Легенды земель Миифа

      В храме таится тишина. Только две пары любопытных глаз смотрят на лиса, что медлит. Никак не может собраться и сделать то, что должен. На столе лежит розовый бутон, а рядом с ним чашка с горячей водой, от которой исходит лёгкий пар, щекоча нос. Шуга замер. Янтарные глаза смотрят в отражение чаши, где застыла растерянность. Лис кусает губы изнутри и хмурит брови, собираясь с силами.       — Я не могу, — вздыхает и резко поворачивается к гостям.       Чимин закатывает глаза, а Юнги понимающе вздыхает и склоняет голову.       — Что сложного в том, чтобы опустить чёртов цветок в горячую воду? — недовольно резко спрашивает Чимин, который последние десять минут смотрел за колебаниями лиса, которые ни к чему так и не привели.       Он сам готов опустить бутон в воду, вот только его и близко не подпускают к столу с ингредиентами. Шуга не доверяет.       — Вот сам бы тогда попробовал раз самый умный, — едко отвечает лис, складывая руки на груди, а лисья мордочка выглядит недовольной. Так всегда, когда вампир появляется в поле зрения. Иногда лис жалеет, что у него отличное зрение.       — А давай, — кивает вампир, старательно засучивая рукава чёрной рубашки.       Шуга видит собирания вампира и дёргается в сторону, закрывая собой стол, а вампир улыбается, выпуская смешок. На губах расцветает улыбка.       — Стой на месте, пока я в тебя чем-нибудь тяжёлым не запустил, — предупреждает лис, показательно вздёрнув нос.       — Лапка не поднимается, — хмыкает и делает шаг, но его на себя тянут сзади. Вампир поворачивает голову, видя спокойное лицо волка.       — Будь терпеливее, — просит шёпотом и переводит взгляд с вампира на брата.       — Моё терпение не безгранично, незабудка, — нежно произносит Пак, и всё его внимание теперь концентрируется не на медлительном лисе, а на любимом волке, что смотрит на него спокойно, но с присущей теплотой, которая заставляет вампира улыбаться, как умалишённого — широко и ярко.       — Я это знаю, но потерпи ещё немного, хорошо? — спрашивает волк, проводя по щеке вампира.       Он знает, как с этим неугомонным вампиром нужно действовать. Юнги выучил его поведение наизусть и знает, что если вампир раздражён, то с ним нужно быть обходительным и нежным, тогда Пак успокоится. Тогда он станет покорным, как послушный зверь.       Пока парочка нежится, а Чимин не достаёт Мина просьбами уже поскорее закончить, Шуга поворачивается к ним снова спиной и берёт бутон в руки. Розовые нежные лепестки щекочут пальцы. Лис снова задумывается.       Тэхён сказал, что отвар из этого цветка поможет Агусту очнуться. Как бы сильно Шуга не хотел верить эльфу, но выхода у них нет. Маленький волчонок так и не просыпался, а его сердце продолжает биться медленно, с каждым ударом замедляется больше и больше, пока полностью не остановится. Поэтому отвар — их последний шанс.       Шуга собирает все силы в кулак и опускает бутон в горячую воду. Розовые лепестки, сталкиваясь с водой, как сахар, растворяются и опадают на дно чаши. Шуга берёт ложечку и размешивает остатки цветка. Вода окрашивается в розовый, а на поверхности, словно пыльца с крылышек фей, остаются блёстки.       Шуга даёт отвару настояться и остыть, а пока стоит и ждёт, кусает нервно губы и сжимает руки в кулаки. Волнение покалывает изнутри, заставляя сомневаться и верить, что сейчас Агуст наконец-то откроет глаза.       Взяв остывшую чашу в руки, Шуга подходит осторожно к кровати, а Юнги, заметив движения брата, следует его примеру и подходит к постели. Чимин оказывается у изголовья кровати и, сложив руки, упирается о деревянную поверхность, с интересом наблюдая за происходящим.       Лис садится рядом с чашей, Юнги приземляется рядом с головой и приподнимает тело брата за плечи. Старший брат с волнением преподносит чашу, и фарфор касается губ, а лис наклоняет посуду. Волчонок выпивает, точнее лис вливает в него отвар, но ничего не происходит.       Чимин вытягивается, с любопытством смотря на чёрного волка, и улыбается, а братья затаили дыхание в ожидании долгожданного чуда, что не происходит.       — Не получилось, — заключает лис, печально разглядывая ровные черты лица волчонка, глаза которого по-прежнему закрыты.       — Может нужно время? — предполагает Юнги, убирая прядь со лба брата.       — Подождите, — тихо врывается в разговор вампир, смотря на маленького волка, у которого нос тихо дёргается.       Братья смотрят на младшего. Две пары глаз замерли в ожидании, а в глазах зарождается огонёк надежды. Чёрный волк, который до этого лежал смирно на мягкой постели, дёргает кончиком носа и чихает, привлекая ещё больше внимания.       — Ох… в нос что-то попало, — морщит нос волчонок и шмыгает.       Агуст наконец-то очнулся!       Оба брата улыбаются и набрасываются на него с объятиями. Шуга обнимает все конечности, а Юнги прижимает голову к груди и ерошит чёрную солому на голове.       — Агуст! — радостно выпаливает Шуга, обнимая крепко брата, а его улыбка растягивается до мочек ушей.       — Ах, ты, маленький негодник! — Юнги с его волосами играется, создавая бесформенное гнездо, прижимаясь щекой к его уху.       — Вы меня так задушите, — недовольно дуется волчонок, но обнимает одной рукой волка, а второй лиса. Чувствует, что переживали.       Агуст только открыл глаза, а его со всех сторон окружили заботой и поддержкой, словно пропал на несколько лет. Он морщит нос и улыбается, хоть и ощущается усталость во всём теле. По ощущениям кажется, что на него брёвна упали. Но даже несмотря на вымотанное состояние, он обнимает братьев и улыбается, даря родным тепло.       — Ты бы знал, как мы за тебя переживали, — смотрит заплаканными глазами лис. Не смог сдержать слёз да и сдерживаться не стал. Так долго ждал и отчаянно верил. И не зря.       — Ты без сознания был несколько дней, — поясняет вампир, голос которого над головой резко раздаётся, и волк поднимает глаза наверх, но в голову резкая боль отдаёт, и он шипит.       — Дней? — удивляется искренне, что губы форму трубочки принимают, — Я думал, вырубился на несколько часов, а оказывается дней, — усмехается и морщится вновь, ощущая поцелуи на щеках, — Ай-я, ну хватит! Ну не с того же света вернулся, — уворачивается от братских поцелуев.       Шуга и Юнги со всех сторон облепляют младшего и расцеловывают лицо, не оставляя ни единого места. Поцелуи солёные, со вкусом слёз радости и счастья. Вернулся, очнулся их любимый маленький ураган. Снова в строю их несносный братишка. Светлая улыбка и громкий заливистый смех вернулись. Это ли не повод для радости?       — Эй, я так ревновать начну, — в шутку бросает вампир, а волк на него взгляд поднимает, полный искр, набрасывается с объятиями и целует его в мягкие губы.       Чимин не ожидал этого и лишь успевает схватиться руками за щеки волчонка, притягивая его к себе ближе, а вторую плавно опускает на талию и сжимает пальцами. Юнги поцелуями передает любовь и счастье, что на кончике языка сладостью отдаёт. Пак в поцелуй улыбается и испытывает полное счастье. И ему всё равно на косые взгляды.       Вот только Агуст смотрит на влюблённых не косо, а с улыбкой и лёгким смущением. Шуга же брата в объятия крепко сжимает и не перестаёт улыбаться. За всю жизнь столько не улыбался, как сейчас, но и причина веская.       — Я скучал по тебе, — без стеснения говорит лис и стискивает крепче, а Агуст впервые видит старшего брата таким тактильным и радостным.       — И я по тебе, — отвечает и падает на подушки.       Парни дают Агусту время прийти в себя. Всё-таки он был без сознания несколько дней, и это сказывается на его теле. Конечности онемели, а в горле сухо, хоть Шуга и дал ему отвар, но пить хочется сильно.       Братья за ним ухаживают и носятся, как куры-наседки, а Чимин с них двоих смеётся и немного завидует, что за ним никто так не носится, за что получает укоризненный взгляд и подзатыльник от лиса, и смех от младших волков.       Спустя некоторое время Агусту стало легче, голова больше не кружилась, а комок перестал то и дело подходить к самому горлу. Тошнота прошла, и волк двигается на постели. Тело затекло лежать в одном и том же положении. Не привык волк спать, как деревянная кукла, поэтому морщит нос, взбивая, как следует подушку, и устраивает её повыше, умещаясь в полусидячем положении.       — Ну и что я пропустил? Что случилось, пока меня не было? — с любопытством спрашивает волчонок, ерзая на месте. Не терпится поскорее узнать вести.       Но хороший настрой тут же пропадает, стоит Агусту взглянуть на Юнги и Чимина. Они обмениваются взглядами, словно не знают: говорить или же промолчать.       — Только скажите правду, — Агуст пресекает ложь на корню, не потерпит, чтобы ему врали и утаивали правду.       Юнги поджимает губы и садится в позу лотоса на пол, напротив кровати на мягкий ковёр с высоким ворсом цвета топлёного молока. Руками он водит по ворсу и смотрит на Чимина, спрашивая разрешения, можно ли рассказать. Сам вампир устраивается на тумбочку на кровати, немного двигая содержимое, но сейчас это не так страшно. Не страшно, пока лиса нет в комнате.       Мин упорхал писать письмо Хосоку с добрыми вестями. Сегодня они тоже могут встретиться, пускай и расстались всего несколько часов назад. Не смог лис уйти на рассвете. Только в обед убежал из жарких объятий, оставив любимому охотнику только свой лёгкий халат.       Чимин замечает взгляд волчонка и даёт понять, что он сам всё расскажет. Агуст должен знать и должен быть готов.       — Пока тебя не было произошло многое, — начинает Чимин, глубоко вздохнув, и Агуст по интонации понимает, что случилось не так много хорошего. — Ты знаешь, что вернулся Тэхён, — делает небольшую паузу, давая информации уложиться в голове волчонка, — Никто не знает, где он находится. После того, как он спалил собственный дом, его не видели, — бросает короткий взгляд на своего волка, который последним видел эльфа, но, и он не знает, где сейчас обитает Ким.       От упоминания недавнего друга у Агуста сжимается сердце, и он опускает взгляд. Внутри как-то пусто и что-то неприятное бьётся изнутри, пуская неприятную дрожь по телу. Чувство пустоты одолевает его от одного упоминания имени. Становится больно и обидно.       Агуст думал, что сможет вернуть Тэхёна, сможет помочь ему с безумием, но ошибся. Это безумие сильно обожгло. И играться с ним Мин больше не желает. Раз эльф теперь скиталец, то это его выбор. Агуст больше не помчится за ним, искать не станет. Самому дороже. Но как же хочется взглянуть ему в глаза и спросить, сожалеет ли он о содеянном? Заглянуть не в чёрные поглощающие глаза, а в родные, изумрудные. Прочитать в них сожаление и раскаяние, но боится, что их там и в помине не будет, только безразличие и холод.       Чимин замечает краем глаза, что волчонок приуныл и решает разбавить итак некрасочные новости ещё одной не менее тёмной.       — А ещё вчера войско людей приходило к границе.       — Что?! — Агуст выныривает из раздумий и смотрит, вытаращив чёрные глаза, то на Чимина, то на Юнги, — Это что шутка? — смотрит на брата, но тот качает головой и поджимает губы.       — К сожалению, не шутка, — привлекает вновь к себе всё внимание и интерес младшего.       — Что они забыли у границы? Неужели… — Агуст вслух не произносит это слово, но Чимин как-то догадывается, о чём именно спрашивает волчонок, — Да?       — Нет, они пришли с предупреждением и с просьбой сдаться, — хмыкает вампир, вздёрнув бровью, самому смешно стало со своих же слов.       — Мы же не… — тихо подаёт голос волчонок. Он ни за что не поверит, что Мииф сдался во власть Эвтюмии.       — Нет, конечно! — громко бросает Пак и поднимает один уголок губ в подобии улыбки, — Их предложение мы отклонили, но зато мы им отплатили за их самоуверенность.       — Как? — заинтересованно спрашивает Агуст, а его глаза увеличились в размере.       — Ослепили целое войска, — говорит Юнги, забирая всё внимание на себя. Чимин поворачивает голову в его сторону и ждёт продолжения с его точки зрения. — Сколь и Хати подсобили, не зря же мы за ними ходили. С их помощью мы выиграли первое сражение. Но я бы его так не назвал.       — Но всё равно мы показали людишкам, кто кого, — вздёргивает подбородок вампир, а Юнги закатывает глаза, продолжая крутить ворс меж пальцев.       Агуст, как болванчик, вертит головой, смотря то на одного, то на другого. Всего не было несколько дней, а случилось столько всего интересного, даже сложно поверить, что всё произошло в его отсутствие и именно в Миифе.       — И что было дальше? — спрашивает Агуст, разинув рот.       — Теперь несколько сотен людей лишились зрения, — довольно хмыкает вампир. — Вернон узнал, что этой атакой Намджун хотел узнать нашу готовность. Как видишь, мы во все оружия, — улыбается коварно, застывая с улыбкой на лице.       — То есть мы победили? — не унимается волчонок, но каждый в комнате рад слышать его голос. Спустя несколько дней его отсутствия хочется слушать, слушать и слушать голос Агуста.       — Мы показали, чего стоим, — поправляет Чимин и берёт из вазочки зелёное яблоко, подбрасывая его вверх.       — Сейчас людям нужно восстановить свои силы и приготовиться для самой важной атаки, — вновь подключается Мин в разговор, склонив голову, — Король Ким хочет одним разом захватить всё королевство. Но это у него не получится. А пока что он и его войско зализывают раны.       В комнате повисает тишину. У Агуста в голове тысяча мыслей вертится и вопросов столько же с горкой, но озвучить их все он не решается. В голове картинка складывается не самая приятная, к чему приведёт эта война и её последствия. В столь юном возрасте Мин понимает, чем обернётся это столкновение. Но также понимает, что отступать ни одна сторона не будет. Люди чётко дали понять свою крайне жестокую позицию. Но мифический народ оказался гуманнее и даже военные дела решает не так жестоко.       Задумчивое лицо волчонка трудно не заметить и вампир тянется к нему, запуская руку в волосы, а чёлка спадает на лицо.       — Не думай. Тебе вредно.       — Это ещё почему? — недовольно дует губы и отталкивает от себя Пака, а тот смеётся, переводя взгляд на волка. Тот пытается сдержать улыбку и склоняет голову, но вампир-то видит дёсны и улыбается ярче.       Под смех вампира в комнату входит улыбающийся лис, но с порога прячет свою улыбку. Написал письмо Чону, что как только солнце зайдёт, то будет ждать его у озера. А время до вечера решает провести с семьёй, в которую постепенно вливается вампир. Хотя на самом деле давно стал частью нечто большего.       По началу лис невзлюбил вампира за его нахальство и манеру общения слишком высокомерную. Он и сейчас терпеть не может это в Чимине, и это продолжает его раздражать и бесить, но лис привык к этому и в какие-то моменты этой колкости не хватает. Чимин стал семьёй для трёх братьев, что радушно принимают в свою маленькую, но уютную семейку и охотника. Постепенно их семья разрастается и становится больше. И каждый в равной степени друг другу дорог и ценен.       — И чего это мы такие радостные? — спрашивает Шуга, проходя в свои покои, и присаживается на пол около кровати, одну руку закидывая на постель, а ноги складывает, как русалка на берегу.       — Вот ты пришёл и всю радость испортил, блохастый, — закатывает глаза Чимин театрально, а Юнги тепло улыбается.       Ему в какой-то степени нравятся словесные перепалки этих двоих. Не нравится только, что он один их потом разнимает.       — Не ври. Радость я испортил только тебе, — вздёргивает нос и брови, — а это и не так уж важно, — взмахивает самодовольно хвостом.       — Как это не важно? — вскидывает ладонями вампир и надувается, как индюк, — Я вообще-то самая важная персона. Ты о моём благополучии заботиться должен, — повторяет за лисом, как тот взмахнул хвостом.       — Слишком много чести для такой «важной персоны», — закатывает глаза.       — Ах, ты… Редиска гнилая! — морщит нос вампир, выплёвывая совершенно несуразное ругательство.       — Что? Слова для оскорбления закончились, клыкастый? — самодовольно улыбается лис довольный тем, что смог в кои-то веки заткнуть вампира, но слишком рано он радуется.       — Для тебя всегда найдётся, лисёнок, — протяжно сладко тянет Пак, а ухмылка в тот же час появляется на лице того.       Этот вампир просто невыносим! Знает все слабые места и давит. Знает, что охотник любит звать Мина лисёнком ласково. Знает, как тому это нравится и сейчас нечестно использует, вызывая у всех присутствующих добрую улыбку и лёгкий румянец.       — Ты ведь улыбался, потому что сегодня с ним встретишься вечером, не так ли?       Вампир его, как открытую книгу, читает, каждую строчку вслух и правильно. А лис не понимает, как это вампиру удаётся. Он ведь не говорил ни слова, но видимо эмоции выдают, подводит его умение скрывать эмоции. Не может он их скрывать и утаивать, когда речь заходит об охотнике. Когда огонь видит, солёную карамель чувствует, то сразу вспоминает Чон Хосока. Его охотника. И улыбка уже на лице. Одни имя и мысль заставляют чувствовать себя влюблённым дураком.       — Да, и что? Завидуешь? — старается держаться и не показывать своей неуверенности и смущения.       А вот Чимин их чувствует и не собирается останавливаться, раз так хорошо начал.       — Мне завидовать нечему, — потягивается и складывает руки в замок на затылке. — У тебя есть охотник, для которого ты — лисёнок, а у меня есть незабудка, для которой я — цветочек, — произносит мягко, воздушно и улыбается довольно, а клыки виднеются из-под верхней пухлой губы.       — Ты скорее колючка, а не цветочек, — бубнит тихо лис, но его «тихо» слышат все прекрасно. А Чимин в особенности.       — Ах, ты! А ну иди сюда! — Чимин вскакивает, оставляя яблоко в вазочке, а руки тянутся к лису.       Шуга в сторону отшатывается, чтобы Пак его не достал его, но тот умудряется всё же дотянуться до лиса. Чимин наваливается на него и щекочет, а тот недовольно фырчит и уворачиватся, брыкаясь. Хохот двоих братьев разряжает атмосферу, а комната лиса становится более уютной и тёплой, пока в ней находятся близкие люди.       Агуст, полулёжа, наблюдает за тем, как Чимин щекочет брата, который в его адрес громко пускает нелестные выражения, явно не для детских ушей, а вампир только придавливает Мина к полу. Юнги сидит на полу и улыбается, но вскоре ложится и потягивается на ковре, виляя ногами.       — Слезь с меня, кабан! — пыхтит лис и колотит Пака руками, но тому хоть бы хны.       — Я лёгкий, как пушинка.       — Аргх! И кто такую пушинку откормил? — лис видит краем волка на ковре и обращается к нему, — Ты его откормил?       Юнги отрицательно качает головой и прикрывает рот ладошкой, скрывая смех с улыбкой.       — Так, не отвлекайся! — Пак высовывает кончик языка и продолжает щекотать лиса, а тот визжит уже, как поросёнок, и ногами дрыгает в разные стороны.

***

      Стемнело. Вечер. Братья решили оставить волка в покое и дать ему время отдохнуть, восстановить силы. Тем более у каждого были свои дела. Шуга спешил на встречу с возлюбленным, а наречённая цветочно-ванильная парочка решила уединиться в доме вампира, и Агуст не желает знать, какие на то были причины, и чем они занимаются у Пака дома. Явно не книжки читают и не по душам разговаривают.       Агуст сидит на кровати Шуги, свесив ноги, а кончики пальцев едва касаются мягкого ковра, чуть щекоча пальцы со ступнями, вызывая орды мурашек по телу. Раньше Мин не любил оставаться один. Боялся одиночества, поэтому был шумным и всегда в компании, но сейчас ему захотелось побыть одному и привести мысли в порядок. В последнее время их предостаточно и большое количество вертится вокруг эльфа.       Мин помнит не многое. Только чёрные ядовитые глаза, наполненные гневом. Рывок. Удар. А дальше сложно дышать, мир теряет краски и пропадает, погружаясь в темноту. Больше он ничего не помнит. Как выбрался и очутился в лисьем храме ему неизвестно, но скорее всего братья помогли, за что он вечно им благодарен.       Агуст не знает, по какой именно причине Тэхён сжёг дом и решил заживо сжечь и волка, узнавать желание не тянет. Теперь всё, что связано с эльфом его не касается. Он старательно пытается убедить себя в этом.       Убеждение работает безуспешно.       В руках волчонка корзина с черникой. Он увидел её на столе лиса и решил, что она предназначена именно ему, ведь кто, как не он, так обожает сладкие ягоды, что губы в синий окрашивают, а пальцы в фиолетовый. Чудные вкусные ягоды. Агуст ест не спеша, виляя ногами, и смотрит на балкон, замечая первые звёзды на ночном небе. Открытое небо, усеянное звёздами, гипнотизирует и манит за собой. Хочется утонуть в этой красоте и раствориться без остатка.       Мин поднимается на ноги, оставляя на постели корзину, на половину опустошённую, и выходит на балкон. Босые ноги ступают по холодному полу и останавливаются у края перил. Агуст вдыхает полной грудью свежий воздух и улыбается, прикрыв глаза и отдавая всего себя лёгкому холоду октября. Он поднимает голову и смотрит на звёздное небо, видя, как загадочно мерцают звёзды, посылая сигналы. Как жаль, что он их не понимает.       В чёрных глазах тепло и улыбка. Тёмные бусинки наблюдают за бесконечным полотном и жизнью каждой маленькой Вселенной на нём. Хочется стать такой же маленькой Вселенной среди миллиона других и светить так же ярко. Погружаясь в свои мысли, волчонок не замечает чужого присутствия в комнате.       Тэхён стоит позади Агуста, а его малахитовые глаза сверкают в темноте. Он стоит смирно, не решаясь двинуться, только стоит и смотрит за мечтательным волчонком, что наконец-то очнулся. Жаль, что только он не знает, кто помог ему в этом. Зато отлично помнит, кто поспособствовал тому, чтобы он потерял сознание и упал в темноту.       Лёгкий ветер колышет занавески и играется с волосами парня. Агуст по-прежнему стоит спиной к эльфу, а тот не двигается, замерев, как статуя. Становится холоднее. Мин решает уйти обратно в покои, но стоит улыбчивому волку обернуться, как улыбка пропадает с лица, а настроение резко меняется. Он замирает в оцепенение, таращась на эльфа, возникшего из ниоткуда.       — Здравствуй, — первым тихо подаёт хриплый голос Тэхён.       При взгляде на него дыхание спирает и не от светлых чувств, окрыляющих всё живое внутри, а от невысказанных чувств и лёгкого страха, покалывающего под сердцем, что неприятно отдаёт болью в боку.       Агуст чувствует дежавю. Эти зелёные глаза смотрели на него с высокой стены в человеческом королевстве во время праздника. Эти глаза смотрели на него и в тот злополучный день прежде, чем бросить в пекло трещащих брёвен. Эти глаза смотрят сейчас, но в них сложно прочесть что-либо. Они смотрят с сожалением, о котором волк успел позабыть. Одной встречи хватило, чтобы это желание отбило.       — Здравствуй, — несмело отвечает волчонок с волнением в голосе и дрожью, списывая это на холодный ветер.       — Я рад, что ты очнулся, — со слабой улыбкой в голосе говорит эльф и делает шаг вперёд.       Агуст инстинктивно делает шаг назад и резко хватается за перила. Дыхание участилось.       Тэхён не двигается.       Он уловил страх в глазах волка, вызванный им самим. Ким остаётся стоять на месте и смотреть на волчонка, который сейчас выглядел так растерянно и потерянно, словно его оставили одного в этом большом мире.       — Зачем ты пришёл? — спрашивает Агуст, крепко сжимая перила до побеления костяшек, что проступили на тонкой коже.       — Хотел увидеть тебя.       — Снова хочешь причинить мне боль? Что на этот раз сделаешь? С балкона сбросишь?       Собственные слова и мысли пугают, поэтому он сильнее вцепляется за перила за спиной и прижимается к ним, ища в них защиту и надежду на спасение. А Тэхён не понимает, когда он успел стал синонимом опасности.       — Что? Нет. Я не хочу причинять тебе вред. Я пришёл просить прощения, — так глупо и наивно прозвучало.       Агуст округляет глаза.       После всего того, что Ким натворил, он пришёл просить прощение. Это так глупо и по-детски наивно. Кажется, что он прошёл просить прощения не за то, что пытался убить волка, а за то, что нечаянно наступил на ногу.       — Тэхён, я… — не успев начать, запинается, — я в растерянности.       Агуста одолевают странные эмоции. Внутри кричит и радуется тот самый маленький волчонок, который встретил эльфа, собирающего загадочные цветы на поляне. Этот ребёнок внутри рад эльфу, хочет накинуться на него с объятиями. Но внутри рычит большой чёрный волк, видящий опасность в эльфе напротив; он видит в нём одну опасность. И Агуст разрывается между своими двумя желаниями.       — Агуст, я понимаю…       А родное имя с его уст звучит так мягко, что сердце щемит. Тот, кто был другом для маленького волка, оказался опасностью для взрослого.       — Мне искренне жаль, за случившееся. Я поддался темноте, с которой боролся столько времени, — виновато опускает взгляд, — я дал слабину, но больше этого не повторится, — и поднимает его на волка.       Агуст внешне не подаёт виду, но очень хочет этому верить. Кажется, надежда в нём никогда не иссякнет.       — На северных землях я жаждал встречи с тобой. Я скучал по тёплым вечерам жаркого лета, скучал по твоему резвому голосу и безбашенным поступкам, — хмыкает по-доброму.       Агуст опускает голову, ловя себя на мысли, что в глубине души мечтает о том же. Брови ползут к переносице.       — Знаю, прошлого не вернуть, но скучать по нему никто не запрещает.       Тэхён мягко взмахивает рукой и в воздухе появляется цветок. Мин поднимает голову и раскрывает рот, из которого валят маленькие клубы тёплого пара, растворяясь так же быстро, как и внезапно появились. В руках эльфа маленький стеклянный гиацинт, похожий на те, что они собирали в первый день знакомства. В груди щемит. Сердце ноет.       — Прости за то, что причинил достаточно боли. Ты не заслужил и капли злости. Но я хочу заслужить твоё прощение. Слов недостаточно, но поступками я это докажу.       Он снова взмахивает рукой, и цветок с его изящных тонких пальцев взлетает в воздух и падает за ухо волчонку. Хрупкий белый гиацинт прижимается к виску чёрной копны волос. Агуст теряет дар речи, а сердце громко яростно стучит, заставляя грудную клетку вздыматься чаще.       — Твои силы… Они?.. — слова бессвязно вылетают изо рта.       — Юнги тебе расскажет. Он знает правду.       Мин смыкает губы и смотрит прямо в изумрудные глаза уже без страха, но с дрожью. Он, как зверёк, что боится человека, но любопытство перебарывает. Только Агуст продолжает бороться с ним.       Эльф вздыхает и выходит из тени комнаты на балкон, а волчонок отскакивает ближе к занавеске, пропуская эльфа. Он его боится по ясным причинам, и Тэхён не может заставить поверить в то, что больше он угрозы не представляет.       Касаясь пальцами светлых перил, Агуст замечает, что пальцы эльфа все фиолетовые. Вот кто собрал для него целую корзину ягод.       Тэхён вновь задирает рукав платья. Агуст знает этот жест. Эльф хочет использовать руну метаморфозы, но прежде, чем он это сделает и исчезнет, Мин зовёт его:       — Тэхён! — получает громче, чем он ожидал.       Ким удивлённо поворачивает голову и смотрит на волчонка, правая рука которого схватилась за ткань ночнушки в районе сердца, сминая ткань под пальцами.       — Я не смогу простить тебя за это, но я попробую.       Эльф поджимает губы и благодарно кивает, превращаясь в сокола, и улетает прочь.       Агуст ещё долго смотрит на ночное небо в надежде увидеть там летающего Тэхёна, но в темноте его чёрных крыльев не видать. Мин был уверен, что простить эльфа не сможет, но ошибался. При его появлении всплыли все хорошие воспоминания, наперевес плохим. Агусту придется взвесить их и принять решение. Он всегда верит в лучшее, поэтому дал надежду Киму.       А Тэхён летит меж высоких сопок сосен и думает лишь об одном: не всё потерянно.       Надежда есть.

***

      Прошло несколько дней, но Агуста не выпускали из комнаты. Целый день с утра и до ночи он вынужден был находиться в душных четырёх стенах с балконом и любоваться природой, но выйти на неё не могу. Братья строго настрого запретили. И Агуст понимает их волнение, что он не до конца ещё оправился и нужен покой, но этого покоя хватало с головой. Скучно сидеть на постели, лежать затекает спина, а стоять на голове долго не может, она начинает болеть. Агуст перепробовал много способов скрасить своё одиночество, но не один не помогал. Скука поглощала. Хорошо, что братья хоть навещают, иначе бы волчонок совсем с ума сошёл.       — Чего сидишь, насупив нос, малец? — в комнату, как ураган, влетает Чимин, сверкая клыкастой довольной улыбкой.       — Скучно мне, — бубнит волчонок и, раскинув руки в стороны, падает на спину, а ноги касаются ковра.       Чимин проходит внутрь комнаты и садится рядом на постель. Мин понимает это по скрипящему звуку и тому, как мягко проваливается одеяло под чужим весом.       — Не кисни, — хмыкает Чимин и смотрит на пустую корзину с ягодами рядом, на которой лежит белый цветок. — Ты всё это вылопал? Один?       Агуст поднимается на локтях и смотрит, куда направлен взгляд вампира.       — Да, один, — и снова падает на кровать, а Чимин удивлённо смотрит на волка и хлопает его по животу.       — И как ты только не лопнул?       — Это ещё мало было, — усмехается волчонок и слышит скрип двери, но на звук не поднимается.       Не так сложно было догадаться, что это за гости. В комнату входят братья в приподнятом настроении с улыбочками до ушей. По Юнги понятно, почему у него хорошее настроение. Оно всегда такое стоит увидеть вампира, Мин становится влюблённым дураком, что ничего не видит и не слышит, кроме предмета своего обожания. А вот почему Шуга улыбается не понятно. С Чоном скорее всего виделся. Он от Юнги этим не отличается. Братья глупыми становятся при виде любимых.       — Один грустный, двое весёлых, что происходит-то? — Чимин взглядом огибает зверей и изгибает дверь. Он что-то успел пропустить?       Шуга останавливается у изголовья кровати и смотрит на брата, валяющего дурака, щеки которого надуты, как грудка у снегиря. Юнги становится возле вампира и запускает руку в его светлые волосы, словно пришёл с работы и кота гладит. А Чимин не против ласки и прислоняется головой к своему волку.       — Я не понимаю, почему ты ещё не собран? — говорит Шуга и тормошит брата за плечо, а тот что-то лениво бурчит и недовольно куксит лицо.       — Я вчера вечером менял ночнушку. Что опять новую мне притащил? — фыркает Агуст, которому не по нраву, что его, как девчонку, заставляют спать в сорочках да ночнушках.       — Ты в таком виде пойдёшь смотреть на плачь небес? — спрашивает Юнги у брата, а тот резко поднимается, садясь на кровать.       — Сегодня плачь небес? — удивлённо смотрит на братьев и вертит головой так, что, кажется, она сейчас отвалится.       Шуга хмыкает и подходит к своему шкафу. Уходит меньше минуты, чтобы подобрать брату наряд. Что-то не такое яркое и вызывающее. С недавних пор у Шуги таких вещей полно. С тех пор как полюбил охотника. Мин достаёт чёрные портки и тёмно-зелёную тунику.       Агуст подбегает к шкафу, и только Шуга поворачивается с вещами, как тот выхватывает их поспешно из рук и убегает за шторку, скидывая ночнушку, и вешает её поверх.       — Что такое плачь небес? — спрашивает Чимин у Юнги, что склоняет голову и оставляет на его лбу нежный поцелуй.       — Ночью небеса плачут, а слёзы их — звёзды. Наблюдать за этим явлением очень интересно. Говорят, что если под падающую звезду загадать желание, то оно обязательно сбудется.       — Звучит красиво, — Чимин тянет на себя Юнги, а тот с улыбкой и тихим смехом, затрагивающим душу, подходит ближе и обнимает вампира, который лицом в живот утыкается, продолжая сидеть на постели.       — А выглядит чарующе, — шепчет волк и гладит по волосам парня.       — Можно я с тобой пойду? — поднимает кровавые очи на волка и смотрит с детской наивностью, неприсущей вампиру.       Юнги мягко ему улыбается и проводит нежно по бледной щеке.       — Чимин, куда я — туда и ты, и это не обсуждается, — и эти слова так греют сердце.       Вампир улыбается широко и крепко обнимает свою незабудку, что стала открытой в своих чувствах, но продолжает стесняться целовать его при ком-то. Максимум в лоб или щеку.       Шуга наблюдает за ними в полглаза и вновь чувствует ту ауру, что исходит от них. Их двое, но аура одна. Тёплая, скорее обжигающая, как и их любовь.       — Ну что? Как я? — выскакивает Агуст и вертится со всех сторон, как волчок.       Шуга подходит к нему и поправляет воротник, скрывая улыбку.       — Только не убегай далеко, — просит Мин.       — Я не маленький. Мне не пять лет, — морщит младший, перекатываясь с пятки на носок.       — Тебе ещё меньше, — щурит янтарные глаза и отходит, закончив работу.       Агуст смотрится в зеркало и улыбается, поворачиваясь к остальным.       — Пойдёмте скорее! — нетерпеливо прыгает на месте, и только Чимин с Юнги поднимаются, как он стрелой выбегает из храма.

***

      На поляне достаточно тихо и спокойно, а прохладный ветер играется с волосами. Тишину лишь разбавляет стрекотание сверчков в траве и уханье совы, глаза которой, как два лимона или апельсина, смотрят на тебя из темноты. Шелест травы действует успокаивающе, как колыбельная. Лес всегда готов принять в свои объятия, даже самой глубокой ночью. Он спрячет тебя в мягкой цветной листве и согреет, а лесные жители будут добры и не оставят голодным.       Парни устроились на открытой поляне с прекрасным видом на небо. Ни одно дерево не заслоняет чистое звёздное небо. Идеальное место для того, чтобы наблюдать за звездопадом. Трава холодная и сырая, хотя дождя не было. Но Шуга предусмотрел всё и взял с собой большой пушистый плед. И пускай звери заболеть не могут из-за постоянно высокой температуры тела, а Чимин не может в принципе заболеть, он всё равно взял.       — Когда уже начнётся? — нетерпеливо спрашивает Агуст, которому надоело сидеть час и пялиться на пустое небо. Ни одной звезды. — Вы не обманули? Плачь небес точно сегодня?       — Точно сегодня, — вздыхает лис, который уже жалеет, что взял неугомонного брата, что секунды спокойно просидеть не может, но этой непоседы не хватало.       — Скоро начнётся, Агуст, — спокойно отвечает Юнги, на бедрах которого расположилась голова вампира.       Его глаза прикрыты от лёгкого массажа, что ему делает волк. Длинные узловатые пальцы зарываются в светлые волосы и массируют у корней, вызывая довольное тихое мычание. Пока братья смотрят на небо, Юнги довольно любуется вампиром, что постепенно засыпает от махинаций.       — Не спи, цветочек, — гладит снизу подбородка, а от ласкового обращения Чимин разлепляет глаза и смотрит сонно, — пропустишь всё самое интересное.       — Самое интересное всегда со мной, — лепечет он и переворачивается на спину, смотря в родные карие глаза с теплотой.       Вампир снова прикрывает глаза, но вздрагивает, когда слышит радостный крик чёрного волка.       — Смотри! Смотри! Началось! — кричит он и тычет пальцем в небо, указывая на первую падающую звезду, а за ней следом падает ещё одна и ещё.       Чимин поворачивает голову и видит, как на чёрном небе падают яркие звёзды, похожие на снежинки. Их тонкий яркий след остаётся на полотне неба, как мазок кисти на холсте, и вскоре исчезает. Холодные звёзды похожи на слёзы, что стремительно скатываются по лицу, только они катятся по небу, и куда они упали не видать.       Всё небо застилают падающие звёзды, что ярко появляются и быстро исчезают. Такая волшебная и загадочная атмосфера, что Чимин приоткрывает рот и с восторгом смотрит на небо, а Юнги в его глазах видит каждую падающую звезду. Через его глаза за этим чудом наблюдать приятней. Красные глаза всю красоту передают.       — Загадывай желание, — шепчет совсем тихо над ухом Юнги, а у Чимина мурашки от его голоса проходят по телу, такого хриплого шепелявого.       Чимин выбирает маленькую яркую звезду и, жмуря глаза, загадывает желание, а Юнги с ласковой улыбкой смотрит за тем, как морщится нос и поджимаются в тонкую полоску губы возлюбленного.       — Загадал? — спрашивает Мин, когда Чимин открывает глаза, видя улыбку на бледном лице.       — Да, — шепчет и тянется рукой к лицу любимого, а тот наклоняется ближе и не успевает среагировать, как его целуют.       Щёки тут же краснеют, а дыхание обжигает пухлые губы, которые принимают на себя тонкие, чуть обветренные губы Юнги. Чимин сливается в поцелуе с волком и ему глубоко плевать на то, что рядом кто-то есть. С ним есть только его любимый, которого он до невозможности любит и обожает, а всё остальное неважно.       Узловатые пальцы касаются бледной шеи и выводят загадочные узоры, пуская дрожь по телу вампира. Он сбито дышит и приоткрывает губы, впуская горячий язык. Юнги исследует его рот, словно ни разу не бывал в жарком узком пространстве и не касался юркого влажного языка, который сейчас кончиком касается его. Рука Пака сжимает руку волчью за запястье, притягивая к себе ближе, теснее, хотя итак некуда, но Чимину вечно этого мало будет. Бабочки в животе не прекращают порхать, вызывая яркие ощущения и лёгкость в теле, словно на облаках или в воде, что несёт по волнам.       Шуга всего один раз бросает взгляд на воркующих влюблённых, что позабыли о времени и пространстве. Но если раньше он завидовал, то сейчас не за что. Он послал письмо охотнику, в котором высказал все свои чувства, и попросил смотреть сегодняшний плачь небес. Пускай по раздельности, но вместе душой.       Шуга смотрит на небо и, видя падающую звезду, загадывает желание. Все его желания связаны с Хосоком, и этот раз не стал исключением. С расслабленной улыбкой он смотрит на небо, упираясь руками за спину. А в небе он видит Хосока, слышит его голос и вспоминает всё, что он говорил про созвездия. Улыбка шире становится.       Агуст единственный, кто сидит с отвисшей челюстью. Она на пледе затерялась. Глаза разбегаются от такого изобилия светил на небосводе. С неба падают тысячи желаний маленьких и заветных. Агуст забывает, что нужно загадать своё желание вдогонку тысячам других, и вспоминает лишь, тогда, когда слышит шелест листьев.       Чёрная макушка поворачивается на звук и видит эльфа. Тэхён стоит, прислонившись плечом к дереву, сложив руки на груди, а его взгляд спокоен. Звёзды на небе кажутся не такими значительными, как Тэхён.       Агуст замирает при его виде, страх всё равно присутствует, но парень борется с ним. Помимо страха внутри трепещет что-то сокровенное. Желание.       Агуст резко поворачивает голову, задрав её кверху и сложив руки на груди, загадывает своё заветное желание. Детское, наивное желание он вверяет звёздам, концы которых должны осуществить его. А потом вновь оборачивается, смотря на эльфа, и тепло улыбается ему с маленькими искрами в чёрных глазах и одними губами шепчет, что только эльф услышать и разобрать может.       — Я постараюсь.       В глазах эльфа загорается по новой вера в лучший исход. Попытки вернуть былые славные деньки Тэхён не прекратит. Он улыбается волку скромно, но не может сдержать эмоций и квадратная счастливая прежняя улыбка сверкает на тёмной поляне, как полярная звезда.       На поляне четверо горящих сердец смотрели в небо, загадывая желания холодным звёздам, а одно горячее сердце стояло в тени и сохраняло уют и покой.

***

      На холодной черепице дома Чонгук улёгся, как на своей мягкой постели. Его оленьи глаза уставились в небо, наблюдая за тем, как с него, как с ёлочной ветки зимой сыплется снег, падают звёзды. Чонгук впервые такое наблюдает с изумлением на лице. Это единственный день, когда он может спокойно отдохнуть, и он тратит его в родном доме, который давно не навещал. После случившегося не хотелось возвращаться.       Он был у короля. Чон прознал, что горе-атака провалилась, а сотни бойцов лишились зрения. Узнав об этом, Ким впал в ярость. И вот уже несколько дней он не выходит из замка, сидит у себя в покоях и придумывает стратегию, с помощью которой захватит Мииф. Теперь нужно быть предельно осторожными. Повторения оплошности нельзя допустить. Людям вообще повезло, что вернулись живыми, ведь по рассказам они могли остаться на поляне. Вот только никто не сказал, что их пощадили из жалости.       Намджун был не просто зол, его гнев обрушился на подчинённых яростным криком. Такого замок не слышал ни разу и предпочёл бы не слышать вовсе. Ким сказал лишь Чонгуку готовить войско как можно жёстче, чтоб были готовы к неожиданностям. А в кузницах приказали ковать серебряные щиты да такие, чтоб врага ослепляли. Поэтому с утра до ночи в Эвтюмии слышен звон молота о наковальню. Засыпать сложно, а просыпаться тяжело.       Чонгук безмятежно лежит на крыше, сложив руки на затылке. А ногу на ногу закинул, повиливая носком. Он устал от переполоха и всего того, что происходит. Хочется простого человеческого спокойствия, но война грядёт и не до сна.       Чон вздыхает и смотрит, как почти у самого носа пролетает звезда, и он решает загадать желание. Он в эту чушь не верит, но порой хочется побыть наивным дураком.       Он сам не понимает, как загадывает встречу с тем, кого видел пару раз, но во снах видит каждый день. Беловолосое создание с острыми ушами преследует, вот только с недавних пор длинные светлые волосы сменились на короткие чёрные, но менее красивым он от этого не стал. Его малахитовые глаза до сих пор манят, зовут и влекут за собой. А Чонгук во сне пытается догнать, вот только тот от него упорхает, оставляя приятное наваждение под утро.       Ему кажется, что небо улыбается загадочной улыбкой, формой похожей на квадрат, такой чудной и притягательной. В эту ночь всё кажется волшебным сказочным. А младшему охотнику в нос ударяет запах полевых ромашек. Он прикрывает глаза и улыбается. Открывает их вновь и, поджав губы, пытается не выглядеть, как дурак. Но не получается. Интерес к чудному созданию не исчезает.       Хосок сидит на веранде в кресле, попивая горячий чай с персиковым вареньем. На столе лежат три маленьких свёрточка выцветшей бумаги, на которых маленьким ровным почерком лис написал признание. Он изложил свои чувства в трёх листах, но даже их не хватило. А Чон почувствовал через них любовь. Пылкую, искреннюю, верную любовь лиса. Хосок перечитал уже несколько раз и, кажется, заучил каждое слово, говоря мысленно в голове голосом Мина.       Ему не нужны слова, что подтверждают любовь. Он её чувствует, видит, осязает кончиками пальцев даже через бумагу. А в конце своего любовного монолога маленький прохвост оставил след в письме и не лисьей лапкой, а нежными аккуратными губами нежного розового цвета. Хосок их хранить будет бережно и глубоко в сердце и на полке книг, которые лис медленно одну за другой своими лисьими лапками листает, разглядывая картинки.       Его зверёк попросил сегодняшнюю ночь смотреть на небо, откуда падают звёзды. Потому-то сейчас Чон не спит сладким сном, а смотрит на чёрное полотно с падающими яркими светилами. Шуга сказал, что под падающую звезду нужно загадывать желание, только вслух его говорить нельзя, иначе не сбудется, и рассказывать тоже.       Хосок видит маленькую звёздочку, ничем не отличающуюся от миллиарда других, и загадывает желание, которое не нуждается в том, чтобы его исполнила звезда. Он и сам его может исполнить. Но по наставлению лиса всё же отдаёт его звезде, которая летит скорее его исполнять.       Хосок покачивается в кресле и пьёт горячий чай, поддевая ложкой варенье, что напоминает о Мине. Охотник по своему зверю скучает, ждëт встречи и любит пылко.       Всю ночь небо плакало, слушая желания. И среди бесконечного множества других надежд семь желаний звёзды исполнят любой ценой. Эти бескорыстные мечты.