — смеётся Юнги.       — Какой есть — весь твой, — раскидывает руками Чимин.       Юнги смеётся тихо, отвернувшись, а Чимин глядит с трепетом на сердце.       Этот смех каждый раз заставляет чувствовать себя самым счастливым и особенным, ведь только Пак слышит его.       Юнги опирается ладонью о зелень и поднимается под пристальный взгляд кровавых ненасытных глаз.       — Пойдём, — протягивает он ладонь, а Чимин смотрит на оттопыренные пальцы, что слегка подрагивают.       — Куда? — спрашивает Чимин, подняв голову и глаза щуря от яркого назойливого солнца.       Но ему не нужны причины и особые приглашения, чтобы побыть наедине с Юнги.       Только бы рядом.       Только бы вместе.       — Прогуляемся. Сегодня хорошая погода, чтобы провести этот день только вдвоём, — рука ещё висит в воздухе, и Юнги хочет было её убрать, но Чимин хватается и поднимается с хриплым стоном затёкших конечностей.       Чимин отряхивает свои штаны свободного кроя и чёрную рубашку. Вампир, как и всегда, выглядел великолепно. Чёрная рубашка в облипку выделяла грудь и мышцы рук, а Юнги ловил себя на мысли, что пялится в открытую слишком долго, но кто может его винить за любопытство? На рукавах были манжеты с чёрными узорами. Красные пуговицы походили на красную смородину. Поверх рубашки был чёрный кожаный жилет, который тоже выглядел как целое состояние.       Юнги смотрит на вампира и понимает, что в сравнении с Паком выглядит замарашкой. Весь потрёпанный и неотёсанный. Такого встретишь, испугаешься или сразу на тот свет отправишься. Юнги голову склоняет и прикусывает губу, смотря на свои пальцы на ногах, что траву сжимают.       От Чимина не ускользает расстроенный взгляд, и он сразу понимает в чём его причина. Указательным пальцем он проводит снизу вверх по горлу и выпирающему кадыку, привлекая внимание волка.       — Ты чудесно выглядишь, — подмигивает вампир и касается кончика его носа на секунду.       И ведь Чимин ни разу не лукавил. Волк в любом своём обличии выглядит желанно и прекрасно. Его белая рубашка на груди с завязкой выглядит притягательно. Пальчики Пака желают развязать тонкие верёвочки и коснуться тёплой светлой кожи. Рукава рубашки свободны — в них гуляет ветер. Заштопанные в нескольких местах штаны смотрятся по-домашнему, уютно. А вечно босые ноги с розовыми пятками Чимин готов искусать. Настолько притягательно они выглядят. Волк выглядит притягательно.       Чимин подходит ближе и берёт парня за мягкие щёки, а губы его бантиком становятся.       — Ты прекрасен, незабудка, — говорит Чимин, глядя ему в глаза, утверждая свою правоту.       Волк смотрит на него изумлённо и хлопает глазками, пока розовые губки слегка шевелятся. Чимин целует волка нежно, как может только он.       Без языка он может привести Юнги на небеса, и он это делает.       К губам вернулась прежняя чувствительность. Чимин несильно сжимает пухленькие щеки и чувствует, что его запястья обхватывают чьи-то тёплые родные руки. Он улыбается, понимая, что это Юнги держит его за запястья, чтоб не потерять и не упасть.       Вот только Пак Чимин никогда Мин Юнги потерять не сможет.       Шатен целует ласково и бережно, касается крохотных лепестков глицинии. Они растягивают поцелуй, как могут, пока носы их сталкиваются.       — Почему ты вызываешь во мне столько эмоций? — спрашивает Чимин, отстранившись, а сам загнанно дышит, глядя в карие глаза-бусинки.       — Ты вызываешь во мне не меньше, — шепчет Юнги, так и держа Чимина за запястья. Чимин находит в этом что-то умилительное и улыбается.       — Когда-нибудь я так с ума сойду и потеряю контроль, — раздосадовано качает головой блондин. — Останови меня, Юнги…       — Тебе не нужно контролировать себя со мной. Я знаю, что ты не причинишь мне вреда.       — Я могу потерять самообладание и вонзить в тебя клыки. Ты это понимаешь? — в голосе Чимина звучит просьба о благоразумии.       Юнги берёт его за руки и сцепляет обе ладони.       — Понимаю, — легко отвечает Юнги, не задумываясь, а Чимин хочет ему возразить, но волк не даёт ему этой возможности.       — Юнги…       — Я не боюсь тебя, Чимин. И не боюсь твоего безумия, ведь тоже медленно схожу с ума от любви к тебе, но мне не страшно… Ведь я знаю, что схожу с ума не один.       — Ты не знаешь, на что обрекаешь свою душу, — качает головой Чимин, а сам улыбается.       — Хм… Дай-ка подумать… На вечные страдания? — паясничает маленький волк, а Чимину нравится, когда он такой. Открытый и игривый. Такой живой и настоящий.       Чимин сжимает ладони крепче и целует волка в лоб, задерживая дыхание, и встаёт на носочки.       — На вечность со мной… А это гораздо хуже самых мучительных страданий, — и опаляет лоб горячим дыханием, улыбаясь.       — С тобою вечность коротка…       Юнги быстро клюёт его в щёчку и, потерев нос, идёт вперёд, а Чимин с ним под боком. Их скреплённые ладони кажутся чем-то интимным. Знаком доверия. Вампир наглядеться на них не может. Ну как же их пальцы идеально смотрятся! Как нарисованная искусным художником картина.       Юнги что-то лепечет себе под нос, а Чимин смотрит только на него. Как он забавно двигает губами, не роняя при этом ни слова. Как он дёргает носом. Как облизывает губы. Как тычет пальцем вдаль и рассказывает что-то интересное. Истории, которые знает.       Чимин идёт молча и слушает, не перебивая. Волк перескакивает с одной темы на другую, порой теряет нить повествования, а Чимин, ему широко улыбаясь, напоминает, он тянет «а» и продолжает, как ни в чём не бывало.       Вампиру всё это кажется чем-то сокровенным. Чем-то, чем Юнги может поделиться только с ним. И он делится.       Ни Чимин, ни Юнги не знают в каком направлении держат путь, они просто бредут даже не по тропинке, которая находится по другую сторону. Они идут по траве, ведь Юнги нравится ощущать мягкость травы босыми ногами. Чимину не нравится идти по траве и неровной земле, но нравится слышать приятное волчье мычание, а значит можно перетерпеть.       Юнги, как маленький ребёнок, решает, что просто не может пройти мимо поваленного дерева, и он обязан пройтись по нему.       — Куда ты? — спрашивает Чимин ему в спину, а волк подбегает к дереву, поросшему мхом, по которому ползают божьи коровки.       Он ступает одной ногой на пробу и, не слыша противного скрипучего треска, решает встать и второй, но его останавливает Пак.       — Упадёшь же, незабудка!       Чимин подходит ближе и смотрит, как волк стоит одной ногой на дереве, а второй — на траве и глядит, довольно улыбаясь.       — А ты меня поймаешь? — озорно посмеиваясь, спрашивает Юнги, глаза щуря.       — Конечно, поймаю, но лучше не дам тебе упасть, — и протягивает руку, а Юнги ярче улыбается, возвращая ладонь на её законное место.       Юнги ставит вторую ногу на дерево и делает пару неуверенных шагов на пробу. Чимин же идёт рядом, напрягаясь всем телом, чтобы в любой момент среагировать и поймать маленькую обезьянку.       Юнги шагает более уверено по дереву, делая вид, что может соскочить, но Чимин крепко держит его руку, вцепившись пальцами. Юнги, смеясь, шатается и то задерживает шаг, то прыгает, как лягушка, а у Чимина каждый раз сердце в пятки уходит. Мин смеётся, оглаживая пухлые пальчики, что с силой сжимают его ладонь и чувствует холодный металл.       До конца дерева остаётся пару шагов, и, дойдя до конца, Юнги хочет спрыгнуть, но Чимин не даёт ему это сделать. Он берёт его как маленького за подмышки и опускает обратно на траву. Юнги что-то недовольно лепечет, надувая щёки, а Чимин лишь треплет его по лохматой макушке.       — Я давно хотел спросить, — начинает Юнги, глядя на Пака.       — Спрашивай, — кивает Чимин.       Юнги коротко улыбается и носом указывает на их сплетённые руки, а Чимин не понимает, в чём же, собственно, вопрос.       — Что у тебя за кольцо на пальце?       Теперь и сам Чимин смотрит на свою руку, переворачивая её, чтобы видеть кольцо, которое видит и чувствует каждый день.       — Ах, это! — тянет Чимин, а Юнги продолжает удивлённо смотреть. — Это моё кольцо, — он поднимает руку на уровне лица, не отцепляя пальцев от ладони волка, — оно защищает меня от лучей солнца. Если бы не это колечко, то я бы заживо сгорел.       — Оно волшебное?       — В каком-то смысле — да.       — Откуда оно у тебя? Кто-то подарил или нашёл?       Чимин сжимает несильно челюсти. но Юнги замечает желваки на его лице и сразу всё понимает.       Никлаус.       — Можешь не говорить, — Юнги сжимает ладонь Пака в немой поддержке и слабо улыбается.       Чимин благодарен Юнги за это. Благодарен, что он не давит и не лезет, как истеричка, с расспросами, а просто задаёт вопрос, а если ответить не может, то не засыпает ещё кучей таких же.       — Нет.       Но также Чимин понимает, что Юнги заслуживает знать историю происхождения своего кольца, даже если он сам вспоминать не хочет.       — После смерти Никлауса я оставил кольцо, данное им. Я просто не мог носить его. Оно напоминало мне о нём, потому-то я и оставил его с владельцем. — Чимин покрутил руку, а камень на кольце отдавал приятным гранатовым свечением, — Это кольцо мне сделал знахарь.       — А почему именно красный? — Юнги не перестаёт осыпать вопросами, но Чимин лишь кротко улыбается. — Потому что ты кровью питаешься?       — Он сделал камень под цвет моих глаз.       — Оу… — Юнги округляет глаза, а губы его тянут букву «у».       — Я привык к этому кольцу. Это всего лишь кусок металла, который защищает меня от загара, — пожимая плечами, легко бросает Пак.       Юнги смотрит на него с тихой печалью и пальцами касается кольца, проходясь по красивому камню.       — Мне нравятся твои глаза и твоё кольцо.       Чимин голову поворачивает и удивляется, вскинув бровью.       — И чем же? Обычно мои глаза всех пугают и вселяют страх.       — Твои глаза… Ммм… необычные…       — Этим они тебя привлекли? — посмеивается Чимин с того, как же забавно выглядит Юнги, когда задумчив.       — Нет, — вскидывает ладонью перед бледным лицом, — меня они привлекли своей глубиной и силой. В твоих глазах горела ярость в первую встречу. Это меня восхитило и привлекло.       — Прости.       Юнги поднимает брови, а на лбу образовываются морщины.       — За что ты извиняешься?       — Я много тебе наговорил тогда, и мне очень жаль, — нежный, слегка хриплый голос звучал уныло.       — Чимин-и… — тихо нежно и ласково зовёт Юнги, сжимая руку.       — Я хочу, чтоб ты знал, что всё, что я наговорил тебе тогда — не имеет никакого значения. Это был бессмысленный бред.       — Ты говорил, что убьёшь меня и что будешь мучать, — напоминает Юнги, а Чимину с этого легче не становится. Становится стыдно за всё сказанное тогда.       — Тот вампир, которого ты встретил тогда и видишь сейчас — совершенно разные личности. И общего между ними нет ничего.       Юнги идёт по другую сторону от Чимина и так крепко сжимает его руку, обдавая теплом, что сердце начинает чаще колотиться.       — Обе твои личности я принимаю, Чимин, — тихо лепечет волк, с переполняющей нежностью в глаза глядя.       Красные глаза расширяются, а сердце скоро выпрыгнет из грудной клетки. Чимин чувствует, что долго так продержать не сможет. Он не может удержаться, чтобы не чмокнуть розовые губы и оставить на них запах глицинии.       Юнги задерживает дыхание и сжимает руку крепче.       Хотя, казалось, что крепче сжать её невозможно.       — Видимо, в прошлой жизни я совершил подвиг, — говорит Чимин, от губ отрываясь нехотя.       — С чего ты решил? — чмокнув губами, спросил Юнги, лицо его слегка вытянулось, а уши забавно дёрнулись.       Чимин рассмеялся и запустил пятерню в лохматые любимые волосы, трепля рукой в разные стороны, заботливо.       — Потому что заслужить тебя — это подарок свыше, — шепчет сладко блондин. Глаза волка закатываются, а ноги чуть ли не подкашиваются. Перед вампиром просто невозможно устоять.       Они бредут по поляне, держась за руки. Яркие лучи солнца играются на бледной коже вампира, и он щурит глаза. Волк думает, что тепло светила его обжигает, поэтому тянет за руку поскорее в тень. Чимин лишь улыбается, глядя себе под ноги. Забота волка такая нежная и лёгкая. Он делает, не спрашивая. Он чувствует.       — Больно? — спрашивает волк, волнуясь.       Он развернул вампира, закрывая собой от солнца, и смотрит на лицо парня с переживанием. Он словно ищет ожоги на белоснежно чистом лице.       Чимин качает головой.       — Со мной всё в порядке, незабудка. Просто не привык находиться так долго на солнце. — Чимин поворачивает голову к звезде и вытягивает руку к небу, заслоняя круглый желток в небе.       Оттопырив пальцы, лучи солнца продолжают играть на его лице. Юнги стоит рядом и смотрит, как вампир играет с солнцем в прятки и проигрывает. Что-то внутри волка начинает разгораться. Он осторожно вытягивает руку и прислоняет её к внешней стороне ладони вампира. Соприкосновение кожи дарит обоим мурашки в районе рёбер. Чимин поворачивает голову и сталкивается с взглядом волка. Шоколадные глаза-бусинки смотрят с восхищением, а, благодаря лучам солнца, светятся ещё ярче.       — Покажи мне их… — шепчет Чимин, и Юнги сразу понимает, о чём идёт речь.       Он закрывает глаза, а когда открывает, то от коричневого цвета и след простыл. Очи его стали цвета неба. Голубое свечение глаз отражается в кровавых. Чимину сотни жизней не хватит, чтобы наглядеться в эти глаза.       — Ты прекрасен, незабудка, — лепечет вампир и проводит по щеке, едва касаясь мягкой кожи.       Большим пальцем он накрывает маленькую звезду на щеке. Юнги улыбается, а вампир чувствует себя безоружным.       — Покажи мне тоже, — просит волк.       Чимин тоже понимает и исполняет просьбу чудного создания, ведь отказать ему сродне невозможному. Он прикрывает глаза, а когда открывает, по щекам его расплываются чёрные дорожки дождевых капель.       Юнги не может отказать себе в возможности коснуться чёрных узоров. Пальцем неотрывно он ведёт по одной линии, медленно растягивая для себя это странное удовольствие. Когда дорожка кончается, Юнги поднимает глаза на вампира и хочет спросить, но Чимин его опережает:       — Можно, — кивает он, а Юнги прислоняется ближе и ведёт кончиком влажного языка по щеке, обводя контуры узора.       Чимин чувствует, как внутри него бушует неспокойное море. Он поджимает живот и дышит загнанно, словно язык волка лишает его кислорода.       Но он только лишает его жизни.       Он дышит через рот, хватая каждый вдох, как последний, а Юнги продолжает вылизывать его щёки, как самое сладкое лакомство. Чимин спускает руки на плечи и сжимает, стараясь удержаться и не потерять сознание. Юнги вылизывает его щёки, как мама-кошка своих маленьких котят.       Юнги прижимает его ближе к себе за талию и чувствует, как тело под его руками покрывается мелкой дрожью.       — Это… — Юнги отрывается от его щёк и смотрит в помутнённые глаза, в которых желание и похоть застыли.       — …от тебя, — заканчивает вампир.       Они смотрят друг другу в глаза, кажется, вечность, но, как оказалось, всего лишь пару секунд. Юнги нащупывает ладонь Чимина и, играя с пальцами, тянет за собой.       Пак начинает что-то рассказывать, а Юнги слушает его внимательно, но каждый раз отвлекается на мимо пролетающую стрекозу или бабочку. Но Чимина это не раздражает, наоборот, забавляет. Сейчас Юнги напоминал ему своего младшего брата — Агуста. Такой же непоседа и любопытный волчонок. Парень каждый раз тыкал в пролетающее насекомое и удивлялся, словно в первый раз видит, а Чимин, качая головой, с улыбкой на лице кивал ему и продолжал говорить.       Чимин решает поправить рубашку и касается рукой кармана штанов, и чувствует что-то внутри. Запустив руку, он вскликивает и пугает Юнги.       — Я совсем забыл, — поясняет Чимин на недоумённый взгляд Мина. Он вытаскивает камень из кармана и протягивает его парнишке, — это тебе.       Юнги смотрит на зажатый кулак и дёргает носом, принюхиваясь. Когда ладонь разжимается, перед голубыми глазам предстаёт апатит, что в лучах солнца кажется ещё ярче.       — Откуда он у тебя? — спрашивает Юнги, глаз от камня не отрывая.       — Когда ты показывал мне Мииф, я решил, что можно одолжить один камень с рудников гномов, — улыбается Чимин, вспоминая их совместную прогулку по всему королевству. — Я давно хотел его отдать, но никак не выпадала возможность.       Юнги стоит, разинув рот.       — Не нравится? — хмуря брови, спрашивает Чимин.       Юнги ничего не говорит, это пугает.       — Нравится! Очень нравится! — машет руками волк. — Просто… Это такой красивый подарок, а у меня совсем нет ничего взамен, — и склоняет голову, принимая позорное поражение.       — Ты такой глупышка, — улыбается Чимин, подхватывая расстроенное личико за подбородок, — Мне не нужно ничего взамен, Юнги. Мне ты один не один век нужен будешь, — рукой блондин притягивает волка ближе и оставляет поцелуй на открытом лбу, пряди заботливо за ушко заправляя.       — Это правда мне? — хлопает он глазками, которые вновь карими становятся.       — Тебе одному, — заверяет Чимин, продолжая играться с непослушными прядями, что во все стороны торчат.       Юнги, поджав пальчики, перенимает камень и, сжав его в кулак, к сердцу преподносит, глядя на вампира с гордостью и уверенностью.       — Я буду беречь его как зеницу ока, — клянётся Юнги.       А Чимину не нужны никакие обещания. Он и без них знает, что Мин этот камень сбережёт.       Юнги благодарно кивает Чимину и заводит его вглубь лесной чащи, которая ведёт к небольшому озеру, что соединяет два берега, которые можно запросто переплыть или обойти. Высокие деревья с раскидистыми ветвями закрывают солнце, и Чимина это радует. Ему кажется, что он успел загар заработать, но Юнги говорит ему, что он по-прежнему бледен, как снег. На выходе лежит поваленное дерево, которое начало потихоньку разлагаться. Дряхлую кору начал окутывать мягкий слой мха, а из самого дерева начали расти маленькие цветы, похожие на ромашки.       — Ничего себе! — удивлённо протянул Чимин, выйдя из лесной чащи.       Перед глазами предстал вид на озеро. Вода в нём была мутной, зелёного цвета, а местами покрывалась болотной тиной. Стрекозы пролетали над маленькими островками тины, но сесть не решались, в отличие от светлячков. Маленькие жёлтые огоньки то и дело садились на болотную тину, разгоняя её скопления. На другом берегу виднелись деревья с хрупкими ветвями, которые покрылись слоем лишайника. Ветви деревьев ложились одна на другую, и сложно было понять, какому дереву принадлежит та или иная ветвь. Словно все деревья срослись воедино.       — Здесь красиво… — Чимин оглядывает красивую действительность и не перестаёт восторгаться красотам волшебного королевства.       — Так уютно и чарующе, — Юнги стоит позади вампира и скоромно улыбается.       — Ты бывал здесь? — повернув голову в пол оборота, спрашивает Чимин.       — И не раз.       — А почему мне не показывал? — дуется вампир показушно.       На деле он ни капли не расстроен, но нужно же показать своё негодование.       Юнги подходит со спины, становясь впритык, и обхватывает руками вампира, скрепляя руки на животе.       — Это мой сюрприз, — смеётся тихо волк, подбородок кладя на плечо, а вампир склоняет голову к макушке кудрявой.       Ветер начинает дуть сильнее, и Чимин щурит глаза, а по телу пробегают мурашки. Юнги обнимает его крепче, даря волчье тепло. Вдруг небо застилает пелена, и Пак поднимает голову, но не видит ничего. Ветер дунул так сильно, что парень чуть не свалился.       — Что происходит? — спрашивает он у Мина.       — Пригнись, — только и говорит волк.       — Что?       И в следующую секунду Юнги тянет вампира на себя и садится на корточки рядом с деревом, поросшим мхом. Чимин что-то крикнул и упал рядом. Юнги приподнял голову, и из-за дерева были видны только кудрявая макушка и карие глаза на пару с носом. Чимин же рядом сидел, ничего абсолютно не понимая.       — Что это было такое? — шёпотом спрашивает Чимин.       — Сам взгляни, — улыбнувшись глазами, что в щёлочки превратились, сказал Юнги.       Чимин выглянул из-за дерева и потерял дар речи.       На другом берегу среди деревьев, ветви которых были сломлены, появился дракон. Чимин открыл рот, а челюсть чуть ли не мха касалась.       На другом берегу был дракон.       Самый настоящий и такой огромный.       Он был не как все обычные драконы. Его чешуя была белая. Она сверкала на солнце, переливаясь, и, казалось, что дракон гордился своим цветом. Крылья его касались деревьев, доламывая ветви деревьев. На длинной спине были белые острые зазубрины, похожие на горбы. На спине они были больших размеров, но переходя к шее, уменьшались. Но вот на голове его по бокам было два просто огромных изогнутых рога. Они отличались от тех, что на спине своей формой. У него длинная шея, а на морде имелись мелкие зазубрины, похожие на жабры, как у рыб. Животное склонило голову и принялось пить мутную воду.       — Это же… — удивлённо протянул Чимин, затаив дыхание.       — Дракон, — кивнул Юнги, улыбки не убирая.       — Я думал, что их не существует.       — Многие люди точно так же думают про нас, — тихо хихикает волк, а Чимин не понимает почему волк так спокоен, ведь буквально у них перед носом дракон.       Юнги хватает вампира за руку и, пока тот не понял, что к чему, помогает встать.       — Пойдем поздороваемся.       Чимин ничего не говорит, а лишь идёт за волком, которого не смущает, к кому они направляются.       Они обходят озеро с другой стороны и стоят так близко к дракону, буквально за соседним деревом. Юнги делает шаг вперёд, но его руку крепко, до хруста костей, сжимает Пак.       — Ты куда? — шипит он змеем.       — А ты как думаешь? — щурит глаза волчок, играясь с напуганным вампиром, что за деревом жмётся.       — Ты совсем сбрендил?! Это же дракон, — шёпотом кричит Чимин.       — Я прекрасно вижу, цветочек, — припеваючи тянет Юнги.       — Юнги, пожалуйста… — Чимин хмурит брови и тянет парня за руку ближе к себе, моля прекратить пугать его слабое сердце.       — Всё будет хорошо, Чимин-и… Я обещаю.       И как можно не поверить, когда карие глаза смотрят с такой заботой и уверенностью?       Чимин и верит.       На дрожащих ногах он выходит из-за дерева и мелкими шагами идёт к волку, который, казалось, ни капли не напуган. Чимин останавливается в паре шагов от дракона.       — У меня один вопрос, — выставляет он палец перед собой, а Юнги устало выдыхает, голову к небу запрокинув.       — И какой же?       — Чем питаются драконы?       — Трусливыми вампирами, — щурит глаза и морщит нос волк.       — Я не трус! — перечит Чимин, — Я просто ценю свою жизнь, и твою, между прочим, тоже.       — Спасибо тебе за это, — кланяется Юнги почти до самой земли и, хватая за руку вампира, практически насильно тащит в сторону дракона.       Сам же дракон не замечает никаких посторонних звуков под боком. Он безмятежно пьёт воду из озера, пуская своим дыханием рябь по воде. Юнги подходит ближе, а Чимин стоит позади него, готовый защитить своего бесстрашного и сумасшедшего волка. Дракон чувствует тепло и поворачивает голову, громко дыша, а из носа его клубами валит пар.       — Здравствуй, — говорит Юнги, а дракон, вытянув шею, склоняет морду ниже, словно не расслышал.       — Юнги! — Чимин сжимает его руку и ни на шутку пугается, когда дракон к его мальчику ближе морду тянет.       — Спокойно, Чимин… — просит Юнги, оглаживая руку вампира, которая перекрыла волку кровоток.       Дракон шумно выпустил пар из носа, а Юнги поморщился. Теперь его волосы были похожи на гнездо.       — Здравствуй, — повторяет Юнги, а дракон ему кивает, что не проходит мимо глаз вампира.       — Он тебя понимает?! — вскликивает тот, а дракон смотрит теперь на него.       — Да.       Юнги несмело протягивает руку и застывает с ней в воздухе. Дракон обнюхивает крошечную лапку и сам тянется навстречу. Теплая ладонь касается белоснежной чешуи, и Юнги чувствует исходящий от неё жар. Дракон прикрывает голубые глаза и словно чувствует волка всем телом. Чимин стоит рядом, молча наблюдая за происходящим, не издавая ни звука, чтобы не спугнуть дракона.       — Как же тебя зовут, красавец? — спрашивает Юнги, оглаживая твёрдую чешую.       — Эй! — недовольно кричит Чимин, щёки раздувая, — какой ещё красавец?       Юнги тихо смеётся, а дракон, глядя на вампира, пускает пар ему в лицо.       — Тише-тише, красавец, — Юнги гладит дракона, а тот словно понимает волка и перестаёт недовольно зыркать на блондина. — Ну и как же тебя звать, мой хороший?       — Ящерица бесстыжая, — недовольно шипит блондин, причёску поправляя.       — Обычно драконов называют в честь драгоценных камней, — поясняет Юнги.       — Какая честь! — кланяется Чимин. — Его наверняка булыжник зовут.       — Жемчуг, — говорит Юнги, замечая на шее этот камень.       — Чего? — сводит брови к переносице Пак.       — Его зовут Жемчуг, — говорит Юнги, — какое красивое имя, — и улыбается дракону.       Чимин стоит сзади и дуется, что всё внимание волка направлено не на него, любимого, а на ящерицу-переростка.       Чимин ревнует Юнги к дракону.       Дракон урчит что-то волку, и тот удивлённо распахивает глаза.       — А можно? — чуть ли на месте не прыгает Мин от радости, а Чимин косится непонятно.       Дракон кивает, а Юнги поворачивается к вампиру, сверкая своей убийственной улыбкой.       — Жемчуг предлагает нам покататься на нём, — чуть ли не пища, сообщает Юнги.       — Чего-чего? — переспрашивает Пак, хотя и с первого раза всё отчётливо расслышал.       — Он предлагает нам прокатиться.       — Нет, — мотая головой, отвечает парень, а улыбка с лица Юнги спадает.       — Но почему?       — Юнги, ты серьёзно? Ты хочешь, чтобы мы прокатились на летающей ящерице? — и недовольно зыркает на дракона, что к нему тоже любви не питает, в отличие от волка.       — Будет здорово! — уверенно заявляет Юнги, чуть ли не прыгая на месте.       — Я не совсем уверен, — прикусывает губу Чимин.       Дракон же опускается и ждёт, когда Юнги сядет к нему на спину.       У волка глаза горят.       У Чимина от одного только представления желудок сводит.       Волк подходит ближе к дракону и оглаживает любовно чешую, слыша в ответ довольно рычание Жемчуга и недовольное Чимина. Запрыгнув на дракона, Юнги качает довольно ножками, а руками обхватывает один из острых горбов.       — Чимин, давай со мной, — весело зазывает волк, ножками в разные стороны виляя, как маленький.       — Я не думаю, что это безопасно, Юнги. А вдруг он…       — Чимин, ты мне доверяешь? — серьёзным тоном спрашивает Юнги, переставая веселиться.       — Тебе — да, ему — нет, — отвечает тот без раздумий.       Юнги качает головой устало. Дракон что-то рычит, а Юнги грустно улыбается, оглаживая горб.       — Но без него я не хочу.       — Что он сказал? — запрокинув голову, спросил Пак.       — Он сказал, что я могу один прокатиться. Без тебя.       — Нет, не можешь. Я тебя не отпущу одного летать на этой стрекозе.       — Ты боишься высоты? — внезапно спрашивает Юнги, а Чимин моргает часто.       — Я не высоты боюсь, а что ты упадёшь, — устало говорит Чимин, пытаясь донести до непослушного волка свои опасения, но разве он его послушает?       — Я буду держать тебя, — заверяет тот.       — А кто будет держать тебя? — Чимин уже походит на параноика.       Юнги надоедает это, и он спрыгивает с Жемчуга, отряхивая колени. Подойдя к дракону и поглаживая за нос, Мин что-то шепчет, лбом прислоняясь. Дракон что-то урчит и кивает, а Юнги улыбается печально и подходит к вампиру.       — Пойдём, — и берёт за руку, направляясь обратно, на другой берег.       — А как же полёт на драконе? — удивлённо спрашивает Чимин, вскинув бровью.       — Я не хочу лететь без тебя, Чимин. Я поблагодарил Жемчуга за предложение и отказался. Пойдем, — и, тускло улыбнувшись, тянет вампира на себя.       Чимин чувствует себя виновным, что лишил Юнги возможности покататься на драконе. В груди что-то бьётся неспокойно. Совесть над ним взыграла. Она колет его своими иглами. Блондин перехватывает шатена за запястье и обнимает, гладя по выпирающим лопаткам, шепча на ухо:       — Обещаешь крепко держать?       Юнги улыбается, крепче обнимая, и заправляет прядку за ухо.       — Обещаю…       Блондина дрожь пробирает, когда он подходит ближе к дракону. Он выглядит очень пугающе и зловеще, несмотря на свой белоснежный цвет чешуи. Парень громко сглотнул.       — Не бойся, — тихий голос доносится со спины, обнимая, — я буду рядом, мой маленький цветочек…       Чимин верит. Как безумец ведётся на сладостные речи и верит, что Юнги не обманет. Это светлое существо просто не может лгать.       — Для начала протяни руку, — наставляет волк, беря дрожащую холодную ладонь. — Чимин?       А Чимина всего потряхивает, как умалишённого. Юнги прислоняет ладонь к щеке и чувствует, как его бьёт дрожь изнутри.       — Чимин-и…       — Юнги… — громко выдохнув, смотрит тот испуганно.       — Мы можем не лететь, — заглядывая в кровавые очи, говорит Юнги, успокаивающе оглаживая щеку.       — Нет-нет-нет! — быстро тараторит тот, — Я правда хочу, но…       — Чимин, я буду рядом, — уверенно говорит тот, а Чимин часто кивает болванчиком.       Пока тот мало что понимает из-за страха, Юнги перехватывает его ладонь и касается ею горячей чешуи. Пак вздрагивает и смотрит на волка, а тот кивает убедительно. Дракон чувствует холодную дрожащую руку и рычит что-то, а Юнги тихо посмеивается.       — Что он сказал? — спрашивает Чимин, руки не убирая.       — Жемчуг сказал, что в тебе много показушности, а на самом деле ты трусливая улитка, — улыбаясь, говорит волк, а Чимин надувается от злости.       — Что ты там сказал про меня, каменюка летающая?!       Юнги клюкнул его в щёку, и этого хватило, чтобы заткнуть разбушевавшегося вампира. Юнги быстро запрыгивает на спину и протягивает руку Чимину. Тот смотрит выжидающе, сомневается.       — Ты мне веришь?       — Да, — ни на секунду не задумываясь, ответил Чимин, а Юнги лишь ярко улыбнулся.       — Тогда вперёд и в небо!       Чимин, ухватившись за руку, запрыгнул на дракона и устроился сзади волка, крепко его обнимая, сцепив руки в районе живота. Юнги лишь улыбнулся тому, как вампир сейчас выглядит беззащитно.       — Жемчуг, давай! — кричит Юнги и крепко обхватывает горб двумя руками.       — Нет, подожди, я передумал! — кричит вампир, но становится слишком поздно.       Дракон взлетает, делая огромный взмах крыльев, и ломает оставшиеся в целости сухие ветви. А Чимин чувствует, что оставил внизу желудок и сердце. Это чувство невозможно описать. Словно у тебя все органы в пятки уходят, а чувство невесомости внутри. Словно там, внутри, сладкая вата и бабочки одновременно.       Чувство окрылённости — чувство самых настоящих безумцев.       Чимин вцепляется в Юнги крепко-накрепко. Щекой он припечатывается к спине волка. Глаза его не просто плотно закрыты — они плотно сжаты. Он чувствует только, как ветер дует ему прямо в лицо. Открыть глаза он просто боится, поэтому весь вжимается в широкую и такую безопасную спину волка.       Юнги же одной рукой держит замок пальцев Чимина у себя на животе, а другой держится за драконий горб. Он совсем не боится упасть. Это безумное чувство возможности накрыло его с головой. Кажется, что свернуть горы и переплыть океан — задача для простаков. Ему сейчас всё это подвластно. Это чувство ударяет в голову, и он отрывает одну руку от горба. Он выставляет её в сторону и чувствует, как воздух проходит сквозь неё. Словно ведёшь рукой по воде, разрезая водную спокойную гладь. Юнги ловит несколько облаков и смеётся, ощущая, какие же они мягкие на ощупь.       — Чимин, ты видишь это? — спрашивает Юнги, во весь рот улыбаясь.       — Нет, — быстро отвечает вампир, носом тычась в лопатки, как слепой котёнок.       Юнги поворачивает голову и видит, как сжался вампир.       — Чимин, открой глаза.       — Нет.       — Почему?       — Мне и так хорошо, — морща нос и жмуря глаза сильнее, говорит Пак.       Юнги гладит замок на своём животе успокаивающе, пальчиками проходясь по напряжённым пальцам, что кажется посинели. Настолько сильно он сжимает их.       — Ты сказал, что веришь мне! — из-за ветра голоса практически не слышно, поэтому приходится кричать.       — Я и верю, Юнги! — Чимин чуть ли не плачет.       — Чимин, просто открой глаза и посмотри, как здесь красиво, — спокойно говорит Юнги, поглаживая пальцы.       Чимин решает приоткрыть один глаз и ничего, кроме шоколадных прядей не видит. Открывает второй глаз, чуть поворачивает голову и ахает.       Они летят. По-настоящему. Взаправду летят над королевством.       Вон видно Священную Сакуру с храмом. А вон там Пещера Душ. Чуть поодаль рудники гномов. Множество пестрящих даже с высоты полян выглядят как нарисованные. Леса с высокими и тёмными верхушками выглядят как маленькие вишенки на торте. А глубокие озёра кажутся маленькими лужицами. Они пролетают Эдемов сад, и он отсюда кажется как на ладони. А где-то вдали виднеются гнетущие и коварные северные земли. И вся эта картина видна сквозь призрачную дымку облаков, что скрывают волшебные земли. Облака, как тёплое покрывало, накрывает земли и защищает.       Чимин глаз оторвать не может. Его пленяют эти виды. Он смотрит так пристально и с обожанием в глазах, что Юнги самую малость начинает ревновать.       — Ну, как тебе? — с ехидством спрашивает Юнги, мол, видишь, а ты не хотел.       — Юнги, это просто… — задерживает дыхание Чимин и кричит, что есть мочи, — ВОЛШЕБНО!       Юнги улыбается довольно, словно сам научил этого птенца летать. Медленно играясь с пальцами, он рушит плотный замок.       — Что ты делаешь? — спрашивает Чимин, но не совершает попыток остановить волка.       — Почувствуй дух свободы, — улыбается он, расставив руки вампира в стороны.       Чимин ощущает, как облака проходят сквозь пальцы. И это чувство, когда они врезаются в пальцы и исчезают.       Чувство лёгкости.       Внутри всё снова скручивается, но не от страха, а от удовольствия. Чимин чувствует, что оседлал эту волну. Чувствует, что сам стал свободой. Он и небо едины. Юнги тоже расставляет руки в стороны, и Чимин касается его ладоней своими, накладывая одной на другую. У Юнги бабочки в животе. Он поворачивает голову в сторону и сталкивается с любимым взглядом окровавленных очей, смотрящих так безумно увлечённо. Чимин не может удержаться и целует парня за ушко, а Юнги смеётся, дрыгая ногами, как маленький ребёнок.       — Я король мира! — кричит Юнги, громко голос срывая.       Чимин сзади него заливисто смеётся.       — Мой король, — ласково произносит Чимин.       Юнги задерживает дыхание, а потом кричит, что есть мочи, чуть ли не рыча:       — Пак Чимин, я люблю тебя!       Чимин глаза распахивает, переставая смеяться. У него внутри все бабочки затихли, перестали бешенно кружиться в хороводах. Теперь у него фейерверки внутри взрываются, и ни один за другим, а все сразу. Это чувство щекочет изнутри, из-за него улыбка на лицо ползёт, а глаза слезиться начинают. Он кладёт голову на плечо, а одинокая слеза скатывается, растворяясь в волчьей рубашке, и шепчет тихо-тихо.:       — Я люблю тебя, Мин Юнги…       Юнги не нужно, чтобы Чимин кричал о своей любви всему свету. Ему достаточно тихого шёпота, в котором чувств и значения больше, чем в громогласном крике. Ему достаточно, чтобы только Юнги слышал признания на грани шёпота. В этом есть своя любовь.       Пролетая над королевством Мииф, вампир тихо плачет от переполняющих его сердце чувств к волку, что прокричал о своей любви к нему всему свету.       Жемчуг довольно рычит на всё королевство, а крик его эхом раздаётся. Этот величественный и громогласный крик оглушает. Юнги и Чимин щурят глаза от звука, что по ушам режет.       На голубом небе сегодня много облаков, и Жемчуг решает пролететь через каждое. И каждое облако остаётся в волосах парней или на лице. Дракон вновь довольно рычит. Тяжёлые взмахи крыльев разрезают воздух. Эти плавные движения похожи на движения вёсел в лодке. Жемчуг несколько раз вертится в воздухе, а Чимин вцепляется мёртвой хваткой в Юнги, чтоб не упасть. Вампир что-то гневно шипит в адрес дракона, и Юнги сжимает его руки на своём животе, оглаживая любовно.       — Чимин, ты только посмотри на это! — радостно кричит Юнги, а Чимин смотрит в указанную пальцем волка сторону.       На крик Жемчуга прилетает ещё один дракон. Он летят совсем рядом, лавируя в воздухе, то с одной стороны, то с другой. Дракон что-то рычит Жемчугу, а тот рычит в ответ.       — Ты понимаешь, что они говорят? — спрашивает блондин, крича и хмуря брови из-за ветра, что в лицо дует и крика ящериц, что по ушам режет.       — Они общаются, — отвечает Юнги, прислушиваясь к крикам. — Это его друг.       — Как мило, — саркастично умиляется Чимин. — Если бы они не кричали так громко, я бы тоже нашёл что им ответить.       — Он говорят, что им скоро пора улетать, — прискорбно сообщает Юнги, держась за горб.       — Куда?       — Они прилетают сюда несколько раз в год. Остальное время живут на драконьем острове.       — Значит Жемчуг скоро улетает?       — Да.       Дракон что-то громко рычит, а Юнги, расширив глаза, вцепляется в горб крепко-крепко.       — Держись крепче! — кричит Юнги.       — Что? Почему? — недоумённо кричит вампир, но прижимается ближе.       — Сейчас будет петля, — спокойно говорит Юнги, и Чимин не успевает ничего сказать.       Дракон летит со всей скорости вниз, носом чуть ли не к земле стремясь.       — Мы сейчас разобьёмся! — кричит Чимин и уже прощается с жизнью.       И в нескольких метрах от земли дракон взмывает в воздух, выше к небу. Он разгоняется со всей силы и, влетев в густое облако, делает несколько петель одновременно. Юнги радостно кричит, а Чимин отсчитывает секунды, когда его желудок выйдет наружу.       Жемчуг летит вперёд, навстречу к неизвестному. Он ныряет в каждое облако, как в кольцо, и рычит довольно, как маленький ребёнок. Он летит вновь вниз, пролетая над водопадом, а Юнги выставляет руку, касаясь воды пальцами, и смеётся. Чимин же только смотрит на воду и видит, как весело волчонку, а значит всё сегодняшнее приключение стоило того. Дракон летит к одной скале и приземляется, чуть не сдувая деревья с корнем.       Чимин спрыгивает первым и радостно топает ногами.       — Да здравствует твёрдая поверхность! — радостно тянет Чимин, потягиваясь в пояснице.       — Спасибо тебе большое, Жемчуг, за полёт, — гладит Юнги дракона по чешуе и горбу.       Дракон в ответ что-то рычит, и Юнги кивает. Он выставляет ноги, чтобы спрыгнуть и только приземляется на каменную поверхность, как ноги перестают его держать, и он падает, но его подхватывает Чимин, за талию обнимая.       — Ты как, незабудка? — обеспокоенно спрашивает Чимин, а Юнги тихо смеётся.       — Всё в порядке, просто ноги не привыкли к твёрдой поверхности, — и кладёт голову на плечо, урча довольно в шею.       Дракон виляет хвостом и что-то вновь кричит, а Юнги скромно улыбается.       — Что он сказал? — спрашивает Чимин.       — Сказал, чтобы ты берёг меня, — говорит он, глядя в красные очи.       Чимин переводит взгляд на дракона, а тот смотрит своими глубокими голубыми глазами прямо в душу вампира. Но Чимин не отводит взгляд, а смотрит стойко и уверенно.       — Можешь не беспокоиться. Незабудку я буду защищать ценой своей жизни, — говорит Чимин, а дракон, кажется, ему улыбнулся?!       Юнги краснеет Чимину в изгиб шеи. Как же приятно осознавать, что у тебя есть защитник. Осознавать, что у тебя есть Чимин.       Дракон кричит что-то напоследок и, взмахнув крыльями, удаляется. Парней чуть не сдувает, но они смотрят вдаль удаляющемуся белому дракону.       — Пока, Жемчуг! — машет Юнги, улыбаясь.       — До встречи, — кивает Чимин и переводит взгляд на волка. — Устал?       — Сегодняшний день был просто потрясающий. Мы катались на самом настоящем драконе! — лепечет радостно волк.       — Спасибо тебе, — тихо говорит Чимин, но от Юнги никогда его шёпот мимо ушей не пройдёт.       — За что?       — За всё, — коротко отвечает Чимин и целует его в приоткрытые губы.       Юнги рукой вскидывает и застывает напротив щеки Пака. Чимин целует нежно, оттягивая нижнюю губу и проходясь по ней языком. Юнги же поддевает верхнюю губу и целует аккуратно, касаясь губами ласково. Чимин притягивает парнишку к себе за затылок и проходится языком по верхнему ряду зубов. У Мина мурашки по рёбрам проходят, сковывая. Он дышит загнанно в рот вампира и осторожно проводит языком по языку Чимина. То сразу отзывается и принимается ласкать язык Юнги. Он играется с ним, касаясь кончиком то с одной стороны, то с другой. А Юнги это до чёртиков нравится. Губы гореть начинают, и Юнги отстраняется, головой падая на чиминово плечо.       — Устал, — не спрашивает — утверждает Чимин и гладит по взлохмаченным волосам аккуратно.       — Ну… если только самую малость, — смеётся Юнги, носом зарываясь в нежную кожу ключицы.       — Я отнесу тебя домой, — и только хочет подхватить его на руки, как тот заглядывает ему в глаза обеспокоенно.       — Ты всё ещё боишься зайти в свой дом?       Чимин замолкает, прикусив кончик языка, что любовно облизывал волчий.       Да, он ещё боится зайти в собственный дом.       Да, он знает, что вербены в нём больше нет.       Да, он знает, что Тэхён лично избавился от этого растения.       Да, он понимает, что его страхи беспочвенны.       Но что-то внутри говорит об опасности. Поэтому он ночует у волка, нежно кутаясь в его тёплое одеяло, которое забирает совсем глубокой ночью, даже не подозревая, что оставляет Юнги спать остаток ночи с оголённым, ничем не прикрытым, торсом. Но Юнги его не гонит и не осуждает, а лишь крепко обнимает, рассказывая истории на ночь, чтобы блондин поскорее заснул.       — Прости, — говорит Чимин, а Юнги целует его в висок.       — Не извиняйся. Я понимаю. Можешь уйти, как будешь готов. Если хочешь, я могу помочь. А пока… Мой дом — твой дом, Чимин-и…       Чимин понимает, насколько ему повезло, что он встретил волка в своей жизни. Это заботливое, вечно беспокоящееся существо, которое погружает в чувство любви с головой и заставляет чувствовать себя самым нужным на свете.       — Миру повезло, что ты существуешь в нём, Юнги, — смущённо улыбаясь, Чимин чешет нос, пытаясь скрыть румянец, который так нравится наблюдать волку.       — А мне повезло, что ты существуешь в этом мире, — смеётся волк и, оставив нежный тягучий поцелуй на шее, срывается на бег. — Кто последний, тот спит с краю! — кричит он громко.       Чимин стоит на месте. Он может обогнать волка в мгновение ока, и сам волк это знает. И волк также знает, что всё равно он будет спать на краю, потому что не хочет, чтобы Чимин упал на пол во сне, а его грудь служит отличной преградой. Но Чимин смеётся, когда его ноги касаются земли сначала в шаге, а потом в беге.       Он смеётся, осознавая, что в конце этого забега его ждёт тёплое одеяло, ежевичный чай, булочки с маком, светлячки в баночке, крепкие объятия и робкие поцелуи с неуверенными касаниями.       Он смеётся, потому что знает, что каждый день рядом с Юнги — это и есть счастье.       Юнги — это и есть дом.