Легенды земель Миифа

      Заметные перепады температур сказываются на жителях Миифа. Уже не встретишь фей в летних платьях и эльфов в лёгких одеяниях, в которых даже летом всё равно жарко. Сейчас дела обстоят иначе.       Наступила осень.       Светлые яркие оттенки сменились на спокойные и радующие глаз своей цветовой гаммой. На деревьях больше нет приятных успокаивающих зелёных листочков; сейчас все они жёлтые и оранжевые лежат на траве теплым покровом, укрывая землю, готовясь встретить первый снег. Но до него ещё время есть.       Большинство зверей и насекомых делает запасы на зиму, поэтому застать их на свежем воздухе достаточно проблематично. Жители Миифа помогают друг другу пережить холодную зиму и делятся тёплой одеждой и запасами.       В столь холодную погоду надо сидеть дома и греться у очага, но это не про Чимина и Юнги. Двое парней направляются в оранжерею загадочной всезнающей девы, которая знает ответы на все вопросы и видит прошлое и будущее. Они направляются к ней по просьбе Сколя, но есть ещё один аспект.       Любопытство. Обоим хочется узнать, что же это за дева, которая всё знает.       — Ты веришь в предсказания? — спрашивает Юнги, обратив любопытные глаза в сторону вампира.       Чимин идёт рядом с волком и крутит меж пальцев листик клёна, который соединил в себе все три цвета осени: жёлтый, красный и оранжевый. Его кончики загибаются, но это не делает его менее прекрасным в отличие от тех, что сейчас покоятся на земле да под ногами шелестят.       — На своём пути я встречал гадалок, пророков, ясновидцев, предсказателей, оракулов и колдунов. Многие из них оказались обычными мошенниками, которые даже в завтрашний день не могли заглянуть, — хмыкает Чимин, перекатывая ножку листика у себя между пальцами. — Поэтому не думаю, что Геральда — всевидящая и всезнающая дева, — говорит голосом Скаля, передразнивая волка так смешно, что вызывает улыбку на лице Юнги.       Тот смеётся, прикрывая рот ладонью и продолжая смотреть на вампира. Даже с приходом осени его чувства не изменились, а только крепче стали. Между ними столько всего произошло, что такое испытывать, кажется, мало.       Юнги чувствует тепло, когда смотрит на Чимина. Такое же ощущение, когда пьёшь горячий сладкий чай, пытаясь согреться. И сердце громко бьётся, словно из груди выпрыгнет.       — Значит не веришь? — спрашивает Юнги, щуря глаза.       — Не верю, — легко отвечает он, — я верю своим глазам.       — Порой глаза не всё видят, — подмечает волк и ловит листик, который мимо него пролетает.       — Тогда я верю своему сердцу, — кровавые глаза смотрят на предмет своего обожания.       Юнги смотрит на него в ответ, тянется поцеловать. Чимин замечает это и в ответ приближается к губам любимого волка. Но вместо излюбленных мягких уст встречаются с холодным тонким кленовым листом. Чимин раскрывает глаза и видит смеющееся лицо волка, который подставил листок вместо своих губ. Видимо, его так рассмешило, что губы Чимина уточкой вытянулись в преддверии поцелуя, которого не оказалось.       — А ты веришь? — слегка обиженно спрашивает Чимин, уходя дальше, и оставляет волка стоять позади.       Ладонью он вытирает губы от листка, который невесть где побывал и сколько валялся на сырой земле. Пак как только представит, так сразу морщится. Лучше поцеловать губы Юнги, чем грязный лист.       Юнги догоняет его и выпускает лист из рук, пуская его гулять по ветру.       — Я верю, — Юнги ровняется с Чимином и продолжает смотреть на него с довольной улыбкой.       — Потому что ты — маленький доверчивый волчонок, — передразнивает Чимин, показывая Юнги, как он хлопает и смотрит своими большими карими глазами, из-за чего тот снова смеётся.       — Неправда! — возражает Юнги, махая руками, в разные стороны, но вот только Пак ни капли этому не верит, ведь его слова и действия говорят об обратном. Чимин никогда не сможет упрекнуть Юнги в том, что он слишком наивный и глупый, ведь тогда предаст своё сердце.       Для Чимина наивность Юнги не повод лишний раз посмеяться. Для него это любимая черта характера волчонка, который всегда смотрит на мир открытыми любознательными глазами. А Чимин в эти моменты готов подарить ему этот самый мир и вручить его в ладошках.       Вместо поисков оракула Чимин предпочёл бы остаться в тёплой постели и в крепких объятиях волка, но сейчас они идут в таинственную оранжерею, которую никто раньше не видел, но находится она посреди холмов и не заметить её невозможно. Уже издалека можно увидеть высокую стеклянную крышу, отражающую пасмурное небо. Оранжерея кажется заброшенной и всеми забытой. С неё свисают тонкие ветви лианы, на которых растут розовые цветы и не вянут. В это время года все цветы уже давно увяли, но не они.       Чимин подходит ближе и касается загадочного цветка, который кажется стеклянным, но тот от прикосновения обратно закрывается. Пак убирает руку и бутон вновь раскрывает нежные лёгкие лепестки.       — Удивительно, — выдыхает Чимин, запрокинув голову, а рука его касается зарослей лиан.       Оранжерея не просто высокая — она огромная! Высокие двери кажутся проходом в другое неизведанное измерение, в которое не ступала нога человека. Чимин и Юнги кажутся двумя букашками по сравнению с этими дверьми, как и сама оранжерея. Если постройка такая, то каких размеров должна быть сама Геральда?       — Как думаешь, она большая? — тихо спрашивает Юнги, не повернув головы. Его рот распахивается при виде зарослей, а глаза увеличиваются в удивлении и восхищении.       — Надеюсь, она просто очень ценит личное пространство, — выделяет Чимин и отходит от растений, становясь рядом с волком, который оглядывает фасад здания.       Резко двери распахиваются, выпуская стаю маленьких цветастых птиц, щебетание которых закладывает слух. Парни укрываются от несносных птиц, не в силах разглядеть открывшейся перед ними картины самой оранжереи.       Когда же все птицы до одной вылетели, они могут лицезреть таинственную оранжерею, что открылась перед их очами. Множество зелени, тропинок и птиц. И это только часть. Глаза просто разбегаются от яркости увиденного. Словно эта оранжерея не понимает, что на дворе осень, а внутри цветёт весна и лето.       Юнги решается войти и делает шаг. Как только он преступает порог, то его встречает тепло и сладкий запах спелых персиков, сакуры, черники и глицинии. Словно все родные запахи решили окружить его и взять плен тёплыми объятиями. Юнги застывает, стараясь оглядеть всё и сразу. Окружающее поражает и удивляет. В такой огромной оранжерее оказалось так много всего. Но даже при виде её снаружи и не подумаешь, что внутри забытой и заброшенной всеми оранжерее живёт такая цветущая красота.       Пока Мин старается разглядеть таинства оранжереи, Чимин делает шаг и его отталкивает невидимый барьер. Это было ожидаемо. Вампир не может войти в чужой дом без приглашения. Но внезапно раздаётся спокойные женский голос.       — Входи, Чимин.       Вампир делает снова шаг и без препятствий входит в оранжерею, а двери за ним сами закрываются и исчезают, словно никогда и не было.       Чимин подходит к Юнги и оглядывает помещение. Не описать всей той красоты, которую они увидели. Огромный фонтан посреди оранжереи сделан точно из белого мрамора, а узоры на нём цепляют глаз своим изяществом. По маленьким этажам фонтана стекает кристально-чистая вода, а её журчание напоминает весенний ручей. Вокруг этого самого фонтана сидят белки, но, видя пришедших гостей, тут же разбегаются по углам. Множество тропинок представляет собой запутанный лабиринт. Без карты его точно не пройти. Тропинки словно хотят запутать и увести подальше от выхода, которого нет. Повсюду множество цветов, кустов и даже деревьев. Сверху висят различные растения, словно в горшках посажены. Они гармонируют между собой, создавая картину прекрасного и необычного. Множество растений, растущих в разные сезоны, не могут находится друг с другом, но живут здесь. Вся оранжерея кажется частичкой чего-то не от мира сего. Словно созданного небесами. Это место собрало в себе всё самое светлое, что олицетворяет саму жизнь и ценность ей значения.       — Вижу, вам нравится моя оранжерея, — улыбчивый женский голос заставляет парней оторвать взор от цветущей действительности и переключить его на хозяйку сей красоты.       Перед ними появилась дева. Она выше их на парочку голов, но не такая, коей они её себе представляли, увидев оранжерею. В ней нет отличительных черт, к которым можно её отнести: к эльфам, феям, нимфам или дриадам. Она похожа на обычного человека, но только одно кажется в ней странным. Она вся серая. Цвет кожи, глаз, одежды её серый. Вся, с ног до головы, она напоминает каменную статую, которая стоит на главной площади, и на которую садятся птицы, находя своё временное пристанище. Её длинные локоны по пояс вьются, как вьюн. Простое, ничем не примечательное, платье закрывает всё тело, оголяя лишь острые ключицы и шею. На голове её лавровый венок, кричащий о величии и силе.       Именно это заставляет парней прикрыть рот и смотреть на деву с удивлением и даже сожалением.       — Вас смутил мой внешний вид, — озвучивает дева и прикладывает ладонь к груди, где сердце. Ладонь светится и показывает, что под этой рукой бьётся орган, циркулирующий кровь.       Юнги и Чимин восхищенно выдыхают.       — Я сделана из холодного твёрдого камня, но наделена сердцем и разумом, — и опускает руку, прекращая свечение.       — Вы Геральда? — Юнги первым подаёт свой сиплый голос, похожий на детский, и сам волк от этого удивлённо хлопает глазами.       — Да, — кивает дева и переводит взор на вампира, а глаза её, как и губы, улыбаются, — Твоё сердце тоже бьётся. Совсем недавно начало, спустя сотни лет беспробудного сна. Удивительно, но даже я не могла этого предвидеть, — Геральда не сводит восхищённых глаз с обладателя красных очей, — Я думала, на озере это было любопытством, но оно быстро перетекло из желания убить в желание любить и быть любимым. Воистину удивительно.       Юнги не совсем понимает, о чём идёт речь, но зато Чимин понимает всё дословно.       Он увидел впервые Юнги на озере вместе с братьями. В тот момент ему просто было любопытно посмотреть на источник громких крикливых звуков, но с каждой последующей встречей чувства крепли, пока не перетекли в любовь. Чимин расскажет Юнги потом, как впервые его встретил. Когда они будут вместе встречать рассвет в старости.       — Я знаю, зачем вы пришли ко мне. Такие дела на пороге не обсуждают. Пройдемся, — и не дожидаясь ответа, разворачивается, уходя вглубь оранжереи по тропинке.       Чимин следует за загадочной девой, прихватив волка за ладонь. Что-то подсказывает следовать за ней. И это что-то говорит, что опасности в ней нет, но загадочности хоть отбавляй.       Девушка идёт впереди, сохраняя молчание. Её оно никак не напрягает. Она веками жила одна без возможности поговорить с кем-то. Тишина ей стала подругой, потому временное молчание не кажется нагнетающим и некомфортным.       Они подходят к беседке, сделанной, как и фонтан, из мрамора. Посередине стоит стол, накрытый сладостями и ароматным душистым свежим чаем, который так и манил сделать глоток.       Юнги останавливается, из-за чего Чимин отпускает его руку и оборачивается.       — Что такое, Юнги? — брови вампира сводятся к переносице в непонимании странной реакции волка.       Геральда слегка поворачивает голову и замечает напуганное лицо Юнги. Она прикрывает глаза и складывает руки в замок ниже груди.       — Ты чувствуешь её запах, верно? — голос девы звучит как тихий шёпот над ухом и так, словно она знает, о чём говорит.       На секунду взгляд волка поднимается на Пака, и тот смотрит обеспокоенно в ответ. От непонимания, что происходит с его волком и как помочь, Чимин скрипит зубами и сжимает руки в кулаки. Карие глаза быстро с вампира перескакивают на Геральду и смотрят на её длинные по пояс волосы что, на концах вьются.       — Почему? Почему здесь её запах? — только и может выдавить волк, смотря стеклянными глазами на деву. В карих омутах нет слёз, но они готовы скатиться по щекам, только повод дайте.       Дева беззвучно ступает ногами, поднимаясь на веранду, и проводит легко рукой по столу.       — Это место хранит в себе жизнь каждого жителя Миифа, — вдыхает сладкий запах цветов и прикрывает глаза, — Даже жизни умерших остаются здесь в виде завявших цветов. А я ухаживаю за каждым.       Дева разворачивается, а в руках её появляется сухая роза, что в воздухе зависает и яркими пурпурными искрами отдаёт. Цветок потерял свой первозданный вид и походил на страничку гербария. Давно забытую всеми страничку.       Юнги смотрит на цветок, и в уголках глаз скапливаются слезы. Ноги подкашиваются, и он чуть не падает, но хватается за столб веранды и смотрит на создание природы, которое даже в потерянном виде прекрасно. Одинокая слеза скатывается с щеки и оставляет на земле след.       — Мама…       Чимин обращает взор на цветок и принюхивается. Запаха розы. Цветок совершенно ничем примечательным не пахнет. Он чувствует только какофонию запахов растений и ничего больше.       — Ты не можешь в полной мере почувствовать запах, потому что Мииф не твой дом, хоть и стал им с недавних пор, — Геральда замечает, как дёргается нос вампира в попытках уловить суть происходящего и прочувствовать всё тоже, что и волчонок, но попытки оказываются тщетны.       Юнги вытирает рукавом слезы и продолжает смотреть на цветок, словно в нём видит образ матери, но чувствует лишь её запах. Запах, когда она возвращалась поздно ночью с охоты, когда учила ходить, когда лечила зимой мёдом и молоком. Запах всех счастливых моментов, которые были в его жизни. Всё в себе вобрал этот цветок.       Геральда понимает, что от вида цветка, который усиливает воспоминания, волку не становится лучше, и со взмахом руки растение исчезает, а Юнги склоняет голову, как перед казнью.       — Я не могу вернуть твою маму к жизни и не могу отдать тебе цветок, но могу сказать, что она бы гордилась тобой, Юнги. Каждый родитель гордится своим ребёнком, каким бы он не вырос. — женская рука касается кучерявых волос нежно, по-матерински и также легко отпускает, садясь на место за круглым столом беседки.       Чимин касается осторожно плеча волка и заглядывает в его карие глаза. Он видит влагу и нежно перемещает руку с плеча на щеку, убирая капельки солёной влаги.       — Ты чего расчувствовался, незабудка? — ласково и нежно зовёт его родным голосом вампир, — Я с тобой, Юнги.       Волк кивает ему, поджав нижнюю губу, и переплетает пальцы, поднимаясь вместе с вампиром в беседку. Они садятся напротив загадочной девы и смотрят на неё через стол. В голове так много вопросов, озвучить которые язык чешется.       Геральда знает каждый из них, ведь предвидела визит и всё до единого шага, поэтому терпеливо ждёт, разливая чай по чашкам. Рядом с фарфоровым чайником стоит вазочка с сладостями, которые на вид выглядят очень аппетитно. Руки так и тянутся взять эти блестящие сладости, но сейчас не до них.       — У вас ко мне много вопросов, — дамская рука берётся за хвостик кружки и тихо отпивает, смотря на горячий чай, от которого исходит лёгкий пар. — Угоститесь чаем. Он и правда хорош.       Юнги и Чимин быстро переглядываются и берут в руки чашки. Чимин осторожно отпивает, не сводя глаз с девы, а та улыбается, видя с какой осторожностью пьёт вампир.       — Уверяю вас, в чае нет отравы, — рука девы на сей раз тянется к липкой сладости. Она берёт салфетку и с помощью неё захватывает вкусность. — До сих пор не можешь пережить тот факт, что тебя отравили в собственном доме.       Геральда даже не спрашивает — она уверена в своих словах. Чимин плотно стискивает зубы, из-за чего желваки на его лице играют в озорные игры.       — Раз ты всё знаешь, даже то, что мы хотим спросить, то ответь. Зачем тянуть? — Чимин откидывается на спинку скамьи и складывает руки на груди, смотря на деву с явным превосходством.       — Чимин! — одёргивает его Юнги и смотрит на деву, которую забавляет поведение Пака.       Её серые глаза смотрят, словно знают тебя полностью, знают каждый твой грязный секрет и могут предугадать твои действия. От её лёгкого взгляда и милой улыбки бросает в дрожь. Так спокойна при таких могуществе и силе.       — Через несколько веков человечество станет умнее и любознательнее. Появится множество теорий, учёных и изобретений, — её серые глаза устремлены в чашу, а рука водит по столу, словно по морскому песчаному берегу, — Люди введут такое понятие, как «эффект бабочки», — она поднимает взгляд и смотрит так, словно видит все процессы, что происходят в голове.       Чимин слушает её, склонив голову набок, лениво, а Юнги обеими руками оплетает чашу и держится крепко, чувствуя, как руки обжигает. В его шоколадных глазах столько неподдельного интереса.       — Что за эффект бабочки? — нахально спрашивает Чимин, вздёрнув носом.       — Каждое незначительное изменение в прошлом ведёт к большим изменения в будущем. Другими словами, что бы вы сейчас не сделали, ваше действие будет иметь значение в будущем.       Юнги сводит брови к переносице. Звучит непонятно, но если начать разбираться, то всё оказывается более-менее ясно, вот только к чему это дева клонит? Понять сложно.       — Что вы хотите этим сказать? — на прямую спрашивает Юнги.       — Если я отвечу на ваши вопросы, то вы попытаетесь предотвратить исход будущего. Но как бы сильно вы не старались, изменить это вы не сможете, но сделать хуже — запросто. Игры со временем очень опасны.       Чимина подобный расклад не устраивает ни в каком роде. Он морщит нос и закатывает глаза, совсем не стесняясь показывать своей настоящей реакции.       — Меньше знаешь — крепче спишь, так получается?       — Я могу ответить на три ваших вопроса, но не обещаю, что ответ вам понравится, — спокойно объясняет Геральда, — будущее туманно и шатко. Любое действие и фигура могут его изменить.       Чимин смотрит на Юнги, а тот ловит его взгляд в ответ. Они кивают, обмениваясь молчаливыми взглядами, которыми друг друга понимают, и Юнги задаёт первый вопрос.       — План Сокджина… — задумываясь, тянет, — К чему он приведёт?       — Его план безумен, прост, опасен. В каждом плане есть слепые зоны и чёрные дыры. Слепому войску против чудищ не выстоять.       Ответ дан. Но он не точный. А последние слова напрягают Юнги. Кого она считает слепым войском, а кого чудищами? По идее слепое войско — мифические существа, которые хотят решить всё мирно даже на поле битвы, а чудовища — люди. Но что-то подсказывает Юнги, что у этой фразы несколько смыслов.       Юнги уходит в раздумья, а Чимин задаёт следующий вопрос.       — Итак. Что ждёт… — Чимин только начинает своим звонким бодрым голосом, как его прерывает дева.       — Это не тот вопрос, на который ты хочешь услышать ответ, — прерывает дева, смотря пронзительно в самую душу.       Красные глаза бегают по серому лицу девы, а губы что-то лепечут беззвучно.       — У тебя есть ко мне вопрос. Другой… И ты хочешь его задать, но почему-то отказываешься. Неужели тебе не интересен ответ? — сладко и заманивающе звучит женский голос. Голос Геральды заманивает, как песнь русалки, что тянет глупого рыбака на дно.       Чимин плотно сжимает губы, словно боясь сказать не то. Он смотрит на деву, а та улыбается. Она знает, что тот уже сдался. Любопытство не пересилить.       Чимин вздыхает и хмурит брови, смиряясь с своим поражением и любопытством.       — Почему я смог зайти в дом Тэхёна без его приглашения? — оглашает свой вопрос вампир и замолкает.       Этот вопрос не покидает его несколько месяцев. Как он смог войти в дом, если Тэхён не давал ему пройти? Вампиры не могут спокойно войти в жилище без разрешения хозяева. Никто другой, кто находится в этом доме не может пустить его. Исключительно хозяин. Только после слов он может перешагнуть порог и зайти в дом, но в тот раз что-то пошлое не так, и Чимин влетел в дом эльфа без приглашения. И вроде в этом нет ничего страшного и чего-то, что могло бы заставить Пака волноваться, но этот вопрос никак не выходил из головы. Он не мог забыть, что Ким его приглашал, у него на это хорошая свежая память.       — Я знаю, что вампирам нужно особое приглашение, чтобы войти в дом. В тот раз ты вошёл без него, и тебя это беспокоит… Ты сломал его барьер, — слова звучат, как гром средь ясного неба, — Объяснения этому нет. Ты просто сломал его.       Вампир смотрит ошарашенно на деву, не веря её словам, но повода не верить нет, раз она всё обо всех знает.       — Что значит «объяснения нет»? — повторяет Чимин недовольно. Такой ответ на вопрос его не устраивает, поэтому пусть Геральда постарается ответить, как следует.       Девушка, как ни в чём не бывало, отпивает из чаши и откусывает сладость, а липкий слой остаётся на губах. Кончик языка слизывает остатки, а лёгкая рука прикрывает рот, продолжая жевать.       Чимин смотрит на неё мучительно долго, выжидая ответа, но та, видимо, спешить не собирается. Это раздражает Чимин ещё больше. Он не славится умением долго ждать. На это нервов не осталось.       Резкий удар по столу кулаком заставляет чаши на столе вздрогнуть, а деву поднять незаинтересованный взгляд.       — Что значит «объяснения нет»? — выдавливает сквозь стиснутые зубы Чимин. Венки на его шее вздуваются, а глаза переливаются опасным красным цветом. Он жаждет знать ответов.       — Это уже третий вопрос. Уверен, что хочешь потратить ответ на него? — изгибает бровь дева и ставит чашку на блюдце.       Чимина поражает её дерзость, наглость и спокойствие. Ему хочется вскочить и вылить чай ей на голову, чтобы впредь не смела измываться над ним, но он сжимает кулаки посильнее, чтобы случайно рука не дёрнулась воплотить свой план в реальность. Чимин себя знает. Он ведь может.       — Чимин, у меня правда нет ответа на этот вопрос, — её голос звучит спокойно, но слышны нотки убеждения, — Ты сломал барьер дома Тэхёна. Я не знаю: дело в слабом барьере или твоей силе воле. На этот вопрос нет точного ответа. Просто прими тот факт и живи дальше.       Чимин недовольно смотрит на деву пару секунд. Его взгляд наполнен гневом. Губы сжались в тонкую линию и побледнели, а кулаки трясутся от злости и несправедливости. Он потратил вопрос просто так. Злости на эту шарлатанку не хватит. Чимин садится на своё место, но не сводит недовольного взгляда с Геральды. Он прожигает её, так и говоря одним взглядом, что он её презирает, что ему противно находиться в её обществе.       Дева же на это никак не реагирует. Одним недовольным вампиром больше, одним меньше. От этого будущее не изменится.       — У вас остался ещё один вопрос, — напоминает дева, смотря на волка, что собирается с мыслями.       Вопрос нужно уметь правильно задать, чтобы он смог ответить не на один, а сразу на несколько вопросов.       Юнги поднимает взгляд, полный раздумий, и смотрит, как зачарованный, на деву, а та кивает ему в ответ, давая разрешение на вопрос.       — Кто победит в этой войне?       Дева смотрит на волка долго, сохраняя молчание. Юнги не знает, что делать и как спрятаться от этого взгляда, что насквозь смотрит, пробирая до костей. Кажется, что серые глаза ковыряют под кожей, доставая всю информацию о тебе. Юнги никогда не чувствовал себя так неуютно. Словно его голым выставили на обозрение толпе.       — Сильнейшие. Те, кто смогут выстоять. Те, чья воля непоколебима, а разум чист. Те, кто верны себе, своему сердцу и родине. Победит не тот — на чьей стороне сила, а тот, кто несёт чистое слово.       Голос девы звучит как пророчество, как страшная сказка на ночь, которой пугают детей и рассказывают у костров. Злость Чимина уходит на второй план, когда он слышит предсказание девы. И снова нечёткий ответ, а лишь расплывчатое предсказание. Сколь предупреждал, что дева говорит загадками, но надежда всё-таки была получить ясный, чёткий ответ. Но она исчезла с последним вопросом.       Долго гости не задерживаются, и как только чаши оказываются пусты, а тем для продолжения разговора не находится, то спешат покинуть оранжерею. Геральда провожает гостей до выхода. По бесконечным тропинкам легко заблудиться, поэтому её ровная спина и длинные волосы служат ориентиром.       Перед ними снова появляются огромные двери, и Юнги поворачивается, чтобы попрощаться с девой. Чимин же стоит полубоком. Он всё ещё не доволен полученным ответом.       — Мы благодарны вам за тёплый приём, — улыбается Юнги искренне, — мы оба, — поправляет, ведь Чимин не собирается говорить слова благодарности. А на слова Юнги тот лишь прыскает и закатывает глаза, мол, это ты так думаешь.       — Не стоит благодарностей, — вежливо отмахивается Геральда.       Юнги кивает.       Двери открываются, и парни собираются выходить, но голос девы останавливает на полпути.       — Слушайте моё предсказание. Безымянный погубит красное пламя. Прольются слёзы зверя, а крик его будет полон боли. Сон окутает землю и окропит её кровью. Чернота заберёт одну жизнь.

***

      От его шагов трава под ногами вянет. Жизнь покидает растения. Каждый шаг — маленький, едва заметный грохот и дрожь земли. От его ровных стойких шагов исходит чёрный дым. Ровная спина шагает лениво, не спеша. Ему спешить некуда.       Он возвращается домой.       В дом, в котором его никто не ждёт, ведь никто не знает, что он вернулся. Никто не знает, что он изменился.       Стал другим или стал собой?       Чёрные короткие волосы скрыты под тёмным капюшоном и видны только зелёные глаза. Больше он не носит белое одеяние. Цвет его гардероба немножко изменился. Теперь в нём преобладают только тёмные, мрачные оттенки. Ничего светлого, только тьма, как и в его сердце. Гнев и злоба поселились там вместе с чернотой и новой силой, которую обуздал и может управлять.       Или сила управляет им?       Перед взором изумрудных очей — родной дом, в котором жили его родители, жил он. У самого порога он останавливается и смотрит на дверь, что кажется ему чужой. Рука тянется, но не к ручке, а к самой двери и, соприкасаясь с деревянной поверхностью, загорается чёрным пламенем, которое потухает, когда дверь полностью превращается и осыпается в пепел.       На лице появляется дьявольская самодовольная улыбка, от которой кровь в жилах стынет. Он перешагивает через порог и начинается его представление.       С головы падает капюшон, и эльф мотает головой, приводя волосы в относительный порядок. Он подходит медленно к зеркалу в полный рост, что стоит рядом с шкафом и смотрит на себя.       В отражении на него смотрят всё те же глаза, что и раньше, но взгляд изменился. В нём нет больше надежды на хорошее будущее, нет ничего доброго и чистого. Теперь в его холодном взгляде только равнодушие.       Зелёные глаза разглядывают отражение скучающе, лениво, и, взмахнув подолами, накидка спадает, оставаясь на полу. Перед ним в отражении всё тот же эльф, но что-то изменилось. Глаза, вроде, всё те же. Да, теперь он во всём чёрном, как смерть, и серость его лица это только подтверждала. На северных землях солнца мало, чтобы получить загар.       В отражении зелёные глаза сверкают чёрным, а на губах застывает нездоровая улыбка.       — Нужно навести дома порядок, — говорит Тэхён и разворачивается, уходя в свою комнату, а зеркало покрывается мелкими трещинами, и только эльф оказывается в своей комнате, как оно разбивается на части.       А на поляне ромашек начинает пахнуть жаренным…

***

      Агуст после встреч с волками последнее время приутих, и проводит время дома. Либо помогает Юнги, когда он дома, либо просто спит. Его активность исчезла вместе с летом, а с приходом осени наступила скука и нежелание что-либо делать.       И вот сейчас Агуст лежит на своей мягкой постели, укутанный тёплым одеялом, сшитым из разных заплаток и лоскутков ткани. Волку снится сон, который медленно перетекает в кошмар.       Ему снится, как он идёт по знакомой ему поляне незабудок и видит в домике эльфа, который приветливо машет ему рукой. На лице Агуста появляется улыбка. Он идёт к Киму, но сердце пронзает резкая боль. Мин кривится и падает на траву, а картинка перед глазами меняется. Поляна незабудок горит, и полыхает она чёрным пламенем. В этом огне волк видит родные зелёные глаза и лёгкую улыбку, которая дарила ему спокойствие и надежду.       — Тэхён! — вскрикивает волк и срывается на бег, но как бы не старался и сколько бы сил не тратил, но добежать до дома он не может. Казалось, что с каждым шагом он отдаляется всё больше и больше.       Агуст не сдаётся и бежит, тратя остатки сил. Их не хватает, чтобы вдохнуть и выдохнуть, но он бежит, не смотря на упадок сил. Ему главное — вытащить эльфа из горящего дома, балки которого обваливаются, закрывая вид на друга. Тот стоит посреди чёрного огня и улыбается всё также беззаботно.       — Тэхён! — Агуст кричит, срывая голос, уже саднить и першить начинает от оглушительного крика.       Эльф смотрит точно в глаза волка и шепчет, едва касаясь губами:       — Проснись, а то сгоришь…       Агуст резко дергается и распахивает глаза. Сердце стучать не прекращает, а дыхание сбивчивое поднимает тревогу. Глаза судорожно ищут что-то в комнате, а взгляд совсем потерянный.       — Это просто сон, — говорит сам себе волк, убеждая в этом.       На лбу образовалась испарина, а кончики пальцев словно покрылись корочкой льда, пока руки дрожат. Агуст смотрит перед собой и старается убедить себя, что это всего лишь кошмар, тревожный сон и не более. Но чёрт его дёрнул, когда он решил встать с кровати и направится на поляну незабудок.       У Агуста плохое предчувствие. Оно его никогда не подводит. Волк чувствует, что что-то не так, но не может сказать, что именно. В воздухе витает напряжение, словно перед грозой. Странные ощущения, которые Мин не может объяснить и не может унять дрожь в теле, когда идёт по знакомой тропе, ведущей к дому эльфа.       Агуст слышит, как с каждым ударом сердца тревога нарастает. Глаза трясутся, словно вот-вот брызжут слезы. Но парень не позволяет себе реветь, ведь повода нет.       Но слёзы появляются, когда он видит страшную картину. Сердце замирает, а ноги подкашиваются. В лёгкие пробирается запах гари, и Агуст отшатывается в сторону, надеясь, что это мираж или помутнение рассудка, но никак не реальность.       Поляна незабудок полыхает.       Агуст, недолго думая, срывается с места, как стрела, плотно натянутая на тетиву, и бежит к горящему чёрным огнём дому. У волка отключается разум при виде чёрного пламени. Инстинкт самосохранения остаётся далеко позади, пока волк несётся к дому. Его поглощает дьявольское пламя, распространяющееся с необычайной скоростью. Крыша ещё держится, а балки превращаются в поленья, которые грозятся упасть.       Агуст поверить не может, что горит дом, который он считал своим вторым домом. Горит не просто дерево, а воспоминания. Они в пепел превращаются, осыпаясь наземь.       Мин не думает, когда вбегает в горящий дом. Обзор закрывает густой дым, из-за него не видно не зги. Дым пробирается в лёгкие, и Агуст кашляет, прикрывая лицо, чтобы дым не попал и в глаза. Он идёт по дому, точнее тому, что от него остаётся. Кухня полностью сгорела, а остального Мин не может увидеть, но уверен, что другие комнаты выглядят не лучше.       Из приоткрытой двери вылетают бумажные бабочки, и Агуст направляется в неё.       Но лучше бы он этого не делал…       Посреди комнаты стоит фигура в чёрном. Её не колышет, что дом горит, что его поглощает тёмное пламя. Ровная спина стоит и наслаждается происходящим, упивается. Агуст чувствует в тёмной фигуре родное и тёплое. Он чувствует, что-то до боли знакомое и поверить не может своим глазам и чутью.       Неизвестный замечает присутствие волчонка и оборачивается, а Агуст может поклясться, что в этот момент его сердце упало в пятки. Он чувствует, как оно падает и разбивается на осколки, которые в лёгкие попадают и дышать становится сложнее, и вовсе не из-за огня.       Перед ним стоит Тэхён. Тёмный Тэхён.       Эльф, с которым он провёл детство, учился ловить бабочек, собирать цветы, различать травы, читать погоду.       Эльф, который дарил надежду одной своей необыкновенной улыбкой и присутствием.       Эльф, который защищал и всегда был на его стороне.       Сейчас именно он смотрит на него равнодушным взглядом, хотя глаза всё те же. Такие же изумрудные, но в них нет жизни. Они стеклянные.       — Т-тэхён? — дрожащим голосом спрашивает Агуст. Глаза могут обмануть, но не сердце. И сердце чувствует эльфа.       Названный высоко задирает голову и смотрит надменно. От этого взгляда пробегают мурашки по спине. Тэхён ни разу не смотрел так. В его взгляде всегда была теплота и радость, а сейчас на дне зелёных глаз лишь скука и полное безразличие.       — Не могу поверить, что ты… вернулся, — Мин бы с радостью кинулся в его объятия и прижался к нему, но чувствует, что что-то здесь не так.       Тэхён стоит посреди огня и даже не задыхается. Лениво оглядывая волка, он вскидывает бровь. Его взгляд тяжёлый, с каплей презрения. Он оценивает Агуста, а тот ёжится от его взгляда.       Рука Агуста тянется к руке эльфа и касается пальцев.       — Тэхён, уходим отсюда, здесь всё скоро обвалится, — чёрный волк не бросает попыток достучаться до Кима.       Но стоит рукам соприкоснуться, как тот одёргивает руку, неприятно морщась, словно дотронулся до чего-то мерзкого и противного. Но это была лишь рука волчонка.       — Тэхён? — с тревогой спрашивает Агуст и кашляет, а сзади него падает горящая балка, перекрывая выход.       Шанса сбежать и остаться в живых не остаётся.       — Тэхён, я не понимаю…       — Ты никогда не отличался особым умением думать, — грубо отвечает Тэхён и смотрит на волка с нескрываемым презрением, которое тот ни разу не заслужил.       Сердце волка пропускает удары. Больно слышать это от того, кто значит для тебя много. Тот, кого ты считаешь родным.       — Ты всегда был проблемой, Агуст. Ходячая проблема, — каждое слово пропитано ненавистью и злостью.       С глаз волка капают слёзы. Слова ранят сильнее ножа в спину. Сердце жжёт изнутри, и виной тому слова брошенные эльфом.       — Тэхён, пожалуйста… хватит, — молит и падает обессиленно на колени. Из-за дыма сложно говорить, а про дышать Агуст молчит. Лёгкие нещадно жжёт. Кашель царапает горло острыми когтями.       Тэхён подходит и резко хватает волчонка за подбородок. Тот скулит и поднимает взор на своего палача, которого считает верным другом. И слова, которого сейчас ранят хуже серебра. Рука эльфа сжимает челюсть волка.       — Твоя жизнь ничего не значит, — цедит Тэхён сквозь плотно сжатые зубы.       — Тэхён… пожалуйста… идём домой… — сипло выдыхает Мин и смотрит расфокусировано. Из-за дыма, который пробрался в глаза, сложно видеть.       Эльф слушать его не желает. Он сам подписал свой приговор. Он знал, на что идёт, входя в горящий дом. Но Агуст сделал это и сейчас жестоко пожалеет за свою ошибку.       Тэхён поднимает его за подбородок и с неистовой силой бросает в стену. Громкий звук удара, и она обваливается. Горящие бревна падают на волка, и тот кричит от боли. Тэхён не ощущает ничего и просто покидает свой дом под нечеловеческие крики маленького волка.       Агуст брыкается, стараясь избавиться от брёвен, но те прижимают его к полу и обжигают. Вся его кожа горит, и он громко верещит, а огонь не прекращает гореть. Он обжигает и оставляет на теле многочисленные ожоги. Агуст не может дышать, только старается вдохнуть. Все тело горит, как снаружи так и внутри, а вереск не прекращается до тех пор, пока на последнем вздохе он не теряет сознание.       Адские крики прекращаются, когда Тэхён выходит из дома. На душе ни капли вины или ответственности за содеянное. Ничего. Ни сожаления, ни жалости, ни грусти. Горит его прошлое, но он построит новое будущее.       Он видел, как горела его сокровенная комната, в которой он хранил и собирал диковинки. Он потратил несколько веков, чтобы собрать их, но за одно мгновение они не стали значить так много, когда их пожирал огонь. Все до единой оказались в огне и превратились в пепел. Больше они не значат ничего, как и волчонок, который остался гореть заживо.       Эльф разворачивается, собираясь покинуть поляну, но уши улавливают шевеление, и он оборачивается. Ещё затылком он ощущал прожигающий, полный ненависти, взгляд на себе и не ошибается, когда сталкивается взглядом с янтарными глазами, радужка которых опасно сверкает.       — Что ты здесь делаешь? — спрашивает ошарашенный лис, который никак не ожидал встретить здесь Кима.       — Вернулся домой и затеял генеральную уборку.       Лис явно бежал. Его грудь вздымается, а высокий всегда идеально заделанный хвост растрепался, и волосы торчат в разные стороны. Он смотрит на эльфа. Его глаза бегло изучают и осматривают нового Тэхёна.       Шуга чувствует, что он изменился и ничего человечного в нём не осталось. От него исходит поток чёрной энергии, а аура стала такой же чёрной, как и его магия. Янтарные глаза смотрят на полыхающий дом и видят знакомую ауру.       Его маленький брат… Он в горящем доме.       — Что ты сделал?..       Шуга без раздумий кидается в дом, наплевав на Тэхёна, который смотрит ему в след равнодушно. Сейчас сгорит ещё одно воспоминание. А чувств никаких. Даже бровь не дрогнула при виде убегающего лиса в дом.       Шуга забегает в дом и направляется туда, где увидел ауру брата. Он заходит в комнату и видит кучу горящих брёвен, сваленных в одну кучу, и замечает торчащую руку, покрытую ожогами. Пальцы еле двигаются и заметно шевеление. Шуга бросается раскидывать брёвна, обжигая руки, но это сейчас не важно. Его жизнь не важна, когда в опасности жизнь брата.       Его тело светится бледным голубым светом, а ожоги исчезают. Нужно залечить свои раны, чтобы спасти израненное тело младшего брата. Шуга из последних сил держит себя в руках, чтобы не закричать от безысходности и не пролить реки слёз. Он на грани срыва. Сложно осознавать, что сейчас ты не просто разбираешь завалы горящих брёвен. Ты стараешься спасти своего брата.       Руки трясутся и откидывают балки в стороны, а с лица капают первые слёзы. Он видит лицо братишки всё обожженное и в волдырях. Нет ни одного живого места на коже, только ожоги и голая кожа. Шуга громко кричит, увидев тело Агуста, которое не подаёт признаков жизни. Дыхания нет. Маленькое, хрупкое, израненное тело без одежды лежит на горящем полу и не двигается. Шуга сжимает руки в кулаки и кричит, а голос его разносится по всему лесу. Зверь плачет, воет от боли, оплакивает тело брата. Но сдаваться лис так просто не намерен.       Он оттаскивает тело брата в сторону, а половина крыши падает на место, где секунду назад мог быть Шуга. — Агуст… — дрожащие руки касаются горячих щёк брата и залечивают, а на лицо волчонка падают солёные слёзы, пропитанные горечью и ненавистью. — Прошу, открой глаза, малыш… — молит лис, — Волчонок мой… Не бросай меня… — на последнем дыхании срывается и прижимает голову к своей груди.       Шуга хочет кричать и биться в истерике от несправедливости. Он бы сам сгорел в этом пламени, но только не братишка, который жизни ещё не видал. Шуга не может лишиться громкого смеха, хитрой широкой улыбки, больших чёрных глаза. Не может лишиться того, кто оставил шрам, получив такой же. Они не могут друг без друга. Такие разные и непохожие друг на друга, но такие родные. Лисы и волки не могут ужиться и считаются врагами, но они стали близкими друг для друга. Они дали клятву, что всегда будут рядом, защитят и не бросят в беде. Шуга не может лишиться своего брата. Не может и не позволит этому случиться.       — Агуст, не бросай, прошу, не бросай меня! — кричит Шуга, срывая голос. Он собственными руками раздирает глотку и захлёбывается в слезах.       Находиться в доме с каждой секундой становится опасно. Шуга берёт на руки изувеченное тело волчонка и выбегает из дома прежде, чем крыша полностью обваливается.       Свежий воздух не помогает. Лучше не становится. Свежий воздух обжигает, похуже огня, но и даёт отрезвляющую пощёчину. Сейчас не время распускать сопли — нужно помочь брату.       Мин опускает тело брата на траву. Средь голубых незабудок он похож на кровавую розу. Цветы принимают тело волчонка и склоняют свои головы, словно извиняются и стараются излечить, уменьшить страдания.       — Агуст, прошу… — шепчет Шуга.       Шуга не может собраться с силами и прекратить ронять колющие слёзы. Он ими захлёбывается. От одной мысли, что он теряет брата, скручивает всё тело и парализует конечности. Он сам себе руки связывает; страх кутает и проникает в голову. Дурные мысли заполоняют светлую голову и не дают и шанса сделать что-то.       — Агуст… — осипшим голосом, сухими губами произносит лис.       Он хочет коснуться тела Агуста, но на полпути замирает и громко сорвано дышит. Не совладав с эмоциями, он вновь кричит. Крик, полный беспомощности, печали и боли. Шуга кричит, не зная, что делать и как бороться. Руки опускаются, и он кричит, надеясь, что его услышат и помогут. Слёзы орошают траву и тело брата, а крик не прекращается. Сил нет, но он кричит.       Он вспоминает улыбку брата, и это действует как ещё одна пощёчина. Лис вытирает рукавом слёзы и прикладывает руки к груди волчонка.       — Я спасу тебя, Агуст. Слышишь? Ты не покинешь меня так просто. Ну уж нет! — уверяет себя и уверенно говорит лис брату. Тот не слышит, но должен знать, что Шуга его спасёт.       Мощный поток энергии ударяет по телу мальчишки, и оно светится ярко-голубым. Шуга направляет все свои силы на лечение брата. Себя он не щадит. Он восполнит свои силы у сакуры, а пока делает всё возможное и невозможное, чтобы Мин только дышать начал.       Он закрывает глаза и впускает ещё одну волну по телу волчонка и получает каплю обратно. А это значит только одно…       Агуст дышит.       Шуга поверить не может. Его маленький волчонок дышит! Сиплое, тихое дыхание и грудная клетка еле вздымается, но он живой. Это главное. Шуга уже думал, что потерял его, но он дышит. Агуст живой.       Шуга снова плачет, но на этот раз от радости. Он смеётся и вытирает слёзы ладонями, стараясь вновь не поддаться эмоциям. Тело волчонка по-прежнему в ожогах. Чтобы залечить такие не достаточно только одной силы лиса. В храме найдётся всё, чтобы полностью залечить волка.       Шуга поднимается и оборачивается, видя всё такой же безразличный взгляд эльфа и срывается, не выдерживая.       — Что ты творишь?! — кричит он и подходит, не боясь его ни капли. Самое страшное сегодня он уже пережил. — Ты хоть понимаешь, что делаешь?!       Тэхён не отвечает и лишь замахивается, чтобы ударить лиса, но тот перехватывает его руку за запястье и держит над его головой.       — Ты чуть не убил его! За что ты так с ним? Он ждал твоего возвращения больше всех, а ты так жестоко обошёлся с ним! — Шуга сжимает запястье, но выражение лица Тэхёна не меняется, но и попыток вырваться он не предпринимает, лишь смотрит, как кукла.       Шуга не может смотреть на него спокойно. Этот эльф чуть не лишил его дорого волчонка в жизни.       Сжав плотно челюсти, он отпускает руку, но второй замахивается и влепляет ему звонкую пощечину. Громкий хлопок, и щека краснеет, а голова слегка поворачивается от неожиданного удара.       — Ты должен был остаться на северных землях! Ты опасен! — он снова замахивается, но не бьёт, а лишь хватает его за одежду на груди и наклоняет к лицу, смотря свирепым звериным взглядом, — Только тронь его, и так просто ты не отделаешься. Ты испытаешь на себе все прелести мученичества. — и отпускает.       Говорить с ним бесполезно. Это пустая трата времени и сил. Шуга подходит к брату и присаживается обратно на корточки, касаясь его волос, которые в некоторых местах обгорели, а где-то видны куски мяса. Шуга вылечит его.       Мин оборачивается в лиса и обнюхивает тело брата прежде, чем взять его за шкирку и закинуть себе на спину. Пришло время отправиться в храм, чтобы залатать раны.       Из дома вылетает маленький цветок и приземляется прямо перед ногами эльфа. Он смотрит под ноги и его сердце бьётся чаще, а глаза меняются с чёрного на привычный зелёный.       Огонь прекращается.       Тэхён смотрит и поверить не может. На траве лежит маленький стеклянный гиацинт. Глаза наполняются слезами от вида нежного светлого цветка. Он подносит ладонь ко рту и падает на колени. Слёзы падают на растение. В голову приходит осознание, что он натворил, и Тэхён поверить не может, что это он сделал. Он сжёг свой дом, воспоминания и всё, что в нём было. Не так больно за доски, что горели, а за то, что горело внутри. Сейчас точно также горит его сердце, а слёзы обжигают щёки.       Он переводит взгляд с дома на лиса и видит на его спине волчонка, чьё тело не узнать. Но по шраму он понимает, что это Агуст.       — Агуст, боже… — Тэхён перекрывает руку второй, что на губах и расширяет глаза от увиденного.       Шуга поворачивает голову и видит эльфа на коленях плачущего, но он не вызывает жалости и сожаления, лишь желание скрыться от него подальше, чтобы он больше не побеспокоил их никогда.       — Не смей к нему приближаться, — рычит лис и скрывается в чаще леса в пути к храму.       Тэхён сгибается пополам и кричит надрывно в ладони. Он не хотел этого делать. Не хотел причинять боль волчонку. Агуст не заслуживает боли, того, что Тэхён сделал, он лишь попал под горячую руку. Эльф головой к земле прижимается и хочет сквозь неё провалиться. Он причинил боль тому, кто её не заслуживает.       Тэхёна съедает чувство вины. Он лично бросил его в огонь и ушёл. Если бы он только пришёл в себя, то развернулся бы и побежал к Агусту, вытащил бы из огня, но он этого не сделал. И теперь ему остаётся гореть одному в муках и сожалении.