Легенды земель Миифа

                  Сны. Яркие красочные мечтания, наполненные детскими радостями и забавами. Сон — это промежуток времени, когда ты можешь помечтать и насладиться чем-то сладким и таким шатким. Сон не имеет границ и предела фантазии. Это время всегда сказочно-красивое и насыщенное яркостью.       Но у сна есть обратная сторона. Кошмар. Тёмное пространство, которое засасывает, как болото и высасывает жизненные силы. Кошмары питаются страхом и приносят после себя холод.       Тэхён ненавидел кошмары. Но снились они ему каждый день. Как только глаза закрывались, из темноты не проглядывали яркие лучи света и не погружали с сладкий сон. Каждый раз его выбрасывало на берег тьмы.       Темнота. Это только начало. Уже привычно. Эльф открывает глаза и не видит ничего кроме непроглядной темноты и парочки пузырьков. Тэхён оглядывает по сторонам, а голова словно ватная, сложно двигаться. Прощупывая почву, парень машет рукой перед собой, а она медленно движется. И только сейчас Тэхён понимает, что находится под водой. Чёрная вязкая жидкость касается и липнет к телу. Смесь смолы воды и грязи. Но Тэхён не тонет. Он в невесомости. Эльф словно застрял как фрагмент картины. Попытки выбраться не венчаются успехом. Тэхён старается всплыть, старается выбраться из пучины, но все тщетно. Руки, ноги тяжелеют и опускаются, а сам парень медленно лишается кислорода. Липкая жидкость пробирается через нос и Тэхён распахивает глаза, чувствуя как захлебывается, но для сопротивления сил не находится.       Когда он открывает глаза, то оказывается в чёрном зале с высокими потолками, по которому разносится гул ветра, и его частое тяжелое дыхание эхом разносится. Тэхён в страхе резко касается волос, проверяя правда ли был в воде, но длинные волосы оказываются сухими и эльф облегчённо вздыхает. Тэхён оглядывается по сторонам и ступает на пробу вперёд. Поверхность прочная и эльф делает ещё несколько шагов, полностью убеждаясь в этом.       Громкие шаги разносятся по пустому одинокому залу. В этой холодной пустоте Тэхён ищет выход. Эльф не знает сколько проходит времени и сколько он прошёл, но кажется он топчется на месте, ходя кругами. Ноги начинают ныть от продолжительно долгой ходьбы, и Тэхён останавливается, вновь озираясь по сторонам. От темноты уже рябит перед глазами, и Тэхён жмурит глаза, чтоб избавиться от пятен и мелкого снега перед глазами.       Только изумрудные глаза открываются, как появляются зеркала. Множество зеркал с золотыми узорами выстроились в ряд по бок от Тэхёна. В недоумении эльф направляется к ним и с каждым шагом видит в отражениях себя. Вот он младенец, укутанный в белоснежный кулёк. Здесь он делает свои первые шаги, но зад перевешивает и он плюхается, плача то ли от неудачи, то ли от боли. В следующем отражении он впервые учится стрелять из лука, а в другом уже со своей первой добычей — оленем.       С каждым шагом Тэхён погружается в воспоминания. Каждое отражение один день из беззаботного детства. Он даже видит семейку волчат и один из счастливых дней. Удивительно, что в одном отражении есть и Чимин, что появился столь недавно, но уже запечатлён в воспоминаниях.       Тэхён доходит до конца и последнее чёрное зеркало пустое. В нём нет отражения, только чёрная густая пустота. Эльф заостряет на нём внимание и всматривается, стараясь что-то разглядеть. Рука сама тянется коснуться холодного стекла. В паре миллиметров от столкновения пальцами с твёрдым стеклом Ким понимает, что его просто нет. Пальцы касаются чего-то чёрного дымчатого, а остальные зеркала разбиваются вдребезги. Эльф задерживает дыхание и переводит взгляд на остатки стекла.       Сердце неспокойно колотится, а во рту сухо и комок застрял. Зрачки увеличиваются, а с губ срывается тихий выдох. Тэхён чувствует, что-то не так. Это не похоже на кошмары, что снились ему, это что-то другое. Что-то более тёмное. Ощущение словно находишься между сном и реальностью. И это чувство не покидает.       По спине проходит дрожь. Тэхён поворачивает медленно голову со страхом в глазах и замирает. Он ожидал кого угодно, но только не её. Только не сейчас.       Последний вздох срывается с губ, и словно холодной зимой идёт пар. Руки сжимаются в кулаки и со злостью трясутся. Вены надуваются на ладонях, а следы ногтей остаются внутри ладони. Маленькие полумесяцы начинают кровоточить. Чёрные узоры начинают светиться, но боль от них не передаётся Тэхёну. Челюсти плотно сжаты, что даже скрежет зубов не слышен. Эльф напряжен всем телом, как один оголённый нерв.       Редкими, медленными, громкими шагами блондин приближается.       Каждый шаг — каждый прожитый день.       Каждый шаг — каждый день, прожитый с виной и непониманием «почему я?», «почему именно со мной?».       Каждый шаг — маленькая обида, перерастающая в огромный комок ненависти, который эльф умело скрывал.       Он говорил, что эта тема его никак не трогает и что он пережил это, но чем больше вспоминал, то понимал, что ошибался. Изумрудные глаза тягуче медленно поднимаются и смотрят с холодной злобой и непробиваемым спокойствием. А её пустые глаза смотрят смиренно, как кукла.       — Мама.       Тэхён вздыхает, но поток чувств не исчезает. Слишком много, чтоб исчезнуть только после долгожданной встречи и мнимого молчания. У Тэхёна столько слов, столько эмоций и все хочется высказать, но он только презрительно смотрит, осуждая взглядом. Он думал, что же он скажет если сможет встретиться с матерью, но когда пришёл час встречи, то все слова пропали, а эмоции появились, но вот только их не выразить. Это всплеск. Всё смешалось. Столько всего сейчас внутри, что дыхание учащается, и с тяжёлым вздохом всё приходит в норму. Точнее, утихает на время.       — Если бы только знала, как я ждал этой встречи, — спокойно отвечает эльф. Его голос не дрожит, но поведение выдаёт нервозность.       Мать молчит. Она стоит в молчании и даже не моргает. Словно тень с человеческим лицом. Безжизненная и пустая. У Тэхёна внутри всё скручивается от мысли, что раньше эта женщина была его матерью. Кажется, это было так давно, что в прошлой жизни.       Молчание злит. Неужели ей нечего сказать спустя столько лет? Спустя только столетий. Неужели она не скучала по своему дитя, как скучают все матери по своим сыновьям и дочерям. Когда и как она потеряла материнский инстинкт. Калеопея говорила, что даже когда дети вырастают, то всегда остаются любимыми и маленькими для своих родителей. Но почему тогда мать молчит?       Зато Тэхён молчать не намерен. Эльф чувствует, что что-то здесь не так и это не просто кошмар. Словно застрял где-то между явью и сном. Он находится на перепутье и выпадает возможность сделать то, о чём так долго мечтал.       — Не хочешь говорить? Ладно. Тебе нечего сказать? Говорить буду я, — стойкость и надменность голоса с претензией никогда не были свойственны эльфу, но она вынуждает его быть строже сильнее настойчивей.       Руки разжимаются, а по ладоням стекают струйки алой крови. Капая, они растворяются в темноте, но прежде чем пропасть, обвивают пальцы маленькой проворной змейкой.       — Я искренне не понимаю почему ты бросила меня, — баритон звучит спокойно, а глаза устало смотрят, — ты ушла, ничего не сказав. Оставила меня одного. Не объяснила, как жить и двигаться дальше. Просто скрылась, как тень и забыла о моём существовании, — эльф ходит от одного угла к другому, мелькая перед глазами матери, и загибает пальцы, говоря так же спокойно, но манера речи меняется становится более твёрдой. — Я не понимаю, почему?       Ещё один вопрос звучит в пустоту. Ещё один вопрос остаётся без ответа. Стоит ли продолжать, не ожидая услышать хоть оправдания? Стоит.       — Ты могла хотя бы записку оставить, что уходишь? Могла предупредить, чтоб я был готов? Могла. Но не стала этого делать. Почему?       Нервные шаги прекращаются, и Тэхён разворачивается спиной, качая головой. Это трудно — разговаривать с пустотой с ликом матери. Сил и терпения не хватит чтоб объяснить свои чувства и переживания тому, кому на это всё равно.       — Ты знала, что мне предстоит выбор. Ты знала это, — оборачивается Тэхён, смотрит, сведя брови к переносице, и смыкает губы в тонкую линию. — Почему не сказала об этом?       Женщина не роняет ни слова, стоит статуей и смотрит безжизненно. У эльфа терпение иссякает, но злость только накапливается. Чёрные руны вспыхивают тёмным пламенем, и глаза с изумрудных меняются на поглощающий обсидиан.       — Ты знала… Ты знала! И ничего мне не сказала. Почему тебя не было, когда я в тебе нуждался? Почему?!       Тэхён замахивается и ударяет по щеке, но рука проходить сквозь мать, и эльф удивленно таращится на потемневший силуэт. Теперь она и правда похожа на тень. Жизненный цвет лица потемнел. После удара тень словно ожила, точнее начала двигаться. Женщина плавно развернулась и направилась в темноту, и только топот её каблуков говорил о еë присутствии.       Эльф и не заметил, как его глаза наполнились слезами, а руны потухли. Приступ гнева сошел на нет, а Тэхён так и не получил ответа на свои вопросы.       — Я люблю тебя, сыночек…       Материнские слова разносятся в тишине, и Тэхён поднимает голову. Из глаз слëзы брызжут, а опущенные руки сжимаются в кулаки. Он так желал узнать ответы на свои вопросы, жаждал узнать правду, но получил лишь только одно материнское признание, от которого сердце заходится.       Тэхён поднимается и бежит за матерью, что постепенно исчезает.       — Постой! Не уходи! Мама, прошу, не бросай меня! Не оставляй меня одного! Только не снова, мама! — громкий крик разносится эхом, а силы кончаются.       Стук каблуков больше не слышен. Она исчезла. Она пропала точно так же, как и появилась. Она оставила за собой ещё больше вопросов и смогла ответить только на один из них. Возможно, на самый главный. После её ответа на душе стало ещё больнее. Это не просто кошки скребутся. Они раздирают всё изнутри, заставляя органы кровоточить.       Тэхён падает на колени и, набирая воздух в лёгкие, кричит громко, разрывая голосовые связки:       — Мама!       Хриплый надрывный крик вырывается, как свободная птица из лёгких, а глаза начинают сильнее плакать. Голова уже начинает болеть, отдавая пульсацией в висках. Голос заходится, переходя в истерию, а чувство потерянного не выходит из мыслей.       В одно мгновение пол обваливается, и Тэхён с криком падает вниз. Зелёные глаза распахиваются в страхе, а на лбу выступает испарина. Тэхён понимает, что всё это был лишь очередной кошмар. Волнение перед предстоящей церемонией. С облегчённым выдохом эльф ложится обратно на подушку, а длинные светлые пряди липнут ко лбу и мокрой перине. Ким касается руками лица, приводя себя в чувства.       А в лунном свете видны следы полумесяцев на ладонях…

***

      Вот и наступил долгожданный день, которого все ждали с замиранием сердца. Все волшебные существа готовились к этому дню. Но их готовка заключалась лишь в подборе нужного наряда, что будет казаться лучше другого и соответствовать ожиданиям своего носителя. Один Тэхён обеспокоенно вглядывается в окно.       Он выбрал провести часы до церемонии не в подготовке с верховными в подборе того же наряда или украшения поляны. Нет. Эльф выбрал провести возможно последние часы спокойной жизни в компании любящих людей.       Тэхён выбрал семью.       После сна до сих пор на сердце неспокойно, а руки периодически дрожат и покрываются морозным холодом. Мать ему не снилась с самого её ухода, а сегодня решила появиться и сказать важные слова. Тэхён думал, что был нелюбимым сыном. Думал, что был ненужным лишним балластом, но слова матери заставили его взглянуть иначе.       Тэхён не может сказать точно, простил он мать или нет. Что-то странное и смешанное сейчас ощущается. В это просто трудно поверить. Сложно теперь жить по-другому, с другой мыслью. С мыслью, что всё, что ты думал, совсем не так, как было. Хоть Тэхён и не узнал, почему мама ушла, почему оставила одного, но и той малости хватило.       Через тонкий тюль эльф вглядывается в лесную таинственную глубину. Волчата уже должны были прийти, но их ещё нет на месте.       — Как думаешь, что лучше подойдёт к беспокойству и тревожности? — раздаётся знакомый наглый голос позади.       Эльф резко разворачивается и видит вальяжно развалившегося вампира на своей ровно уложенной постели, которая теперь не такая уж ровно уложенная.       — И тебе привет, Чимин, — скрещивает руки на груди Ким и смотрит на парня с намёком, что ему лучше бы поднять свой магнит на приключения и встать с кровати, — вообще-то, у меня стулья есть, если ты так устал с дороги, — несмотря на бескультурное поведение Пака, говорит доброжелательно и радушно. Теперь мысли будут другим заняты. Пока что единственный плюс пребывания блондина здесь.       — Ответ: не твоё лицо точно, — отвечает Чимин и всё же поднимается с постели и оценивающе смотрит на ушастое создание, что выглядит взволнованно и удивленно.       — Что, прости? — растерянно моргает эльф, не понимая о чём лепечет Пак.       — Я сказал что беспокойство и тревожность твоему лицу не подходят, — вздыхает Чимин, объясняя Тэхёну элементарное. Он перебил и не дал ответить, а теперь ещё и выглядит как глупый.       Тэхён хмурит брови и поджимает губы. Лучше от ответа блондина не стало, только запутанней. Но вампир порой ведёт себя загадочно, и это придаёт ему таинственность. А ещё его манерность и харизма тоже играют на это. Бродячий артист, не иначе.       Эльф вдруг замечает, что и сам вампир сегодня выглядит иначе. Глаза стали ярче, как красные яблоки на его столе. Они широко распахнуты и смотрят с искорками безумия. Всегда хорошо уложенные волосы сейчас растрёпаны во все стороны, что так несвойственно для вампира. Он тот, кто всегда одет как с иголочки. Чимин замечает на себе изучающий взгляд и изгибает бровь.       — Что?       Тэхён замечает, что внутренняя стороны нижней губы тёмно-вишёневого цвета. Теперь понятно почему Чимин выглядит так взбалмашно. Судя по всему, он недавно пил кровь. Отсюда и его активность. Тэхёну кажется, что у него паранойя, а сердце громко и часто колотится. Чимин улавливает учащённое сердцебиение и подходит близко к эльфу.       — Ты волнуешься, — утверждает вампир, но в его голосе нет насмешливых ноток, которыми пестрил его голос секунду назад. Отчего-то сейчас он стал твёрдым, как кованая сталь.       Эльф и не собирался убеждать Пака в обратном. А если и начал бы, то уши выдали с потрохами. Но врать не приходится, ведь по его бледному лицу всё понятно.       — Как я ни стараюсь, но не могу не думать о том, что будет дальше, — с грустью в голосе и потерянным взглядом говорит Тэхён и опускается на ближайший стул.       Чимин не может в полной мере прочувствовать переживания эльфа. Ему не понять, почему же он так боится церемонии. Его страх Чимину не ясен, но если Тэхён боится, значит может случиться нечто страшное и непоправимое.       — Почему ты так боишься?       Эльф бы с радостью поделился переживаниями страхами своим сном, но не может сказать об этом, ведь в полной мере осознать масштаб проблемы он не сможет, а слышать очередные слова надежды и видеть взгляды, полные сожаления, тошно. Его не нужно жалеть. Жалость последнее, что он хочет чтоб к нему испытывали. Он знал на что обрекает себя, используя тёмную магию, а теперь пришло время пожинать плоды своего, быть может, неверного выбора.       — Если бы я только знал, — тяжёлый вздох и снова взгляд в окно, — чувствую себя зверем, что ведут на убой, — Тэхён надеется, что такого малейшего откровения хватит, чтоб вампир понял его и не задавал вопросы о его состоянии и страхе.       — Мне Агуст немного рассказал, как будет проходить церемония, — присаживается напротив и складывает руки в замок, закрывая им пол-лица.       — Раз так, то тогда ты должен знать, чего я боюсь, — едко вылетает с уст, что весь день плотно сжаты. Расслабиться просто не получается. Тэхён ощущает, что комната на него со всех сторон давит и пронизывает тело толстыми иглами.       — Мне кажется, ты чего-то недоговариваешь, — морщит брови и смотрит скептически.       Либо волчонок рассказал неправильно, либо эльф что-то скрывает, и Чимин склоняется больше ко второму варианту.       — Сейчас это уже не важно. Через несколько часов вы всё поймете и сами увидите, — беспокойство в его голосе Чимина вводит в непонимание. Он только хочет спросить поподробнее, как напрягает слух и слышит копошение у двери и переводит взгляд на дверь, а Тэхён следует его примеру.       На пороге появляются два волчонка. Стоять столбом ни тот ни другой не собирается, поэтому проходят в комнату. Чимин смотрит на Юнги, который сегодня выглядит как самый красивый конюх. Белая рубашка на груди которой складки гармошкой и треугольный воротник. Чёрные свободные портки, которые смотрелись на худом теле довольно объёмными, но не менее притягательными. И привычные шоколадные кудри завершали образ. Даже отсюда Чимин замечает, что сегодня его волчонок без лишней ненужной краски на лице. Из-за этого уголки губ поднимаются в ухмылке.       Тэхён смотрит на братьев, что одеты одинаково и хмыкает разворачиваясь в пол-оборота.       — Узнаю стиль.       — Тэхён, ни слова, — отзывается недовольный Агуст, который то и дело дёргает воротник, как собака, которой первый раз ошейник надели, — меня этот воротник задушит, — бухтит он, щеки раздувая, что успели стать красными.       Юнги вздыхает и поправляет брату воротник в который уже раз. Но тот снова и снова его теребит.       — Сокджин сказал одеться более торжественно потому что это очень значимое событие для нашего любимого и почитаемого друга, — откинув голову, бубнит Агуст, уже не смотря, как брат помогает ему.       — Сам он присутствовать не может, поэтому сказал нам выглядеть как с иголочки, — спокойно объясняет Юнги, который хоть и устал поправлять наряд младшего, но не высказывается в его адрес.       — Я думал, что Сокджин будет присутствовать на таком событии, — удивленно встревает Чимин, — там же верховные будут!       — На церемонии могут присутствовать волшебные существа, которые обладают магией: феи, дриады, гианы, пикси и другие. Остальным находиться на церемонии нельзя, — поясняет Тэхён, смотря боковым зрением на Пака.       — А нам разрешили, потому что мы считаемся как родственники, — отвечает на незаданный вопрос Юнги и поворачивается к хозяину дома и вампиру.       Чимин одаривает его улыбкой. Он видел его только рано утром, когда обнимал во сне, а потом решил немного прогуляться, а когда вернулся, то волчонка и след простыл. И вот сейчас он видит его такого красивого, и у него скулы сводит от улыбки. Юнги улыбается ему в ответ, но садится рядом с Тэхёном, а вампир не возражает. Эльфу сейчас нужна поддержка, а вампир потом получит свою порцию нежности.       — А где Шуга? — Тэхён первым задаёт вопрос, чтобы ему не задали очевидных вопросов о его настрое и самочувствии.       — Он сейчас помогает феям в украшении поляны, а ещё в организации самой церемонии, — места для младшего не хватает, поэтому он встаёт позади брата, умещая руки на спинке стула.       Юнги, как и Агуст, видят, что эльф волнуется, и спрашивать у него такие банальные и глупые вопросы решили не задавать, обсудив это ещё в пути, и сейчас убедились в правильности своего решения.       — Как думаешь, много народа будет? — решает отвлечь Агуст.       — Надеюсь, что не целая поляна, — понуро отвечает блондин. Опозориться перед всеми он не горит желанием. Хотя после церемонии слухи разнесутся по всему Миифу, как перелётные птицы, и каждый в королевстве будет знать, что Ким Тэхён…       — Надеюсь, там будет праздничный стол, — вступает Чимин, чем вызывает улыбку и искренний смех у эльфа и волчат.       — Спешу тебя разочаровать, Чимин, но угощений там не ожидается, — отвечает Тэхён, в тихом смехе дёргая плечами.       Вампир делает вид, что очень раздосадован данной новостью. Ему всë равно, что он выставил себя не самым умным, но зато вызвал смех у близких и снял напряжение Тэхёна, а тот ему за это благодарен, посылая в ответ понимающую улыбку и кивок. Они ещё какое-то время сидят и говорят ни о чём, чтобы заполнить молчание и не дать волнению проникнуть в головы.       Эльф чувствует, как тело потряхивает, но это от странного затаившегося чувства внутри. Ему не описать его словами и сложно понять. Словно внутри огромный айсберг и его холод доходит до кончиков пальцев, вызывая частые мурашки по всему телу и лёгкое потрясывание.       В окно стучится золотая орлица, и Тэхён сглатывает.       Пора.

***

      Поляна украшена без сомнений прекрасно. Вот только всё кричит о светлой стороне празднества. Белые лилии и розы висели мишурой от одного дерева до другого. Феи летали, как надоедливые мошки туда-сюда, а пыльца от крыльев падала эльф на нос.       Званный гость стоит на полпути тропинки, по которой сегодня пройдётся. Но, стоя сейчас и смотря за тем, как все суетятся Тэхён осознает, что здесь лишний, хоть и празднество сделано для него, вот только он не просил этого. К нему буквально подлетает Калеопея и хватает под локоть.       — Вот ты-то мне сейчас и нужен, — весела и радостна, как всегда. Девушка уводит эльфа подальше и проходит под широкими корнями дуба, что арку собой представляют.       Тэхён замечает, что девушка уже в своём светлом, как лучи утреннего солнца, длинном платье в пол, что открывают вид на острые ключицы и плечи. И, пока фея лета стоит к нему спиной, то может разглядеть туго зашнурованный корсет, из-за чего тонкая талия девушки особенно выделена. С плеч спадает легкий тонкий сетчатый золотой тюль, который и подол платья покрывает. Фея выглядит прекрасно, особенно её волнистые длинные волосы и прямая осанка, несмотря на заводной и непоседливый характер.       — Наряд для тебя уже готов и ждёт примерки, — лёгким взмахом руки девушка просит эльфа пройти за ширму и примерить одеяние.       Эльф заходит за прочную деревянную ширму, расписанную разными узорами, и слегка поворачивает голову, убеждаясь, что фея не смотрит. Калеопея понимает намёк и отворачивается, показывая Тэхён прямую спину и длинные локоны.       Тэхён спокойно вздыхает и, не смотря на наряд, принимается надевать его. Но краем глаза замечает бежевый жилет с большими чёрными пуговицами.       — Народ потихоньку собирается, — фея решает разбавить неловкое молчание.       — Они хотят зрелища, — хмыкает эльф и запрыгивает в серые штаны, и заделывает пуговицу.       — Они хотят видеть тебя, — улыбчиво произносит девушка, а Тэхёну в её слова верится с трудом.       Белая рубашка приятно ложится на тело, не сдавливает и не стесняет движений. Воротник представляет собой острые треугольники и смотрится довольно роскошно словно Тэхён принц, а не эльф. Поверх надевает тот самый жилет, которым первым заприметил. Пуговицы слишком большие и, в контраст со светлой тканью, очень бросаются в глаза. Высокие кожаные сапоги с небольшим каблуком завершали образ.       Тэхён смотрит на себя в зеркало, которое собой каплю напоминает, и немного вертится, перекатывая ботинками из стороны в сторону. Неплохо.       — Это обязательно? — неуверенно спрашивает эльф и выходит за ширмы, а Калеопея смотрит на него с широкой улыбкой и подлетает ближе.       — Святая Сакура, Тэхён! Ты выглядишь прекрасно! — лепечет восхищенно фея и осматривает парня более детально, но придраться не к чему, одет идеально. — Позволишь?       Тэхён не сразу понимает, что имеет ввиду фея, но чувствует, как одну прядь держит лёгкая женская рука, и понимает о чём говорит девушка. Без лишних вопросов, блондин поворачивается к Калеопее и позволяет заделать волосы.       — Тэхён, каким бы ты ни стал: темным или светлым существом, любить тебя меньше никто не станет.       Эльф опускает взгляд и понимающе вздыхает.       — А что, если меня возненавидят? — осторожно спрашивает эльф.       — Невозможно угодить всем и сразу, — перебирает ласково прядки фея, заплетая тонкую косу из двух прядок берущих начало у виска, — но самые преданные и близкие примут тебя таким, какой ты есть, несмотря ни на что.       Её голос мягок и нежен, наполнен заботой. Тэхён уже устал верить, надеяться и ждать, поэтому просто вздыхает. Девушка заканчивает свою работу и разворачивает эльфа к себе за плечи, держа в приободряющем жесте.       — Всё будет хорошо.       Тэхён кивает и переводит взгляд на девушку, что появилась на пороге. Высокая бледнокожая черноволосая особа в черно-красном платье и заколкой из таких же, как платье, перьев смотрит презрительно, оценивающе на эльфа.       — Все уже ждут, — говорит строгий холодный голос, и у Тэхёна проходят мурашки по спине.       — А мы уже готовы, — радостно сообщает Калеопея и смотрит на девушку искренне и тепло, что глаза аж светятся, и Тэхён замечает, как она дергает мелко плечиками. Взволнована. При виде Адеты? Калеопея?       — Калеопея, — на имени её голос смягчается, но взгляд теплее не становится, который смотрит на милую девушку, что на цветок похожа, — Ирма и Дафна ждут, — и в знак отодвигает лианы с прохода, пропуская фею.       Та улыбается, а щёки её чуть краснеют. Тэхён наблюдает за обменом любезностей и не понимает, что вообще сейчас происходит. Калеопея приобнимает эльфа за плечи и щебечущей пташкой порхает на выход, любезно кланяясь старшей фее, и с тихим звонким смехом удаляется, а Адета глаз с неё не сводит. Даже не удосуживает сказать и пару слов Тэхёну, уходит так же, как и появилась — тихо и неожиданно.       Тэхён на некоторое время остаётся снова один, но, как только услышит звон колокольчиков, то вынужден появиться. Он слышит разговоры гостей и их перешёптывания. Нервное состояние нагнетает. Кажется, они шепчутся про Тэхёна, и тот прикусывает до боли губу. Подходит ближе к лианам, прикрывает глаза и слышит звон колокольчиков…       Все оборачиваются и смотрят на того, из-за кого пришли сюда. Все взгляды прикованы к эльфу, что шагает не спеша. Каждый шаг отдается глухим ударом в сердце, а ноги тяжелеют. Больше он не слышит разговоров, только пугающий стук своего сердца, что в голову отдаёт топотом оравы. Он смотрит прямо, не сводя глаз с четырёх фей в прекрасных нарядах.       Путь кажется мучительно долгим, и проходит целая вечность прежде, чем эльф оказывается перед феями и опускается на одно колено в знак уважения. Каждая реагирует по-разному. Калеопея кланяется в ответ, придерживая своё платье. Адета смотрит пронизывающе, бровью не ведя. Дафна скромно улыбается, прижав руки к груди. Ирма вскидывает рукой в знак приветствия.       Тэхён поднимается и смотрит на Ирму, что движется к нему. Она первая на очередь. А Тэхён нервно сглатывает.       — Все мы здесь собрались чтобы лицезреть рождение новой звезды, новой искры, нового Ким Тэхёна, — стойкий ровный голос заставил всех замолчать и прислушаться к громкому голосу. Тэхён лишь незаметно вздрогнул, — Важные события знаменуются важными решениями в дальнейшем. И в жизни каждого из нас наступает момент, когда нужно сделать выбор. Никто не знает, какие последствия имеет выбор, и никто не знает: правильный он или ошибочный. Но кто не ошибается, тот не знает жизни, — Тэхён задумывается на этих словах и опускает взгляд вниз, — Без света не существует тьмы, как и тьмы без света, но я очень надеюсь, что на сегодняшнем ночном небе одна яркая звезда воссияет, — и эльф понимает, что, несмотря на правильность речи и правильный посыл, смысл её не меняется за красивыми словами.       Ирма уверена, что Тэхён станет светлым существом. Но на одной уверенности далеко не уедешь, её недостаточно.       Во время её речи он смотрел на её наряд. Голубое, как бездонное море, платье с пышным подолом, с кристаллами льда на груди в виде ожерелья и серёжками-снежинкам в ушах. Фея зимы себе не изменяет, и на плечах её белая меховая шуба, сделанная, быть может, из ласки. Статная женщина. Часть волос заделана в пучок, а остальная — на роспуск.       Она кладёт свою руку ему на плечо, и тот поднимает наконец взгляд на неё и кивает, получая ответный кивок.       Следующая на очереди Дафна. Её зелёное платье облегало тело и подчеркивало прелести женского тела. От бедра шёл разрез до самого пола, и это придавало фее некой игривости и женственности. Атласная ткань переливалась, а на тонких лямках держался наряд. Довольно простой, но эта простота совершенна. Её зелёные глаза смотрели с жизнью и спокойствием, а мягкий голос похож на шелест листвы. Чёрные, как ночь, волосы заделаны в небрежную густую косу. Несколько прядок спадали на лоб, но от этого она выглядела не менее прекрасно. На щеках румянец и веснушки, а зелёные глаза чуть приоткрыты.       — Уверена, сегодня ты услышишь много слов, часть из которых даже не запомнишь, — улыбается девушка, а её мягкий нежный и сладкий, как мёд голос касается ушей, — Я хочу, чтобы ты знал, что заранее нельзя предугадать, как сложить история в дальнейшем. Никто не мог предугадать войну или неурожай. Никто не мог предугадать дождь и никто не может предугадать, что завтра принесёт нам день. Но мы должны быть сильными и встречать все трудности с высоко поднятой головой. Ведь всё, что нас не убивает, делает нас сильнее…       Чимин дергается от последних слов и смотрит на чарующую фею, но рядом с ней словно в бреду видит ещё одну забытую фигуру, от которой слышал давно эти слова и запомнил на всю свою долгую жизнь. Юнги чувствует и замечает, как напрягся вампир и осторожно касается его ладони мизинцем невзначай, пока фея продолжает говорить.       — Чимин, с тобой всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает Юнги видя, как желваки на бледном лице играют.       Чимин поворачивает голову и видит щенячий взгляд волчонка, полный преданности и заботы, от чего у вампира сердце щемит. Он берёт в плен волчью ладошку и едва заметно улыбается.       — Всё хорошо Юнги, — также тихо отвечает Чимин.       Отчего-то волк инстинктивно сильнее сжимает руку вампира, передавая свою поддержку и заботу. Мину необязательно всё знать о Чимине, той правды, что он рассказал ему на поляне ликорисов, достаточно, а Чимин Юнги знает наизусть.       Дафна мягко целует его в лоб и удаляется на своё место, а к нему уже подходит Калеопея.       — В Миифе есть северные и южные земли. Это разделение сделали, чтобы защитить обе стороны. Говорят, что на северных землях живут кровожадные монстры. У них есть клыки когти множество глаз. И чёрное сердце, пропитанное алчностью и злостью. Но мы не видели эти сердца, так что не можем судить о их цвете и помыслах. Пускай они и отличаются от нас, но не значит, что они хуже или мы лучше… Я хочу сказать, что мы не должны судить никого за их поступки и внешность. Даже у самого кровожадного монстра может быть доброе сердце. — смотрит сначала на одного вампира, а потом на Тэхёна, который единственный понимает о чём говорит фея.       Калеопея примет его таким, какой он есть.       Тэхён смотрит ей в глаза и понимающе кивает. Калеопея видит этот жест и чуть улыбается.       Адета грозной тучей надвигается на эльфа и смотрит презрительно.       — Я не буду разглагольствовать, — строго и прямолинейно. Как раз в её стиле, — ты знаешь, что такое долг. Но сейчас поступай по совести. От этого выбора зависит твоя жизнь, а может и жизни жителей всего Миифа. Выбирай тщательно и с умом. Да прибудут с тобой старые и новые боги.       Тэхён не ожидал, что речь будет такой краткой, но… преободряющей. Он ожидал от Адеты злости надменности и презрения, но никак не скрытой поддержки.       Из всех фей именно Адета пугает его больше всего, но почему-то с ней Калеопея светится ярче солнца.       Эльф не знает, сколько проходит времени, но кажется вечность. Девушки остаются на своих местах, а Тэхён оборачивается, видя как две маленькие феи несут ему чаши.       Ким шумно сглатывает, а пальцы покалывает. Волнительно. Краем глаза замечает волчат, лиса и вампира, что стоят в первом ряду. Они смотрят на него и скромно улыбаются в знак немой поддержки, и вот уже перед глазами чаши, а сердце перестало биться.       Вот он — выбор, от которого зависит дальнейшая судьба Тэхёна. Всего в паре сантиметров, лишь рукой подай, но кажется, что так далеко и непостижимо. Все в ожидании смотрят на Тэхёна. Что же он выберет? Какая чаша? Тэхён знает, что надо выбрать и что выбрать. Между этим большая разница. Даже если он прикоснётся к светлому, то оно его отторгнет, а если к тёмному — то поглотит.       Ложь или чисто сердечное признание?       Рука тянется между двух чаш и замирает. Все смотрят, затаив дыхание. Несмелое движение и рука оказывается над темной силой, и все смотрят с открытым ртом, и начинаются перешёптывания. А Тэхён ничего не слышит. Чёрная энергия, как змея, обвивает руку и полностью обволакивает эльфа. В толпе раздаются недовольные и взволнованный перешёптывания, а за спиной слышатся голоса фей. Они тоже были удивлены его выбором, некоторые из них.       Солнце покинуло небо, и сейчас на небе тёмные грозовые тучи, что чернотой свой угнетают. Сильный ветер поднялся в мгновение ока и поднял подолы длинных платьев. Толпа прикрывается от нахлынувшей волны холодного ветра. Юнги укрывает собой Чимина, а Шуга — Агуста, и все стоят, затаив дыхание.       Для Тэхёна на мгновение мир застывает, как картинка в забытом воспоминании или картина, написанная художником. Тьма медленно обволакивает тело путами. Черные витиеватые потоки чёрной энергии обвивали эльфа. По ощущениям казалось, что что-то мокрое обволакивает конечности. Что-то схожее с листьями алоэ, их соком. Тело немеет, а дыхание замедляется, когда тёмная энергия доходит до шеи и, прежде, чем полностью погрузиться в бездну, он смотрит на самых близких и видит в их глазах страх и застывший ужас. Он не хочет запоминать их такими — лица ужаса и сожаления. Но это последнее, что он видит прежде, чем перед глазами появляется чернота. Все сдавливает, словно между двух камней, но длится это не долго, и уже в следующую секунду чернота пропадает, как пар с эльфа, и все смотрят, прикрыв рот руками.       От длинных белых волос не осталось и следа. Теперь они стали самой чернотой. Они и есть чернота. Пряди развиваются на ветру, как темнота, что медленно исчезла. Тэхён открывает глаза и слышит крик. Так реагируют на его новый образ, ведь изумрудные глаза пропали вместе с роскошными волосами и стали такими же угольно-чёрными. Во взгляде больше нет той задористой искры и искренности, теперь там только безразличие плещется. Чёрным поглощающим взглядом он оглядывает всех присутствующих, словно впервые видит. Тёмные глаза запоминают каждую жертву и мысленно придумывают самое изысканное и жестокое наказание. Во взгляде его теперь безудержное желание свернуть всем шеи до громкого хруста ломающихся костей.       Все присутствующие чуют опасность от эльфа и отшатываются назад, но только близкие стоят, не шелохнувшись. Эти четверо смотрят со страхом. Они не знают чего ожидать от друга, но, судя по взгляду, ничего хорошего.       Тэхён смотрит на них в ответ, и глаза вспыхивают ненавистью и гневом. Лёгким взмахом руки он направляет её в сторону родных и произносит громко, а голос в сердцах застывает.       — Mori…       Два чёрных дымящихся плотных хлыста в эту же секунду летят в сторону беззащитных зверят и направлены они на двух волчат. Шуга и Чимин реагируют быстро и грубо отталкивают их в стороны, а чёрные хлысты впиваются им в шеи и отрывают от земли со сдавленным хрипом. Младшие падают на землю и проезжаются по траве и со страхом смотрят на парней. Истошные вопли разносятся по поляне, а Тэхён ими упивается, сжимает хлысты и слышит, как воздух в лёгких кончается. На губах застывает ухмылка, а с губ слетает лёгкая чёрная дымка.       — Тэхён! — кричит Агуст.       Вот только тот его не слышит. В голове пустота, а на ухо тихий женский шёпот.       Адета касается ровной спины эльфа, и тот прикрывает глаза и падает с громким звуком, головой ударяясь о землю, а крики не прекращаются, только усиливаются. Чимин и Шуга падают на землю и братья тут же подбегают к ним.       — Шуга! Шуга, как ты? Дышать можешь? Лежи, не двигайся, — дрожащими руками касается тела брата волчонок, а с глаз капают предательские слёзы. Он с самого начала знал, что что-то здесь не так, и волчье предчувствие его не подвело.       — Чимин! Чимин, пожалуйста, открой глаза! Прошу тебя, открой глаза… — Юнги прижимает к себе тело любимого, который сдавленно хрипит, но глаз открыть не может, — Цветочек… Не бросай меня… прошу, — раненным волком скулит Мин и щекой трётся о холодный лоб вампира.       Шуга открывает глаза и выравнивает дыхание. Перед глазами не мутнеет, а в ушах больше не слышен топот стражи. С кряхтением он садится и смотрит, как младший брат роняет слёзы на лицо вампира.       — Шуга, ты очнулся! — Агуст обнимает брата несильно, боясь снова лишить чувств и воздуха.       — Что с ним? — хрипло не своим голосом спрашивает лис у плачущего волка, что тело в своих руках покачивает.       Юнги заплаканные глаза на брата переводит и всхлипывает воздухом давясь.       — О-он… не дышит, — говорит страшные слова, и Шуга смотрит, широко распахнув глаза, что те из орбит поди того вылетят.       Старший кладет обессиленную руку на лоб бледного, и он светится голубым свечением, а сам лис падает спиной обратно на землю, но его подхватывает Агуст и, прикусив губу, смотрит, как любимый старший брат лечит Чимина из последних сил. Он прикрывает печально глаза и опускает голову.       — Адета, что ты делаешь?!       Калеопея только шаг делает, как фея осени руку перед ней выставляет, и та не двигается по собственной воле.       Старшая оковы на эльфа одевает, пока тот без сознания в новом облике пребывает.       — Вы не можете с ним так поступить! Он полноправный житель южных земель. Вы не можете просто взять и лишить его воли! — кричит Калеопея.       — Мы получили донесение от Хранителя, и карета скоро будет здесь, — ровным тоном отвечает Адета. Так же спокойно, как и речь читала.       — Карета? — недоуменно спрашивает девушка.       — На северные земли…       — Нет! Я не позволю. Я не… — девушка прикрывает глаза и падает, но её ловит фея осени в свои руки и придерживает.       — Дафна! — гневно вскрикивает та, смотря на сестру, которая усыпила младшую намеренно.       Дафна обходит сестёр и присаживается над телом эльфа и, прикоснувшись к нему, обматывает тело прочным канатом.       — Пригляди за своей девочкой, — бросает двусмысленный взгляд и замечает подъезжающую карету, — а вот и она.       Адета держит младшую за талию и смотрит на спокойное лицо, которое даже сейчас прекрасно.       — Прости меня, девочка моя, но так надо, — шепчет Адета, аккуратно убирая спадающие пряди с лица.       Две чёрных лошади с гномом кучером стоят у поляны, по которой бездумно носится обезумевший народ. Дафна и Ирма помогают гному погрузить тело эльфа в деревянную карету. Гном знает место назначения. Оттуда обычно не возвращаются. Там не восходит солнце. Там земля кишит монстрами. Там северные земли. Карета увозит Тэхёна подальше от родных, а он ещё без сознания, но его остатками, он сейчас с родными смотрит на звездопад.       А боль всё-таки выбрала самый прочный ошейник и одела его эльфу на шею, а конец поводка так и волочится по земле в поиске своего хозяина…