Легенды земель Миифа

      Прекрасный последний день уходящего лета. Три месяца тепла и веселья пролетели слишком быстро, и вот уже близится осень. Даже не смотря на скорое похолодание на улице всё равно жарко, даже в последний день. Кажется, что даже жарче обычного. Видимо, напоследок лето решило дать жару в прямом смысле и уйти достойно.       За водопадом слышны стоны. Звук падающей воды не может заглушить сладких несдержанных стонов, срывающихся с частой периодичностью. Звуки блаженства никак не перекрыть и не сдержать. Это вампир задыхается в любви и удовольствии.       Прямо за водопадом один волк прижимает вампира к скале и терзает бледную шею, которая теперь не бледная вовсе. Тонкую кожу украшает россыпь засосов и укусов, которые рубашкой не скрыть и фейской приблудой не замазать. Это Юнги свои права на Чимина заявляет. Но тот итак отдан ему без остатка, но и этого кажется мало. Мало поцелуев и объятий, хочется слиться с ним в единое целое.       Чимин на мгновение приходит в себя и вплетает пальцы в мокрые волосы Юнги. Даже из-за воды они не потеряли кудрей, их стало ещё больше, а сами пряди стали волнистыми. Прекрасен, как всегда. В любом виде.       — Нас могут услышать, — шепчет Чимин, всматриваясь в лицо, на котором застыло возбуждение.       Карие глаза смотрят пронзительно в самую душу, пытая её, а Чимину остаётся только губу кусать и плавится от этого взгляда, полного животной похоти и страсти.       — Мы за водопадом. Никто нас не услышит, и не будет искать, — заверяет Юнги и зачёсывает волосы назад.       Он подхватывает парня на руки, прижимая плотно к скале, а тот сцепляет лодыжки крест на крест и не перестаёт руками держаться за волосы.       — Я вот понять не могу, какой ты мне нравишься больше. Когда смущаешься или когда хочешь меня, — улыбается коварно, проходясь кончиком языка по нижней губе.       Провоцирует волка.       — Смущение сейчас ни к чему. Я уже видел твоё обнажённое тело, — склоняет голову по-птичьи и ухмыляется, — Да и ты не смущался в ту ночь.       К щекам вампира приливает кровь и появляется лёгкий румянец.       — Ты тоже! — возмущается Чимин, — Ты тогда вообще стыд потерял, — дует губы и отворачивается, но его берут за подбородок, заставляя смотреть только в глаза.       — Оказывается тебя легко смутить, — улыбается, толкая язык за щеку, и усмехается, — такой милый и беззащитный. Нечем обороняться против меня, да?       Чимину так нравится эта дерзость Юнги в постели. В эти моменты он ощущает себя и правда беззащитным, а волка хищником. Его слова, взгляд и действия, лишённые стыда, заставляют кончики ушей краснеть. Но он такой властный в эти моменты.       — А с чего ты решил, что мне нечем оборонятся?       Чимин двигает бедрами и задевает ягодицами возбуждённый орган парня, и тот шипит, чуть закатывая глаза.       — Чего же ты хочешь, Чимин-и? — сладко тянет Юнги, приближаясь к его розовым пухлым устам, не отрывая взгляда от красных очей.       А ответ на вопрос прост.       — Тебя.       Чимин не ждёт и сам поддаётся навстречу, сливаясь с любимыми губами, лучше которых на свете быть не может. Юнги нравится эта нетерпеливость вампира. Он не любит ждать и сам берёт своё. А губы Юнги теперь его. Новая зависимость похуже алкогольной.       Нежность сменяется похотью. Язык Юнги проходится по пухлым губам вампира и раскрывает их, проникая в горячий влажный ротик. Они сплетают языки. Этот поцелуй отличается от того, что был на балу. Сейчас языки не танцуют продолжение нежного вальса. Сейчас они борются, не намереваясь уступать, каждый хочет главенствовать. Но Чимин быстро сдаётся под напором волка и просто отдаётся ему.       Скользкий горячий язык проходится по ровному ряду белых зубов и щекочет нёбо, вызывая мурашки по телу и вздохи, которые тут же тонут в губах Юнги. Он любит играться, исследуя тело вампира. Мин знает слабости вампира и каждое чувствительное местечко, но даже сейчас не пользуется этим. Он лишь дразнит возбуждённого вампира, заставляя медленно сходить с ума и жаждать большего.       — Юнги… — стонет он в губы и сводит брови.       Мин спускается к шее, оставляя всё новые и новые следы. Вся шея стала красной, но даже этого обоим мало. Хочется каждый раз всё больше и больше. Юнги ведёт дорожку мокрых поцелуев выше к уху и медленно переминает мочку между губ, окончательно начиная кусать. А Чимин закатывает глаза. Из-за того, что у вампира хороший слух, то и уши — чувствительное место.       — Ты весь горишь, — обжигает горячим дыханием, заставляя судорожно выдохнуть.       Дли Чимина это неестественно. Он всегда холодный, но с Юнги — полыхает и горит изнутри. Рядом с ним температура повышается и разбивает все ртутные градусники.       — Не медли, — прилетает лишь в ответ.       Чимин скользит спиной по скале, но хватается за плечи волка и держится.       Юнги отпускает парня, ставя на ноги. Тот открывает глаза, смотрит растерянно и хлопает глазами. Передумал? Но Юнги лишь разворачивает его спиной к себе, а руки Чимина, которые сейчас как у куклы, умещает на холодной скале, делая на неё упор. Чимин поворачивает голову и видит, как волк расставляет его ножки по шире, и тогда Пак понимает, что хочет Юнги ещё больше, чем было до этого секунду назад. Он стыдливо отворачивается и краснеет густо, невольно прогибаясь в спине, ощутив тёплые ладони на талии.       Юнги вновь приближается и тихо шепчет:       — Ты что-то притих.       Чимин закатывает глаза и чуть поворачивает голову, сталкиваясь с карими омутами и горячими губами.       — А ты не замолкаешь.       — Хочешь, чтобы я заткнулся?       — Нет. Говори. Не останавливайся. Мне нравится твой голос, — шепчет в ответ Чимин и касается губ осторожно.       Это даже на поцелуй не похоже, но это так нужно было Чимину ощутить любимые уста.       — Мне не нравится эта поза, — признаётся Мин.       — Почему? — недоумённо спрашивает Чимин.       — Я не могу видеть твоё лицо.       Юнги хочет видеть красные глаза, что часто закатываются от удовольствия и пухлые губы, с которых срываются частые вздохи, но в этой позе он может видеть только ровную бледную спину и каждый выступающий позвонок.       — Тогда верни прежнюю позу, — предлагает Чимин, который и сам впервые в такой позе, но что поделать. Он хочет волка.       — Нет, — категорично выдыхает, порыкивая, — ты о скалу всю спину поцарапаешь.       Юнги даже сейчас заботливый, что у Чимина сердце заходится от нежности к этому волку. Юнги не забывает о Чимине ни на миг. Даже сейчас заботиться о нём, чтобы тому было приятно и удобно.       — Скажи мне, если будет неудобно, — шепчет он и отстраняется.       Чимин лишь кивает и упирается о скалу посильнее, но весь воздух из лёгких выбивает, когда он ощущает головку так близко. Сначала колечко инстинктивно сжимается, а с губ срывается судорожный вздох. Но Юнги не проникает внутрь, он размазывает предэякулят, чтобы можно было войти легко и без масел.       Ладони на скале сжимаются в кулачки, и Чимин скулит, чувствуя, как медленно входит головка, а за ней и весь член. Вампир жмурит глаза. Поза новая и не совсем удобно. Они привыкли на мягкой постели. Чимин снизу, а Юнги, возвышаясь, над ним. Но стоит только волку войти и положить горячие, даже обжигающие, ладони на талию, как у Пака начинают дрожать и подкашиваться ноги.       — Цветочек?.. — ласково зовёт Юнги, и Чимин отвечает мычанием. — Я могу?       — Да…       Юнги держится за тонкую талию и делает первый толчок, проверяя реакцию Чимина, а у того ноги сильнее дрожать начинают, и Юнги только хочет выйти из него, как тот жалобно дрожащим голосом простит:       — Ещё… — на выдохе.       Странное приятное чувство разливается внутри от одного только толчка. Хочется почувствовать ещё.       Юнги проводит рукой по позвоночнику Чимина, а тот выгибается навстречу, и Юнги делает маленькие толчки, из-за чего Пак стонет, запрокинув голову и роняя имя волка. Мин понимает, что вампиру приятно, и он сжимает его внутри. Руки более уверенно ложатся на талию и по-свойски притягивают ближе, заставляя Чимина стонать громче.       Юнги входит глубже и набирает темп, а шлепки разносятся всё громче и громче вперемешку со стонами вампира, который вошёл во вкус. Он откидывает голову и выпячивает задницу навстречу толчкам. Юнги замечает руки, что скользят по скале, не зная, как ухватиться, и тогда Юнги умещает свои руки поверх ладоней вампира. Парень делает более чувственные и размашистые толчки, шлепки становятся громче, а стоны Чимина перекрикивают шум водопада, разносясь по округе. Он и не собирается быть тише, а Юнги не будет его затыкать. Это музыка для ушей. Такое прерывать нельзя, только наслаждаться.       Чимин становится на носочки на ноги волка и стонет блаженно. Юнги притягивает парня к себе ближе, заставляя оторвать руки от скалы. Его руки блуждают по подтянутому телу и играются с набухшими бусинками сосков. Чимин заламывает брови и высоко стонет.       Мин никогда не был таким требовательным и игривым, но Чимин соврёт, если скажет, что ему такое не нравится. Волк имеет власть над его телом, которое отвечает на каждую ласку, извивается, жмётся ближе, пока с губ сыплются мелодичные стоны.       — Юнги… ах! — Чимина грубо берут за подбородок и впиваются требовательным мокрым поцелуем, полным животной страсти.       Он отвечает на него смазано, не успевая за ритмом Юнги, и лишь отдается ему в руки, позволяя целовать себя. Это невероятно. Чимин не чувствует твёрдой поверхности под ногами. Его унесло блаженство. Кажется, что он высоко в облаках. Юнги доставил его туда и не отпускает, продолжая доставлять сладкое удовольствие.       По телам скатываются капли воды, которые попадают на них из-за водопада. Капли очерчивают каждый изгиб нагих тел и в конечном итоге скатываются, падая в воду.       Юнги чувствует, как тело вампира дрожит, а внутри он сжимается. Он на грани, как и сам Юнги. Тело Чимина отзывается на его касания и громкие шлепки. Голос совсем сел и он не стонет, а кричит из последних сил.       — Юнги! — вскрикивает он и смотрит помутнённым и возбуждённым взглядом на волка.       А тот смотрит на него в ответ хищным пытливым взглядом и рычит в дрожащие мокрые губы. Толчки становятся резкими и чувственными, а Чимин закатывает глаза и кончает с именем волка на устах. И тут же сжимает резко волка, тот изливается внутрь вампира, из-за чего Пак откидывает голову на плечо Мина и сбито дышит. Дикая усталость во всём теле накатывает на вампира, и он скатывается бесформенной лужей в руках волка, прикрыв глаза и пытаясь восстановить дыхание. Юнги же опирается спиной о скалу и выходит из вампира, а сперма скатывается по его ягодицам и бедрам.       — Прости, я не хотел в тебя, — извиняется Мин, а Чимин выдыхает и открывает глаза, поворачивает голову и целует его в щёку. Пока что силы есть только на это.       — Всё хорошо… Мне очень понравилось, — улыбается устало вампир, не переставая прижиматься к волку.       Они стоят так ещё какое-то время, пока Чимин не становится на ноги и не держится уверенно. Он хочет обнять волка, но тот встаёт на колени перед ним и раздвигает мягкие ягодицы, проталкивая язык в колечко мышц, и начинает вылизывать, убирая сперму. Чимин краснеет и держится одной рукой за скалу, часто и громко дыша.       — Юнги… Предупреждать надо… — ворчит вампир, который просто не был готов к такому, хотя, признаться честно, ему нравится ощущение языка у себя между ножек. Так влажно и приятно, но свои грязные мыслишки с этим языком он прибережёт на ночь.       Юнги за это даже не извиняется. Он давно заметил, что вампиру нравится, когда тот его вылизывает. Пак об этом не просит, но Юнги-то знает, что тот только этого и хочет в тайне.       Спустя минуты он поднимается и облизывает губы, а Чимин хочет поцеловать эти губы, но за место этого прикусывает свои и обнимает Мина, утыкаясь носом ему в шею.       — Что такое, цветочек? — Юнги подхватывает парня на руки и держит как принцессу.       — Откуда в тебе столько сил? — спрашивает Чимин, окольцевав его шею и поджав ноги.       — Я совсем не устал, если ты об этом.       — Я тоже не устал, но ты вымотал меня, — недовольно бурчит себе под ном и дует губы, а Юнги улыбается и целует коротко в губы.       — Хочешь искупаться? — предлагает волк.       — Только с тобой, — улыбается, но с рук не слезает. Слишком приятно, — Всегда мечтал, чтобы меня на руках носили.       — Мечты сбываются, цветочек, — смеётся Юнги и опускает парня на ноги, ведёт подальше на глубину.       Чимин идёт следом за ним, даже не скрывая глупой широкой улыбки. Влюблённый по уши дурак. Правда, Чимин не совсем правильно понял значение слова «искупаться». Он думал, что они немного поплавают, но не так-то просто. Они шагают медленно по воде, заходя уже по бедра, как Юнги отпускает руку вампира и разбегается в воде. Не так быстро, конечно, из-за сопротивления стихии, но это не помеха.       Глаза Чимина расширяются, а дыхание замедляется, когда вместо любимого парня в паре метров оказывается большой волк. Он превышает обычного волка в несколько раз. Его шерсть немного испачкалась и в некоторых местах уже появились комья. Именно поэтому волк уходит дальше на глубину и опускается глубже, чуть проплывает и выныривает, отряхиваясь, а вода с него летит во все стороны.       Чимин наблюдает за этим, как заворожённый, и не может отвести глаз. Мин сейчас в своём маленьком мире, где не существует никого, кроме волка и него. Он сейчас так красив в своём истинном обличии. Его величие и сила одновременно пугают и восхищают. Чимину кажется, что он подглядывает за чем-то секретным, видя, как купается волк. Когда-то он уже подглядывал за одним волчонком, точнее двумя и лисом…       Юнги недолго плещется в воде и вскоре подходит к Чимину. Он движется медленно, смотря прямо в глаза вампиру, который замер на месте и совсем не от страха, а от предвкушения. Мин оказывается в непозволительной близости к Чимину и обнюхивает его, а вампир в эти секунды замирает и забывает, как дышать, когда горячее тяжёлое волчье дыхание оказывается рядом с шеей, которую в своём зверском обличии он может легко сломать, но станет ли?       Он довольно урчит и тычется мокрым чёрным носом в шею вампира, а тот хихикает и касается его густой шерсти, которая из-за воды стала ещё более тяжёлой, а шерсть слиплась в отдельные сгустки.       — Ты такой большой, — проводит рукой по шерсти и поворачивает голову в сторону большого волчьего лика.       — Боишься? — рокочущим голосом спрашивает Юнги и сталкивается взглядом с Паком.       Чимин подходит к боку волка и гладит его по взмокшей гладкой шерсти ласково и нежно, но стоит повернуть голову, как Юнги смотрит на него, закрывая взор своей шеей на водопад. Но он сейчас не так интересен, как волк.       — Нет. Как можно тебя бояться, Юнги? — спрашивает Чимин и поворачивается полностью к Юнги, держа одну руку на его шерсти.       — Сейчас я огромный волк и бояться меня нормально.       В этих голубых глазах смерть вампира. В них Чимин и погинет.       — Юнги, единственное, что я сейчас испытываю, это необъяснимое желание касаться твоей густой шерсти. Этого я сейчас хочу больше всего на свете, — с волком он всегда честен, по-другому и быть не может.       — Так касайся, — говорит Юнги, и от этих слов Чимин громко выдыхает.       Ему дали разрешение, хоть он и без него начал трогать. У Юнги очень густая шерсть и, наверняка, очень тёплая, а ещё мягкая и пушистая. Рыжий так контрастирует на фоне серой шерсти, что Чимин улыбается с этого. Он не может прекратить трогать его шерсть. Зарывается в неё пальцами и ерошит, тихо смеясь, а Мин наблюдает за этим, не скрывая своего довольства.       — Можно я помогу вымыть твою шерсть? — спрашивает Чимин и смотрит на волка наивно детскими глазами. Не очень похож на опасного хищника, который убивает, не задумываясь. Только не с Юнги.       От этого вопроса Юнги немного теряется и смотрит удивлённо, словно не ожидал этого вопроса.       — Что? — переспрашивает Юнги, смотря ошарашенно.       Чимин же такой реакции не совсем ожидал. Вампир слегка теряется и опускает взгляд.       — Я хотел помочь тебе вымыть шерсть, — бубнит себе под нос, — нельзя? Волки не любят такое? — смотрит виновато и непонимающе, словно совершил оплошность.       Юнги холодным мокрым носом поднимает вампира за подбородок и тыкает своим носом в кончик вампирского, смотрит внимательно.       — Можно, просто… — мешкает Мин и продолжает, — волки не позволяют никому трогать свою шерсть, тем более мыть. Её может касаться только вторая половинка.       И теперь Чимин понимает, почему Мин так удивился. На лице самого вампира застывает удивление. Он часто хлопает глазками, поджав губы. Смутился.       Но Юнги позволил коснуться своей шерсти и согласился в помощи. Это не просто пустые слова.       — Это очень личное, скорее интимное, — не делает лучше Юнги, видя, как уши вампира краснеют.       — Я-я понял! — неожиданно для самого себя вскрикивает Чимин и поджимает губы. — Я всё равно хочу вымыть тебя, потому что для тебя это много значит, и потому что я твоя вторая половинка, — быстро тараторит Пак и смотрит на волка.       Юнги же в ответ улыбается и смеётся негромко, не над глупостью вампира, а над тем, как мило он выглядит и сжимает плотно кулачки.       Волк плюхается в воду и ждёт, когда его начнут мыть, а Чимин не заставляет долго себя ждать и понимает всё с первого раза. Из-за того, что Юнги сидит, то они получаются примерно одного роста, учитывая, что большая часть тела волка находится под водой. Чимин водит рукой по шерсти и черпает в ладошки, поливая спину, и после этого укладывает шерсть ровно, словно прилизав. Смотрится очень красиво. Юнги довольно рычит, прикрыв глаза, и улыбается.       Иногда он поднимает голову и смотрит, что же там делает маленький вампир. И спустя время он поднимается, отряхивается, брызжа водой во все стороны, задевая и вампира, который старается укрыться от внезапного дождя руками, но всё равно на него попадает, а вся гладкая шерсть снова взъерошена и торчит во все стороны.       — Так. Это что такое? — недовольно дует губы Чимин и ставит руки в боки, — Я тут, значит, стараюсь-стараюсь и все мои труды насмарку. Это что за дикобраз? — указывает на его шерсть и недовольно смотрит.       — Прости, Чимин, но просто так моя шерсть высохнет быстрее. Но мне понравилось, как ты её уложил, — извиняется Мин, говоря комплимент в своё оправдание.       — Конечно, понравилось! Я же старался, — ухмыляется Чимин, довольный, что его похвалили. Пары сладких слов хватит, чтобы он растаял.       — Эй, голубки, долго будете воду портить слащавостью? — кричит с берега Агуст и ухмыляется довольно. Смог ведь привлечь внимание этих двоих, которые, кроме себя никого не замечают.       Чимин поворачивает голову в сторону Агуста, но не успевает даже увидеть маленького уголька, как перед ним оказывается спина Юнги, а тот уже в человеческом обличии держит парня за руку и ведет к берегу, но не позволяет выйти из-за спины. Чимин не понимает, почему, но не перечит и молча идёт.       — Агуст, ты чего здесь забыл? — спрашивает Юнги, выйдя на берег, и подходит к дереву, на котором висят их вещи, сушатся.       — Вообще-то, я как раз вас искал, точнее, не совсем вас, но вы мне тоже пригодитесь, — пожимает плечами волк и смотрит на брата.       Юнги стоит лицом к брату, а за его спиной одевается вампир. За Мином его совсем не видать, и только когда он полностью оделся, то понимает, к чему это сейчас было. Юнги не хотел, чтобы его нагое тело кто-то заметил, поэтому своим телом прикрывал. Это очень мило с его стороны, и Чимин даже улыбается, выходя из-за его спины, приветливо машет Агусту рукой. Проворно запрыгивает на склонившуюся над водой прочную ветку и мочит ноги.       — Тебя Юнги заразил? — спрашивает Агуст, указывая взглядом на босые ноги в воде, и Чимин хмыкает.       — А мне нравится, — улыбается и продолжает, как ребёнок, баландать ногами под водой.       Юнги же полностью натягивает на себя выцветшую рубаху на лямках спереди и портки. И всё это, конечно, под наблюдением вампира, который делает вид, что мочит ноги в воде, в то время как сам кусает губы, смотря на тело волка.       — Агуст, ты, вроде бы, кого-то искал, — вспоминает Юнги причину, по которой пришёл младший брат и смотрит на него, медленно подходя к дереву, на котором сидит Пак.       — Я искал Шугу. Его нигде не видно. В храме я не почувствовал его.       — Скорее всего он у Священной Сакуры, — предполагает Юнги, упираясь одной рукой о дерево рядом с вампиром.       — Я не видел его давно, — вздыхает Агуст, опустив взгляд под ноги.       Маленький волчонок сильно скучает по брату, который прячется в стенах своего храма и никого не впускает и не подпускает к себе. Он заперся в нём и не выходит.       — Ты же знаешь, что с ним случилось, уголёк, — ласково тянет Пак, — дай ему время прийти в себя.       Чимин не отличается умением сострадать. По большей части ему плевать на чувства окружающих, но, проведя больше времени в семье Юнги, он сам постепенно меняется.       Пак видит, как младший тоскует по старшему брату, возвращается домой с опущенной головой, как всегда безрезультатно, поэтому и решается немного подбодрить. Наверно, он просто привык, что на лице чёрного волка всегда сверкает широкая радостная улыбка, а лицо грусти и печали ему не очень подходит.       — Я до сих пор не могу поверить, что Чонгук хотел его убить, — разгневанно произносит Агуст. Его брови сходятся к переносице, а губы надуваются.       — Хорошо, что рядом с ним оказался Хосок. Правда, я так и не понял, как Чонгук узнал, что Шуга — лис, — вклинивается в разговор Юнги и смотрит на младшего брата.       — Возможно, он увидел его хвост или уши, но это не имеет значения, — отмахивается Чимин, словно это не так важно.       — Шугу хотели убить! — перебивает Агуст, повысив голос, словно громкость заставит Чимина изменить своё мнение или убедить в обратном. — Как это не может иметь значения?!       Чимин смотрит на него лениво. Он понимает его злость, но Агуст слишком вспыльчивый и глупый. Для него всё находится на поверхности. Он и не старается копнуть глубже.       — Это несомненно важно, но, — Чимин делает паузу и также делает вид, что рассматривание ногтей очень интересное занятие. — Важно то, что Чонгук возглавляет войско людей, и он мог доложить о чудо-находке, выдав брата.       — Но тогда Хосок пострадает, — Юнги переводит обеспокоенный взгляд на вампира, — Ты правда думаешь, что он способен на такое?       — Он хотел убить Шугу — человека, которого его родной брат любит большего всего на свете. Он с лёгкостью может доложить об этом и королю, — разъясняет Чимин со скучающим выражением лица и склоняет голову, оперевшись по бокам о ствол дерева.       Агуст переглядывается с Юнги, который опускает взгляд, а в голове его много мыслей и переживаний за старшего брата и его возлюбленного.       — Чонгук не глупый, — тихо говорит Юнги, чем привлекает внимание близких, и те смотрят на него удивлённо и заинтересованно.       — Что ты хочешь этим сказать? — интересуется Чимин, вглядываясь в задумчивое лицо волка.       — У него была прекрасная возможность убить Шугу, но он не сделал этого, потому что Хосок пригрозил ему. Он отпустил и сбежал. Если бы он хотел, то в ту же ночь рассказал королю об этом, но не сделал этого.       — И что же это значит? — Агуст не понимает, как и Чимин, только в отличие от младшего, он это вслух не озвучивает.       — Чонгуком движет что-то другое. В нём есть человечность. Даже не смотря на разногласия с братом, он, даже если не любит его, то ценит. Если бы он был бесчеловечным, то наплевал бы на наставления Хосока, — Юнги поднимает взгляд на Агуста и Чимина, которые слушают его внимательно.       Сложно понять мотив действий Чонгука. Он хочет войны, как сам король, и истребить нечисть, какой считает мифический народ, но, когда столкнулся с ним лицом к лицу, то не смог убить, а ведь была такая хорошая возможность. Ничего не препятствовало этому, но он всё равно не смог. Возможно, он не совсем понимает, что творит и находится под убеждениями Намджуна, как и всё королевство Эвтюмия.       — Юнги, ты не можешь знать наверняка, но Чонгук очень странный тип, и я бы не стал доверять ему и считать его хорошим, — Чимин кладёт ладонь волку на плечо, и тот поворачивает голову на его голос.       — Я и не считаю его хорошим человеком. Но его поступки и цели разнятся. Возможно, он не тот, кем хочет казаться.       Возможно, Юнги просто хочет надеяться на это и верить в лучшее будущее, в котором нет места войне, где царит мир и гармония. Но это невозможно, пока сторона людей настроена крайне враждебно по отношению к мирному народу.       — Я надеюсь, что ты прав, незабудка, — Чимин придвигается и кладёт голову на плечо волка, дуя свои пухлые губы, а Юнги кротко улыбается и кладёт голову на его светлую голову.       Агуст смотрит на этих двоих и вспоминает Хосока и Шугу, которые выглядели такими влюблёнными. По одному взгляду сразу было видно, что между ними не просто есть что-то.       Между ними любовь.       Между ними крепкая связь.       Между ними чистое доверие.       Агуст задумывается навестить ещё раз брата и попытать удачу вечером, но планы рушатся, когда над головой пролетает ворон.

***

      Послание ворона было неожиданным, но не ответить на него они не могли, поэтому сейчас шагают по коридорам Кристального Замка. Впереди всех идёт Юнги, которого содержание письма заинтриговало. Такие громкие слова, так ещё и в письме. Видимо Сокджин торопился, раз рассказал о таком в обычном письме, на котором даже печати не было, которая говорит о важности бумаги, а значит и содержание её ценно. Но на этом письме его не было, хотя слова, которые были изложены, говорят о важности. Чуть позади плетётся менее радостный Агуст, который оглядывает каждого стражника-эльфа недоброжелательным взглядом. Чимин идёт спокойно, но замечает напряжение чёрного волка.       — Ты можешь не идти, — шепчет, как змей-искуситель, Пак, и Агуст поворачивает голову, не сбавляя шага.       — Ты тоже, — передразнивает Мин, и Чимин улыбается клыкастой улыбкой. — Тебя не звали.       — А я без приглашения прихожу, но войти не могу, — смеётся Чимин и оказывается в светлом помещении.       Двери открываются широко и заставляют всех присутствующих замолкнуть, и перевести взгляд назад. Чимин узнаёт эту старую добрую компанию. Нимфы, дриада и Мантикор, который выглядит раздражённо, но стоит в стороне и, завидя волчат, улыбается. Юнги, Чимин и Агуст остаются стоять на местах, а вот Сокджин выходит из некого круга, которым его окружили нимфы феи и дриады.       — Вы пришли, — радостно сообщает Сокджин и переводит взгляд на чёрного волка, который единственный на него даже не смотрит, буравя взглядом пол и пиная его носком небрежно, словно пришёл сюда для вида.       — Вернон прилетел к нам с письмом, — кивает Юнги и передает то самое письмо лично в руки Хранителю, а тот благодарно принимает его обратно и смотрит на волчонка, у которого в глазах неподдельный интерес.       Сокджин переводит взгляд себе за спину, где в тихом молчании стоят прекрасные мифические существа и смотрят в ответ на Кима.       — С вашим одобрением или без него я поступлю так, как считаю нужным. Идею, которую я предложил, я считаю самой разумной. Если у вас есть ещё предложения, помимо пустого укрепления барьера, то я вас слушаю, — голос его звучит с ноткой раздражения.       Ещё бы он так не звучал после пяти часов пустых разговор ни о чём. Он думал обсудить детали плана, но его раскритиковали в пух и прах. Сокджин же этим не доволен. Его отчитали, как маленького ребёнка.       Ответом служит ему тишина.       — Раз так, то прошу покинуть зал, — говорит он устало и указывает на выход.       Мифические существа поспешно покидают зал, кланяясь на прощание и покидая замок.       Агуст ждёт, пока все уйдут и, не сказав ни слова, выбегает из зала, заставляя брата и Хранителя обернуться с удивлёнными взглядами, а Чимина ухмыльнуться с прикрытыми глазами.       Он догоняет его почти в конце коридора.       — Мантикор! — кричит он, как дикарь, и машет рукой.       Громкий голос заставляет обернуться магического зверя.       — Здравствуй, непоседа, — хмыкает лев и ухмыляется, — Ты что-то хотел узнать?       Агуст прикусывает губу и смотрит на льва так долго, что он думает уходить, но тот открывает рот, сжимая кулаки до трясучки.       — Как там Тэхён? — спрашивает он, а глаза наполняются сожалением и раскаянием, словно он его заточил.       Мантикор смотрит на волчонка, в глазах которого застыла надежда услышать слова, в которых говорится, что с Тэхёном всё хорошо, и он совсем скоро вернётся.       — Он изменился… — спустя минуты долго молчания отвечает зверь, — изменился, маленький волчонок, и стал другим.       Мантикор поспешно удаляется, оставляя Агуста стоять одного наедине со своими мыслями и смотреть, как зверь удаляется. Другой? Изменился? Что значат эти слова? Маленький волк надеется, что с другом всё хорошо, и вскоре стоит ожидать его возвращения. Он уверен, каким бы эльф не вернулся, он примет его, но… что если он не примет его?       Угнетающие мысли он оставляет на потом и с опущенной головой возвращается в зал, где, кажется, ждали его возвращения.       — Закрой, пожалуйста, дверь, Агуст, — просит Сокджин мягким голосом.       Агуст поднимает на него свой взгляд и, не отвечая ни слова, закрывает дверь со скрипом и проходит в центр зала, становясь позади брата, а Чимин остаётся стоять в стороне, где не так много солнечного света. Он как тень наблюдает за ними своими красными глазами.       — То, что было написано в письме правда? — спрашивает Юнги, который не может до сих пор поверить в написанное пером, — Мы можем победить без кровопролития? — удивлённо слетает с его уст, а глаза расширяются.       В такое поверить сложно. Сокджин прекрасно понимает юного волка. Он пару часов назад видел такие же удивлённые взгляды членов Совета, но с удивления они вскоре сменились на упрёки.       — Можем, — коротко отвечает Ким и кивает, а рты волчат, как по щелчку, открываются. Чимин же на эти слова никак не реагирует.       — Но как? — задаёт логичный вопрос Юнги.       Сокджин отходит к окну, из которого льётся лучистый свет и оглядывает Эдемов сад, собираясь с мыслями. Он рассказал план Совету, и те его раскритиковали, посчитав самого Кима поехавшим на войне фанатиком. И он усомнится в своём плане, услышав неодобрение со стороны волчат. Со стороны тех, кого воспитывал, любил и продолжает любить всем сердцем, как отец. Пускай и одно дитя прожигает дыру в нём тяжёлым взглядом.       — Армия людей планирует к зиме разгромить Мииф и присвоить прилежащие земли к Эвтюмии. Мы не позволим этому случиться. Люди не заберут наш дом, — слова звучат уверенно и грозно, — Они объявили нам войну и думают, что у них преимущество, но мы покажем им, кто мы. Мы не будем бороться, и не будем просто смотреть. Мы поступим иначе.       Джин разворачивается, а все присутствующие, даже Чимин, заинтересованно слушают и не смеют прерывать Хранителя.       — Как только армия людей выступит, мы сокрушим её, но не силой, а хитростью. На поле боя мы распылим порошок сон-травы, и люди уснут. Мы сотрём им память, и они забудут обо всём. Забудут о мифических существах, о Миифе и о войне.       Сокджин рассказывает кратко, без подробностей и ожидает наводящих вопросов, они, наверняка, должны быть, ведь план имеет свои недостатки и дыры, и Ким готов всё обсудить спокойно.       Волчата, смотря на Хранителя и раскрыв рты, не знают, что можно спросить. С одной стороны, план гениален, но с другой стороны, слишком прост, опасен, и звучит и правда фанатично. Но Сокджин бы не предложил бредовую идею Совету, значит, он уверен в успехе плана.       Если у волчат нет вопросов, то у Чимина всегда найдется парочка сотен.       По залу раздаются надменные хлопки. Джин переводит взгляд и смотрит на источник звука. Чимин выходит из тени и становится чуть поодаль от волчат. Его взгляд заинтересован, но это не отменяет того, с каким показушным восхищением он смотрит на него.       — Вау, — растягивает игриво тот и прекращает хлопать, заканчивая представление, — гениальный план! — выкрикивает он, из-за чего волки вздрагивают, выходя из транса, — Вы это ожидали услышать, не так ли?       Сокджин вздыхает. Ну не мог Пак просто взять и похвалить его, сказать, что план действительно хорош или хотя бы, в крайнем случае, не идеален. Но, нет! Ему нужно гнуть свою линию и показывать своё превосходство и острый, не только язык, но и ум.       — Я слушаю, Чимин, — смотрит на него спокойно Ким, ожидая нормально развёрнутого ответа, а не надменных подколов.       — Вы собираетесь встретить армию людей один, или же у вас в запасе имеется войско? — щурит придирчиво глаза.       — У нас будет войско. Армия из оборотней, эльфов и кентавров уже готова и ждёт своего часа, — отвечает он, вздёрнув подбородок.       — Вы сказали, что не будет пролито крови. Ваше войско не будет сражаться? — припоминает Чимин.       — Не будет, — уверенно говорит Ким, а Чимин хмыкает.       — Раз войско не будет сражаться, то интересно, зачем гномы отливают и куют мечи в шахтах? Наверно, для самообороны или красоты, — потирает задумчиво подбородок, делая вид, что окунулся в глубочайшие раздумья.       Чимин задаёт вопросы, на которые Сокджин умело отвечает, но с каждым последующим вопросом ему кажется, что об одобрении можно даже не мечтать.       — Что гномы делают? — переспрашивает ошарашено Юнги, обращаясь к Сокджину, но смотрит при этом на Пака.       — Мечи, — отвечает вампир, — именно поэтому я опоздал тогда — ждал, пока они закончат с кулоном, — указывает он на подвеску на шее волка, а тот инстинктивно хватается за неё несильно, но едва ощутимо сжимая.       — И что всё это значит, Хранитель? — подключается Агуст, нарочно выделяя обращение, и кидает на него неприятный колкий взгляд.       Сокджину ничего не остаётся как ответить на вопрос, который вызывает столь бурное удивление.       — Оружие будет, но оно, чтобы отражать атаки людей. Никто не ранит их и не убьёт, — отвечает Сокджин, и все замолкают.       — Просто дайте им деревянные мечи. Тоже будет смотреться устрашающе, — серьёзно заявляет Пак, вырывая смешок с губ младшего волка, заполучив тем самым уважение вампира.       — Без оружия армия будет выглядеть посмешищем в глазах. Нужно показать, что мы будем сражаться раз, они так хотят крови, — укоризненно отвечает Ким.       Все замолкают, и от этого молчания становится слишком тесно и неловко. Сокджин ждёт ещё вопросов, которые точно ещё остались, но никто ничего не говорит, и он тяжело вздыхает.       — Понимаю, идея кажется провальной, но она сработает, если вы мне в этом поможете, — Сокджин наконец отходит от окна и подходит к старшему волку с двумя свёртками в руках и печатью Хранителя.       — Что нужно делать? — спрашивает Мин, переходя сразу к делу.       Сокджин мягко улыбается, опуская взгляд на мгновение в пол. Юнги всегда был таким. Спокойным и рассудительным, не таким как Агуст — вспыльчивым и эмоциональным. Он может выслушать и понять. За это Ким любит его. За понимание.       — Как я и сказал, в нашей армии будут и оборотни, но вас я не могу отправить на поле битвы. Вы слишком молоды, и я поклялся вашей матери защищать вас ещё в день коронации. Я не могу нарушить обещание данное ей, даже, если её уже больше нет.       Юнги смотрит на него с лёгкой печалью в глазах, которую улавливает Чимин и подходит к нему ближе, становясь позади, и кладёт свою холодную руку ему на плечо. Юнги выпрямляет плечи и кивает. А Агуст позади них смотрит в пустоту и от одного упоминания матери готов разрыдаться. Глаза уже на мокром месте.       Чимин замечает это, и притягивает его к себе, другую руку закинув ему на плечо, и поглаживает его, словно ещё один старший брат. Агуст отворачивает голову от Сокджина и смотрит на стеллажи с рукописями и письменами.       — Это не ваша война. Но я прошу вас передать это другим волкам. Сколю и Хати.       Услышав имена, Юнги поднимает взгляд и не может поверить в услышанное.       — Сколь и Хати? — повторяет он не менее удивлённо, — но они же… Зачем?       — Люди нападут до зимы, и лучше нам быть готовыми к их атаке, — поясняет Джин, кивая, — Передайте им это лично от меня и скажите, что мне нужна их помощь. Я потом вам всё расскажу.       Юнги смотрит на два послания и сжимает их крепко в руке, поднимая взгляд обратно на Хранителя.       — Мы доставим их, — уверенно заявляет и кивает.       Сокджина берёт гордость за Юнги, и он сдержанно улыбается, сцепив руки за спиной в замок.       — Их давно не видели, но известно, что Хати живёт на склонах в западе отсюда, а Сколя видели в последний раз на поляне одуванчиков в юге отсюда.       — Далековато, — хмыкает чёрный волк, взглянув на Кима исподлобья.       — По-другому никак, — отвечает Джин, — Агуст, я…       Но Агуст не хочет слушать его оправданий, слов сожалений, поэтому спешно покидает зал, останавливаясь у дверей.       — Так мы идём или нет? Нужно ещё найти варгов.

***

      Спустя пару часов Юнги и Агуст стоят на поляне, ожидая прихода вампира. У младшего волка на поясе сумка, в которой лежит еда и запасная одежда для себя и брата. Дорога предстоит долгая, и добираться придется в волчьем обличии; пешком дорога займёт много времени. А сейчас медлить нельзя.       — Думаешь, варги примут предложение Сокджина? — спрашивает Агуст, разминая затёкшие ноги.       Они ждут вампира слишком долго, а Агуст не привык долго стоять на одном месте. Он присаживается на траву и смотрит на брата снизу вверх, чуть щуря глаза, хоть на небе солнца нет. Погода пасмурная и тучи собираются, предвещая дождь. Осень постепенно пробирается в Мииф.       — Ты знаешь, кто их отец, — говорит Агуст, — как только они услышат про людей, то мирным путём не захотят всё унять.       — Прошло много лет, — вздыхает старший, — ненависть долго не живёт.       — Да, но она никуда просто так не исчезает. Ненависть перетекает в нечто большее.       — Агуст, я не знаю, согласятся они помочь или отвергнут предложение, но попытаться стоит, — Юнги отводит взгляд и видит знакомую фигуру, а на лице появляется слабая усмешка.       Агуст замечает изменение на лице брата и смотрит в ту же сторону, а из леса выходит довольный вампир. Идёт он не спеша. Кажется, он даже не торопится. Агуста это начинает раздражать. Мало того, что опоздал, так ещё и не ускоряется.       — И снова здравствуйте, — приветствует вампир и говорит это, глядя на своего волка, который ему улыбается устало.       — Ты опоздал на час!       Милые разговорчики и нежные взгляды прерывает Агуст. Он поднимается быстро с травы и направляется к вампиру, тыкая в него пальцем, и смотрит недовольно, раздувая ноздри, как у быка.       — На пять минут, — закатывает глаза другой волк и говорит тихо.       Вампир хмыкает и поворачивает голову в сторону чёрного волка.       — Ты какой-то напряжённый, уголёк. Расслабься, — пожимает плечами Пак и подмигивает, чем выводит Агуста ещё больше.       — Да я тебя сейчас! — Агуст негодует и хочет всё крушить и ломать, но Юнги смотрит на него устало, и брат понимает, что сейчас это ни к чему и просто оторачивается, вздыхая, — все готовы?       — Как далеко нам идти? — интересуется Чимин и касается рукой щеки волка, — Что такое, милый?       Юнги, как кукла, поворачивает голову в его сторону и прикрывает глаза. Вампир чувствует его усталость. Чтобы это понять, достаточно только иметь хорошее зрение. Волчонок выглядит отстранённо и не улыбается. Он побледнел, а глаза его чуть прикрылись.       — Юнги? — обеспокоенно спрашивает Чимин, с любопытством заглядывая в шоколадные глаза.       — Всё хорошо, Чимин, — улыбается ему нежно и льнёт к холодной руке, касаясь её своей.       Чимин кивает и притягивает его к себе, оставляя целомудренный поцелуй на лбу, и треплет кудрявые волосы, создавая на них беспорядок, который ему так идёт. Таким они видит его по утрам, и таким он его любит.       Агуст подходит к Паку, отдает свою сумку на пуговице и отходит в сторону.       — На. Держи, — небрежно бросает он, уходя на пару метров.       Чимин косится на потрёпанную сумку, которая сделана явно давно и в некоторых местах пришиты заплатки так небрежно и неаккуратно, что, кажется, сам волк их пришивал. Пришивал чёрными нитками на сумку болотного цвета, которая успела потерять свой прежний цвет.       — И зачем она мне? — спрашивает Чимин, проверяя её вес, чуть тряся в руке. Лёгкая, словно пустая.       — Я её нести не смогу, — кричит Агуст и скидывает с себя одежду.       — И ты решил спихнуть её на меня? Ты что безрукий? — Пак морщит нос, а между бровей образуется складка.       Чимину хочется зарядить этой самой сумкой в волка, но не делает этого, видя, как Агуст превращается в большого чёрного волка с белыми глазами.       Агуст отряхается и подходит к вампиру, а тот смотрит, приоткрыв рот, и роняет сумку.       — Ещё глупые вопросы будут? — спрашивает Агуст, а голос его раздаётся словно эхо. Хриплое, рычащее, утробное эхо.       — Нет. — Чимин поднимает сумку и надевает её, чтобы по дороге не потерять. — Мы на тебе поедем? — спрашивает Чимин, подходя к волку, на что тот хмыкает.       — Извини, я попутчиков не беру, — улыбается он и отходит к своей одежде.       Чимин хмурится и не понимает, что имеет в виду волк, но чувствует горячее дыхание на шее и оборачивается, видя перед собой своего волка, который прижимается своим мокрым носом к его лбу, словно целует, а Чимин улыбается и гладит его по переносице.       — Теперь понятно, с кем я поеду, — с улыбкой и теплотой в голосе говорит вампир, а Юнги кивает, садясь на траву, чтобы вампир смог залезть на него.       — Мы побежим, поэтому держись крепче, цветочек, — поясняет Юнги, наблюдая, как Чимин карабкается по его спине и усаживается, чуть ёрзая.       — А ты пушистый, — смеётся он и обнимает его за шею, но не может полностью её охватить.       — И тёплый, — добавляет Юнги и поднимается, подходя к брату.       — Вы расскажите мне про этих волков? — спрашивает Чимин, ровняясь с Агустом.       — Дорога долгая и рассказов будет предостаточно, — скалится младший и срывается с места.       Юнги на это вздыхает и качает головой. Ну что за несносный ребёнок?       — Чимин, достань, пожалуйста, карту, — просит Юнги, оставаясь стоять на месте, и недовольно смотреть в сторону удаляющейся чёрной фигуры брата.       Чимин роется в сумке, нащупывает что-то шуршащее и достаёт старый сверток, который по краям оборван, и того гляди рассыплется в руках.       — Видишь там Грозовые Скалы? — спрашивает Юнги, по звуку определяя, что вампир отыскал карту.       Глаза разбегаются. На карте так много разных названий, что сложно найти что-то конкретное. Чимин бегло взглядом находит скалы и проводит по карте осторожно пальцами.       — Да, вижу.       — Отлично, это наш первый пункт назначения, — и с этими словами Юнги, следуя примеру несносного брата, срывается на бег. Чимин наспех сворачивает бумагу и прижимается всем телом к телу волка.       Агуст несётся, что есть сил по лесу. Торчащие ветки норовят попасть в глаза и выколоть их, но Агуст проносится, срывая их, оставляя за собой след поломанных веток. Он, как ураган, проносится по лесу. Юнги же за ним следом, но он бежит не так быстро и не несёт за собой разрушения. У него на спине пассажир, за сохранность и безопасность которого он отвечает. Сам же вампир жмется к Юнги. Волк был прав — он очень тёплый. Его грубая шерсть отдаёт хвоей и вампир носом в неё зарывается, прикрывая глаза и расслабляясь. Юнги нагоняет младшего брата и ровняется с ним.       — Агуст! Не несись сломя голову! — рычит ему старший брат, на что младший хмыкает.       — Я знаю, что я делаю. Со мной нянчится не нужно.       — Агуст, я не понимаю, — и это незнание съедает изнутри.       — Ты сам говорил мне, что нужно торопиться. Ну? А сам только тормозишь! — огрызается едко брат, а Юнги меняется в лице.       Становится как-то грустно. Он не понимает, чем он заслужил гнев брата. Он ведь всегда на его стороне, а сейчас кажется, что тот от него отворачивается и закрывается. Юнги, кажется, что это его вина. Что он не уделяет брату должного внимания.       — Ты бежал не в ту сторону, волчок! — Чимин прерывает маленькую ссору, чувствуя, что Юнги не нравится слушать едкие замечания от волка, — И не нужно рыкать в сторону моего волка.       Чимин не позволит даже братьям Мина задевать его чувства и делать из него козла отпущения. Даже если он не хочет помощи, он получит её от Пака.       Агуст затыкается и сбавляет обороты. Теперь он не несётся, не видя дороги, а бежит наравне со старшим братом.       — Вы мне так и не сказали, кто такие варги, — разбавить напряжение решается Чимин, которому очень любопытно узнать про незнакомых ему до этого существ.       — Варги — огромные волки, которые превышают размеры обычных и даже нас, оборотней, — спокойно объясняет Агуст, чуть повернув голову в сторону внимательного и любопытного слушателя.       — Ты хочешь сказать, что те два волка больше вас? — удивлённо переспрашивает Чимин, оценивая весь масштаб того, что ему придётся увидеть.       Мииф не перестаёт удивлять своими тайнами и жителями. Даже спустя столько времени Чимину кажется, что он совсем не знает это королевство и не видел его полностью. Оно настолько огромно, что невозможно полностью узреть его красот.       — Варги невероятно огромны, — отвечает Юнги чуть тише, заставляя обоих повернуться на его голос. — Сколь и Хати — дети Фенрира. Это огромный волк, которого боги сочли опасным из-за его размеров и посадили на цепь, которую порвать невозможно. Цепь Глейпнир. Она тонкая, но прочная. По сей день, он находится в заточении под землей с кинжалом в пасти. По легендам он освободится тогда, когда небо падёт, и он отомстит своим врагам.       — Ходят легенды, что именно дети Фенрира помогут ему освободиться, когда нагонят и проглотят небесные светила, — серьёзно дополняет Агуст, из-за чего глаза вампира увеличиваются.       — Подождите… что? Эти два волка хотят съесть солнце и луну? — удивлённо спрашивает вампир, смотря то на одного волка, то на другого, а те спокойны, как никогда.       — Они бегут за ними. Сколь охотится за солнцем и гонится за ним днём, а его брат — Хати охотится за луной, но только уже гонится ночью, — тихо говорит волк.       — Они братья и не видятся друг с другом?       На этом вопросе волки замолкают, обмениваясь молчаливыми взглядами, которые красноречивее всех известных слов. Кажется, история братьев отражается на них, вот только они не хотят, как Сколь и Хати, не видеться друг с другом с создания мироздания.       — Кхм… Нет, не видятся, — прерывает неуютное молчание Юнги и поглядывает на Агкста, который притих.       Чимин больше не развивает тему братьев и замолкает, смотря на дорогу. Не смотря на то, что небо пасмурное красоту Миифа это не портит. Даже в дождь здесь чарующе красиво. Капли дождя, разбиваясь о водную гладь, звучат как тихая музыка, сладкая колыбельная.       Чимин смотрит на маленькие дома-мухоморы, в которых живут маленькие феи и пикси. На самом деле они живут много где. И в стволах деревьев, как белки, и на грибных полянках, и в листве деревьев и даже на кувшинках. Где только эти маленькие создания не живут.       Волки пробегают и холмы, в которых живут трудяги-работяги гномы. Чимин даже видит маленькие окошки и дверцы в скромные жилища. За всем этим так удобно наблюдать, когда лежишь в мягкой, как постель, шерсти.       Но красивые виды быстро сменяются, а тучи сгущаются. Чимин поднимает взор и видит прямо перед собой огромную горную цепь отвесных скал. Кажется, что они не очень надёжные и не смогут выдержать груз двух волков и одного вампира.       — Здесь они живут? — шумно сглотнув, спрашивает Пак, оглядывая дорогу. Выглядит опасно.       — Живёт. Один. Хати. — говорит Агуст и также, как и Чимин, оценивает скалы.       Они настолько высокие, что конца не видно. Тёмные грозовые тучи скрывают верхушки гор. Даже воздух здесь тяжёлый, разряжённый. Атмосфера нагнетающая. Всё кажется мрачным и пугающим. Вместо птиц летают летучие мыши большими стаями.       Чимин держится покрепче, когда Юнги взбирается в гору. Подъём занимает некоторое время, за которое Чимин успевает разглядеть обстановку. Голые горы, на которых не растёт ни одного росточка. На дороге встречаются только мелкие камни, что хрустят под лапами двух волков. Ветер завывает, кружа высоко в небе разные ветки и листья. Порой дорогу перебегает несколько крыс.       Волки идут, сохраняя молчание, и только тихие шаги разносятся по пустой скалистой местности. Спустя несколько часов бессмысленных похождений они выходят на открытое место. Казалось, что это место тянется к небу.       Чимин осторожно слезает с Юнги и подходит почти к краю обрыва, и смотрит себе под ноги, где парочка камней крошится и падает вниз беззвучно.       — Здесь обитает Хати? — тихо спрашивает Чимин, прекрасно чувствуя, что позади него стоит его верный волк, шерсть которого щекочет ветер.       — Последний раз видели, как он пробегал по этой горе, — отвечает Юнги, не отрывая взгляда от вампира, и тот разворачивается к нему.       Чимин подходит близко к нему и касается его лица, проводя нежно по мокрому носу, а второй рукой гладит внизу подбородка.       — Ты будешь в форме волка?       — Я превращусь в него, если это так необходимо, — отвечает Юнги.       Чимин кивает ему и обнимает за мягкую тёплую шерсть, носом зарываясь. Юнги прикрывает глаза и довольно урчит, закрывая собой вампира.       Агуст же заприметил совсем рядом небольшую пещеру, в которой можно отдохнуть и сделать привал. И пока голубки наслаждаются друг другом, он успел насобирать хвороста. Это было сложно сделать. В скалах не растут деревья и кусты. Пришлось потратить немало времени и сил, чтобы насобирать малость обломанных веток, принесённых ветром. Те ещё поиски. Он возвращается и оставляет принесённый хворост у входа в пещеру.       — Вы там ночевать будете? Если что, я не против, — спрашивает Агуст и ухмыляется, когда эти двое отлипают друг от друга.       Уже внутри волки развели костёр. Агуст прислоняется к одной стене, а Чимин с Юнги к другой. Мин поддерживает костёр, подбрасывая в него хворост, а на его плече мирно сопит вампир, который решает взять его руку в плен. Он обнимает её и что-то бормочет во сне. Юнги только накидывает на него свою запасную рубашку и улыбается, видя, как он во сне дёргает носом. По виду и не скажешь, что этот самый парень убивал бесчисленное количество людей, и что он остёр на язык.       Агуст смотрит в костёр, глубоко вздыхая. Одна его нога прижата к груди, а вторая вытянута. Языки пламени щекочут, обдавая теплом. Из-за этого он шевелит пальцами. Только это не даёт ему уснуть.       — Что ты думаешь насчёт плана Сокджина? — заполнить тишину разговорами решает Юнги, начиная несмело.       Его взгляд направлен на брата, который на него не смотрит. Он любуется танцами языков пламени. Юнги бы подумал, что тот его не услышал, но спустя мгновение он двигается. Видимо, тело затекло сидеть в одном положении.       — А что я могу сказать? — тихо вздыхает Агуст, склоняя голову ещё ниже, — Идея и правда сумасшедшая.       — Как думаешь, мы сможем мирно существовать с людьми? — спрашивает Юнги всё так же тихо.       — Сможем. Если они будут верить, что мы всего лишь выдумки, — довольно зрело отвечает Мин.       Оба говорят тихо и едва слышно. Никто из них не хочет разбудить вампира, который единственный сладко дремал.       — Юнги… Я хотел извиниться за своё поведение, — спустя минуты молчания говорит волчонок. А Юнги ему улыбается в ответ.       Он не ждал, что брат решит попросить прощения, но приятно польщён, что он всё же соизволил.       — Я не обижен, Агуст, — улыбается ласково, как и всегда, — я понимаю тебя.       Этих слов достаточно, чтобы переживания волка исчезли. Ему было стыдно, что он начал пререкаться со старшим братом, который этого совершенно не заслуживает. Его гнева и злости заслуживает один Сокджин, лишивший волка друга. Он запер его, посчитав угрозой, на северных землях. С тех пор от него ни слуху, ни духу. Ни одной весточки не было. А Агуст ждал маленького письма. Ждал, что Тэхён напишет и сообщит, что с ним всё хорошо и не стоит волноваться. Это в его стиле. Но от него писем не было. Прошло несколько месяцев, а Тэхён так и не объявился. Но надежда в волке не умирает. Он верит, что эльф вернётся и всё будет как прежде.       — Поспи, — шепчет Юнги, видя, как брат клюёт носом, сложив руки на груди, и постоянно мотает головой. Видимо, сон прогоняя. — Я послежу за костром. Если объявится Хати — разбужу.       Голос брата успокаивает, и Агуст кивает, превращаясь обратно в волка. Он скатывается в клубок и прячет нос в свой хвост, а белые глаза медленно прикрываются, погружаясь в царство сладких и приятных снов.       Чимин просыпается, ощущая что-то тёплое и мягкое под щекой. Он открывает глаза и видит чёрную лохматую шерсть. Сначала он не понимает, что и где он находится, но видит морду чёрного волка и взглядом находит своего, который уснул, облокотившись о стену скалы.       — Юнги, — тихо зовёт его вампир и уже поднимается, как его останавливает голос другого волка, которого он использует в качестве мягкой постели.       — Не буди. Он только уснул, — останавливает он его шёпотом и преграждает путь хвостом, из-за чего вампир недовольно морщится, смотря на своего Юнги.       Даже во сне он выглядит напряжённо. Его плечи сводятся к груди, брови хмурятся, а губы сжаты в тонкую линию. Чимину хочется пальцами разгладить складку морщин между бровями, но он решает не будить волка и дать ему отдохнуть.       — Даже во сне он не отдыхает, — роняет Чимин, смотря на волка обеспокоенно. Так и хочется обнять его и прижать к груди, чтобы смог уснуть, как следует, ни о чём не думая и не беспокоясь.       Агуст подобно Чимину переводит взгляд с костра на брата, а уши навостряет, слушая ровное дыхание брата и завывание ветра. Потрескивание костра успокаивает, но волк чувствует, что это спокойствие не надолго.       — Чимин, ты… — Агуст заминается, прежде чем спросить, обдумывает: стоит ли задавать этот вопрос, — веришь Сокджину? Веришь, что его идея не приведёт нас к смерти?       Тёплый взгляд быстро сменяется холодным. Странно, ведь он смотрит на костёр, но тот его ни капли не согревает. Его греет лишь Юнги и его горячее дыхание. Других источников согреться у вампира нет.       — Ты сомневаешься в Сокджине? — спрашивает Чимин, а его голос вмиг меняется, сквозя недоверием.       — У меня нет причин не доверять ему, но… — Агуст снова запинается, — его идея. Она такая… Такая.       — Сказочная — Чимин, который до этого практически лежал на волке, выпрямляется и садится ровно. Он весь во внимании и готов выслушать волка.       Кажется, что грядёт серьёзный диалог, и Пак бы никогда не поверил, что он состоится с Агустом. Не похож он на серьёзного человека, но, похоже, Чимин не знает его до конца.       — Что если она окажется провальной? — спрашивает Агуст, поворачивая голову в сторону вампира.       Раздаётся гром. Оба вздрагивают и смотрят на выход, где начинает подниматься сильный ветер, а небо заволакивает тучами. От сильного порыва костёр тухнет, и оба вскакивают.       Агуст резко направляется к выходу, но его окликает Чимин грозным тоном, а красные глаза переливаются алой густой кровью.       — Агуст, не выходи! — раздаётся вместе с громом, и Юнги открывает глаза, растерянно оглядываясь по сторонам.       Он подлетает к волчонку и касается его щеки, оглядывая напуганное лицо.       — Юнги? — спрашивает Чимин, взгляд которого бегает по лицу волка.       Тот поднимается не без помощи вампира и смотрит на брата, у которого шерсть дыбом встала, а сам он рычит, клыки скаля.       — Юнги, это оно? — спрашивает Агуст, рыча в сторону начинающейся бури.       — Да, — говорит Юнги и берёт вампира за руку.       Сонливость как рукой сняло. Он направляется к выходу из пещеры, а в лицо его ударяет новый порыв ветра, из-за чего он прикрывает лицо локтем.       — Юнги, что происходит? — спрашивает Чимин, который, похоже, единственный не понимает, что происходит в отличие от двух волков.       — Хати здесь, — коротко поясняет Мин, и они выходят из пещеры.       Начинается настоящая буря. Гром продолжает греметь, но ни дождя, ни молний нет. Один лишь гром и ветер. Они выходят на середину каменной поляны и оглядываются по сторонам в поиске предвестника хаоса. В глаза летит песок, и Чимин морщит нос. Юнги заслоняет его собой, а Агуст не перестаёт рычать. В небе начинает что-то сверкать. Что-то красное.       — Он вон там! — кричит Агуст, срывая голос, чтобы брат услышал его.       Юнги переводит взгляд и видит, как по звёздному небу проносится огромный чёрный волк. Он почти сливается с небом, но оставляет после себя красные витиеватые узоры. Только из-за них волки заметили его. Он несётся где-то в дали, но стремительно приближается. Нужно привлечь его внимание. Юнги не находит ничего лучше, чем достать зеркало из кармана и поднять его вверх. Свет луны отражается в нём, и сияние привлекает огромного волка. Он спрыгивает с неба и приземляется на отступ, вызывая дрожь не только земли, но и скал.       Гром и буря тут же прекращаются. Чимин цепляется за спину своего волка и жмурит глаза, боясь упасть. Братья же смотрят на появившегося огромного волка перед ними. Его размеры превышают все допустимые. Неизвестно, как он при таком размере спокойно стоит на обрыве и не падает. Чёрная шерсть развевается даже без ветра, а громкое дыхание разносится по горам. Огромные когти оставляют следы под собой, а из пасти идут клубы пара. Его отличало от Агуста не только размер, но и морда. От глаз до ушей растягиваются загадочные красные узоры, что на маску походят. Этот контраст бросается в глаза, как и его красные очи, точно как у вампира, что замер при виде огромного существа, снизошедшего в прямом смысле с небес.       — Два щенка и вампир. Что вы забыли здесь бессмертные? — его голос рычащим эхом по округе разносится, заставляя всех вздрогнуть.       К нему подойти страшно, не то, что заговорить. Его размеры, сила и голос вселяют страх и уверенность, что он может раздавить, не заметив.       — Мы. Кхм… Мы пришли к вам с письмом от Хранителя, — дрожащим голосом решает начать первым Юнги.       Волк щурит глаза и склоняет голову, из-за чего Юнги в сторону отходит.       — Что ты говоришь? Повтори по громче. Твоего комариного писка не слышно. Говори увереннее, ты же волк, — говорит Хати, чей голос заставляет судорожно выдохнуть. Его речь звучит грубо, из-за чего зловещий образ усиливается.       Юнги смотрит на волка, который специально для него опустился пониже, а коленки трясутся от страха. Сложно сохранять невозмутимый вид при виде огромного неземного существа, с которым делить один воздух страшно.       — Просим прощения за визит, но у нас послание от Хранителя, — более уверенно повторяет Юнги и в знак подтверждения своих слов протягивает волку свиток с печатью Хранителя.       Волк наклоняется ещё ниже и принюхивается, чуть ли не касаясь бумаги своим чёрным носом, а Юнги задерживает дыхание и отворачивается.       — Раз несёшь письмо, то знаешь, что в нём написано. О чём же просит Хранитель? — животное выпрямляется и смотрит грозным взглядом, от которого кровь в жилах стынет.       Агуст и Чимин обмениваются взглядами, стараясь предугадать реакцию неземного существа. И надеются, что реакция будет лучше вида самого волка.       Юнги прочищает горло. Его губы мелко подрагивают, и он списывает это на лёгкий холод, а не страх.       — Сокджин просит помощи вас и вашего брата. Грядёт война. И Хранитель хочет, чтобы вы помогли ему.       Юнги излагает крайне коротко и ясно.       Ответом ему следует молчание. Волк щурит глаза с осуждением и дёргает носом. Кажется, что он не хочет помогать им и сейчас возьмёт и убежит, но он остаётся на своем месте.       — С кем война? — спрашивает Хати, прерывая томительное молчание.       — С людьми, — бросает Агуст, и небесный волк переводит взгляд на маленького волка, который для него букашка.       Агуст потерял инстинкт самосохранения, раз делает шаги навстречу волку, а тот хмыкает впечатлённый храбростью и глупостью волка.       — С чего Сокджин взял, что я буду ему помогать? — взгляд с Агуста быстро сменяется на Юнги, и тот смотрит на него растерянно.       Он явно не ожидал такого вопроса от волка. Он в принципе не ожидал, что Хати будет спрашивать его о чём-то. В его представлении ему дали бы четкий ответ: да или нет, но в реальности всё немного иначе.       — Он просто попросил вас о помощи. Раз он прислал нас, то мог предположить, что вы ответите отказом, — подаёт голос Чимин, что всё это время прятался за спиной своего волка, но сейчас решил выйти из его тени.       — Что мне будет с этой помощи? — спрашивает Хати, а в голосе его слышна заинтересованность.       — Этого мы не знаем, но вы можете узнать это у самого Хранителя, — дерзко и смело отвечает Агуст, подходя ещё ближе.       Сердца Юнги и Чимина останавливаются на мгновение, когда огромный чёрный волк опускается перед Мином и его лицо оказывается в опасной близости с маленьким волчонком.       — А ты смелый малый, — растягивает пасть в улыбке, а с клыков тянется длинная и густая ниточка слюны. — Не боишься, что я откушу тебе голову на глазах твоего братца? — указывает головой в сторону Юнги, а в глазах у того застывает страх.       — Не боюсь, — отвечает Агуст, смотря точно в глаза Хати, а его голос даже не дрогнул.       Хати хмыкает и выпускает клубы пара в лицо мальчишки. Тот морщится и чихает, вызывая улыбку на лице волка.       — Ваше предложение заинтриговало меня, щенята, — заключает Хати и разминает лапы, вызывая грохот. — Передайте Хранителю, что я приму решение только после личной встречи с ним. Участвовать в войне у меня нет никакого желания, но хочу выслушать, что же он придумал.       С этими словами Хати вскакивает и прыгает прямо на небо, вновь убегая за луной, которая успела скрыться от него снова. Стоит волку скрыться, как все дружно выдыхают, а Чимин даже присаживается на корточки, облегчённо вздохнув. Юнги продолжает сжимать письмо, которое так и не отдал и смотрит на брата, который единственный довольно улыбается.       — А если бы он тебе всё-таки голову откусил? — спрашивает Юнги, взмахивая рукой. Это от нервов. Он не ожидал, что разговор будет такой напряжённый.       — Ну не откусил же! — отвечает легко Агуст и направляется в пещеру, — Один есть. Остался ещё один. Когда выдвигаемся? — останавливается у самого входа и оглядывает напуганную парочку, замечая, что Чимин держится за сердце и часто дышит. Похоже, кто-то сегодня точно не уснёт.       — Сколя видели на поляне одуванчиков последний раз. Как только солнце появится, то отправляемся. Нужно будет успеть поймать его.       — Поймаем. Куда он денется? — хмыкает уверенно Агуст и скрывается в пещере.

***

      Трое парней идут по тропе друг за другом, двое из которых всю дорогу зевают и сонно клюют носом. Агуст и Чимин с ног валятся, и если бы не Юнги, то давно бы с горы упали. При первом же повороте полетели бы головой вниз с горы. Он идёт ровно по середине, в случае чего поймать Агуста, который идёт впереди и понести на спине Чимина, который идёт за ним. Юнги выспался, хоть и спал меньше этих двоих. Он как знал, что ему придётся за ними присматривать.       — Юнги, — тянет имя брата Агуст и замедляет шаг, — нам ещё долго идти? — ноет младший брат.       — Ты спрашивал у меня это за поворотом, который мы прошли буквально пару минут, и мой ответ не изменился. Нет, — с улыбкой в голосе отвечает старший волк и берёт его за плечи, хорошенько встряхивая. — Давай, Агуст, взбодрись! — громко и радостно проговаривает ему на ухо Юнги, а тот вздрагивает, как ошпаренный.       — Да не кричи ты так громко, — прикрывает уши ладонями и одёргивает его руки с плеч, а Юнги смеётся, вызывая недовольную гримасу на лице брата.       Мин оборачивается и встречается с сонным взглядом вампира, который не совсем проснулся. Юнги умиляет вид вампира, и он берёт его за руку. Чимин смотрит на него как дворовый котёнок, которого на руки взять хочется.       — Как ты себя чувствуешь? — шёпотом ласково спрашивает Юнги.       — Как желе, — отвечает Чимин и трёт глаза в надежде раскрыть их широко, видеть всё чётко и ясно.       Юнги вновь тихо смеётся и оставляет лёгкий поцелуй на щеке вампира, чтобы хоть как-то его взбодрить и пробудить.       — Скоро придём, цветочек, — шепчет Юнги, поджимая губы, чтобы сдержать радостную улыбку, рвущуюся наружу.       Они идут примерно ещё час и нескончаемое количество полян, озёр и лесов. И всё ради того, чтобы увидеть ещё одного небесного волка. Они не смогли уговорить Хати, но заинтересовали, а это уже что-то. Осталось лишь уговорить или также заинтересовать Сколя.       Солнце уже озаряет ярко-оранжевыми восходящими лучами рассвета. Парни в этот самый момент оказываются на поляне одуванчиков, в которых лучи рассвета отражаются. Выглядит чарующе и невероятно. Только один Юнги в полной мере оценил красоту и изящество поляны, а его сонные компаньоны — нет.       — Ух. Наконец-то. — Агуст плюхается с облегченным вздохом на одуванчики, которые тут же выпускают маленькие семена-зонтики.       Юнги качает головой и переводит взгляд с волка на вампира, который садится и смотрит в ответ на Юнги. Он подходит ближе и садится, беря его за подбородок.       — Что такое, Чимин? — обеспокоенно спрашивает Юнги и разглядывает заспанное лицо.       Чимин в ответ лишь редко хлопает глазами и мотает головой.       — Как придём домой — лягу спать.       Чимин говорит не только про себя, но и про Юнги. И домом зовёт место, в котором он будет вместе с Мином. Только рядом с ним есть дом, а без него и речи быть не может. Юнги улыбается, треплет заботливо светлые пряди и притягивает к себе, сталкиваясь лбами и хмыкает.       — Отоспишься, жаворонок.       Юнги специально зовёт его так, прекрасно зная, что Чимин никакой не жаворонок, а самая настоящая сова, которая не любит рано вставать.       Чимин на это ничего не отвечает и кладёт голову на плечо, но та соскальзывает и падает на бёдра волка, и тот устраивается поудобнее, прикрыв глаза, и проваливается в сон, из которого его выдернули слишком рано. Юнги запускает руку в волосы вампира и перебирает каждую прядь, пока тот спит. Мин наблюдает, как спокойно и безмятежно выглядит лицо вампира в период сна. Волк всегда охраняет его сон. Он на страже и не позволит прервать его сладкие мечтания, при этом заботливо делая массаж головы.       Парни снова засыпают. Только один Юнги глаз не смыкает и ждёт появления волка. И дожидается. Спустя меньше часа поднимается ветер. Но этот ветер не колет и не забирается под кожу. Он тёплый и согревающий. Юнги поднимает голову и наготове держит в руке зеркало.       — Чимин, просыпайся. Сколь здесь, — осторожно будит волк, и, промычав, Чимин открывает глаза. Юнги отпускает его и подходит к брату, который в мягких одуванчиках скрылся. Чёрная и помятая макушка Агуста поднимается из цветов, и он озирается по сторонам в поиске огромного волка.       Юнги видит пробегающий быстрый силуэт и вскидывает рукой вверх, посылая сигналы волку. Сколь останавливается и поворачивает голову, видя на земле трёх мелких букашек. Он спускается с неба и приземляется на поляну. По размеру Сколь не отличается от своего брата. Такой же гигантский, пугающий и сильный. Но есть и различия от брата. Шерсть Сколя белая, как снег и облака. Глаза зелёные с отливом небесно-голубого, а от носа до ушей располагаются узоры, как у брата. Такие же загадочные. Словно их рисовали самой тонкой кистью. Волк выпячивает грудь вперёд и оглядывает парней.       — Двое оборотней и вампир, — его голос, как эхо с гор. Как голос в голове, — не знал, что в Миифе завелись вампиры, — хмыкает Сколь.       — Прошу заметить, я один вампир в Миифе. Единственный и неповторимый. — выставляет палец перед собой Чимин и улыбается.       Что-то в Сколе не заставляет его бояться и трястись от страха, как это было с Хати. Возможно, это из-за его настроя, цвета глаз или шерсти. Но Сколь не внушает страха, только лёгкий мандраж.       Сколь улыбается и видит уже в руке маленького, по сравнения с ним, волка свиток и щурит светлые ясные глаза.       — Что это? — волк опускается и принюхивается к свёртку бумаги, склонив голову чуть в бок.       — Это послание от Хранителя, — Юнги показательно тычет им в нос волка, словно тот не увидел печать, подтверждающую подлинность его слов.       — Ни один из Хранителей Миифа никогда не посылал за нами, — удивляется белый волк и выпрямляется. Теперь он заслоняет своей головой солнце, за что вампир ему премного благодарен.       Трое переглядываются между собой. И волк видит эти непонятные переглядки, но ничего не говорит.       — Вы хотите сказать, что вы живёте здесь с самого основания Миифа, и Хранители ни разу вас даже не видели? — уточняет удивлённо Чимин.       — Мы с братом гонимся за луной и солнцем гораздо дольше, чем вы можете себе представить, бренные существа. Хранители сменяются так часто, что не успеваешь запоминать каждого.       Агуст и Юнги смотрят на волка печально. Старший волк даже сжимает письмо в руке от лёгкой обиды. Как-то не совсем честно, тогда получается. А вот вампира честно не честно не интересует. Он делает шаг вперёд и смотрит, высоко задрав голову.       — Люди объявили войну мифическому народу. Они хотят истребить каждое существо. Вы бессмертны и могущественны. Вы с братом можете помочь нам в этом сражении.       В Чимине появилась уверенность. Он знает, что волк сможет помочь, даже если его брат откажется. Одного волка будет достаточно, чтобы сокрушить армию людей. Вот только вампир забылся, что со стороны Миифа не будет вражеского нападения. Они решат мирно и гуманно. Удивительно, что люди поступают не так. Неужели люди позабыли о человечности?       Волк смотрит с неким недоверием и интересом, который не уходит от алых глаз.       — Кем люди себя возомнили? Думают, что смогут победить мифических существ? — хмыкает Сколь. Его голос насквозь пропитан ненавистью к людям и презрением. Это от вампирских ушей не скрыть.       — Не смогут, — растягивает губы в коварной улыбке, — мы покажем, где их место. Но без вашей помощи не обойтись.       Чимин умело забрасывает удочку и посыпает всё лёгкой приправой, которая проникает в уши волка, заманивая. Он умело манипулирует, но и волк не первый век живёт на земле.       — Что хочет Сокджин? — спрашивает Сколь уже у Юнги, который всё это время стоял рядом с Агустом, держа в руке письмо.       Юнги не сразу понимает, что вопрос адресован ему и запинается.       — Он хочет, чтобы вы с братом прибыли в Кристальный замок. Состоится разговор, в ходе которого он объяснит все детали. Он нам рассказал всё вкратце. Мы не знаем, для чего ему нужны вы.       Сколь слышит в словах Юнги искренность и не чувствует от него лжи. Так что причин не верить ему — нет совершенно.       — Вы сказали с братом, — вдруг хмурится волк, — Хати тоже там будет? Он согласился?       В интонации волка слышится недоверие и неверие. Кажется, сам волк не может поверить, что его брат согласился на такую сомнительную авантюру.       Парни не понимают, почему волк так удивлён и кивают на его вопросы, подтверждая, что Хати согласился, хотя этот момент весьма сомнительный и спорный, но об этом попозже.       — Не сказал бы, что он согласился, но он явно заинтересован, — отвечает вновь за волков Пак.       — Уж не думал, что Хати ввяжется в подобное, — качает головой Сколь и вздыхает. Разговор подходит к логическому завершению, и осталось только получить ответ на вопрос, который не был задан, но так и повис в воздухе.       — Вы согласны на это? — спрашивает Агуст, задрав голову высоко вверх.       — Я, как и брат, заинтригован, не скрою. Я согласен на встречу, но не могу обещать, что соглашусь на предложение и план Хранителя. Только когда Геральда подтвердит, что его план не провалится.       — Геральда? — спрашивает Юнги и хмурит брови. Имя такое странное и даже грубое вызывает интерес и удивление у всех троих.       — Вы не знаете, кто такая Геральда? — вопрос был не совсем уместен, ведь по интонации и лицам легко догадаться, что они понятия не имеют, кто это и о чём говорит Сколь.       Все трое, как послушные щенки, мотают головой и смотрят на волка, ожидая пояснения.       — Геральда — всезнающая дева, сотворённая из камня. Она живёт в Миифе с самого первого её правителя и знает всё обо всех. Видит прошлое и будущее, но говорит загадками, поэтому оно туманно. Геральда живёт в оранжерее и каждое растение её — жизнь каждого из вас. Она заботится о них и ухаживает.       Парни слушают, как заворожённые, и внемлют каждому слову.       — Вы найдёте её на холме. Её оранжерею сложно не заметить.       — Вы хотите, чтобы мы узнали у неё будущее? — спрашивает Агуст, видя, как волк подрывается с места.       — Да. Только тогда я дам точный ответ, — волк кивает им на прощание и прыгает обратно на небо, убегая за солнцем.       Стоит ему скрыться, как Чимин поворачивается к волчатам и ловит их недоумённые взгляды.       — Вы не знали об этом, ведь так?       — Я не знал, что в Миифе есть пророк, — удивлённо поднимает брови Агуст, а Юнги опускает взгляд и поджимает губы.       — Придётся найти эту Геральду и узнать у неё ответы, — удручённо сообщает не самые хорошие новости Юнги.       — Но не сегодня точно.       Чимин укладывает одну руку ему на плечо и разворачивает в другую сторону, к дому. Рядом идёт Агуст и вторую руку Пак кладёт ему на плечо.       — Итак, мои волчата, не знаю как вы, а я проголодался и до сих пор хочу спать.       — Я бы не отказался позавтракать! — поднимает руку «за» младший волк, и Чимин щёлкает пальцами, указывая в его сторону.       — Уголёк дело говорит, — поддакивает Чимин, вызывая улыбку на лице любимого волка. — Все дружно отправляемся завтракать и отсыпаемся неделю, как минимум. Не знаю, как вам, а мне приключений на сегодня и на весь остаток жизни хватило.       Чимин всю дорогу идёт, так и говорит без умолку. Агуст ему что-то поддакивает, а Юнги на это лишь качает головой.

***

      Солнце полностью взошло на небе, но не греет. Оно не радостное, как всегда, сейчас оно напугано и на то есть причины. Звезду тут же скрывает облако, словно прячет от его вида.       Рука поднимается в небо и загораживает проскальзывающие лучи солнца, которые попадают точно в лицо. Он щурит глаза и смотрит на свою ладонь. Всё такая же, как и была раньше, но что-то изменилось. Разворачивает её внутренней стороной и сжимает в кулак, от которого чёрные поволоки дыма отходят. На лице появляется улыбка, и чёрные глаза блистают опасным светом.       — Добро пожаловать домой, Тэхён…