Легенды земель Миифа

      Он падает камнем на землю и теряет сознание, но приходит в себя, связанный толстым канатом. Всё его тело обмотано им, а на руках наручники, что сдерживают его силы. Приоткрыв глаза, он не видит ничего, кроме темноты, но слышит нечеловеческие истошные крики, недовольные протестующие возгласы и родной надломанный голос, что провожает его в последний путь. На губах чувствуется намордник, и он улыбается, пуская чёрный дым из щёлок намордника. Последнее, что он видит — это глаза и лица, полные отвращения, страха, ужаса, паники и опаски.       За день до случившегося.       Сокджин прогуливается по Эдемову саду. Как же давно он просто не бродил по нему бесцельно. Не наслаждался цветением красивых цветов, не слушал трели соловья и просто не замечал, как воистину прекрасен сад. Ровно постриженные кусты красных роз притягивают Джина, и он проводит по ним рукой, не боясь уколоться. Среди множества красивых цветов Хранитель замечает один цветок, что выбивается из общей картины. Среди красных диких роз видна одна единственная чёрная. Сокджин подхватывает хрупкий цветок и выпутывает его из лап зелёных стеблей.       — Что же ты тут забыла, бедняжка? — обеспокоенно спрашивает он у цветка.       Только пальцы касаются одного лепестка, как роза осыпается в его руках и оставляет за собой чёрный пепел. Сокджин удивлённо вскидывает бровью и опускает руки, а пепел разносится ветром. Ещё один сильный порыв срывает листья с деревьев, поднимает столб пыли и летит прямо в глаза правителя. Тот прикрывается от удара неугомонной стихии и жмурит глаза, закрывшись предплечьем. Как только фиолетовые глаза вновь открываются, то замечают, что все листья на месте, а цветы покоятся на кустах. Сокджин растерянно оглядывается и не замечает и следа от странного происшествия.       — Показалось что-ли? — бормочет себе под нос Ким и ровным плавным шагом направляется вглубь сада.       Сокджин подходит к одинокой иве и касается мощного ствола, приветствуя старую знакомую, которой даже спустя столько лет не хватает. Он улыбается, но ничего не говорит. Только смотрит наверх, задрав голову и улыбается. Но покой его нарушает Сатир.       — Хранитель, — кланяется он и становится по стойке смирно, — к Вам прибыли гномы прямиком из самой шахты. Ждут Вашего прихода.       Сокджин качает головой и отталкивается от сильного ствола, переступает корни и подходит к Сатиру.       — Я совсем забыл, что у меня назначена встреча, — говорит он ласково и улыбается.       — Вам не обязательно обо всём помнить. Для этого у Вас есть я, — вежливо отвечает Сатир и чуть приклоняет голову, сцепив руки за спиной.       Сокджин двигается вперёд, а Сатир следом.       — Сатир, тебе не кажется, что холодать начало? — интересуется Ким, вздёрнув подбородок и смотря вперёд.       — Это дуют ветры с северных земель. Не стоит переживать, — успокаивает слуга, и Сокджин устало выдыхает.       Сокджин идёт вперёд, но на выходе замедляет шаг, не торопясь выходить наружу.       — Сатир, что-то неспокойно мне в последнее время, — признаётся мужчина, устремляя взор в сторону необъятного королевства.       — Хранитель, Вам просто нужно успокоиться и принять расслабляющую ванну. Мне приказать феям, чтобы сделали?       — Сразу после встречи с шахтёрами, — кивает Джин и только делает расслабленный шаг, как слышит крик птицы и оборачивается, застыв в оцепенении.       Эту птицу он меньше всего ожидал увидеть, хотя прекрасно знал, что со дня на день она прилетит. Сокджин выставляет согнутую руку вверх и прикрывает глаза, чтоб птицы не задела своими крыльями. На руку садится филин окраса рыхлой весенней почвы, с большими яркими глазами и вогнутым чёрным клювом. Птица ухает и трясет крыльями, поправляя перья после полёта. Сокджин видит привязанный к лапке сверток и отцепляет его, и птица тут же улетает, оставляя за собой пушистые почки вербы, как след своей хозяйки.       — Это то, о чём я думаю? — боязливо спрашивает Сатир, странно косясь на свёрток в руке правителя, и указывает на него пальцем.       Сокджин, прикрыв глаза, вздыхает обречённо и раскручивает выцветший свиток, потрёпанный со всех сторон.       — Я ждал её письма… Но всё же надеялся, — хмуря брови, Джин раскрывает свёрток и первым делом видит веточку пушистой вербы.       Вчитываясь в содержимое текста, и по мере прочтения закипает всё сильнее и сильнее. К концу прочтения он сжимает письмецо и выбрасывает. Быстрым шагом Джин направляется на выход, весь заведённый и красный. Сатир следует за правителем и смотрит на письмо, но не читает текст, а одно имя бросается в глаза.       Дафна.

***

      Яркие лучи солнца освещают поляну, делая зелёную траву ещё ярче. Шуга и Агуст, сидя на траве, разговаривают о чём-то. Лис сидит в позе лотоса и внимательно слушает брата, вставляя какие-то свои поправки, на что Агуст хмурит брови и машет руками, вставляя свои, а старший закатывает глаза, но продолжает слушать.       Тэхён стоит поодаль от них и разглядывает ясное небо, на котором ни облачка. Сегодня оно безупречно. Небо напоминает море, на котором нет ни одного белого островка или кораблика. Полный штиль. Солнце играется с его белым платьем. Лучи отражаются в подолах и создают свечение, на что Тэхён улыбается. Выставив руку перед собой, он закрывается от солнца и щурит глаза, но даже сквозь щёлочки между пальцами оно попадает на лицо и греет.       В такой жаркий день даже Чимин на поляне, а не прячется в тени. Он нервно меряет шагами поляну, окружённую высокими соснами. Они взяли в кольцо открытую полянку, на которой мягкая зелёная трава щекочет пятки, божьи коровки на каждой второй травинке, а бабочки сами садятся на руку, не боясь.       Вот только одному вампиру не до разглядывания и любования изящными красотами волшебного королевства. Его красные глаза бегают между рядами сосен, выискивая фигуру волчонка. Юнги сказал, что придёт чуть позже. Но это «чуть позже» затянулось, и Чимин начал волноваться.       — Не мельтеши перед глазами, — устало выдыхает Шуга у него за спиной, и тот       оборачивается. Чимин смотрит взглядом полным безразличия к его персоне и снова смотрит на сосны и кусает губы, дыша всей грудью и выдыхая через рот.       Сердце неспокойно колотится, а ладони потеют. Чимин никогда не чувствовал такого страха и ему в новинку волноваться за кого-то помимо себя. В последнее время он начал много чувствовать. И все чувства, что он испытывал, были такими тёплыми и яркими, что вспоминая, на душе приятно становится. Он прикрывает глаза и медленно вдыхает воздух, чувствуя запах хвои, и резко распахивает глаза, видя, как из-за деревьев выходит волчонок.       Чимин в мгновение ока оказывается прямо перед ним и прижимает к себе, сильно сжимая в объятиях.       — Я так волновался за тебя, незабудка, — дрожащим голосом на выдохе произносит Пак и комкает рубаху на спине.       Юнги кладёт щеку на плечо и прикрывает расслабленно веки. Он тоже скучал, как и вампир. Мин осторожно касается губами шеи и поднимает голову.       — Мне нужно было сделать свои дела, — улыбаясь растерянно, говорит волк, а Чимин щурит глаза, замечая, что с парнем что-то не так.       Пак приближается к лицу Юнги, и волк забывает, как дышать. Лицо парня так близко. Юнги испуганно моргает и смотрит на Чимина, что взглядом выискивает на родном лице что-то.       — Ч-чимин?.. — спрашивает Юнги, а голос его чуть подрагивает от волнения.       Не привык он ещё к такому, даже спустя столько времени. Не привык, что в любой момент Чимин может просто взять, подойти и поцеловать его. Не важно есть кто-то рядом или нет. Чимин делает просто то, что ему нравится. И целовать Юнги входит в этот список. Даже возглавляет его.       Чимин задерживает взгляд на щеках и проводит пальцем, а на нём остаётся след чего-то прозрачного, липкого и блестящего.       — Так значит вот почему ты опоздал? — с насмешкой произносит Пак, а Юнги поджимает губы.       Поймали с поличным. Опять. Юнги даже в оправдание сказать нечего.       Да, он опоздал потому что долго разбирался, куда наносить непонятную холодную, блестящую, липкую жидкость. И решил, что на щёки. Рядом с Чимином хочется выглядеть опрятным и ухоженным. Хочется выглядеть самым красивым, но вот только сколько бы он ни старался, все его старания уходят насмарку. Чимин каждый раз всё стирает.       — Юнги, сколько раз я тебе говорил, что ты красивый без всякой фейской приблуды? — голос Пака звучит строго, со скрываемой заботой.       — Много, — тихо произносит Юнги, еле разжимая губы.       Чимин кладёт руки на мягкие блестящие щёки и самостоятельно стирает блеск, пачкая свои руки в маленьких светящихся кристалликах. Юнги даже не противится, только тяжело вздыхает, понимая, что опять зря красился. Чимин прослеживает за его реакцией и, мягко сминая щёки, накрывает его губы, сложившиеся трубочкой. Они влажные и мягкие. Их кусать постоянно хочется. Этой мягкостью насытиться нельзя. Они сталкиваются носами, и Юнги склоняет голову, уступая главенство Чимину, тихо выдохнув расслабленно.       Пак берёт всё в свои руки и накрывает поочерёдно губы, неторопливо оттягивая запретное удовольствие, окунаясь в него с головой. Волчьи лапки ложатся на тонкую бледную шею, как аккуратные взмахи лебединых крыльев. Пальцами скользят по открытым участкам и притягивают обладателя пухлых губ к себе ближе, теснее.       Чимин засматривается на то, как прикрытые веки с длинными красивыми от природы ресницами трепещут, а судорожное дыхание щекочет нос. Его маленький волчонок выглядит до одури прекрасно и желанно. Кончики пальцев покалывать начинает от ощущения мягкой кожи под своими руками. Юнги, как слепой котёнок, тычется своими губами и Чимину это нравится.       Волк приоткрывает глаза и видит улыбку с маленькими острыми клыками.       — Красивее тебя никого на свете нет, — водит кончиком носа по его носу, не сводя прикрытых глаз с шатена, — сколько мне ещё раз сказать, чтоб до тебя дошло? Или тебе нравится мои методы борьбы с краской на твоём лице? — уголки губ приподнимаются.       — А что если нравятся? — с детским ребячеством в голосе спрашивает Мин, а его глаза переливаются в голубом свечении, глядя на блондина.       Они как бриллианты. Самые драгоценные камни, найти которые никому не удавалось, смог найти вампир. Эти камни на него восхищённо с любовью смотрят. И вампир готов перед ним приклоняться, лишь бы видеть этот блеск, направленный в его адрес.       — Тогда я продолжу бороться, если метод будет эффективен, — Чимин игриво отвечает, перемещая руки на шею, оглаживая всегда тёплую кожу, которая мурашками покрывается после его пальцев.       — Эффективен… — выдыхает ему в губы Юнги и смеётся, покоряя своей красивой улыбкой, — Мне кажется, нас ждут, — отклонив голову и видя родных, снова смотрит в красные глаза.       — Мне кажется, они могут ещё подождать, — улыбаясь, отвечает Чимин и тянется вновь к губам, но Юнги, тихо смеясь, выставляет ладошку и накрывает её губы вампира, а тот непонимающе смотрит на тёплую волчью лапку.       Юнги ничего не говорит и только переплетает с ним пальцы и идёт к своей семье, таща за собой Чимина, недовольного, что ему не дали понежиться. Но холодные пальцы поглаживают тёплую ладонь. И даже такого контакта обоим достаточно, чтобы смущённо улыбнуться, прикусив нижнюю губу.       Тэхён смотрит в далёкие заоблачные дали и, прикрыв глаза, позволяет слабому ветру играться с лёгкой тканью длинных подолов. Пение птиц и стрекотание жуков в высокой траве за пределами поляны расслабляет эльфа. Он даже позволяет себе откинуть голову, вдохнув поглубже запах свободы.       Мимо пролетает бабочка, и он выставляет руку, чтоб пестрящее своими большими крыльями создание порадовало вблизи его глаз. Розовые крылья выглядят как стеклянные, а лучи солнца делают их ещё ярче. Маленькое создание садится на палец, и Тэхён улыбается. Преподносит её ближе, и она осыпается, пеплом приземляясь на траву, а песчинки теряются среди тысячи тонких травинок.       Тэхён отшатывается и смотрит на свои руки, словно совершил самый страшный грех. Тонкие длинные пальцы мелко дрожат, а кончики покалывает. Не смотря на тёплый день, Тэхён чувствует, что руки покрылись толстым слоем льда. Сердце громко стучит, и эльфу кажется, что его слышно даже за пределами королевства. Его стук ударяет по вискам, словно ровный шаг, и это нервирует. В мгновение Киму хочется испариться и исчезнуть не только с этой поляны, но и с этого света.       Он делает шаг назад и чувствует на плече хватку. Повернув голову, встречается с чёрными глубокими глазами, что видят его, кажется, насквозь.       — Ты чего? Словно призрака увидел.       Пронзительный взгляд чёрных глаз никак не вязался с его детской наивностью и добрым характером. Агуст смотрит изучающе на друга, подмечая изменения и странное поведение.       — Всё в порядке, — отвечает спокойно Тэхён.       Агуст прекрасно понимает и чувствует, что что-то здесь не так. Взгляд падает на острые уши, которые должны выдать его, но они остаются прежними, не краснея ни на грамм. Агусту кажется это странным. Обычно при каждой даже маленькой лжи его уши становились красными.       Тэхён проходит несколько шагов, а Агуст хмурит брови и хватает его несильно за запястье, тормозя.       — Уверен? — твёрдо произносит парень, делая акцент, что точно не всё в порядке.       — Уверен, — также уверенно прилетает в ответ.       Тэхён думал, что сейчас пойдут вопросы, но они не последовали. Думал, что уши его выдадут, но как оказывается нет.       Агуст всё равно не отпускает его руку, изучающе осматривая эльфа. Что-то в нём изменилось за последние несколько недель, и с каждым днём Мин замечал это всё больше и больше.       Он по-прежнему был весел, гостеприимен и мил. Всё как раньше, но что-то не давало покоя. И это Агуст не мог разгадать.       Что же кроется за квадратной улыбкой, когда дверь дома закрывается?       Словно после ухода улыбка спадает, как маска в театре, и на смену ней приходит истинное лицо.       А какое оно?       — Твоя церемония совсем скоро, — сообщает будничным тоном Мин, но голос звучит обеспокоенно, и Тэхён слегка морщится, — как ты себя чувствуешь?       Ким оборачивается и видит волнующееся лицо Агуста. Глупый волк волнуется за него. Тэхён не заслуживает, чтоб за него волновалась ни одна живая душа. Он попросту не достоин этого.       — Скажу честно, Агуст, — тяжело вздыхает. Правда всегда даётся не легко, — я не готов.       Со сказанными словами немного становится легче, но это чувство мимолётно, и оно скоро пройдет точно также, как и появилось. Облегчение не длится долго. Пару секунд. Всё остальное — самовнушение, которое теряет свой вес. На смену облегчению приходит волнение.       — Ты справишься, — уверенно говорит Агуст. Как он может быть настолько уверен, если сам не знает? — я в тебя верю.       Волк отпускает запястье, которое держал в плену, и смотрит в изумрудные глаза, вселяя надежду, которой Тэхён устал питаться. Она истощает.       — Церемония пройдёт. А потом мы все вместе пойдём к тебе пить чай с вареньем. Наступит ночь, и мы пойдем на улицу смотреть на звёзды до самого рассвета. Ты мне веришь?       Тэхён смотрит на друга и понимает, что всему этому не бывать. После церемонии он не вернётся домой. Но глядя в чёрные заботливые глаза, хочется верить в другой исход. Врать волчонку не хочется, но и обнадёживать тоже. Он смотрит на искрящиеся надеждой глаза, в которых лучи солнца отражаются, и опускает глаза, поджимая губы.       Соврать себе он не позволит.       — Верю.       Одного слова достаточно, чтобы кто-то поверил в твои слова, даже если ты лжёшь. Это слово рушащее все детские надежды маленького волчонка. Но Тэхён не может по-другому.       Агуст вновь загорается, как угасающая свеча, и сгребает эльфа в охапку в коротких объятиях, а Ким улыбается, понимая, что вскоре лишится этого. Лишится чёрных глаз, в которых детство пляшет, смеха, от которого скулы сводит, рук, которые обнимают, вселяя надежду.       Тэхён кивает другу, а изумруд на его лбу сверкает от преломлённых лучей солнца, что освещают образ чудного светлого создания.       Но как долго солнце будет светится над его головой?       Будет ли оно так же благосклонно после церемонии?       Будет ли оно радовать эльфа своими яркими лучами?       Агуст берёт Тэхёна за руку, несильно сжимая ладонь, и ведёт к братьям. Туда, где покой. Ким лишь раз оборачивается, взглянув на звезду, а та, в свою очередь, как-то печально согревает его лицо, словно объятия матери.       Прощальные.       Как в тот самый день…       Тэхёна осеняет, и он распахивает глаза, смотря на яркое солнце, что выглядит печально. Оно просит прощения, ведь знает судьбу каждого наперёд.       Поэтому прощается с Тэхёном?       Эльф хочет остановиться, но рука волчонка тянет его, и он тоскливо провожает взглядом солнце.       Стоит только Тэхёну близко подойти к зверятам, как раздаётся громкий птичий крик, и все переводят взгляд на небо, а Шуга даже поднимается с нагретого местечка.       — Что это было? — спрашивает Агуст, оглядывая братьев, чьи головы устремлены в небо.       — Похоже на птицу, — щурит глаза лис, лениво отвечая.       Четыре пары глаз устремлены в небо в ожидании и лёгком испуге, и только одна пара смотрит скучающе, явно не заинтересованная происходящим. Не трудно догадаться, кому она принадлежит. Фигуре, стоящей под боком серого волка.       На горизонте появляется падающая звезда. Прямо по среди ясного дня. Она несётся так быстро, что за ней остаётся яркий золотой след на небе, который вскоре исчезает.       — Золотая орлица… — заворожено произносит Шуга совсем тихо и боковым зрением наблюдает за реакцией эльфа, приоткрыв рот.       А Тэхён широко распахивает глаза и шумно сглатывает, разинув рот. В его глазах застыл страх и ужас. Он-то точно знает, кому принадлежит золотая орлица.       Это её фамильяр.       У Кима кровь в жилах стынет, а сердце биться прекращает. Всё живое покинуло его тело, оставив оболочку. Эльф не знает, как рука сама сгибается и поднимается к небу, а птица подлетает и садится на предплечье, когтями цепляясь, поудобнее усаживаясь. Взмахи её крыльев поднимают волну ветра, и зверята прикрывают лицо, а эльф отворачивается, жмурясь. Орлица прочищает клювом крылья и кричит, да так громко, что у всех уши закладывает.       — Кто-нибудь угомоните голубя, у меня очень чувствительные уши, — недовольно       морщится Чимин, прикрывая уши, и отворачивается, но от противного крика укрыться не может.       — Это орлица, глупая бледная поганка, — едко отзывается Шуга, сложив руки на груди, как только птица прекращает кричать.       — А блохастых никто не спрашивал! — повышает голос Чимин. Теперь он с лёгкостью может перекричать орлицу, но та, к счастью, уже молчит, поэтому Пак один кричит.       — А я для особо одарённых поясняю, — пронзительно строго смотрит на него лис.       Чимина аж передёргивает с его взгляда. Противный склизкий червь! Смотрит так, словно превосходит его.       — Зачем себе два раза повторять? — гадко улыбаясь, спрашивает Пак, показывая клыки.       Есть что-то в спорах с Шугой. Капелька превосходства над низшим существом. Только кто есть кто, каждый думает по-своему.       Чимин выводит лиса из себя и понимает, что уступать тот не собирается, но молящий взгляд брата просит этого не делать. Карие глаза смотрят устало, понимающе, одним взглядом говоря «я тебя прекрасно понимаю, но будь умнее».       Шуга обречённо вздыхает и подходит поближе к орлице, а вампир ухмыляется, повернув голову к волку. Юнги смотрит на него в ответ и видит блеск в его глазах, улыбается, переплетая руки, из-за чего вампир смущённо улыбается, а пальцы покалывать начинает.       — Тэхён, это золотая орлица, — сообщает Шуга, словно эльф не знает, кому она принадлежит.       — Спасибо, Шуга, я вижу, — отвечает эльф, глядя на хищную птицу на своей руке, и слегка напугано на неё косится, а та пронзительно в ответ смотрит.       — Что ещё за золотая орлица? — в разговор вмешивается Чимин, осматривая птицу и неприятно морщится. Она выглядит по-королевски важной, но доверия не внушает.       — Фамильяр Калиопеи, — в один голос отвечают Шуга и Тэхён. Эльф обречённо, на выдохе, а лис — укоризненно, глядя в сторону вампира с интонацией, словно он элементарных вещей не знает.       — Спасибо. Вопросов стало еще больше, — наигранно широко улыбается Чимин, а щёки натягиваются и тут же становятся прежними, возвращая вампиру невозмутимый вид.       — Ты не знаешь, кто такая Калиопея? — спрашивает Агуст, стоя по другое плечо Тэхёна, а взгляд направлен на Пака.       Чимин начинает думать, что он какой-то глупый. И так думать его заставляет окружение, что давит своим знанием элементарного. Но он-то знает, что далеко не глуп. Просто зверята более просвещены в делах своего королевства в отличие от Чимина, который только знает, где живёт Юнги. Единственный маршрут, по которому он ходит каждый день на регулярной основе, не пропуская.       — Кале… что? — хмуря брови до такой степени, что между ними образуются складки, спрашивает Чимин.       На самом деле его не интересуют эти вопросы и разборки с непонятной птицей. Его разум заполнен только волком, который находится рядом. Больше для счастья ничего не надо. Парень, как змей, обвивает напряжённые мышцы живота своими руками, не расцепляя сжатых ладоней. Медленно и плавно он перемещается за спину Юнги и кладёт подбородок ему на плечо.       Юнги знает, что вампир как маленький ребёнок, которому не хватает ласки и внимания. Ему не хватает признания. Признания Юнги. Поэтому он, как уж, извивается, чтобы заполучить хоть каплю внимания Юнги. Но его душеньке ненасытной мало.       Красные, глубокие, как густая кровь, глаза смотрят на шею, чувствуя, как течёт кровь в волке и стучит его маленькое сердце, полное любви. Руки на животе крепче сжимаются, защищая прочной бронёй. Чимин чувствует, как тело волка напряженно, а взгляд взволнованно направлен на Тэхёна. Волчьи брови сошлись к переносице, а губы едва приоткрыты. Таким серьёзным Юнги Чимин еще не видел.       Он обнимает его крепче и тоже смотрит на эльфа, не понимая, почему все так всполошились.       Лис вздыхает и закатывает глаза, спрашивая мысленно у всех старых и новых богов, за что они ниспослали им Чимина.       — Калиопея, — исправляет лис, делая акцент на имени, — одна из четырёх верховных фей. Фей времён года, — устало повторяет Шуга, слегка откинув голову назад и сложив руки на груди, — я рассказывал тебе о них. Разве не помнишь? — лениво откидывает он кисть.       — Ты думаешь, я слушаю и запоминаю всё, что ты говоришь?       — Я забыл, что пока Юнги рядом, ты в облаках витаешь и нормально ничего воспринимать не можешь, — лис смотрит на хитрую морду на плече брата и корчится от отвращения. Эта картина раздражает.       — А у тебя все мысли только о Хосоке, — передразнивает вампир, — даже сейчас поди о нём думаешь.       Шуга, как спичка, загорается и бросает убийственный взгляд на беловолосую наглую макушку.       — За языком следи, комар! — если бы не свидетели, Шуга бы уже давно расцарапал миловидную мордашку.       А Чимина забавляет нервировать лиса. Он не может себя контролировать, когда дело доходит до его личных предпочтений в лице Чон Хосока. Он — его слабое место. Зная слабость противника, ею надо пользоваться, что Чимин каждый раз охотно делает.       — За свои языком я слежу. Он у меня всегда на месте, — смеётся вампир, дергая подбородком на плече волчонка. — Интересно, а Хосок тоже свой язык на месте держит? — подмигивает.       Юнги слушает их словесную перепалку, каждый раз перерастающую в баталию. Только он один может её остановить в определённый момент. Он имеет в своих руках невидимую власть над лисом и вампиром. А именно уважение брата и любовь парня.       — Рот закрой, пока я его не захлопнул! — рычит в его сторону Мин, скаля острые клыки.       Чимин только рот открывает, готовый сказать очередную колкость, от которой Шуга будет просто в бешенстве, но рука, сжимающая его на животе, плотно сжимает пальцы, и Юнги боковым зрением смотрит на него измученно устало.       — Незабудка… — шепчет Чимин тихо-тихо, чтоб только обладатель милого прозвища услышал.       Чимин моментально меняется, замечая перемену в настроение своего маленького лучика и смотрит, в ожидании сжимая ладонь в ответ.       — Пожалуйста… — также тихо отвечает Юнги, и Чимин понимает.       Бледная щека прижимается к шее, и вампир вздыхает. У одного маленького волчонка есть огромная власть над безжалостным убийцей. У него одного она есть.       Кудрявые густые волосы касаются мягких светлых, и Чимин спокойно выдыхает. Сейчас не до смеха и игр.       Случилось что-то по-настоящему серьёзное.       Тэхён смотрит на птицу, поджав губы, а рука, на которой сидит орлица, дрожать начинает и не от веса, сидящей на ней птицы.       Агуст замечает волнение на лице друга и касается осторожно плеча, чувствуя, как напряжено всё тело. Как один натянутый чувствительный нерв.       — Тэхён, — тихо зовёт Агуст, — на лапке письмо, — и указывает носом на него.       Маленький свёрток выцветшей бумаги привязан к лапке птицы, и Ким аккуратно развязывает его. А птица улетает, оставляя за собой волну ветра, и все опять жмурятся.       — Что там, Тэхён? — спрашивает Шуга, подходя ближе.       Теперь все толпятся около эльфа, желая узнать, что же написано в письме. Но сам эльф не торопится его разворачивать, а читать уж тем более. Он примерно предполагает его содержание, поэтому и оттягивает момент. Но долго бежать у него не получится.       Тонкие пальцы разворачивают бумагу мучительно долго, а глаза стараются не смотреть на виднеющиеся буквы, написанные чернилами. Развернув лист полностью, из него вываливается маленький цветок, который подбирает Юнги.       — Манжетка, — волк смотрит на маленький цветок, вес которого в ладони не ощущается, и его забирает Чимин, рассматривая в своих руках, вертя со всех сторон.       Тэхён сглатывает, когда видит красную печать, и принимается читать письмо. К концу его прочтения Тэхён склоняет голову и перечитывает, ища скрытый смысл или подтекст, но не находит ничего, кроме… приглашения?       Зверята молчаливо смотрят на друга, переглядываясь между собой и обмениваясь немыми взглядами.       Тэхён поднимает голову и смотрит на молчаливо ждущих друзей, улыбаясь уголками губ.       — Калиопея приглашает меня к себе на чаепитие, — озвучивает вслух мысль Тэхён и видит непонимающие взгляды.       — Тебя пригласила на чай верховная фея? — спрашивает Шуга, удивлённый больше всех, видимо.       — Похоже, — несмело отвечает Тэхён, робко улыбаясь.       — Я тоже хочу на чай к феям! — недовольно восклицает Чимин, подняв подбородок с плеча волка, а тот улыбается.       — Не заслужил, комарик, — хмыкает в его сторону Шуга, а тот показывает язык. Видимо, их перепалки никогда не закончатся.       — Калиопея хочет поговорить с тобой насчёт предстоящей церемонии? — взволнованно спрашивает Агуст.       Волчонок — единственный из всех, кто после услышанного выглядит ещё более напуганным.       В чёрных, как ночь, глазах плещется переживание.       Тэхён лишь улыбается, направляя улыбку в сторону Агуста.       — Да. Скорее всего обсудить детали и рассказать, как будет проходить вся эта процессия, — Тэхён уверен, что разговор будет не совсем об этом, но затронет эти темы.       Агусту становится легче после слов друга, и он слабо улыбается, а Тэхён берёт его за руку, поглаживая выступающие костяшки.       — Странно, что с тобой хочет поговорить Калиопея, а не Адетта, — подмечает Юнги.       — Да, это странно, — вклинивается Шуга, — для серьёзных разговоров я представляю Адетту, нежели Калиопею.       Тэхёну тоже это показалось странным, но вида он не подал. Хотя, если выбирать — поговорить с Адеттой или Калиопеей, то он точно выберет вторую. Возможно, это из-за лёгкого характера летней феи или её природного обаяния. Но с Адеттой говорить на серьёзные темы эльф бы побоялся.       — Возможно у неё свои дела, — пожимает плечами Тэхён, — каждая сейчас готовиться к церемонии. А может из-за того, что сейчас её сезон.       До Чимина только сейчас доходит, что прошло несколько месяцев с первой встречи с Юнги и его пребывания в Миифе. За это время случилось столько интересного. Чимин за свои сто с лишним лет не испытал столько эмоций, сколько испытал в Миифе. И все они были только позитивными.       Уже несколько месяцев он провёл в компании братьев.       Несколько месяцев он провёл вместе с Юнги.       Это время незабываемо. Пак будет вечно хранить каждый момент, каждый день, каждую секунду, проведённую рядом с Юнги, ведь каждая из них дорога.       И стоит она дороже бриллиантов и золота.       Она стоит яркой улыбки, громкого смеха, милого сопения в подушку и тягучих поцелуев под покровом ночи.       В этот самый момент Чимин понимает, что готов провести с Юнги холодную зиму, цветущую весну, знойное лето и пасмурную осень.       Он готов провести с Юнги целую вечность.       Тэхён оглядывает зверят долгим взглядом. Он словно прощается с каждым. Как бы он не старался вести себя непринуждённо и как обычно, но не получается. Все мысли только о предстоящей церемонии, которая не только изменит его жизнь, но и жизни жителей Миифа. Всех его знакомых, близких и родных.       Порой он поражается, как столько всего зависит от него одного. А ведь он даже не приближённый к Хранителю. Он всегда старался не вмешиваться в дела королевства, но судьба сыграла с ним злую шутку, впутав его нити судьбы в жизни каждого жителя.       Тэхён чувствует ответственность. Большую ответственность.       — Я, пожалуй, пойду. Нельзя заставлять верховную ждать, — улыбаясь, как ни в чём не бывало, отвечает Ким.       Он порывается быстрее уйти и скрыться, но его хватают за запястье.       — Тэхён… Обещай, что всё пройдёт хорошо, и ты вернёшься к нам. Вернёшься после церемонии, — Агуст не просит, он умоляет.       Его голос дрожит, но он продолжает говорить, надеясь на лучшее, ведь такова детская натура — надеяться на лучшее, когда кругом ничего хорошего. У детей нет ничего, кроме пустой надежды, цена которой в мире постепенно спадает.       Каждый врёт больше сотни раз ежедневно, но Тэхён обделён подобной роскошью. Он может соврать, вот только острые уши выдадут его с грехом пополам, поэтому это бесполезно.       Но, выдохнув весь воздух из лёгких, он смотрит в чёрные горящие глаза и с уверенностью врёт.       — Обещаю…       А уши красным не пылают. На это и ведётся Агуст, в сердце которого прокрадывается лучик надежды, что всё будет как прежде. Просто завтра будет непростой день, после которого они все спокойно выдохнут и продолжат жить спокойной, размерной жизнью.       Хуже лжи близкому может быть только ложь самому себе…

***

      Подол белого платья волочиться по траве.       Тэхён направляется в гости к самой юной верховной фее. Фее, сезон который всегда встречает жарким солнцем, яркой радугой и мелким грибным дождем посреди жаркого дня.       Это всё забавы Калиопеи.       Вздумается ей пустить тучку дождевую над королевством, она тут как тут. Захочет убрать, её и не было.       Самая молодая фея, не смотря на свой возраст, имеет огромную силу. Она обладательница ребяческого характера и лёгкой манеры общения; она довольно образована и далеко не глупа.       Минуя лесную чащобу, Тэхён вдалеке видит одно дерево, что от других отличается, и быстрым шагом направляется к нему, придерживая подол. Это дерево можно спутать с сотней других, что растёт в лесу, но вот только Тэхён замечает, что оно единственное мхом не покрыто. Выглядит старым и стойким, но это не дерево, а проход на земли верховной феи.       Каждая из четырёх фей имеет свои земли, на которых не то чтобы правит, но имеет некую власть над территорией. В подчинении у них находится всякая мелочь по типу букашек, зверей и мелких фей во служении.       Ким подходит к дереву и касается рукой мощного ствола, корни которого видны на поверхности. Под ладонью чувствуется тепло, а в следующее мгновение в стволе появляется проход, окружённый зелёными витиеватыми потоками магии. Тэхён видит в отражении, как в зеркале, земли летней феи и решительно ступает сначала одной ногой, а потом и второй.       Тэхёна встречают палящие лучи солнца. Подняв руку к небу, он заслоняется от лучей. Вдалеке слышен девичий звонкий, как колокольчики, смех. Видать, феи резвятся.       Тэхён, не зная куда идти, направляется вперёд, а портал за его спиной исчезает точно также, как и появился.       Территории летней феи не особо отличаются от Миифа. Возможно, трава здесь зеленее, солнце ярче, а небо и вода светлее. Всё здесь пестрит обилием красок.       Тэхён проходит мимо озера, в котором плещутся мелкие рыбы. Они подпрыгивают, крутясь в воздухе, а потом плюхаются в воду, оставляя круги на воде. Эльф хмыкает и направляется дальше. Проходит светло-зелёный лес, по которому зайцы носятся, сломя голову. По деревьям прыгают белки. Их пышные хвосты только и видны, как перепрыгивают с одного дерева на другое. Их громкий хохот разносится по вей опушке, и Ким невольно сам улыбается, понимая, как здесь прекрасно. Агусту бы здесь точно понравилось. Он бы наравне с белками по деревьям прыгал. От этой мысли Тэхён улыбается, представляя чёрного волка, прыгающего с ветки на ветку.       Он выходит из леса и видит впереди открытую поляну, которую от лучей солнца укрывает склонившееся дерево. На поляне стоит круглый стол, а на нём чашки и чайник, сделанный из фарфора.       Парень направляется к поляне, но слышит орлиный клич и оборачивается, задрав высоко голову и приложив ладонь ко лбу, всматриваясь в синеву.       Золотая орлица в воздухе петли делает многократно и пролетает над верхушками деревьев. На птице сидит маленькая фея, подняв руки вверх, и кричит громко, радуясь.       Тэхён щурит глаза, и когда птица снижает скорость, то видит, кто сидит на золотой орлице.       Ну конечно, а кто же ещё!       Совсем рядом с землёй с птицы на лету спрыгивает маленькая фея.       — У-ух… Вот это приключение, — маленькая фея потягивается, разминая затёкшие мышцы, и жмурится.       Кажется, она совсем не замечет эльфа рядом с собой, а тот не спешит напоминать о своём существовании. Он смотрит на неё и улыбается, мягко приветствуя летнюю фею. Всё же фея замечает эльфа и улыбается ярче, очаровывая белоснежной улыбкой, и подлетает к нему ближе. Малышка размером с мизинец мелькает перед носом, и Тэхён кланяется верховной. Даже если она меньше в несколько раз, об уважении забывать не стоит.       — Рад нашей встрече, Калиопея, — гордо заявляет Тэхён, выпрямляясь, а волосы его ложатся на плечи.       Ощущение, что маленькая фея от радости сейчас взорвётся. Она выглядит как самая настоящая непоседа, для которой усидеть на месте — непосильная задача.       — А я как рада встрече, Тэхён! Ты просто не представляешь. Давно хотела с тобой увидеться! — фея подлетает ближе и хочет обнять парня, но, вовремя опомнившись, понимает, что с её размером этого сделать не получится.       Она отлетает на несколько метров и достаёт из крошечного мешочка горсть пыльцы и посыпает себя. Только блестящая пыльца касается травы, как маленькая фея становится высокой девушкой с кудрявыми длинными волосами цвета топлёного молоко с медом и маслом и глубокими стеклянными глазами серо-голубого цвета.       Мелодично хохоча, девушка подбегает к эльфу и стискивает его в медвежьих объятиях. Тэхён чуть воздух из лёгких не теряет. Он даже руками пошевелить не может, их сжимают плотно, девичьи. Девушка отлипает от парня и смотрит на него, широко улыбаясь. Её бледно-розовые тонкие губы блестят, а взгляд полон жизни и искр.       — Не ожидала тебя так скоро, — выпячивает нижнюю губу и смотрит удивлённо, — орлица совсем недавно унесла послание.       — Негоже заставлять верховную фею ждать, — учтиво кивает Тэхён, сложа руки за спиной, как аристократ. А Калиопея смеётся, озаряя яркой улыбкой.       — От меня бы не убыло, — хихикает, не прикрываясь ладошкой.       Этим Калиопея отличалась от остальных верховных фей. Своей открытостью, отсутствием стеснительности, резвости и беззаботного веселья. Девушка просто самое настоящее воплощение лета. Преобладание ребячества и ответственности.       Она приглашает гостя пройти на поляну, к её нагретому и излюбленному местечку.       — Ты как раз во время. У меня по расписанию чаепитие, — резвым голосом говорит девушка, шагая ровно. Её осанке можно позавидовать       — Так вот значит, чем занимаются верховные феи, — улыбается Тэхён, оглядывая поляну.       Девушка смеётся. Её смех похож на летнюю грозу. Этот громыхающий звук, что сотрясает небо, в исполнении хрупкой девушки звучит так оживлённо.       — Да! А ты думал, что мы делами важными занимаемся? — спрашивает она, прищурив глаза, как проворная лисица, — Спешу расстроить.       Открытая поляна встречает широкой раскидистой тенью, что окутала всё пространство. А все благодаря склонившемуся дереву. В середине поляны стоит небольшой стол, который представляет переплетённые между собой ветви. Выглядит очень загадочно и так естественно для земель Миифа, где каждая вещь и житель с природой едины. Напротив стола находится мягкий диван, ручки которого представляют собой скрученные ветви. По бокам небольшие кресла такого же стиля.       Тэхён чувствует необъяснимую силу, исходящую от этой поляны и земель Калиопеи в принципе. Она такая мощная. Светлая и яркая, как и сама верховная. Её красота ослепляет и заставляет влюбляться, как в старых легендах о невиданных красотах девушек, из-за которых страдают бедные и несчастные влюблённые сердца.       Девушка довольно резко, но в то же время элегантно садится на мягкий диван и поправляет своё платье. Фея одета в лёгкое платье, которое напоминало тонкую ночнушку. На груди были завязанные ленты нежно-персикового цвета, как и накидка поверх платья. На самой ткани были узоры и вплетённые золотые нити, которыми прошиты некоторые участки. Накидка напоминала лёгкий корсет из-за узоров и плотности самой ткани. Она держалась на сверкающей золотой ленте внизу груди.       — Недавно в моей нескромной коллекции появилось пополнение, — девушка закидывает игриво нога на ногу и разливает чай по чашкам.       Ароматный запах трав пробирается в нос и дурманит сладостью. Кажется, медовый запах пробрался в воздух. Чёрный чай льется из чайника, а Тэхён следит за тем, как пустые чаши постепенно становятся наполненными, а от напитка исходит лёгкий пар.       — Ммм… Свежий и горячий чай из цветов женьшеня, акации и пестроцвета, — улыбается Тэхён, узнавая запах напитка.       — Ничего себе! Я приятно удивлена, — удивлённо распахивает глаза и вскидывает бровью. — Не откажешь мне в чести распить чай? — прищурив глаза и мягко подвинув чашку с блюдцем, спросила фея, чуть сморщив кончик носа так по-детски.       — Я не прощу себя, если откажу вам, — кланяется эльф и садится в кресло. Забирает чашку пряного чая и, прежде чем отпить, сначала вдыхает яркий аромат.       С такими персонами, как Калиопея, очень приятно поддерживать диалог. Для этого даже особо стараться не нужно. Такие люди всегда найдут тему для разговора и не дадут заскучать. Тэхёну нравились такие люди. И он бы никогда не подумал, что ему понравится говорить с верховной феей о чем-то простом и бытовом.       Калиопея начала с простой беседы о погоде. Обычно с этого и начинается долгий диалог, за которым последуют споры и разногласия. Но такого не случилось. Потому что Калиопея внимательно выслушивала и принимала чужую точку зрения и не осуждала за выбор. В этом плане она очень избирательна и учтива.       Тэхён и не заметил, как пил уже третью чашку чая, а Калиопея рассказывала про цветы, которые ей удалось найти для своего гербария. Тэхёну было интересно слушать фею и смотреть, как эмоционально она рассказывает. Её эмоции быстро сменялись одна другой, и сложно было уловить одну мысль, которую она хотела передать рассказом. Удивлена она или расстроена, было не понять. Но то что её это ввело в ступор — однозначно.       Медленно, но верно время перетекает, и Тэхён забывает, зачем сидит здесь и находится на землях феи лета.       — Мииф ждут перемены, — спустя время твёрдо заявляет фея без ребячества в голосе. И Тэхён понимает…       Пора.       Вот и пришёл момент истины.       — В годы любого правителя наступают перемены. Мне казалось, это естественный процесс, — Тэхён убирает чашку и ставит ей на блюдце. Важный разговор грядет. И Ким хочет узнать правду, что его ждёт. Ведь Калиопея — верховная фея и должна знать.       — Так и есть, — вздыхает та и плавно поднимается с нагретого местечка и направляется к качели, висящей на склонившемся дереве.       Тэхён улавливает намёк и поднимается, направляясь за феей, идя намеренно медленно. Девушка присаживается на качели и отталкивается от земли, чуть покачиваясь, не отрывая ног. Она, как дитя в люльке, покачивается убаюкивающе. Эльф решает не мозолить глаза и становится по другую сторону от феи, сложив руки за спиной, и смотрит, чуть повернув голову, в сторону погрустневшей хохотушки.       — Уверена, она бы хотела присутствовать, — говорит фея, и эльф понимает, о ком идет речь.       Глаза дёргаться начинают, словно сейчас заплачет. Эльф опускает голову и отводит взгляд.       Мама.       — Я не уверен, что она любила меня, — стойко отвечает Тэхён, не смотря на подрагивающие пальцы, — если бы любила, не ушла бы, не объяснив ни слова.       — Каждая мать любит своё дитя. Невозможно не любить того, кого ждал так долго и вынашивал в себе. — фея произносит с теплотой в голосе. Она явно понимает, что говорит и уверена в своих словах, хоть и звучит устало, — Любовь проявляется по-своему. И не каждое выражение любви нам понятно. Порой простой совет нам кажется грубостью. Но спустя время мы понимаем, что нам желали лишь добра.       Тэхён смотрит на девушку и пытается уловить в её голосе усмешку, упрёк, хоть что-то, что может убедить его в обратном. Но не находит.       — Вы хотите сказать, что своим уходом она хотела мне добра? — спрашивает Тэхён ослаблено, почти измотанно.       Всего пара предложений об умершей матери его уморили. Каждый раз от одного её упоминания на сердце холодно и пусто становится. Словно её и никогда и не было в жизни эльфа.       — У каждого поступка есть своя на то причина, — фея переводит на него взгляд, полный немой печали.       Её губы сомкнуты в одну тонкую линию и всем своим взглядом она даёт понять, что ей жаль, что подняла болезненную тему.       Старые раны всегда кровоточат больнее.       — Мы никогда не сможем узнать, почему она решила оставить тебя одного. Но я уверена, что твоя мама хотела бы присутствовать на таком большом для тебя событии, — чуть улыбаясь, искренне произносит Калиопея.       Вот только глаза эльфы наполнены бездонной пустотой, в которой плещется океан сомнений. Эльф даже улыбку из себя выдавить не может, это кажется непосильным трудом, особенно сейчас. когда в голове прокручивается раз за разом тот самый день и лицо матери, что исчезает постепенно. Тэхён думал, что давно забыл эту старую незнакомку, которая была родной. Но каждый раз, пытаясь стереть её силуэт из памяти, сильнее оседал в воспоминаниях.       Тяжелый вздох срывается с уст, и Ким приподнимает голову, возводя её к небу, чтоб сдержать порыв слёз. Слёз горечи воспоминаний и затаённой детской обиды.       Фея поворачивает голову, видя маленького обиженного ребёнка, который всё никак не может простить свою мать, от этого и ищет проблемы в себе.       — Если ты продолжишь изводить себя, живя прожитым прошлым, то потеряешься, Тэхён, — обеспокоенно сообщает фея, а брови её сошлись к переносице в тревоге и сопереживании.       — Мне только и остаётся, что жить прошлым, ведь будущего у меня нет, — тише ветра произносит Тэхён, едва шевеля губами. — Скажите, что будет со мной завтра? — резко поворачивает голову, и фея видит кристальные слёзы в уголках глаз, что застыли, как утренняя роса.       И фея бы рада ответить, вот только ответа у неё нет. Не она распоряжается судьбой эльфа. Его судьба только в его руках, которые с каждым прожитым днём он опускает ниже и ниже.       Блондинка легко отталкивается ногами от земли, и качели со скрипом дерева медленно покачиваются.       — Я не знаю, Тэхён… И никто не знает. Мы не распоряжаемся судьбами, а только помогаем…       — Тогда помогите мне, — звучит надломано на выдохе, — что я должен сделать, чтоб заполучить вашу помощь?! — вскрикивает Ким, пугая птиц, разворачивается и смотрит на фею.       А та в смятении прибывает. Этот надломанный крик, в котором столько боли и непонимания. Здесь не просто обида или горечь утраты, это гораздо больше. Это не ненависть или зависть. Это не принятие или смирение.       Это озлобленность.       — Тэхён, я… — растерянно начинает фея, но вдруг чувствует неконтролируемый поток негативной чёрной магии и замолкает.       Опасения старших сестёр были не выдумкой       — Почему я? Почему именно я?! Почему мне нужно пережить это? Зачем вы ставите меня перед выбором? Я не выбирал такой путь! Не выбрал это! Так почему завтра я лишусь всего, что у меня есть? Почему…       Криков надолго не хватает, и голос заметно слабеет, теряя силу и воздух из лёгких. Эльф часто дышит и смотрит озлобленно на фею, что молчаливо слушает и принимает всю злость на себя.       Скрип качели прекращается. Калиопея безмолвно поднимается, ступая босыми ногами по траве, и вплотную подходит к эльфу, беря его лицо в свои руки, и заглядывает в малахитовые глаза.       — Я не знаю, почему судьба обошлась с тобой так тяжко. Не знаю, почему именно на твою голову упало столько бед, и не знаю, как их решить, но я знаю лишь одно, — сжимает щеки покрепче и безмолвно просит внимательно выслушать, — на одной лишь церемонии свет клином не сошёлся. Твоя судьба зависит не от пары часов, проведенных на мероприятии, а от тебя самого, Тэхён. Какую бы сторону ты не выбрал, это будешь ты, Ким Тэхён — эльф с чистым сердцем, доброй душой и тёплым гостеприимством. Никто никогда не сможет отнять у тебя это.       Тэхён слушает внимательно, а руки, что полыхают чёрным пламенем и жгут, как настоящий огонь, медленно угасают. Выражение лица медленно со злости меняется на безмятежное.       — Золотая орлица прилетит к тебе с ещё одним письмом, в котором буден изложен подробный план церемонии, — фея отстраняется, но не далеко.       — Но… если, — на Тэхёна вновь накатывает паника, и он приоткрывает рот.       — Здесь нет «если» и «но», — резко отрезает фея и хватает того за плечи, немного встряхивая. — Послушай меня. Завтра ты проведёшь несколько часов на церемонии, выслушаешь советы и наставления каждой из нас. А потом с чистой душой и спокойным сердцем покинешь церемонию, понятно?       Приказной тон феи и уверенный взгляд, от которого мурашки пробегают по позвоночнику, заставляет эльфа удивлённо расширить глаза. На лице появляется блеклая улыбка. Тэхён опускает взгляд и мягко улыбается, глядя в серо-голубые глаза феи, и кивает.       — Понятно, — тихо произносит парень.       — Не слышу — улыбается девушка и ищуще заглядывает в зелёные глаза, не переставая улыбаться.       — Понятно, — чуть громче и увереннее произносит эльф, и фея заливается громким смехом.       — Вот такой настрой мне нравится! — девушка берёт эльфа за руку и тянет вглубь леса под громкий смех и щебетание птиц. — Пойдём! Я покажу тебе озеро с чудо-рыбками.       Тэхёну не остается ничего, кроме как последовать за Калиопеей следом, спотыкаясь о собственные ноги.       До церемонии остаётся день. Всего лишь несколько жалких часов, и он проведёт эти часы, заполнив только счастливыми моментами. А после он вернётся к друзьям. Они вместе будут сидеть у камина и рассказывать истории. И эльф почувствует себя самым счастливым и нужным.       До завтра есть время…       Но есть ли завтра у Тэхена?