Легенды земель Миифа

      Шуга выдыхает в горячие губы и наконец-от полностью расслабляется, отдаваясь ощущениям. Сейчас они только вдвоём на поляне, как обычно. Как привычно. Шуга комкает рубашку в своих кулачках, стискивая ткань всё сильнее и сильнее. Прижимается к нему, ближе некуда, но всё равно жмётся, словно жалкие миллиметры — тысячи километров.       Хосок тоже не желает отпускать его. Охотник водит по открытым лопаткам, чувствуя, как тельце под его руками начинает дрожать, и от этой дрожи ведёт невероятно. Шуга заставляет его хотеть всё больше и больше, хотя казалось, что больше просто некуда.       Изгибы его тела не могут оставить мужчину равнодушным, и он желает пометить каждый участок кожи своими губами, чтобы все видели, кому принадлежит этот маленький, непослушный, своевольный лисёнок. Тот хвостом обвивает талию и урчит в губ, вылизывая рот искусно и без всякого стеснения.                          Хосок отстраняется и оглядывает покрасневшее лицо. Лис чмокает губами, слизывая слюну.       — Ты просто сказка наяву, — признаётся охотник, утыкаясь в лоб своим, дыша на приоткрытые губы.       — Это ты моя сказка, Хосок, — довольно урчит лис, целуя губы охотника, а тот лениво отвечает.       — Ты мой маленький ненасытный лисёнок, — смеётся тот в губы, прикусывая и оттягивая.       — Ты пригрел лиса у себя на груди. Знал же, на что идёшь, — хихикает он, прекращая целовать, и обнимает охотника, а тот кладёт голову ему на плечо.       — И ни капли не жалею, — водит носом по оголённому плечу и улыбается от того, как кожа от его дыхания мурашками покрывается.       — Устал? — спрашивает лис, перебирая огненные прядки, заботливо массируя голову.       — Скорее вымотался, — посмеивается тот, плечами дёргая, — переживал, что не понравлюсь Агусту. С самого утра на ногах.       Шуга прижимает к себе охотника и опускается на землю, укладывая голову у себя на бёдрах. Хосок ложится на спину и его глазам предстаёт небо, на котором проступают звёзды, но самая яркая звезда сейчас перед ним. Она массирует его голову, обвивает хвостом, как покрывалом. Шуга не простит себе, если Хосок заболеет из-за него, поэтому и укрывает белоснежным пушистым хвостом.       — Ты правда сам готовил пирог? — усмехается лис, накручивая прядь на палец.       — Конечно, — в ответ пускает усталый смешок, — знал бы ты, сколько было потрачено муки, масла, молока и нервов. Чонгук хотел меня на кухне прибить за то, как я веду себя по отношению к бедному тесту.       Лис тихо смеётся, оглаживая волосы. Видя усталую улыбку на родном лице, Мин хочет забрать его усталость. Но у него нет таких способностей, как у брата, поэтому он просто даёт отдых своему охотнику, предлагая заместо мягкой перины свои бёдра и пушистый хвост.       Хосок рассказывает, как готовился, волновался и не спал всю ночь. Шуга молча слушает, смотря влюблёнными глазами на мужчину, что даже усталый не перестаёт красочно описывать, размахивая руками.       Блондин слушает внимательно, не перебивая, и улыбается, когда у того глаза увеличиваются, а губы в трубочку складываются. Шуга не может точно сказать, сколько слушает сладостные речи охотника, но замечает, что тот клюёт носом и сонно моргает.       — Тебе нужен сон, Хосок-а, — шепчет лис, опаляя горячим дыханием шею.       Хосок сильнее её вытягивает, открывая больше пространства для своего лисёнка, который только и ждёт, чтобы наброситься со своими поцелуями, переходящими в укусы и тихое рычание.       — Охотникам всегда нужно быть настороже, — хрипло отвечает Хосок, потягиваясь.       — Да, особенно с любопытными лисами, — Шуга аккуратно убирает голову с своих ног и садится на бёдра лежащего охотника, довольно пальчиками по груди вышагивая.       — С любопытными, ненасытными, игривыми, непослушными лисятами, — томно проговаривает мужчина, чувствуя, как приток крови сконцентрирован внизу живота.       Лис смеётся, сверкая клыками, и ложится на грудь Чона, начиная медленно вылизывать шею. Сверху слышится прерывистое дыхание. Хосок закатывает глаза, приоткрывая губы, с которых слышатся блаженные звуки.       Маленький лисёнок решил поиграть. Охотнику нравится, когда тот берёт инициативу в свои руки и делает по-своему как ему нравится.       Как нравится Хосоку.       Влажный язык вылизывает дорожку от основания шеи до подбородка, причмокивая. У лиса проснулись его звериные инстинкты.       Лисья сторона хочет пометить мужчину прямо здесь и сейчас.       Выпятив зад, он начинает усиленно тереться пахом о ткань штанов красноволосого и чувствует, как на его половинках появляются руки.       — Шуга?.. — тихо зовёт он, отвлекая лиса от вылизывания кадыка.       Тот смотрит своим затуманенным взглядом, слизывая дорожку слюны с уголка губ.       — Малыш?       Хосок резко меняет их положение. Он кладёт лиса под собой, а тот поджимает колени и сводит их вместе, поскуливая. Его красные щёки — это что-то с чем-то. Они как наливные спелые яблоки, в которых собственное отражение видно. А в янтарных глазах черти пляшут.       — Хосок… — тянет его за шею лис и кусает за подбородок, оставляя след, а охотник рычит, набрасываясь на открытые ключицы.       Шуга понимает, что раздразнил его. Он выпустил демонов Хосока. Он отпустил поводок, держащий их в узде.       Хосок сжимает его бока, что есть силы, оставляя красные следы пальцев, что ободком ложатся на талию. Шуга выгибается в спине, испуская звонкий стон, и прикрывает рот ладонью. Кусает внешнюю сторону, оставляя фиолетовый след своих клыков.       Хосоку это категорически не нравится. Он отлипает от ключиц и отнимает руку от рта лиса.       — Нет, мой сладкий, я хочу слышать, как тебе приятно… — он заводит руку за голову и находит вторую, закрепляя их своей над блондинистой макушкой.       А лису нравится, какую власть над ним имеет охотник. В любой другой ситуации внутренний лис взбунтовался бы и вырвался. А сейчас он скулит, прижимаясь ближе. Зверь сам льнёт в ловушку, из которой выбираться не хочет.       Хосок возвращается к ключицам, покрывая их укусами, и целует, извиняясь.       Но лису не нужны извинения.       Ему нужны эти укусы по всему телу.       Он от них зависим.       Они его заводят, распаляют огонь, заставляют желать большего.       Но Хосок знает, что лис просто играет, и ему нужно именно сейчас получить порцию ласки и возбуждения.       Он мазохист, раз позволяет лису проворачивать такое, потому что ему это нравится.       Сколько раз он возвращался домой, возбуждённый встречей, и сколько раз он кончал в купальне с его именем на губах. Только стены слышали его вздохи.       — Ты ради меня так нарядился? — порыкивая, спрашивает Хосок, оглядывая, в который раз за вечер, наряд парня.       — Да… — томно отвечает лис, сжимая пальцы на ногах, и прикусывает губу. — Для тебя старался. Как тебе?       Хосок облизывается, видя, насколько его мальчик возбуждён. Сдерживать себя уже вошло в привычку, но сейчас он понимает, насколько близок к провалу. Он бы прямо сейчас развёл его ноги в стороны и вошёл, срываясь на быстрый темп. Он уверен, что лис стонет сладко. Эту мелодию из головы он точно никогда не выкинет.       Мужчина смотрит в янтарные глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, в которых похоть пляшет и спускается к животику, не разрывая зрительный контакт.       — Малыш, ты предел моих самых несдержанных желаний, — говорит он и целует в пупок.       Лис ахает и выгибается, поддаваясь вперёд навстречу влажным губам и юркому языку, который вылизывает пупок.       Он прикусывает нежную кожу на животе и всасывает её, целуя. Глаза по-прежнему смотрят на лиса, тело которого волной заходится. Его, как лодку в шторме, подбрасывает и качает из стороны в сторону.       Хосок смотрит пристально за тем, как губы ловят воздух, а глаза закатываются. Эту картину даже самый искусный художник воссоздать не сможет. Нет такого холста, красок и кисти, что сможет запечатлеть лиса, передав всю его красоту и изящество.       Шуга стонет имя охотника, как молитву. Он не понимает, где сейчас находится. Он только чувствует тёплую руку, сжимающую его запястья, язык, вылизывающий его пупок и пальцы, что оттягивают сетку на животе, открывая для себя больше пространства.       Лис чувствует, что долго так не протянет, и накрывает хвостом спину охотника, и тот прекращает пытку. С губ капает ниточка слюны, и мужчина слизывает её, а с губ лиса срывается громкий выдох.       — Всё хорошо? — спрашивает Чон, оглаживая щеку, а лис кивает, приводя мысли в порядок.       Он был готов к тому, чтобы слиться с охотником, но вовремя остановился и остановил Хосока.       — Да, — кивает он запоздало, а охотник разжимает хватку на запястьях, помогая лису подняться.       — Прости, не знаю, что на меня нашло.       Хосоку искренне жаль. Он поджимает губы и смотрит на парня побитой собакой, а тот не понимает, за что он извиняется.       — За что ты извиняешься?       Хосок глазами ниже спускается к ключицам лисёнка, на которых следа бледной кожи не осталось. Она вся красная. Вся в его следах. Хосоку за секунду становится стыдно за сделанное.       — Глупенький, — обвивает его талию хвостом, — мне нравятся твои укусы на моём теле. Это как метка. Метка моей принадлежности к тебе.       — Ты хочешь принадлежать только мне? — спрашивает Хосок, кусая нижнюю губу.       Шуга приближается ближе и пальчиками касается плеч, цепляясь. Встаёт на носочки и, сталкиваясь носами, произносит.       — Я принадлежу только тебе и никому больше. Всё внутри меня зовёт к тебе и велит подчиняться. Я сгораю от чувств к тебе, Хосок-а, — шепчет он, верхней губой касаясь охотничьих губ.       Он опьянён.       Он в бреду.       Оторваться не может от тела Хосока.       Охотник держит своего лисёнка, за лопатки поглаживает. Его сейчас разрывает от чувств к волшебному созданию.       Чон обнимает его, носом в шею зарываясь, а сам сутулится, чтобы быть одним ростом с блондином. Шуга к сильной груди льнёт, сжимая в кулачках рубашку и видит, как на пальцах коготки проступают.       Внутренний лис прижимается ближе и хочет получить свою порцию ласки.       — Я вместе с тобой сгораю, — шепчет Хосок, а лис урчит приятно и отлипает от груди.       — Ты устал? — резко спрашивает лис, оглядывая родное лицо.       — Я успел отдохнуть, — берёт лисьи лапки в свои ладони, преподносит к лицу и целует, — а что такое, мой маленький? — заглядывает в янтарные глаза.       — Давай поохотимся вместе?       Хосок сначала думает, что ему послышалось, но по ждущим глазкам лиса и надувшимся щёчкам понимает, что не послышалось.       — Что, прости?! — переспрашивает охотник.       Ему в самом деле кажется, что просто он не правильно понял, и лис не совместную охоту предлагает.       — Ничего, — жуя губу, отвечает лис и отстраняется, но не далеко.       Сильные руки берут его за подбородок и разворачивают к себе, а лис успевает только ахнуть.       — Ты хочешь поохотиться со мной? — теперь черёд мужчины задавать вопросы, от которых глаза лиса увеличиваются в размерах.       — Я знал, что ты откажешься. Просто решил предложить, — мнётся лис, не смотря в чёрные глаза. Взгляд сместился чуть ниже, на кадык, который недавно был вылизан, и шумно сглатывает.       — Кто сказал, что я против, маленький мой?! — удивляется охотник, гладя указательным пальцем внизу подбородка, а у лиса колени сводит. Знает же, куда нужно давить, чёрт!       — Так ты согласен? — распахивает глаза лисёнок, а уши на его макушке поднимаются.       Хвост виляет во все стороны, и Хосок не может сдержать улыбки. Шуга похож на радостного щенка, которому сладкую косточку показали.       — У меня с собой нет ножей, — Хосок шарит по карманам, хотя совершенно точно помнит, что не брал ножей.       На встречи с лисом никогда не берёт и брать не собирается.       А лис кусает нижнюю губу и протягивает небольшой потёртый кожаный футляр. Хосок непонятливо косится на странную вещь в нежных руках и изгибает бровь. Шуга прикусывает губу и открывает ремешок, а глаза охотника увеличиваются.       В футляре лежат ножи с деревянными рукоятками и медными колечками на концах. Эти ножи он из тысячи узнает. Сам же ковал и строгал из дерева ручки. Хосок забирает футляр и вынимает один нож, сжимая рукоять, проверяя по размеру ли.       — Похоже… кто-то обокрал меня? — озорно тянет Хосок, перекидывая нож из одной руки в другую под пристальный взгляд извиняющихся глаз.       Лис стоит и вкус нижней губы узнать пытается. Пальчики на ногах сжимают прохладную траву, а нос дёргается.       — Я заранее подготовился, — в оправдание говорит лис и поднимает глаза, — прости…       — Не извиняйся, Шуга. Ты правильно сделал, — охотник перестаёт играться с оружием и убирает его в футляр. Он запускает руку в длинные молочные волосы и поглаживает в знак одобрения, а лис улыбается, щуря глаза и вытянув мордочку. — Я просто испугался за тебя. Тебе же могут навредить ножи…       — Я аккуратно, — развеивает страхи зверёк и быстро чмокает в щёку. Он, как видение, исчезает из поля зрения охотника и, улыбнувшись через плечо, оказывается совсем рядом с озером. — Ты поэтому не носишь с собой ножи? — спрашивает он.       — Да, — кивает тот.       Лис усмехается и тянет губы в хитрой лисьей улыбке.       — Мастер ножей ходит без оружия, — насмешливо бросает, — забавно.       Хосок остаётся стоять на месте и смотреть на лисёнка, что вновь поиграть решил. Знал бы Всевышний, как игривое поведение Шуги нравится мужчине. До покалывания пальцев нравится.       — Мастер ножей просто заботится о своём лисёнке, для которого ножи — смертельное оружие, — медленно растягивая каждый шаг, приближается Хосок с серьёзным видом.       — Забавно, что я влюбился в того, кто в любой момент может убить меня, — задумчиво тянет лис, пальцем по губе ритм выстукивая.       Но не успевает он пискнуть, как его целуют в лоб, заботливо заправляя пряди за ушко. От этого внутри грудная клетка сдавливает органы и не сбавляет напора, не давая выдохнуть лису, у которого зрачки расширились. Он смотрит на шею, что открылась перед его взором, и улыбается, прикрыв веки.       — Я никогда не направлю на тебя оружие, — шепчет самозабвенно охотник, а уверенность в его словах подкреплять не нужно. Теплоты голоса и рук, сжимающих плечо, хватает, чтобы понять серьёзность его слов.       Лис отстраняется и смотрит в чёрные глаза, в которых всегда теплится любовь и забота. В эти глаза неотрывно смотреть хочется. В чёрных омутах тонуть хочется, водой захлёбываясь. Вот только их носитель этому случиться не позволит. Он лично каждый раз Шугу вытаскивает и согревает в своих руках.       — Так значит, ты согласен насчёт охоты? — спрашивает лис, а глазки всё равно строит. Маленький проныра.       Хосок ничего не отвечает, и лис уже думает, что убедить Чона не получилось, но тот лишь цепляет футляр за ремень на поясе и достаёт один из ножей, вертя на пальце игриво, с вызовом.       — Где и на кого? — хмыкает охотник, сверкая обворожительной улыбкой.       Он выглядит так желанно и соблазнительно опасно, что Шуга губу закусывает, пробегая взглядом снизу-вверх.       Чон Хосок — предел его мечтаний.       — На кого вы обычно с братом охотитесь? — спрашивает лис, склонив голову к плечу.       — Хм… на всякую мелкую дичь. Зайцы, там, кабаны, если повезёт. Чонгук, когда скучно становится или стрелы некуда девать, на птиц охотится. Олени и медведи — большая редкость, но если повезёт их встретить, то нужно быть наготове, — перечисляет Хосок, продолжая нож на пальце накручивать.       — Значит, зайцы?.. — выслушав, то ли спрашивает, то ли утверждает лис, сведя брови к переносице в серьёзных раздумьях.       — Значит, зайцы, — треплет волосы на макушке охотник и заботливо целует за лисьим ушком. — Идём? — спрашивает он, отойдя на пару шагов.       Лис по-прежнему стоит на месте и сводит колени, словно к земле прирос.       — Отвернись… пожалуйста, — лепечет лис, румянцем на щеках заплывая, а Хосок бровь изгибает. — Так надо, — поясняет тот на неозвученный вопрос.       Хосок не понимает, почему лис стесняется его и своей наготы, если множество раз представал пред ним обнажённым.       Но мужчина исполняет просьбу любимого. У него свои тараканы в голове, с которыми Чон позже разберётся.       Каждого вытравит из белоснежной головушки.       Отвернувшись, Хосок смотрит на деревья, примерно рассчитывая, где будет легче охотиться с парнем.       Шуга подходит к воде и смотрит на спокойную ровную гладь. Видя своё отражение, он прикусывает щеку изнутри и разглядывает себя получше. В отражении, как ему кажется, он не блещет особой красотой, о которой рассказывает Хосок.       Повернув голову, он оглядывается и видит, что Чон стоит спиной к нему, сложив руки на груди. Вглядывается вдаль, носком ботинка постукивая по земле.       Спустив лёгкую ткань, он делает шаг вперёд, а пальчики ног касаются воды. Холодная вода касается тела, и лис морщит нос, улыбаясь. Шуга запрокидывает голову кверху и прикрывает глаза.       Чон всматривается в тёмные верхушки деревьев. Мысленно прикидывает, где могут быть зайцы.       На самом деле на них сложно охотиться. Особенно если они засекли неладное и пустились наутёк. Поэтому Хосок предпочитает охотиться на более крупную дичь, в которую попасть проще и не спугнуть легче. Но ради безопасности маленькой беловолосой головушки он готов хоть на мух охотиться, только бы с ним ничего не случилось.       Хосок не замечает, как уходит в свои мысли, а ветер начинает поддувать сильнее. Ровно уложенные волосы путаются и лезут на лоб, а Хосок каждый раз зачёсывает их назад.       — Да что ж это такое! — в очередной раз зачёсывает волосы, гневно высказываясь в сторону неугомонной стихии. — Мне кажется, или похолодало? Шуга, тебе так не кажется? — спрашивает мужчина, не оборачиваясь, а лишь на носочки приподнимается, чтоб его было лучше слышно.       В ответ ему тишина.       Хосок уже хочет было повернуться, но вспоминает, о чём просил лис, и сжимает кулаки.       — Шуга? — тревожно спрашивает охотник слегка дрожащим голосом, полным переживания и нескончаемой заботы.       И вздрагивает. По всему телу табун мурашек проходит, и не из-за холода. Из-за спины его летят маленькие белые искры. Их уносит ветер, а они потихоньку угасают, растворяясь в темноте.       Хосок медленно поворачивает голову и видит лисью морду, смотрящую туда же, куда и охотник секунду назад. Мужчина отшатывается в сторону и смотрит, широко распахнув глаза.       Перед ним стоит огромный белый лис с четырьмя хвостами, каждый из которых виляет по-своему. Хосок разглядывает лиса и приходит в восторг. Глаза увеличиваются, а челюсть сейчас отпадёт, и найти он ей замену не сможет.       Шуга выглядит чарующе, завораживающе, пленительно. Он покоряет сердце и заставляет любить ещё больше.       Чон смотрит, как белая шерсть искрится голубыми огоньками, что исчезают на глазах. Два разноцветных глаза смотрят на него с любовью и нежностью. Хосок никогда не видел, чтобы так на кого-то смотрели. До этого момента он не верил, что так можно смотреть.       Маленькими шагами он подходит к лису, что стоит безмолвно, неподвижно. Шуга наблюдает за каждым его движением, а сердце трепещет, словно между ними километры. Но Хосок здесь, и до него рукой подать, и это греет лисье сердце.       Лис делает всего шаг и становится впритык к мужчине, что дар речи потерял. Он смотрит выжидающе и по-прежнему пленяет одним только взглядом. Хосок уже видел его таким, но почему-то именно сейчас он чувствует спокойствие, разливающееся по венам.       Это его лис.       Он стоит перед ним, и Чон не боится его истинного обличия. Красноволосый сам тянет руку на встречу, а лис поднимает чёрный нос, обнюхивает ладонь. Он проводит гладким розовым языком и издаёт звук, похожий на рокот.       Тёплая ладонь ложится на переносицу, и Хосок приближается. Его лицо оказывает вплотную к Шуге, и он поддаётся навстречу. Улыбка застывает на их лицах. Прижавшись лбом к волчьей переносице, Хосок касается губами шерсти.       — Лис мой… — роняет он тихо, а названный в ответ урчит, сотрясая воздух, и головой мотает, прижимаясь ближе, из-за чего охотник смеётся.       Огромный лис, размером с его дом, которого должны бояться и в страхе убегать, сейчас трётся об охотника, как маленький дворовый котёнок, требующий ласки и внимания.       — Тише-тише, маленький, — охотник и сам начинает смеяться со сказанного.       Его маленький лисёнок сейчас не такой уж и маленький. Одна только его лапа размером с Хосока.       Но лис только сильнее раззадоривается и начинает вилять хвостами, мотать головой, тычась в лицо Чона, а тот, смеясь, поглаживает малыша. Он ещё никогда не видел его таким оживлённым. От такого вида лиса скулы сводит широкой улыбкой, сдержать которую невозможно.       — Так значит, ты будешь так охотиться? — спрашивает, поглаживая мягкую шерсть, слыша в ответ довольное урчание. — Мог бы и догадаться, — посмеивается Чон.       Лис щурит глаза и шевелит ушами, тихо рокоча что-то, а Хосок смотрит за странным поведением зверя. Тот встряхивается, разгоняя искры, и приземляется на землю, склонив голову. Хосок сначала не понимает, что делает лис, и решает постоять в стороне. Вдруг какой-то лисий ритуал, а он мешает.       «Запрыгивай!», — звучит голос Мина в голове, и он удивлённо смотрит.       — Что? — Хосок чуть не падает и смотрит на него ошарашено и с капелькой испуга.       Лис ничего не говорит, но улавливает страх охотника, и самому от этого становится страшно.       Страшно, что отпугнуть может.       Глаза лисьи мигать начинают, и Чон завороженно смотрит, а Мин тихо урчать начинает. Это тихое урчание напоминает сладкую колыбельную или песенку крысолова, потому что мужчина, как гипнотизированный, направляется к лису, чья голова покоится на лапах. Чон аккуратно присаживается рядом и проводит рукой по мягкой шерсти.       — Лисёнок… — тихо зовёт он, а тот ушки навостряет. — Ну ты чего приуныл?       Рука мужчины оглаживает шерсть, пальцами забираясь под неё, и продолжает ласково гладить. От его руки исходит такое тепло. Одним касанием он передает столько эмоций, что лис теряется. Шуга смотрит, не мигая на него, и поддаётся носом вперёд.       «Ты боишься меня, Хосок-а?», — спрашивает жалобный голос, а охотник поворачивает голову и смотрит, как четыре хвоста поникли и лежат на земле. Морда лиса приняла обеспокоенное выражение, а в глазах было столько печали…       — Что?! С чего ты взял, мой маленький? — Хосок прекращает гладить шерсть и перемещает руки на его щеки.       «Я могу вернуть прежний вид, если он тебя пугает», — с каждым словом становится всё больнее и больнее. Каждое слово бьёт прямо в сердце охотника.       — Послушай меня, мой маленький, — карие глаза находят разноцветные и просят взглянуть, а лис противиться не в силах. — У каждого есть свои страхи и слабости. Нет такого человека, который бы не боялся. У меня тоже есть свои страхи и слабости. Больше всего я боюсь потерять тебя. Я боюсь проснуться в один день и понять, что всё, что связано с тобой — всего лишь сон. Я боюсь, что с тобой что-то случится в Миифе. Боюсь, что по дороге ко мне на тебя нападут звери или охотники. Я даже боюсь, что, когда тебе снятся кошмары, я не могу быть рядом и обнять тебя, чтобы прогнать наваждения. Я боюсь всего этого, но я не боюсь твоего лисьего обличия. Потому что оно слишком прекрасно, чтобы испытывать страх. Я люблю тебя, Шуга, — выделяет он, пытаясь донести до лисьего разума одну простую истину, — и я люблю тебя лиса. Поэтому даже думать не смей, что я боюсь твоего обличия.       Хосок смотрит на лиса, а у того слёзы текут по шерсти и зрачки трясутся, словно вот-вот лопнут. При виде плачущего Мина и самому рыдать охота.       — Ну ты чего, малыш? — мужчина касается губами чёрного влажного носа, и тот им шмыгает.       «Спасибо…», — еле слышно роняет тот, а в голосе слышна дрожь, которую лис скрыть не может, да и скрывать её от Хосока ни к чему.       Чон едва кивает и вновь прижимается лбом к переносице, слушая тихое лисье урчание посреди леса. Этот тарахтящий звук имеет особое свойство. Он успокаивает и дарит лёгкое чувство, от которого мурашки пробегают по спине.       — Ты готов? — отстранившись, спрашивает осторожно охотник, на что Мин ему моргает, и тот улыбается с мерцающих глаз-фонариков.       Шуга взглядом указывает себе на спину, и Хосок улавливает взгляд. Он нежно гладит по переносице и перемещает руку ему на спину, оглаживая мягкую шерсть. Закинув одну ногу, он наблюдает за реакцией лиса, которой не последовало, и закидывает вторую.       Сидя верхом на волке, мир ощущается по-другому. Картинка становится более чёткой и обзор шире. Словно мир расширился и его рамки пали.       Охотник усаживается поудобнее и чувствует, что сейчас свалится, а ухватиться не за что.       «Держись покрепче…», — словно читает его мысли зверь.       Хосок растерянно руками гладит шерсть, не зная, как ухватиться, не причиняя неудобств лису. Рукой проводит по шерсти, что на ощупь как одуванчик, и пальцами зарывается, нежно цепляясь одной рукой, а второй поглаживает, успокаивая. Лис лишь головой трясёт и урчит. Хосок всем телом ощущает этот рокочущий звук.       — Время охоты… — проговаривает Хосок, а лис кивает.       Его хвосты вздымаются в воздух, а сам он поднимается. Чон прижимается ближе. Его глаза распахиваются удивлённо, и он выдыхает.       На секунду мир застывает, как и дыхание замедляется, когда лис отрывает мощные лапы от земли и срывается на быстрый бег.       Хосок не успевает и опомниться, как лис несётся вперёд, рассекая лапами воздух. Он прижимается ближе и ложится ему на спину, обхватывая руками шею. Кажется, что сердце сейчас выпрыгнет. Оно стучит часто-часто, а кровь не успевает течь в одну сторону, как тут же несётся в противоположную.       Хосок чувствует, как ветер проходит сквозь его волосы, играется с ними, забавно завивая. Охотнику кажется, что он даже слышит смех ветра. Этот хитрый писклявый смех, что исчезает, как только его услышишь. Холодный воздух ударяет по щекам пощёчиной. Охотник морщит нос и хмурит брови, пока ветер треплет волосы, оголяя лоб.       Лис бежит, что есть мочи, и топот его лап слышен по всему лесу. Лапы только коснутся земли, как тут же отрываются, оставляя борозды когтей на земле. Пробегая, он оставляет за собой след пыли. Шуге нравится это чувство, которое обретаешь только при беге. Чувство свободы, вседозволенности, возможности. Он разгоняется быстрее и перепрыгивает через поваленное дерево. Ему настолько хорошо, что завыть хочется, но он сдерживается, чтобы не навлечь на свою шкуру бед.       Мин забывает, что на его спине сидит маленький охотник, что вцепился в его шею. Лис поворачивает голову и видит, как скорчено его лицо из-за встречного ветра, а волосы на голове смутно напоминают гнездо. Шуга замедляет бег и смотрит себе на спину, а один хвост укрывает подрагивающее тело.       «Хосок-а, ты как?», — спрашивает лис.       — А ты, лисёнок, как я погляжу, любитель быстрых скачек, — Хосок приоткрывает один глаз и, убедившись, что нет опасности схлопотать веткой в глаз, открывает и второй.       «Прости. Я забыл, что не один», — лис виновато улыбается и накрывает ещё одним хвостом.       — Ничего, лисёнок, — посмеивается Хосок, скосив глаза, поправляя волосы, — просто не несись, сломя голову. Или это твой план? Скинуть меня посреди леса на съедение зверям?       «Никакой зверь не тронет моего охотника, пока я рядом!», — заявляет лис, а Хосок чешет ему за ушком.       — Хорошо. Поверни за тем деревом, — указывает Хосок, а лис смотрит в ту сторону, навострив уши, — там будет опушка, на которой обычно полно зайцев.       Хвосты по-прежнему укрывают Хосока от торчащих веток, что норовят выколоть глаза.       В лесной чащобе ни единой души. Солнце давно скатилось за горизонт, и на небе появились первые звезды. Они слабо мерцают, подсматривают за охотой.       Лис спокойно шагает по листьям и еловым иголкам. Морда его расслаблена, а взгляд устремлён вперёд. Иногда боковым зрением он поглядывает на охотника. Хосок уже более уверенно держится на спине лиса. Зверь не ощущает скованных движений и неосторожных действий, от которых охотник дёргается или тихо извиняется. Он твёрдо сидит на спине, держась за шерсть на шее, и смотрит также расслабленно. У Шуги от такого вида охотника на душе становится тепло, а бабочки опять крыльями машут, щекоча. Словно Хосок был создан для этого.       — Вот здесь нужно повернуть, — Хосок кладёт одну руку на голову, призывая лиса повернуть голову, а иначе он пропустит поворот.       Лис выныривает из омута своих мыслей и вертит головой, словно только проснулся.       «Что?», — удивлённо спрашивает лис, и охотник улыбается.       — Ты сейчас поворот пропустишь, соня, — нежно поглаживая за ушком, отвечает Чон.       Лис поворачивает и движется дальше по «своей» тропе.       — О чём задумался? — спустя некоторое время спрашивает охотник, грудью ложась на шею.       «Слежу за ветром», — отвечает лис и нагло врёт.       Охотник распознаёт маленькую ложь и ему рассмеяться громко хочется, вот только зайцев распугать может.       — А я думал, что за мной, — он складывает руки на лисьей голове, а ушки забавно в стороны отодвигаются, — мне даже как-то обидно, — дует губы, совсем как маленький.       «У охотника душа маленького ребёнка», думает Шуга и мысленно улыбается, понимая, как же попал в точку.       «Глаза мои не всегда на тебя направлены», — шутя, отвечает лис и хмыкает, ломая ветки под собой под звонкий хруст.       — Неужели?! — удивляется охотник и поднимает голову. Глаза его распахиваются в удивлении, а губы вытягиваются, как у утки, — А на кого же ты ещё помимо меня смотришь, а, Шуга? — он двигается ближе и чуть не падает, головой свисает у лиса прямо перед глазами.       Шуга устало выдыхает и качает головой слабо, чтобы один неугомонный охотник не упал наземь.       «Хосок-а, ты сейчас упадёшь. Сядь, как следует, и не вертись», — обвивает талию одним хвостом и пересаживает обратно на место, задерживая на несколько секунд в воздухе, из-за чего Чон дыхание задерживает.       — Ты ещё на кого-то заглядываешься? — понуро звучит над ухом, и лис поворачивает голову, видя только поджатые губы, по которым всё понятно.       Сомнения и ревность. Каждый человек их испытывает, и Чон не исключение.       «Хосок?..», — лис замедляет ход и идёт практически бесшумно, только звук хвостов в воздухе слышен.       Тот не отвечает, а лишь смотрит на свои пальцы, вплетённые в шерсть, и громко выдыхает через нос, вздымая плечами.       «Хосок-а, я же пошутил. Ты чего сразу нос повесил?», — произносит ласково лис, а хвостами поглаживает спину Чона.       — Правда?! — поднимает резко голову и смотрит удивлённо, с надеждой, да так, что глаза чёрные блестеть ярко начинают.       Так только он умеет. Одним взглядом заставить улыбнуться.       «Ты как драгоценный камень — от тебя глаз оторвать невозможно. Вот и я всё время смотрю на тебя, как дурак на золото», — смеясь с самого себя, говорит лис и развевает все сомнения Хосока.       — Я тоже не могу прекратить на тебя смотреть. Глаза сами тебя находят. Даже перед сном твой образ всплывает, — признаётся мужчина, обвивая шею, трётся об неё щекой.       Лис лишь тихо смеётся, а охотник продолжает разговор.       Время поисков проходит за лёгкой беседой и спустя парочку поворотов и хрустнувших веток, Хосок сильнее сжимает шерсть на шее, привлекая внимание.       — Шуга! — тихо шипит он, — Справа от тебя.       Лис хмурит глаза, медленно поворачивает голову и видит одного серого зайца. Сидит и стучит лапками по пню. А рядом с ним сидят ещё несколько и чем-то хрустят.       «Этот твой».       Хосок хмыкает и достаёт нож из кармана. Аккуратно протирает его и смотрит на отражение в лезвии. Улыбается краешком губ и берёт за рукоять, остриём почти себе в грудь упирается. Чёрные глаза становятся узкими щёлочками, а дыхание замедляется, что даже лис его не слышит. Он смотрит на зайца еще некоторое время. Вобрав в лёгкие воздуха, он выпускает его через рот вместе с ножом, полетевшим со свистом. Остриё попадает прямо в шею, и заяц падает замертво, пугая своих сородичей, и они в панике разбегаются кто куда.       «А эти — мои», — с задором произносит лис и срывается, подобно зайцам, на бег.       — Ты хотел сказать наши, — поправляет его Хосок и на недоумённый взгляд показывает ещё несколько ножей. — Я ужасно хочу поужинать с тобой! — кричит он громко, кидает очередной нож и попадет точно в цель.       Лис ухмыляется и развивает быструю скорость. С разбега он прыгает то на одного, то на другого зайца, а они, бедолаги, не успевают и пикнуть, оказываются с клыками в шее или брюхе. Это уже зависит от Шуги. Клыки становятся красными и морда тоже, но он продолжает охотиться вместе с Хосоком.       Охотник не отстаёт от лиса и кидает ножи один за другим, попадая точно в цель. У обоих бешенный задор в глазах и запредельный адреналин в крови.       Одно безумие на двоих.       Вскоре ножей практически не остаётся, как и зайцев.       — Этот мой! — кричит Хосок и только хочет бросить нож, но не успевает его взять, как жертва оказывается уже с проткнутой шеей.       Хосок не успевает даже рта открыть, как Шуга отбрасывает зайца в сторону.       «Не успел», — хмыкает лис и с озорством в глазах смотрит на охотника, который ни капли не расстроен своим проигрышем. В каком-то смысле он даже рад за лиса, у которого глаза, как звёзды на небе, мигают. В них азарт искрится.       — Пробовал когда-нибудь зайчатину? — хмыкает в ответ Чон и спрыгивает, подходя к отброшенному зайцу, и берёт его за уши. Осматривает животное и переводит взгляд обратно на лиса.       Тот отрицательно мотает головой.       — Вот и хорошо… Сегодня попробуешь.       Хосок берёт верёвку, висевшую на дереве. Видимо, кто-то забыл убрать ловушки. Чон хмыкает и, ходя по поляне, собирает зайцев, насаживая их на верёвку, пока лис ждёт его в стороне.       Когда не остаётся ни одного не собранного зайца, Хосок отряхивает руки и с широкой улыбкой подходит к лису.       — Пошли обратно к озеру. Я накормлю тебя, мой маленький лисёнок, — на сюсюкающий манер Хосок треплет шерсть, получая в ответ тихое урчание и лисьи искрящиеся глаза, смотрящие на присущий им хитрый прищур.       Хосок запрыгивает на спину, а лис не собирается мчаться. Он идёт медленно, вразвалочку, словно у них ночная прогулка по лесу.       Они приходят на поляну, но Хосок спрыгивает раньше и трусцой подбегает к озеру. Скинув связку с зайцами, он начинает вылавливать камни. Лис наблюдает за всем этим со стороны и не перестаёт удивляться, насколько Хосок прекрасен.       — Ты чего стоишь там, как сам не свой? Иди сюда. Ко мне, — кличет его Хосок, обернувшись, и машет рукой, к себе зазывая. А лис, как завороженный, идёт к нему в своём лисьем обличии медленно, растягивая каждый шаг.       В отражении воды он видит, как лицо охотника напряженно при выборе нужных камней. Он откидывает мелкие, тщательно рассматривая их, и надувает щёки.       Шуга замечает сетку вен, проступающих на запястьях, и его ведёт. Эти сильные крепкие руки хочется видеть на своей шее и ощущать каждый палец, как он плотно сжимает тонкую бледную шею, лишая кислорода.       Охотник сам замечает изучающий взгляд хитрых глаз в отражении и ухмыляется, пальцем тыкая по носу лиса, отражающегося в воде.       — Камни для костра ищу, — улыбается Чон, показывая камень размеров с его кулак. — Сейчас разведу, и теплее будет, и мясо вкуснее.       Он поднимается и, отойдя поодаль, собирает камушки в круг. Осталось только найти хворост, но и за ним далеко идти не нужно: рядом лес, а значит, и хвороста предостаточно. Хосок только к дереву подходит, стуча сапогами, как в руках уже появляются ветки. Набрав побольше, он возвращается, замечая лиса, что смотрит на него вопросительно.       — Помочь хочешь? — предполагает Чон, а лис утвердительно кивает. — Отдохни. Это была твоя первая охота. Ты наверняка устал.       Положив хворост у будущего костра, Хосок начинает выкладывать ветки, не спуская глаз с лиса, что отвернулся, смотря на воду как-то волнующе.       Лис глядит на воду, а Чон — на Шугу, и никто ничего не говорит, боясь прервать недосказанность.       Костёр уже готов, и Хосок стучит камнем о камень, высекая искры, что сразу же летят в костёр. Опустившись на одно колено, а рукой коснувшись земли, Хосок наблюдает за лисом и замирает, в изумлении приоткрыв рот, пока маленькие языки пламени играют на его лице.       Шуга закрывает глаза, и лисье обличие пропадает. Белые искры летят на воду и, касаясь её, исчезают, словно и не было. Лапы становятся руками, вытянутая морда — аккуратным милым личиком с маленьким носиком, а разноцветные глаза — янтарными.       Обнажённое тело покрывается мурашками, и Шуга выдыхает, собираясь открыть глаза, но воздух выбивают касания тёплых пальцев плеч, что мелко дрожать под родными руками начинают.       Хосок его тела бережно касается, одним своим присутствием согревая. Шуга распахивает глаза и смотрит на воду, видя красные волосы на своей шее и расслаблено прикрывает их обратно.       — Я думал, ты костром занимаешься, — томно шепчет Шуга, чувствуя дрожь во всём теле, вперемешку с желанием.       Безумным желанием.       — Внутри меня огонь разгорается от одного твоего обнажённого вида, — рычит ему в шею Хосок, а Шуга ахает.       Колени подкашиваются. Хосок перемещает руки на талию, сжимая её крепко. Как лис любит. Чон успел заметить, как реагирует любимое тело на подобные действия. Но каждый раз он делает это, получая удовольствие от участившегося дыхания и сердцебиения.       Шуга поднимает взгляд из-под пушистых ресниц и смотрит на спокойную ровную гладь. В её отражении охотник поцелуями покрывает молочную шею, причмокивая, кончиком языка проходясь. Дыхание сбивается, а тело млеет от прикосновений любимых искусных рук. От них исходит тепло, которого лису всегда не хватать будет. Эти крепкие, слегка шершавые руки дарят множество ощущений.       — Всевышний, как же ты прекрасен… — восхищено вздыхает Чон и носом ведёт по шее, вдыхая так полюбившийся сердцу запах сакуры.       Шуга вздрагивает, тихо ахнув, и откидывает голову, открывая больше пространства для исследования тела, которое охотник желает изучить. Но ему известны только некоторые участки, а о большем он просить не в праве. Он терпеливо ждёт своё время, не зная, что обратный отсчёт уже начался.       Шуга держится из последних сил, чтобы не повернуться и не впиться в губы, что горячие следы на коже оставляют. Эти следы не заживают. Они на следующий день ярче расцветают, радуя глаз лисий.       — Хосок… — тихо выдыхает Шуга, пока по телу проходит табун мурашек, а голову туманит от близости.       Шуга всегда слаб перед мужчиной. Он, как светлячок, что тянется на свет, сгорая от лучей палящего солнца. Но лис не сгорает. Он греется в ласке, заботе и терпении Чона, которому позавидовать можно.       — Твоего тела невозможно не касаться… Тебя невозможно не хотеть, — едва слышно роняет Хосок, губами перебираясь на загривок, и оставляет тёплый мягкий поцелуй.       Шуга втягивает живот, стараясь угомонить возникшее чувство преклонить голову перед охотником. Его животное существо просит склонить голову, покорно опуститься на колени и ждать почётной ласки от хозяина.       — Кажется… Я сейчас упаду, — он не ведает, что говорит. Его мысли спутались в прочный клубок, а ниточка затерялась.       Кажется, что охотник читает его мысли, видит насквозь.       Шуга прикусывает губу и, выпуская тихий стон через плотно сжатые губы, молит всех богов, чтобы только Хосок не останавливался. Не прекращал касаться так, лишая кислорода.       — Я держу тебя, малыш, — в доказательство он сжимает талию сильнее, оглаживая нежную горячую кожу.       — Почему мне всегда тебя мало?       В горле пересыхает, и лис шумно сглатывает, прикрывая глаза. Он видит отражение в воде. И эта картина радует глаз. Ни один художник не сможет запечатлеть этот момент. Нет такой краски, которая бы точно нарисовала цвет волос охотника, блеск его глаз и помутнённый хищный взгляд, что смотрит на воду.       Шуга понимает, что его поймали с поличным и приоткрывает губы, выпуская несдержанный стон. Эта музыка в сознании застревает, и Хосок зависим от её звучания. Зависим от тихого дыхания, несдерживаемых стонов и лисьего приятного урчания, где-то в солнечном сплетении.       — Мне тебя даже сейчас мало, — губы Хосока оставляют дорожку поцелуев, медленно спускаясь вниз по позвоночнику.       Шуга вздыхает на грани стонов и поджимает колени. Он чувствует, как бёдра сковывает от тягучего желания. На внутренней стороне бедра ощущается что-то горячее и влажное. Шуга даже думать об этом не хочет, всё давно понятно.       Он поджимает бёдра, сводя их вместе, и громко ахает, не пытаясь быть тише. Губы охотника целуют лопатки, а потом оказываются на ложбинке на пояснице.       Хосок спускается руками ниже и замирает в паре миллиметров от упругих розовых половинок, на которых совсем недавно были его отпечатки рук.       — Я на коленях пред твоей красотой, — Хосок касается губами ямки Венеры* и прерывисто выдыхает.       В лёгких кислород кончается.       Его заполнили лепестки сладкой сакуры.       — Позволь и мне склониться пред тобой… прошу, — нетерпеливо просит Шуга и скулит маленьким щенком.       Его голос полон дрожи и неконтролируемого желания, которое он не может описать простыми словами. Такой тяги прикоснуться к кому-то он никогда не испытывал. Но это больше не страшит его, а только сильнее тянет.       — Мне не нужно, чтобы ты пал предо мной на колени в знак доказательства своей любви. Я её всем телом чувствую. Кончикам пальцев осязаю, — проводит ласково вниз по бёдрам, срывая с губ судорожное дыхание, сопровождающееся дрожью в коленях. — К тебе никто никогда не прикасался так?       Тихий шёпот охотника будит в сознании картинки каждой их встречи. У Юнги перед глазами чернота, в которой он видит только мягкие губы, целующие его так ласково и бережно. Руки, что держат его, словно он из самого хрупкого хрусталя, и от дуновения ветра разбиться может.       — Нет… — выдыхает прерывисто лис и кусает губы, дыша всей грудью. Но это не помогает. Возбуждение, желание прикоснуться к охотнику никуда не исчезает.       — Ты — дар свыше, — шепчет уже в ухо и носом водит за ушной раковиной, целуя мочку.       — Лишь тебе одному меня так касаться позволено, — уверенно произносит Шуга, слегка повернув голову, столкнувшись с Чоном носом.       Хосок сталкивается с помутнённым взглядом, полным желания. Его глубокие янтарные глаза светятся нездоровым свечением, в котором Чон улавливает нотки похоти. В эти глаза он влюбился с первого взгляда. Эти глаза он видел во сне каждый день после встречи в лавке. Они чудились ему на каждом шагу, и он мечтал встретить в толпе янтарные глаза с лисьим прищуром и острым уголком.       Хосок обхватывает маленькое круглое личико и, сталкиваясь лбами, прикрывает глаза, слушая размерное дыхание и громко бьющееся сердце, что неспокойной птицей вырваться наружу грозится.       Шуга разворачивается и прикрывает глаза, в ответ касаясь руками шеи. А под пальцами чувствует пульс.       — Мне всегда тебя мало будет, — шепчет Хосок.       — Я тобой насытиться не могу, — без промедлений прилетает в ответ.       Шуга поддаётся навстречу и задерживает дыхание. Губы Хосока мягкие, их своими касаться хочется. Нижней губой он поддевает верхнюю и выдыхает ему в рот, прижимаясь ближе. Хосок отвечает, не мешкая. Ладони на щеках притягивают парня ближе к себе. Туда, где ему самое место. Туда, где всегда есть защита.       Шуга встаёт на носочки и, сделав шаг, становится на сапоги охотника. Чон ухмыляется и сминает нежно его губы, получая в ответ довольное тихое урчание и сведённые к переносице брови. Шуга пальцами ведёт по шее, вычерчивая известные только ему одному узоры. Но как бы ни старался, палец выводит одно единственное имя.       Имя, которое он забыть не в силах.       Имя, что стонет тихо на ушко.       Имя, что является к нему каждую ночь и заставляет лишатся дара речи.       Имя, что сладко стонет во сне.       Хосок.       Охотник чувствует дрожащие пальчики на шее и перехватывает их своим руками, сжимая в тёплый плен. Отстраняется и смотрит, приводя дыхание в норму.       Лис выглядит взбудораженным и до одури красивым. Шрам, разрезающий бровь и щёку, пухлые губки, на которых блестит слюна, которую он кончиком языка слизывает, пушистые ресницы, растерянно хлопающие глазки и покрасневшие щёки, похожие на свежеиспечённые булочки.       — Не откажете мне в чести пригласить Вас на ужин? — серьёзным тоном говорит Хосок, но улыбка трогает его губы, а глаза превращаются в щёлочки.       — Как я могу отказать Вам, господин Хосок? — сминая губы, прячет свою счастливую улыбку, но не сдерживается и широко улыбается, показывая дёсны, и громко несдержанно хихикает, совсем как лис.       Хосок не сдерживается и целует его в лоб.       Шуга смущённо улыбается и, отвернувшись, натягивает свой наряд, но путается в лямках. Хосок заботливо помогает ему, самостоятельно переворачивая каждую ленту, и проводит пальцами по плоскому животику, который лис постоянно поджимает.       — Не прячь от меня свою красоту, — говорит Хосок, переворачивая очередную ленту, не смотря на лиса, но чувствует недоумённый взгляд янтарных глаз. — Я люблю тебя таким, какой ты есть, — проскальзывает пальцами и мягко касается живота, а лис выдыхает, распахнув глаза, — с животиком или без него, ты всегда будешь для меня прекрасен.       Шуга смущённо кивает и глупо улыбается, поджимая пальчики на ногах, что, конечно, не ускользает от глаз Чона. Он заметил, как лису нравится слышать комплименты, но, не зная, что ответить, он лишь застенчиво улыбается, склонив голову.       Хосок распутывает ленты и смотрит, как Шуга накидывает на плечи лёгкую ткань. Поворачивается и кивает. Хосок кивает ему в ответ и подходит к воде, смачивает ладоши и подходит к лису.       — Ты весь красный, как помидор, — касается мокрыми руками щёк, из-за чего лис дёргается. Вода-то холодная!       — Ох… Я-я… — лис не успевает и слова сказать, как Хосок, потрепав мягкие щёки, возвращается к костру. — Что?!       Он резко поворачивает голову сначала к охотнику, что идёт лёгкой походкой, посмеиваясь, а потом к воде. Видит свои красные щёки и за них хватается, смотря в отражение.       — Я всё это время выглядел вот так?! — тихо негодует лис, рассматривая своё лицо. — Святая Сакура, какой ужас!       — Лисёнок! — окрикивает его Чон, а тот рефлекторно поворачивается, держась по-прежнему за щёки, — Иди скорей сюда!       Шуга впопыхах поправляет волосы, смотрит в отражение и направляется к охотнику. Подойдя ближе к костру, Шуга присаживается на корточки, обхватив себя за ноги. В таком положении он похож на калачик. Хосок смотрит на одного любопытного лиса, что тянет нос к костру, но одёргивает, поморщившись. Чон на это лишь усмехается, качнув головой, и подкладывает сухих веток в костёр.       — Я никогда не сидел у костра, — признаётся Шуга, присев на землю, и руки тянет к пламени.       Хосок приподнимает бровь и смотрит на парня удивлённо.       — Неужели в Миифе ты ни разу не разводил костёр? — в ответ получает отрицательный кивок, — Даже с братьями? — и снова промах.       — Странно, правда? — улыбается лис и поворачивает голову в сторону Чона, что кажется потерял дар речи.       Маленький блондин выглядит тепло и мягко. Огонь подчёркивает нежные черты бледного лица, на котором ещё не сошёл румянец. Пламя отражается в его длинных роскошных волосах, создавая блики. И Хосок вновь влюбляется в прекрасное создание, что мило улыбается, прищурив глаза.       — Красиво… — завороженный необычайной красотой отвечает Хосок, а уголки губ поднимаются в подобии улыбки.       — Что?       Хосок подходит ближе и садится рядом, не отводя взгляда. Рука сама тянется потрогать бледную кожу, ощутить её тепло.       — Ты невероятно красив, — шепчет губами Хосок, пальцами проводя по контурам лица, а Шуга приоткрывает рот.       Он рдеет в щеках и испуганно бегает глазами по лицу Чона. Тот говорит громкие слова с такой уверенностью, что лису неловко становится.       — Где твои ушки и хвост? — сведя брови к переносице, Хосок оглядывает лиса с ног до головы и замечает, что чего-то не хватает.       Чего-то очень важного.       — Ах! Я-я… — Шуга чуть ли на месте не подпрыгивает и губами шевелит, как рыба, — Я их прячу…       — Зачем?       Лис кусает щеку изнутри и пальчики на ногах поджимает.       — Не хочу тебе неудобств приносить, — склонив голову, тихо говорит Шуга.       Хосок смотрит на него сочувствующе, наощупь находит его ладонь, покоющуюся на земле, и сжимает холодные пальчики.       — Шуга, посмотри на меня, — мягко просит Чон, и Шуга покорно выполняет просьбу, получая тёплую улыбку в ответ, — твои ушки и хвост меня не смущают, и уж тем более не могут мне никак помешать.       Хосок касается другой рукой макушки, где обычно появляются два маленьких беленьких лисьих ушка, и поглаживает светлую головушку. Лис в ответ тихо урчит. Дует щёчки, сжимает пальчики на ногах сильнее и хмурит глаза.       Прячет своё, лисье.       Тогда Хосок решает применить немного иную тактику. Он наклоняется близко к уху и шепчет:       — Покажись мне, малыш…       Шуга расслабляется и лисье вырывается наружу. Два маленьких ушка появляются на макушке и складываются конвертиком, а хвост сворачивается за спиной у лиса.       — Вот так, мой хороший…       Томного шёпота хватает, чтобы лисья сторона пересилила человеческую. Уши расправляются и едва шевелятся, а хвост окольцовывает талию Чона, на что тот довольно улыбается.       — Не прячься от меня, хорошо? — подцепляет покрасневшее лицо за подбородок и смотрит в янтарные глазки, что моргают часто-часто.       — Х-хорошо, — робко отвечает Мин, быстро целует охотничьи губы и отстраняется.       Хосок улыбается по-доброму и принимается насаживать зайцев на палки под любопытный взгляд сверкающих глаз. Шуга смотрит изумлённо и дёргает носом, принюхиваясь. Его хвост виляет из стороны в сторону, а уши забавно трепещут. Глаза увеличиваются в размере, а губы вытягиваются в трубочку.       Хосок краем глаза замечает любопытного зверька, похожего на маленького котёнка, что готовится прыгнуть на мышь.       — Хочешь помочь? — спрашивает Хосок и поворачивается к нему с палкой и зайцем в руках.       — А можно?       Этот зверёк не перестаёт удивлять охотника. Он заставляет сердце пропустить удар и умилиться с того, как он забавно выглядит, изучая глазами содержимое в руках Чона.       — Конечно! — радостно отвечает Чон и вручает ему в руки тушу вместе с палкой.       Он придвигается ближе, а их бедра соприкасаются. Хосок берёт его руки в свои и объясняет, что и как нужно делать. Сначала показывает на своём зайце, не прекращая комментировать каждое действие, а лис слушает его внимательно двумя парами ушей. Когда приходит его очередь, он волнуется, а руки трясутся, но Хосок держит его руки в своих и направляет, контролирует процесс. Шуга широко улыбается, когда заяц оказывается на палке и тычет им Хосоку прямо в лицо, а тот перестать не может умиляться с того, как же забавно выглядит блондин, чья улыбка до ушей натянулась.       Теперь процесс идёт гораздо быстрее, и уже две руки слажено насаживают зайцев. Когда работа окончена, Хосок ставит палочки на камни и следит за тем, чтобы ни один заяц не упал в огонь.       — Не устал? — спрашивает Хосок, видя, как лис начинает клевать носом и тереть глаза.       — Спать хочется, — честно отвечает лис и зевает, шевеля носом.       — Ну… — задумчиво тянет Хосок, поглядывая на ночное небо, усеянное звёздами, — Мясо будет ещё не скоро, так что лучше поспи, лисёнок.       — А ты? — хлопает сонными глазками и чмокает розовыми губками, что заставляет Хосока улыбнуться.       — А я пригляжу за зайцами, чтоб никуда не убежали, — посмеивается он.       Лис потягивается, прогибаясь в спине, и приятно урчит. Он ложится на землю и сворачивается калачиком, укутываясь в тёплый хвост, что заменяет одеяло.       Хосок только успевает перевернуть парочку зайцев, переводит взгляд на лиса и удивляется. Тот уже мило посапывает себе в хвост!       — Видимо, кто-то вымотался сильнее, чем я думал, — качнув головой, тихо говорит Чон и кладёт руку на плечо лисёнку.       Треск веток в костре и маленькие искры, что испаряются, стоит только подняться чуть выше, действуют успокаивающе на Хосока. Где-то вдалеке кричит кукушка, а рядом слышно уханье совы и стрекотание светлячков.       Чон сидит, только двигая палки, и поглаживает то голову, то плечо лиса. Он успел снять тугой корсет и отложил его в сторону. Тело отдавало приятной усталостью.       Красноволосый просидел так несколько часов, как ему показалось, и мясо успело уже приготовиться. Как бы ему не хотелось, но придётся будить мирно сопящего лиса, который во сне лапками чешет носик.       — Шуга… Лисёнок, вставай, — тормошит его легонько за плечо, получая в ответ кряхтенье.       — Уже утро? — сонно спрашивает лис, потирая глаза, и смотрит рассредоточено.       Хосок хмыкает, касаясь ладонью «помятой» щеки, и гладит нежно.       — Нет, маленький. Время попробовать свежую крольчатину, — сообщает он и чмокает в нос.       Лис недовольно надувает щёки и морщит нос, становясь похожим на маленькую недовольную колючку. Он чмокает губами и поправляет волосы. Потягивается, и с губ срываются блаженные стоны. Не успевает и поморгать, как ему вручают палочку с вкусно пахнущей крольчатиной, от которой исходит пар.       — Приятного аппетита, — говорит Хосок и первым откусывает мясо.       Шуга смотрит на то, с каким аппетитом Чон уплетает мясо, и смотрит на своё подозрительно. Принюхивается и кусает маленький кусочек. Оттягивает зубами, морща нос, а его клыки сверкают в свечении огня. Хосок успевает съесть целого зайца и смотрит на лиса, который доел все и сидит, гложет уши, порыкивая.       — Маленький мой, — растягивает он, — уши глодать необязательно. Там же есть нечего. Не порти себе клыки, — и большим пальцем проводит по его губам.       — Хосок! Это очень вкусно, — радостно вскрикивает лис и тянется ко второй палочке, но останавливается и смотрит на охотника.       — Бери конечно, это всё для тебя, мой маленький охотник, — и треплет его по голове, получая в ответ хихиканье и виляние хвостом.       Шуга уплетает второй кусок и довольно урчит, прикрыв глаза от удовольствия. Хосок лишь глядит на него влюблённым взглядом и подбрасывает хворост в костёр.       — Вижу, кому-то нравится мясо? — ехидно усмехается мужчина, подмечая с каким аппетитом блондин кушает.       — Поправка, — выставляет палец перед носом, набив щёки, — мне нравится мясо, которое ты готовишь, — и откусывает ещё кусок.       — Я рад, что привил тебе любовь к мясу, — прикрыв глаза, смеётся Хосок и, расставив руки в стороны, опирается на них, чуть отклоняясь.       Шуга доедает и, утерев губы рукой, смотрит сначала на Хосока, потом на загадочное небо, в котором Чон нашёл что-то завораживающее. Он запрокидывает высоко голову и смотрит на звёзды.       — Опять небо читаешь? — тихо спрашивает лис, прерывая затянувшееся молчание.       — Да, — коротко отвечает охотник, улыбаясь.       — И что оно тебе говорит?       Хосок ухмыляется и поворачивает голову в сторону удивлённого лиса.       — Смотри, — тычет пальцев небо, а именно в скопление звёзд, — вон то созвездие говорит, что этот вечер был потрясающим.       — Я согласен с этим созвездием, — улыбается лис, понимая, что его опять обманули.       Ну никак он не может, глядя на небо, увидеть ни единого созвездия, кроме мигающих звёзд.       Повернув голову, он видит, как в чёрных глазах отражаются тысячи звёзд, и засматривается. Хосок чувствует на себе лисий взгляд и приближается к нему, кладя свою руку на его ладонь.       — На звёзды смотришь? — интересуется Чон, сложив губу в ехидной усмешке.       — Да. На одну, — Шуга не из робкого десятка, и отвечает мужчине также.       Хосок шире улыбается и вновь поворачивает голову в сторону звёздного неба. Пальцем он тычет в большие сгустки звёзд и рассказывает что-то интересное. Шуга слушает увлечённые рассказы, в ходе которых Чон часто машет руками, то понижает, то повышает голос и щурит глаза, играя бровями. Он рассказывает с таким энтузиазмом и эмоциями, что Мину остаётся только следить за быстрой сменой эмоций и заговорщицким голосом.       — Шуга, можно задать один вопрос? — спустя время говорит Хосок, перебирая волосы парня на своих бёдрах.       — Конечно.       — По поводу метки… Я не так много знаю о жизни лисов, но я вычитал в книге, что некоторые животные ставят их своим партнёрам, — продолжает перебирать пряди и массировать голову.       Шуга на этих словах сглатывает и вздрагивает, повернув голову в сторону охотника.       — Да, это так… А почему ты спрашиваешь? — дрожащим голосом спрашивает лис, перебирая пальцы рук.       — Просто стало интересно, — на выдохе отвечает охотник, касаясь мочки уха блондина.       Шуга прикусывает губу, смотрит на охотника, чье лицо стало печальным, и вздыхает.       — Лисы и волки любят лишь раз в своей жизни. — начинает Мин, а Хосок его внимательно слушает, — Мы ставим метки только один раз. Для этого нужно прокусить кожу любимого и зализать рану. След от неё не сойдёт никогда, ведь это знак истинной, верной и самой чистой любви.       — Ты никогда ещё не ставил метку? — спрашивает охотник, надеясь на отрицательный ответ, а сердце начинает быстрее биться.       — Нет, — поджав губу, отвечает лис.       Хосоку с ответа становится легче, и он даже слабо улыбается. Рука тянется к милому личику и касается места под подбородком, поглаживая указательным пальцем.       — Я хотел бы видеть твою метку у себя на теле, — шепчет тот, а у Шуги по всему телу мурашки, и живот приятно сковывает.       — Правда? — искренне удивляется лис, а брови его на лоб лезут, образуя складку.       — Конечно. Это же очень важно для тебя, и много значит. Я очень хочу твою метку. Хочу след твоих клыков на себе, — воодушевлённо сообщает Чон, а лис краснеет, надувая щёки.       — Э-это довольно интимный м-момент, — подрагивающим голосом говорит Шуга, глазами бегая по лицу мужчины. — Это как совместная охота или…       — Охота — интимный момент? — перебивает его Хосок, приложив палец к его губам.       — У лисов — да. Обычно мы охотимся по одиночке и не делимся добычей, — говорит Шуга с пальцем на своих губах, но обхватив руку за запястье.       — Я этого не знал.       — Для меня охота — нечто большее, чем ловля добычи. Для меня охота — доверительный момент, в котором ты и твоя половинка становитесь едины. Для меня это очень важно, — признаётся лис.       Хосок наклоняется и оставляет мягкий поцелуй на персиковых губах.       — Я рад, что ты смог поделиться со мной этим, — шепчет в губы, водя ими по лисьим, слыша в ответ сбивчивое дыхание. — Твоё доверие для меня ценно.       Шуга целует его в ответ и посасывает верхнюю губу, скользя языком внутрь, и проводит им по верхнему ряду зубов.       — Каждое мгновение с тобой, Хосок, для меня важно, — также шепчет в губы и припадает к ним вновь.       Хосок склоняется над ним и продолжает целовать манящие губы. От них невозможно оторваться и невозможно насытиться. Кончиком языка он касается лисьего и проводит по нему, начиная медленно скользить. Шуга отстраняется и проводит своим языком по языку Хосока, начиная его вылизывать, задевая губы. Хосок же сбито дышит и касается руками шеи, слыша, как громко бьётся лисий пульс. От этого по пальцам пробегает дрожь, словно в своих руках он держит самое сокровенное, что у него есть.       В своих руках он держит Мин Шугу.       Чон дает поиграть своему лисёнку и набрасывается на него с новой силой. Губами окольцовывает его язык и скользит, посасывая, и чмокает, сжимая сильнее. Шуга тихо стонет, сводя колени, и плавится под охотничьим напором.       Им всей ночи мало, чтоб насытиться друг другом.       Они отрываются от губ, которые приобрели красноватый оттенок и потеряли свою чувствительность, но по-прежнему остаются самыми желанными.       — Я поставлю тебе метку, обещаю, — выравнивая своё дыхание, говорит Шуга, руками касаясь руки Хосока. сцепляя в замок.       — Я буду ждать этого момента так же, как жду наших встреч, — говорит он и ложится рядом, прижимая хрупкое тело к себе.       Луна, в который раз, становится свидетелем чистой любви. Но она ни капли не завидует. Сегодня она как никогда печальна, ведь знает, что через несколько часов покинет небосвод и не будет наблюдать за страданиями. Эта роль достанется яркому солнцу, что тоже неспокойно, находясь за горизонтом.       Пока одна пара наслаждается присутствием друг друга, а вторая сладко спит в крепких объятиях, в одинокой оранжерее медленно опадают лепестки цветка…