Легенда 53. Возвращение к истокам и отстоять свою любовь.
17 июля 2023 г., 14:59
Florence and The Machine — Seven Devils
Дубовая роща. Высокие величественные дубы покрыл пушистый снег. Ветви ломятся под его тяжестью, а противный скрип слышен повсюду. Весной и летом здесь наверняка очень красиво. Всё зелено и ярко. Солнечные лучи проскальзывают сквозь ветки и создают волшебную атмосферу настоящей красоты природы. Только сейчас зима. Солнца нет. Снег не отражается и не блестит, а только ложится новым толстым слоем, заметая следы. В дубовой роще тихо. Ни звука птицы, ни единой живой души. Чимин любил одиночество и тишину, но сейчас они пугают. После встречи с волшебным, сказочным созданием, с которым по легендам у них идёт ожесточённая война не одно тысячелетие, Пак забыл о том времени, когда тишина была ему подругой, а одиночество — единственным верным спутником. Он убивал, расчленял, лишал жизни и упивался криками. Его прежняя жизнь была по-настоящему прекрасной в представлении всех вампиров. У них в крови заложена жажда убивать, властвовать и подчинять. Но Чимин неправильный. Он — сломанная игрушка, у которой кончился завод, а ключик затерялся. Но один волк вставил свой ключик и завёл по-новой. Без соглашения волк заставил жить его по-другому, как он совсем не умеет. Зверь научил его жить, подарил глоток жизни, и сейчас Чимин не знает, как ему жить дальше, когда его волк лежит пятый день без сознания. Вампир выходит на свежий воздух. Светлая голова поднимает очи к небу и спрашивает, когда это закончится. Когда им позволят быть вместе? Когда начнётся их «долго и счастливо»? Неужели они не заслуживают этого? Юнги так точно заслужил. На лицо падают снежинки, и Чимин медленно выдыхает, а из рта идут клубы пара. Он в дубовой роще уже пятый дней мучается. Мучается без своего волка. Чимин забыл уже какого это — жить одному. В Миифе его всегда окружали гомон и счастливые лица мифических существ, которые стали семьей за такой короткий срок. Семью не выбирают, но Чимин рад, что его приняли именно в эту. Рад, что ему дали шанс быть счастливым не одному. В каждой из вселенных он благодарит жизнь, судьбу, Всевышнего, что позволили ему найти Юнги и быть с ним рядом. Босыми ногами он ступает по снегу. Раньше он не понимал, почему Мин всегда и везде ходит босым, но сейчас, ступая голыми ногами по снегу, понимает. Это ощущение свободы и обострённые чувства. Всё ощущается иначе. Так он словно ближе к природе. Ближе к Юнги. Недалеко от их временного пристанища протекает ручей, который ещё не скован льдом, его только покрывают снежинки. Чимин садится на ближайший камень и смотрит на деревянное ведро с металлической ручкой. Он пошёл набирать воду для Юнги. Каждый вечер он греет воду на огне и обтирает тело волка с головы до кончиков пальцев и целует, со слезами прося открыть глаза. Он хочет увидеть очи цвета горького шоколада или небесной лазури. Любые. Пусть только откроет. Тэхён сказал, что он отключился от увиденного, но прошло пять дней, а волк так и не хочет просыпаться, а Чимин не хочет засыпать. Собравшись с силами, Чимин подчерпывает воду, в которую попадают крупные хлопья снега и тут же растворяются в ледяной воде. Пак не задерживается и возвращается с полным ведром в «дом». Это место нельзя назвать домом. Дом — место, где они вдвоём счастливы, а Чимин в дубовой роще несчастен. У большого раскидистого дуба корни простираются почти до ручья, а внутри вместо привычного ствола — плетённые ветви лианы, которые служат дверью. Чимин отодвигает растения и проходит внутрь. Темно. Вампир подходит к столу и зажигает лампу. Юнги всё также спит. Тёплый свет играет на его лице. Тоже пробудить пытается, но не в силах. Пак разжигает небольшой костёр, переливает воду из ведра в другое более надёжное, которое не сгорит и ставит на огонь, а сам возвращается к волку. На мягкой постели Юнги лежит бледный. Сильный контраст с бежевым постельным бельём. Чимин проводит рукой по щеке, ответного тепла не получает и вздыхает, прикрыв на мгновение глаза. Без Юнги тяжело, одиноко и так неправильно. Волк должен подняться с постели, повалить Чимина и обрушить на вампира свою ласку и заботу, обжигая звериными поцелуями. А Чимин должен забыть обо всём, только имя родное на губах хранить и шептать, как в бреду. Чимина из мыслей выталкивает звук кипящей воды, и он отрывает взгляд от волка. Нужно его обтереть. Чимин делает воду тепле и подходит с тазиком в руках. Небольшое белое полотенце тут же становится мокрым и касается лба Юнги. Чимин бережно обтирает тело Мина и взглядом скользит по нему. Идеальное. Раньше Чимин мечтал о таком теле, но теперь оно у него есть. Это тело всегда крепко прижимает ночью к груди и согревает получше печки. А то, как оно вжимает его в постель, заставляя молить, не останавливаться… Чимину больно вспоминать. Он хочет всё это снова прочувствовать на себе. Спустя час Чимин заканчивает и выливает воду. Он возвращает взгляд к парню и не сдерживается. Он — грозный вампир, убивающий всех без разбора, раненным маленьким зверьком жмётся к волку, в котором его погибель. Пак забирается под одеяло и сгибает ноги к груди. Светлые пряди лежат на плече, а на груди зверя маленькие пухлые пальцы водят имя, которое дьявольским огнём внутри вампира горит и выжигает всё живое, лишая кислорода. Чимин чувствует себя маленьким ребёнком, но ему всё равно, как он выглядит со стороны. Он хочет быть ближе к Юнги. Кожа к коже. Сердцем к сердцу. Вампир носом зарывается в шею, пахнущую густым лесом. Хвоя. Запах Юнги дурманит разум, заставляет сходить с ума и сдирать кожу на губах собственными клыками. Юнги пахнет чертовски вкусно. Юнги пахнет свободой. — Проснись, моя незабудка, — шепчет совсем тихо и касается пальцами щеки, — я безумно скучаю. И не лукавит ни разу. Он и правда без Юнги с ума сходит. Никого к себе не подпускает, как и к Юнги. Никаких трав и отваров не даёт ему. Сам вылечит. Чимин чувствует, как бьётся его маленькое доборе сердце. как кровь переливается. Единственное он не чувствует. Тепло. Ему оно сейчас чертовски нужно. Ему нужны горячие руки, скользящие по его телу так правильно и нежно. Голос, что хрипит так приятно, до мурашек по всему телу. Глаза, смотрящие с любовью и обожанием. Ему просто чертовски необходим Мин Юнги. Пак Чимин чёртов эгоист. Сам не понял, как привязался к волку и отдал своё сердце, чувства и жизнь в надёжные руки, которые никогда не предадут, не потеряют и не разобьют. В своем выборе он уверен не на проценты, а на все звёзды, все, что только есть на ночном небе. Оно всегда было свидетелем их трепетной любви. Каждый поцелуй, взгляд и касание видело. — Юнги… — жалобно, — мне страшно без тебя… Страшно, что сойдёт вновь с ума и сдержать его будет некому. Страшно закрыть глаза и на утро не увидеть Юнги. Страшно, что всё происходящее может оказаться сном, простым кошмаром, фантазией влюблённого сердца. Юнги всегда его кошмары и страхи разгоняет. Он в него надежду вселяет, а Чимин, как маленький доверчивый и любопытный львёнок, идёт за ним. Тоска. Влюблённое сердце тоскует без любимого, бьётся неспокойно и томится. Чимин себя запертым чувствует, сам себя заточил и погибает. Он точно умрёт, если не увидит любящих глаз. Чимин смотрит на мирно спящее лицо и пускает слезу. Он словно каменная статуя — запечатлел только одну эмоцию — спокойствие. Вот только вампир за него обеспокоен. Пак дрожит. Его страх берёт, им управляет. На ухо шепчет, что волк больше глаз не откроет, а его дыхание лишь больная фантазия, которая заставляет не терять надежды. Парень в комок сжимается и всхлипывает, отгоняя от себя собственные мысли, которые на голову невыносимо сильно давят, не давая ни о чём другом думать. — Пожалуйста, Юнги, — просьба утопает в шее. Чимин до боли кусает нижнюю губу и резко ощущает прикосновение к плечу. Вампир резко вздрагивает и широко распахивает глаза, а голову поднять боится. Ему кажется? Юнги его коснулся? Плечо резко охватывает тепло, оно обжигает, заставляя Чимина вновь задрожать, но уже не от страха, неожиданности или боли. С глаз текут слёзы, падая на ключицы. Чимин загнанно дышит и неспешно поднимает голову. И в это мгновение мир вновь обретает прежние яркие краски. На него с теплотой смотрят голубые глаза, в которых плещутся океаны, моря, реки любви, которую словами выразить не получится никогда. Чимин роняет беззвучно слезы, вес каждой — белое золото. Его красные глаза сияют самым чистым светом на планете. С губ срываются короткие тихие вздохи. Вампир до сих пор поверить не может, что перед ним его волчонок. Он очнулся. Он — не больная фантазия. — Пока я с тобой, Чимин, тебе нечего бояться, — нежно хрипящим голосом по влюблённому сердцу. С этими словами на лице появляется яркая широкая улыбка. Чимин изнутри сияет и светится от счастья. Руки уже на шее и обнимают крепко, нежно, как всегда с запахом глицинии. Чимин закидывает на волчонка ноги и пищит от радости. Его визги слышны точно на всю дубовую рощу. Пак целует каждый миллиметр родного лица. Не оставляет без внимания ни один участок кожи. Всё лицо зацеловано пухлыми губами цвета спелой малины. Юнги приподнимается на подушке и кладёт руки на спину и талию Пака. Там их законное место. Волк прикрывает глаза и дышит своим самым чистым и преданным цветочком. Чимин так открыто выражает свою любовь. Показывает её Юнги, говоря своими действиями, что он не боится показаться каким-то не таким. Он такой, какой он есть — любящий Юнги без остатка. — Всевышний, я боялся, что ты больше не проснёшься. Ты так напугал меня, волчонок! — тараторит Чимин. не переставая целовать Юнги, уже спускаясь к манящей шее. Юнги сквозь зубы втягивает воздух и притягивает к себе Чимина за шею, заставляя того посмотреть удивлённо на волка. Налюбоваться им не может. — Прости, — улыбается и прислоняется своим лбом к лбу Чимина. А у вампира сердце замирает от неожиданности. Его большие глаза с доверием смотрят на Юнги, губы распахиваются, роняя тихий полустон. Юнги им заворожён. Его губ, прекрасного личика, высокого голоса и глубоких глаз цвета крови во сне не хватало. Чимина не хватало катастрофически. Даже один час без него равен смерти, а Юнги без него пять дней в темноте пробыл. Без своего лучика остался. Теперь эти пять дней восполнять будет. Голубые глаза видят спадающую с плеча белоснежную рубашку, а внутренний волк Юнги рычит и буйствует. Хочет снять, разорвать в клочья одежду на его теле. Чимин слышит рык и видит, с каким желанием тот смотрит на его плечо, а к щекам приливает румянец. В комнате становится слишком жарко. Юнги снова смотрит Чимину в глаза. Пак сгорает от этого взгляда и чувств, которые он передаёт. Скучали. По нему безумно скучали. Юнги, не медля ни минуты, впивается губами в полные Чимина, срывая долгожданный полноценный стон. Юнги ждал этого, секунды отсчитывал до столкновения их губ. Они сладкие, всегда отдают теплом и запахом глицинии, а сейчас Юнги ещё чувствует вкус солёных слёз. Рычит. Срочно нужно перебить своим. Это необходимо, чтобы зверя успокоить внутри, который наружу к Паку рвётся. Он не разодрать его в клочья хочет. Этот волк желает разложить Чимина и вылизать каждый участок бледной кожи, сбивая дыхание свои языком. Но Юнги себя в руках держит, а вот Чимин уже плавится. Голова кругом идёт от поцелуя. Он за пределами рощи, королевства и этого мира. Его волной удовольствия выше подбросило. Юнги запускает руку в светлые волосы и открывает глаза, смотря на розовые щёки Пака и дрожащие ресницы. Восхитительная картина. Её в памяти запечатлеть и хранить долго. Юнги всегда целовался с закрытыми глазами, стесняясь открыть их во время поцелуя, но сейчас стеснение отпало. Вид Чимина завораживает. Волк рычит и оттягивает пухлую нижнюю губу, заставляя Чимина выгнуться в спине и заломить брови. Его вампир всегда послушный в его руках. Терпение трещит по швам. Так долго продолжаться не может. Это пытка. Юнги разрывает рубашку, а Чимин вздрагивает, но не от страха, а от накатившего пьянящего удовольствия. Его волчонок становится настоящим волком в постели. И Пак сейчас не против оказаться под ним, выстанывая его имя. — Останови меня, Чимин, — рычит Юнги, сверкая волчьими голубыми глазами, радужка которых так дурманит разум вампира. Чимин ответить не в силах. Он задыхается и смотрит затуманенным взглядом снизу вверх. — И не подумаю. — выдыхает, закатив глаза. — Не останавливайся. Вампир срывает цепи зверя. Чимин не соображает, но в голове лишь горячие желания отдаться Юнги, ощутить его тепло, слиться с ним воедино. Они целуются долго. Их поцелуи больше похожи на борьбу, только проигравших и победителей в этой игре нет. Здесь только Юнги ведёт, а Чимин подчиняется и радует его своими стонами, льющимися ручьём. Чимин ёрзает на его бедрах, а Юнги держит руки на ягодицах. Никак свой голод утолить не может. Внутренний волк никак не может угомониться. Чимин уже губ не чувствует, они опухли и приятно покалывают. Пухлые короткие пальчики царапают плечи, оставляя красные полосы. Парень наслаждается звериными рыками. Чимин теряет дар речи и рассудок, слыша хрипящие властные звуки. Его незабудка ведь хищник. Чимин об этом иногда забывает, но Юнги рыком резко напоминает. Несколько секунд и Чимин лежит раздетый на животе. Его тело ничего не прикрывает, абсолютно открытый во всех смыслах. Руки сложены на взбитой мягкой перине, а взгляд красных полуприкрытых глаз направлен за спину. С пухлых заалевших губ срывается довольное мелодичное хихиканье. — Твой пожирающий взгляд всем телом чувствую. За всё время глаза Юнги не сменились на привычный карий. До сих пор горят голубым, вызывая аханье со стороны вампира. В его глазах поляны незабудок. Волк хищно смотрит в красные зеницы, проводя языком по спине. Вылизывает своё. Чимин ему принадлежит душой и телом. Влажный язык проходится по всей коже, довольно рыча. Чимин мычит в подушку и выпячивает оголённые ягодицы, наблюдая за реакций своего волка. А волк рычит и накрывает половинки руками, сжимая до красных отметин. Свой след на теле бледном оставляет. Он медленно, мучительно для Чимина, спускается до ягодиц и начинает их кусать. Чимин забирается руками под подушку и сжимает, стараясь сдерживать рвущиеся наружу стоны. Даже мягкая ткань не в силах заглушить удовольствие вампира. Юнги ни слова не говорит, продолжая ужинать вампиром, который совсем не против, что стал главным блюдом для него. — Тебе нужно отдохнуть, Юнги, — подаёт голос Чимин, кусая губы от удовольствия. В мгновение он ощущает себя мышью, которую поймала змея. Юнги оказывается близко с его ухом и проводит языком по раковине, а у Чимина ноги дрожат от его наглых действий. — А я что сейчас делаю? — грозный рык. — Меня мучаешь, — поворачивает голову, сталкиваясь с взглядом голубых глаз. Юнги усмехается и кусает за хрящик, а Чимин не выдерживает и проводит когтями по деревянному изголовью. — Ты не похож на мученика. Чимину впервые парировать нечем. Его загнали в угол. — Мне продолжить тебя мучать или… — Да, — не даёт договорить и срывает требовательный поцелуй, полный животной ласки. Юнги ухмыляется и целует напоследок в нос нежно, вызывая недоумение и лёгкий румянец на щеках Пака. Юнги возвращается и продолжает покрывать ягодицы вампира укусами, засосами, поцелуями. Он, как проголодавшийся зверь, терзает свою добычу, не оставляя живого места. Хорошо, что здесь нет зеркала, иначе бы Пак ужаснулся, увидя свои ягодицы. Чимин роняет вздох один за другим и закатывает глаза. Юнги до самой ночи спину ласкает, иногда покусывая лопатки, возвращается к сочным половинкам и кусает их с обожанием. Чимин даже не понимает, как засыпает ближе к часу ночи. Юнги слышит тихий вздох и видит надутые розовые губки уточкой. Заснул его цветочек. Юнги накрывает его одеялом, а сам рядом ложится. Только прикрывает глаза, как вампир переворачивается на другой бок к Юнги, закидывает на него все конечности и улыбается. Волк хмыкает и приобнимает за плечо. — Хитрый мальчик, — и целует в макушку. — А тебя только хитростью брать, голодный, — бубнит, не разлепляя глаз. — Прости, не мог устоять. Ты такой открытый и крошечный. Чимин долгое время молчит, и Юнги уже думает, что тот и правда уснул, но Пак снова что-то неразборчиво бубнит: — Не извиняйся. Мне нравится. Люблю, когда ты такой… Пушистый волчонок. Юнги улыбается, смотря, как Чимин сонно мило разговаривает. Губы еле шевелятся, а носик дёргается. Ангел. Точно ангел. — Доброй ночи, цветочек, — Юнги прижимает парня к себе и носом зарывается в его мягкие волосы. — Спокойной ночи, голодная незабудка. И снова на губах волка улыбка.***
nilu — Are you with me
Как же непривычно тихо. Во временном пристанище очень тихо и холодно. На столе и окне наставлено множество свечей, некоторые не догорели до половины — затушили. Их тёплый свет играет на стенах, создавая сказочных созданий. Вот только в этой тихой и достаточно уютной обстановке одному белому лису неудобно. Он ощущает себя неправильно и отвратительно. Такая таинственная атмосфера и тепло, но ему от этого не нужно. Большой белоснежный лис лежит в ногах у безмятежно спящего охотника. Его глаза закрыты, а дыхание такое тихое, что движение огня слышно громче. Шуга держится за стук его сердца, как за последнюю ниточку, связывающую его с охотником. Мужчина уже шестой день не поднимается с кровати. Как упал на поле битвы, так и не встаёт. А лис от него не отходит и сторожит своего человека. Привязался зверь. Конечно, его лаской взяли, как тут не привязаться? Охотник не боялся его лисьего обличия, всегда сам тянулся и хотел стать ближе не только с Шугой, но и его истинным обличием. Чон пробрался в самое сердце и поселился там навсегда. А выгнать его у Мина рука не поднимется. Он безумно рад, что мысли в его голове полностью человек занял. Белый лис поднимается с края кровати и подходит ближе к человеку, плюхаясь всем телом рядом с его лицом, вновь сворачиваясь в пушистый снежный комок. Чёрный мокрый нос тычется в щеку, издавая жалобное скуление. Лис скучает и беспокоится за состояние любимого человека. Лисы преданные создания, поэтому их сложно приручить. Если смог — совершил подвиг. Шуга скулит тоскливо и носом тормошит его плечо, прося этим жестом очнуться, но охотник не может. А винить его в этом блондин не в силах. Он только скручивается в калачик рядом с плечом любимого и прикрывает глаза. Не спит. Охраняет. Без охотника не может спокойно глаз сомкнуть. И вот он рядом, вот только не может обнять и сказать, как любит перед сном, заставив сердце лиса трепетать. А Шуга без этого уснуть не может. Лис не знает, сколько проходит времени, но он чувствует шаги на улице, поднимает голову с сложенных лап и смотрит на вход. — Тук-тук. Можно к вам? — спрашивает голос за лианами и отодвигает их предплечьем, проходя внутрь без разрешения. Гость понимает, что риск заработать парочку синяков велик, но всё равно проходит в небольшое убранство. Тэхён тихо ступает, стараясь не разбудить никого, но, когда поднимает глаза и замечает на себе взгляд голубо-оранжевых глаз, то немного тушуется. Лис лежит на постели и молчаливо оглядывает эльфа, в руках которого разные травы, а на поясе сумка. Он приходит сюда каждый день ближе к вечеру. Оставляет еду и уходит, не сказав ни слова. Шуга ничего не ест и даже не смотрит в сторону еды. Аппетита нет. Он любит есть с рук охотника. Привередливый и капризный зверь. Ким ставит на стол принесённые ингредиенты и зажигает взмахом руки потухшие свечи. Стало горазд светлее. Лис недовольно щурит глаза и прикрывает морду лапами, как маленький лисёнок. Тэхён мягко улыбается и начинает делать целебный отвар. Пришлось немного потрудиться, чтобы добыть рецепт и всё необходимое для него, но он точно должен помочь. Шуга превращается обратно в человека и тянется к изголовью кровати, пальчиками цепляя полупрозрачный чёрный халат с золотыми вкраплениями. Накинув себе на тело ткань, Шуга приподнимается и встаёт с постели, провожая охотника любящим и одновременно безумно скучающим взглядом. С нетерпением ждёт, когда на него взглянут чёрные глаза. Поправив халат за плечо, Шуга подходит к окну. Изящные узоры на стекле смотрятся чарующе, волшебно. Шуга буквально прилип к окну. Его янтарные глаза с интересом рассматривают зимние украшения на стекле, а пальчики ведут по витиеватым линиям. Любопытный лисёнок. Тэхён, как можно скорее, заканчивает с отваром и добавляет щепотку солнечной пыльцы. От отвара исходит лёгкий пар. Его пить горячим надо. Эльф смотрит себе за плечо на лиса и мягко улыбается. Шуга не впадает в отчаяние и не грозится всё уничтожить к чертям. Он терпеливо ждёт и охраняет человека, которого полюбил всем сердцем. — Шуга, — отвлекает от разглядывания узоров на стекле. Лис оборачивается и подходит к эльфу, забирая плошку с отваром, который приятно обжигает и покалывает ладони. Парень разворачивается и подходит к охотнику, а эльф остаётся стоять у стола, не смея прерывать момент. Мин чуть поднимает охотника на подушке и устраивает поудобнее, помогая принять полусидячее положение. Сам же садится рядом и, держа мягко за затылок, помогает выпить отвар. Он смотрит, как бледных губ касается мутно-зелёный отвар. Когда плошка становится пустой, Шуга ставит её на небольшую тумбочку рядом с кроватью. Лис давно не маленький и понимает, что так быстро отвар не сработает, поэтому поправляет подушку, накрывает одеялом по плечи и целует в лоб, стараясь не заплакать. Тэхён в каждом действии замечает заботу, любовь и трепет лисьего сердца. Не нужно быть умным, чтобы догадаться, что Мин Шуга любит этого человека. Всё ясно, как день. Тэхён мягко улыбается и подходит к лису и небольшой глиняной чашей. Шуга принимает посуду и смотрит в своё отражение, видя маленькую фиолетовую фиалку. Парень вопросительно поднимает бровь и хлопает непонятливо ресницами. — Выпей. Это поможет тебе успокоиться, — кивает Тэхён, в руках которого точно такая же чаша, и он отпивает, чтобы лис убедился, что тот ему не отраву подсыпал. Шуга некоторое время смотрит на эльфа, но недоверчиво подносит чашу к губам и делает маленький глоток. Горячий чай с привкусом фиалок, роз и клюквы с сахаром заставляет улыбнуться. — У тебя всегда была большая коллекция чая, — вспоминает лис с теплотой и ностальгией в голосе. Тэхён удивленно изгибает бровь и застывает с посудой у губ. Шуга решил всё же пойти на контакт? Тэхён не будет упускать возможность наладить отношения и вернуть прежнее общение. — Да. Я обожаю чай с разными травами. Горячий чай с ягодами и цветами меня расслабляет, — отпивает и смотрит, чуть склонив голову. Приятные воспоминания приносят пустые бессмысленные разговоры за чаем. Раньше жизнь казалась проще. Всё было легко до появления людей в Миифе. Но они появились, и Шуга потерял покой, утонув в чёрных глазах, которые хранили за собой не просто темноту, а целую крепкую искреннюю любовь. Сокджин ни раз говорил, предупреждал, что люди опасны. Да, опасны. Они могут забрать твоё сердце и поселиться там. Это очень страшно, но Шуга бы продолжал в любом исходе выбирать Хосока, каким бы сложным не был их путь. И лис уверен, что Чон бы сделал точно так же. Между парнями больше нет напряжения. Хватило пары слов, чтобы снять странное чувство. Но даже сейчас их молчание кажется уютным. В этой тишине тепло и приятно, как в старые добрые времена. Словно оба сидят у эльфа в доме и ждут братьев лиса, когда они набегаются и появятся на пороге дома. Шуга больше не злится на эльфа. Или же это связанно с тем, что сейчас все его мысли занял охотник, а не брат который, помогает Сокджину. Нет больше той злости. Нет желания вырвать ему все конечности и задушить собственными руками. Злиться долго лис не может. Тем более сейчас, когда Ким помогает Хосоку, хотя Шуга его об этом не просил. Но Тэхёна не нужно просить и долго уговаривать, он всегда сам готов протянуть руку помощи. И Мин благодарен, что он не бросает их в беде, хоть лис и наговорил столько обидных слов. Становится стыдно, что кричал и обвинял, бросался проклятьями в его адрес. Шуга сидит на краю постели, свесив ноги, и поджимает губы, что не уходит от взгляда эльфа, но тот не говорит, чтобы не задеть чувства лиса. — Тэхён, я хотел, — несмело начинает, подняв голову. — Извинения и благодарности не принимаю, — выставляет ладонь и улыбается. Шуга усмехается, качая головой. Эльф понял его и не дал закончить. Похоже, лис слишком предсказуем. Тэхён быстро допивает чай и ставит чашу на стол, а Шуга до сих пор держит свою в руках и смотрит с грустной улыбкой. Ему не хватает тепла. Не хватает тепла Хосока. От тоски плакать хочется, но лис держится и при эльфе не станет нюни распускать. Ким оглядывает лиса в последний раз и направляется к выходу. — Отвар подействует в течении двух дней, — сообщает, чтобы Шуга не ждал так быстро. Губа начинает дрожать. Два дня. Ещё два дня и его любимый охотник очнётся. Шуга изо всех сил старается верить в это. Надеется, что так и будет. Тэхён уже убирает лианы, дабы пройти, как его неожиданно окликают, и он замирает на пороге. — Спасибо… — совсем тихо. но искренне. Это не прощение, но Тэхён почему-то радуется, как ребёнок малый. Ему и этих слов достаточно, чтобы засиять как внутри, так и снаружи. Хочется сказать, что эти слова для него очень ценны, но он лишь кивает, скрывая широкую квадратную улыбку от янтарных глаз. Стоит только эльфу покинуть покои, как Шуга вновь превращается в лиса и забирается на постель. Укрывает любимого человека двумя хвостами и носом тычется в изгиб шеи. Хосок о нём заботился, теперь пришла очередь Мина проявить свою заботу. Если надо — Шуга готов ещё хвост. Да пусть все забирают, только верните ему Хосока целым и невредимым. Для него ничего не жалко. Собственная жизнь кажется никчёмной без него. А пока лис любопытным любящим зверьком заботиться об охотнике и ждёт с нетерпением, когда он откроет глаза и улыбнётся ему. Шуга ждёт этого. Внутренний любопытный зверь ждёт. Это будет самое долгожданное событие.***
Зимой животные впадают в спячку. Лису кажется, что он тоже скоро заснёт, но боится. Боится, что только заснёт, как Хосок проснётся, а лис пропустит пробуждение любимого. Поэтому лис старается подолгу не спать. Минут пятнадцать и просыпается, озираясь по сторонам. И каждый раз натыкается на спящее лицо Чона. Второй день подходит к завершению, а человек до сих пор не просыпается. Шуга теряет надежду на сладкое пробуждение. Лис сидит на окне, поджав ноги к груди, и беззвучно плачет. Сердце разрывается на части от одной мысли, что Хосок не проснётся. Что если древо не смогло его вернуть? А если он проснётся и не узнает лиса? А если больше не будет любить? Тревожные мысли гложут светлую на протяжении всего вечера. Пальцы на ногах поджимаются от мысли, что он остался один. Холод окутывает тело и, наверно, нужно прекратить сидеть рядом с холодным окном, но лис продолжает и роняет слёзы на халат. Ему до безумия больно. Больно, что всё так заканчивается. Они хотели вместе завести семью и жить счастливо в доме с двумя детьми. Шуга даже узнал имена будущих лисят, но… Это не имеет значения без него. Вся жизнь не имеет значения без тёплого крыла красноголового охотника. Дрожащие пальцы заправляют светлую прядь за ухо и тихий оборванный вздох срывается с губ, которые колет от недостатка поцелуев. Хосок задолжал ему несколько сотен поцелуев, если не тысяч. — Ты сказал, что будешь дома. Сказал мне не волноваться. Говорил, что всё будет хорошо, а что в итоге? — шепчет в пустоту, — В итоге ты лежишь восьмой день без сознания, а я стараюсь не задохнуться восьмой день. — кулаки сжимаются на коленях, — Я не могу без тебя, Хосок! Открой глаза и скажи, что всё будет хорошо! Обними меня и заставь поверить, что всё это плохой сон! — кричит и трясётся от непонятных чувств, — Ты заставил меня влюбиться в тебя! Так почему теперь бросаешь? Прошло столько времени, а я всё также без памяти люблю тебя… — произносит и слабеет. Никто не услышит его крик. Никто не успокоит и не обнимает. Теперь Шуга может об этом только вспоминать, но не мечтать ведь, будет ещё больнее. Любовь к человеку ранит сильнее ножа в сердце. Это больнее, чем лишиться хвоста. Ещё не придумали описание чувства, когда лишаешься самого дорогого в жизни. Это сильнее всех чувств вместе взятых. Это пытка. Лис задыхается уже по-настоящему. Ему не хватает воздуха, и он цепляется за каждый вдох. За такой короткий срок он стал слишком нежным и беспомощным. Раньше он был могущественным божеством, а сейчас брошенный лис с двумя хвостами. Он лишился силы, чтобы Хосок жил. Он не жалеет о своём выборе. Хосок не может быть неправильным выбором. Он всегда будет выбирать Чона. Плечи трясутся, и он всхлипывает. Разбивается медленно на части. — Кто заставил моего лисёнка плакать? Шуга поднимает резко голову на родной голос. В носу начинает неприятно щипать, словно вода солёная попала, а по щекам катятся слёзы с новой силой. Он так ждал этого момента, и вот он! Чёрные глаза смотрят с теплом и любовью, иначе и быть не могло. Чон сидит на постели, опираясь спиной о подушку, и улыбается мягко парню, а его ослабевшая рука тянется к голому колену. Охотник к нему сам тянется. Лис не может контролировать свои эмоции и радостно спрыгивает, набрасываясь на Чона с объятиями. Охотник не ожидает такой реакции, лишь успевает поймать счастливо брыкающее тело и повалить рядом с собой. На голове блондина появляются ушки, а за спиной хвостик, который машет во все стороны и бьёт по постели, взбивая простыни. У Шуги глаза счастьем светятся. Янтарные лучи на одного человека направлены. На того, кто светом в кромешной тьме является. Он обнимает Чона, смыкая руки на поясе, и что-то пищит непонятно в грудь, а Хосок, как заботливая мать, вплетает пальцы в длинные светлые волосы и массирует шерстку у ушек, видя, как хвост прекращает буйствовать и спокойно виляет. Хватает только тёплых рук, чтобы успокоить своего лиса. Он послушным зверем прижимается, не прекращая плакать. За всё время столько выплакал, что слезами Мииф затопить можно. У Хосока сердце сжимается от осознания, что этот маленький лисёнок плакал из-за него. Из-за него всё лицо красное, щёки опухшие, а губы дрожат. Охотник заботливо кладёт руку на лопатки и гладит меж них, чувствуя, как беззащитное тельце дрожит. Маленький зверёк боится его вновь потерять. — Посмотри на меня, малыш, — просит Хосок, стараясь пальцами нащупать подбородок. Лис же носом, как крот, пытается зарыться в грудь мужчины и мотает головой. Ну совсем на дитя похож. — Не хочешь? — удивленно спрашивает Чон, приподняв брови. — Не хочу, — получает тихий бубнёж в ответ. Хосок улыбается и целует светлые волосы на макушке. Он не может заставить своего мальчика сделать что-то против его воли. Если только сам захочет, то сделает, а Чон подождёт. Он готов побыть для Шуги губкой, которая впитает каждую слезинку. Он потом всё лицо зацелует и ночью отпускать не будет. От себя больше не отпустит. Этого зверька у груди держать нужно. Несколько часов кажутся жалкими секундами. Шуга продолжает лежать на груди любимого и всхлипывать изредка, вздрагивая. Он даже не знает, из-за чего льёт слезы: от счастья или горести. С ним сейчас самый ценный и важный человек в его жизни. Страхам нет места ни в голове, ни рядом с лисом. Хосок каждый пинком прогонит. Оба молчат. Им не нужны слова, чтобы понимать друг друга. За них говорят сердца, взгляды и касания, в которых смысла больше, чем словах. Даже дыхание говорит всё за них. Настолько сильно они знают друг друга и чувствуют. Шуга вбирает воздух и судорожно выдыхает, не зная, как успокоиться. До сих пор не может принять всё то, что произошло за такой короткий срок. Слишком неожиданно и больно. — Лисёнок, почему ты плачешь? — спрашивает Хосок. Хватает только услышать его голос, как слёзы скатываются с глаз. Хосок вздыхает, чувствуя влагу на груди, и без предупреждения берёт его за подбородок и заставляет посмотреть в свои глаза, а лисёнок напугано смотрит, кусая нижнюю губу, не в силах взглянуть на Чона. — Что мне сделать, чтобы ты прекратил ронять бесценные кристаллы? — проводит рукой по щеке и собирает капли, смахивая с бледного лица. Лис ничего не говорит и только прижимается к груди старшего, пытаясь вырваться и отвести взгляд, только бы Чон не видел его лица. — Почему брыкаешься, лисёнок? — не перестаёт задавать вопросы, ответы на которые не получает. Губа парня дрожит, а его лицо скрывают длинные светлые пряди. Прячется за ними, как за занавесками. — Не смотри… Я сейчас некрасивый! — обиженно вылетает из уст парня. — И кто тебе сказал неправду? — со вздохом спрашивает Чон. — Сам знаю, — бурчит недовольно себе под нос. Хосок качает головой с мягкой улыбкой на лице и заправляет пряди за уши, открывая вид на милое заплаканное личико, которое слёзы красят. Он мягко поддаётся губами навстречу и с минуту смотрит в янтарные глаза, которые в слезах утопают, целует мягко как в самый первый раз. У Мина ушки трепещут от неожиданности, губы замирают, но на поцелуй быстро отвечает и кладёт ладони на грудь. Долгожданный поцелуй, которого два томящихся сердца ждали вечность. Между ними расстояние было, которое они преодолели, и сейчас в тепле и любви друг друга греются. Лис, не стесняясь, чуть приподнимается и мажет выше губ охотника, вызывая тихий смех. — Нетерпеливый лисёнок. — Твой нетерпеливый лисёнок, — прилетает тут же в губы Чона. — Мой. Только мой. Хосок кладёт одну руку на талию, а второй скользит по молочной шее. Тело лиса покрывается мурашками. Он ждал этих необычных чувств. Ждал и теперь получает, довольствуясь тем, что даёт ему Хосок. У него глаза горят при взгляде на охотника, а тот не перестаёт улыбаться. Как же лису дороги эти мгновения. Каждая секунда, проведённая с Чоном, заставляет сердце чувствовать себя выше, чем на седьмом небе. Хосок глаза не закрывает, целует и любуется, а лисёнок прижимает уши к голове, дрожа всем телом. Охотник его изводит своим взглядом. Изучающий. Горячий. От него лис скулит и плавится на месте. — Прекрати меня изводить, — шепчет загнанно парень, по-прежнему держа глаза закрытыми. — Это я тебя извожу? — удивлённо выгибает бровь, выпуская смешок на губы. Изводит. Ещё как изводит. Сам это прекрасно знает. — Д-да, — дрожаще жарко. Чон усмехается и берёт лиса двумя руками за лицо, притягивает ближе, а янтарные глаза распахиваются широко, роняя последние слёзы на постель. — Не смей говорить, что ты некрасивый. Это ужасная ложь. Ты прекраснее всех на свете. Ты самая яркая звезда на ночном небе. Ты моя полярная звезда, Шуга. Только ты освещаешь мой путь. Ты мой маленький любопытный лисёнок. Моя персиковая сладкоежка. Мой зверь. Ты просто мой без объяснений. Если кто-то скажет, что ты некрасивый, то мне придётся развязать войну. Я готов сражаться за твою сказочную красоту. Этих слов хватает, чтобы лис безоговорочно поверил Хосоку. Он не сомневается в нём. В каждом слове на все сто уверен и не требует подтверждений. Он ему всегда будет предан и верен до самого конца. Шуга медленно и неуверенно поднимает ладони. Хосок замечает робкие движения, но никак не спешит ускорить, только смотрит на него и ждёт, что же сделает его маленький зверёк. Лис обхватывает ладонями его лицо и прижимается носом к носу. — Мне не нужна война, Хосок. Мне ты один нужен, — отчаянно и тихо, — не смей больше подвергать свою жизнь опасности. Я больше этого не переживу. — прикрывает глаза и собирается с силами, — Не смей меня покидать! — повышает голос и утыкается носом в шею. Хосок тепло улыбается и прикрывает глаза, чувствуя комочек на своей груди. Рядом с ним Шуга всегда слаб и не может быть сильным. Не может не показывать свою слабость. Он вечно слаб перед Чон Хосоком. Мужчина смотрит на дрожащую спину и ни слова не говорит. Лису нужно просто тепло и его присутствие, чтобы почувствовать себя в безопасности. Хосок не позволит чудному созданию больше ронять слёзы и переживать понапрасну. Каждую сотрёт и мокрый след поцелует. Он укладывает парня поудобнее в кровати, переворачиваясь на бок вместе с ним, а тот от шеи не отлипает и урчит. Комната заполняется лисьими звуками, а Чон гладит своего зверька по лопаткам и целует в висок, переходя на ушки. Так лис медленно погружается в сон, а охотник наблюдает за любимым лисёнком и поглаживает лицо. Шуга от каждого действия дёргается и хмурит брови. Похоже лис сильно перепугался, раз даже во сне его не отпускают страхи и кошмары. Бедный маленький мальчик не заслужил всего того, что пережил. Но теперь он может не бояться. Хосок на страже его сна.***
Amber Run — Are You Home?
За окном светит солнце несмотря на ночной снегопад. Навалило так много снега, что не пройти. Поэтому жители Миифа с раннего утра помогают очищать тропинки, по которым чаще всего ходят, а мало известные оставляют заваленными снегом до весны. К тому времени потихоньку начнут таять. Шуга сопит на постели. Яркие солнечные лучи попадают на его лицо. Он ворочается и игнорирует противные светлые блики, которые будто специально так и метят в глаза. Но долго прятаться не получается, лис ложится на спину, одной рукой щупая постель рядом. Никого нет. Парень в ужасе распахивает глаза и смотрит на вторую половину постели, которая остыла, но запах Хосока хранит до сих пор. Сердце начинает колоть. Где его охотник? Приснилось? Его здесь не было? Он всё же?.. Но все его плохие мысли разрушают тихие голоса у стола. Он поворачивает стеклянные глаза в сторону звуков и видит, как Хосок о чём-то беседует с Тэхёном. Они разговаривают тихо и непринуждённо. Эльф что-то рассказывает, жестикулируя, а охотник улыбается и что-то мешает одной рукой, а второй придерживает. Лис изгибает бровь и садится, поджимая ноги к груди. Хосок замечает движения и поворачивает голову, смотря на комочек на постели. Лис выглядит так, словно вот-вот готов заплакать. — Доброе утро, лисёнок! Как спало… Шуга вскакивает с постели и набрасывается на него с объятиями, запрыгивает, смыкая за его спиной ноги, а на шее руки. Хосок быстро хватает и держит парня под бедрами, а второй держит лопатку, перемазанную в тесте, с которой уже начинает капать на пол. Но Чон не отпускает своего мальчика и только сильнее прижимает к груди, носом зарываясь в открытую шею. Лис всю ночь спал в его белой рубашке, едва прикрывающей бёдра, и сейчас ткань почти не закрывает вид на округлые ягодицы. Тэхён от этой милой картины улыбается квадратной улыбкой и чуть покрывается румянцем, видя чуть ли не нагое тело Мина. А лис его будто не замечает, продолжая виснуть на Чоне и тыкаться носом, жадно вбирая солёную карамель. — Как ты? Почему не в постели? Где ты был? — задаёт один вопрос за другим и моргает удивлённо глазками, смотря на Хосока. Охотник обнимает своего лисёнка и целует между бровей, разглаживая морщинки. — Со мной всё хорошо. Не волнуйся так сильно, — заранее успокаивает, — Тэхён пришёл проведать нас и решил помочь мне приготовить булочки с ягодами, которые ты любишь. Решил тебя с утра порадовать, — улыбается обезоруживающе. Лис с охотника переводит взгляд на стол и только сейчас замечает на нём миску с непонятной жёлтой массой, парочку разбитых яиц и баночку ягод. А в другой руке тот держит лопатку с непонятной вязкой массой. Шуга смотрит большими глазами-бусинками. Брови взмывают вверх, образуя на лбу волнистые морщины, а губы приоткрываются, роняя удивлённый вздох. Охотника такая картина не может не радовать. Он смеётся беззлобно, целует быстро парнишку в нос и отпускает на ноги, а тот не прекращает держаться за плечи, словно ходить без него разучился. Взгляд до сих пор напуган, боится что охотник развернётся сейчас и уйдёт. — Шуга, не бойся я больше никуда не уйду, — заверяет старший и подцепляет пальцами подбородок, заставляя посмотреть в самую душу, где только чистые намерения плещутся. Лис смотрит и тонет. Снова и снова. Утопает в его взгляде. Чёрные глаза притягивают, в них искры светятся ярче звёзд. Это чувства охотника. Искрятся и пылают в адрес маленького белого лиса. Шуга кивает и отходит ближе к столу, разнюхивая всё своим любопытным лисьим носом. Смотрит на странную липкую массу и обнюхивает тарелку. Тэхён прикрывает рот ладошкой и отворачивается, чтобы не засмеяться с того, какой же Шуга и правда милый со своим охотником. Хосок возвращается к месту готовки и показывает Мину заляпанную лопатку, которой помешивает массу до однородности, а тот с любопытством наблюдает за происходящим. — Подожди немного и завтрак будет готов. — Скорее обед, — поправляет Ким. — Сколько сейчас? — удивлённо спрашивает лис, потерявший счёт времени. — Двенадцатый час пошёл, — отвечает эльф. Шуга смотрит на охотника, который должен был его разбудить и не позволять спать так много, но тот лишь неловко улыбается и чешет затылок, виновато взгляд опуская. Как он мог потревожить сладкий сон парня? Это кощунственно! Он слишком мило спит, особенно сжав руки в кулачки на подушке. — Почему не разбудил меня? — обиженно дует нижнюю губу. — Ты несколько дней не спал. Тебе нужен здоровый сон. Шуга кидает злой взгляд в сторону эльфа, который растрепал охотнику про его недостаток сна. Но эльф себя виноватым не считает. Хосок волновался за него и хотел узнать, как он, поэтому обратился к резко появившемуся на пороге ушастому парню с разрисованными чёрными руками, который представился как друг Шуги. Когда-то он и правда им был, а сейчас… Сейчас всё сложно, но лёд постепенно тает, несмотря на то, что на дворе зима. Сердце лиса медленно оттаивает. — Скоро должны прийти ребята. Они сейчас у Сокджина, — эльф облокачивается на небольшой столик и смотрит на кулинарные старания охотника, которые даже не в готовом виде выглядят вкусно и аппетитно. — Что они там делают? — спрашивает Шуга, отходя к окну и выглядывая морозные узоры. — Всех людей лишили памяти. Громкий звук заставляет эльфа и лиса вздрогнуть и обернуться. Охотник выронил лопатку и смотрит, не моргая в пол. Тэхён сразу понимает, в чём дело, и наклоняется, поднимая с пола лопатку. — Как лишили? — спрашивает настороженно охотник, повернув голову в сторону эльфа. — Они не всё забыли. Было сложно выбрать и стереть воспоминания, связанные с мифическими существами, но феи справились. Всё войско ничего не помнит про войну и сказочных созданий. Обо всём остальном они знают и помнят, — успокаивает эльф. Хосок опускает взгляд и какое-то время смотрит задумчиво, бегая взглядом по столу. Тэхён уже заранее знает, какой вопрос Чон хочет задать, но ждёт, когда мужчина сам его озвучит. Этот вопрос и его мучает. — Чонгук тоже ничего не помнит? — неуверенно спрашивает, прикусив нижнюю губу. — Чонгука мы не нашли, — получает короткий ответ. Чон смотрит на эльфа, словно перед ним стоит улитка с крыльями, и пытается что-то объяснить. Он в полном недоумении. В голове слишком много мыслей, и соединить их в одну законченную кажется чем-то невозможным. Хосок облизывает губы и опускает взгляд ниже стола, не зная, как на это реагировать. Жив Чонгук или погиб? Где он сейчас находится? Что с ним произошло? Как он сейчас? В записке парень написал, что после войны хочет поговорить. Может он сейчас дома и ждёт его? Хосок растерян. — Хосок, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но, — Тэхён вздыхает и отводит взгляд, не зная, как правильно сказать, — он в порядке. Его нет в королевстве. Скорее всего он пережидает где-то в укромном месте. Но Чонгук точно жив. В этом он уверен на все сто. Что-то внутри подсказывает, что охотник жив. И уверенность в этом пугает, словно могло быть иначе. Хосоку должно стать легче с слов Тэхёна, но только часть опускается, остальная же ещё находится на своём месте. Но облегчить душевные переживания помогает его мальчик. Шуга подходит со спины и обнимает, скрепляя руки на торсе и носом водя между лопаток. Хосок слабо улыбается и облегчённо выдыхает. Шуга не говорит, что всё будет хорошо, в порядке. Он просто рядом, просто здесь и этого достаточно. Своими лапками лис поддерживает охотника и забирает объятиями все невзгоды. Хосок опускает голову и касается замка на своем животе. — Спасибо, лисёнок, — тихо слетает с его губ, и лис улыбается в ответ. Спасибо за то, что остаёшься со мной, поддерживаешь и любишь так сильно, что порой реальность кажется сном. Охотник всю жизнь ему благодарен будет. Слов не хватит, чтобы отблагодарить парня, а лису одной улыбки достаточно заместо тысячи слов. Тэхён смотрит на них и не может прекратить улыбаться, как дурак. Он искренне рад за Шугу и Хосока. Рад, что они есть друг у друга. Сердце за них от вострога заходится. Но внутри с счастьем вперемешку плещется и беспокойство. Беспокойство за другого охотника, который пропал без вести. Тэхён уверен, что он жив. Сердцем чувствует. Не мог Чон Чонгук просто так умереть, на него совсем не похоже. Тэхён лишь надеется, что он не попал в какие-нибудь неприятности. Тёплые объятия прерывает стук по коре дерева и лицо вампира стоящего на пороге. — Мы немного задержались, — улыбается вампир и проходит внутрь, а за ним Юнги и Агуст. Маленький волчонок, как только видит охотника, бежит к нему и набрасывается с крепкими объятиями. Всего обнимает и не прекращает весело лепетать. — Ты живой! Всевышний, как же я рад. Я скучал по тебе, Хосок-а, — не перестаёт тараторить Агуст, не выпуская из цепких рук Чона. Шуга отходит от своего мужчины, отдавая его на время во владения брата. Мин тоже за него переживал и часто просил лиса пригласить Чона в гости, показать ему Мииф, но на каждую подобную просьбу получал отказ, а Агуст всё надеялся, что когда-нибудь покажет охотнику Мииф. И какая же радость на его лице видеть Чона живым и здоровым на землях Миифа. Хосок не ожидал подобной радости, но от этого слабее обнимать волчонка не стал. Охотник обнимает Агуста так же крепко, как и он, прислоняясь щекой к черной макушке, а Агуст носом утыкается в плечо и продолжает пищать. Юнги смотрит на Хосока и переводит взгляд на брата, который светится от счастья. В одном только взгляде столько любви и чувств. Юнги это видит, ведь со стороны точно также выглядит, когда рядом Чимин. — Я тоже скучал по тебе, сорванец, — говорит Чон и с этими словами мальчишка отстраняется, улыбается так широко, что ненароком оголяет свои дёсна. Видимо подобная улыбка у них семейное. Отличительная черта семейства Мин — самая обворожительная улыбка. Юнги подходит к Хосоку и обнимает его. В этих объятиях Чон чувствует заботу и переживания, которые были у волка, но сейчас от них не осталось следа, увидев Хосока на ногах. Чон гладит по спине и кивает, без слов понимая, что хочет сказать волк. Он тоже рад их встрече. Чимин пожимает руку охотнику и сдержанно улыбается. — И чего вы тут все столпились? — спрашивает Шуга, сложив руки на груди и выглядывая из-за спины охотника, как из своей маленькой крепости. — Вас пришли навестить. Судя по тому, что ты разгуливаешь в его рубашке, то у вас всё более, чем прекрасно, — хмыкает вампир, приподняв один уголок губ и бровь. Лис сжимает в кулаке расстёгнутую на верхних пуговицах рубашку и отворачивает голову, густо краснея. Да, он любит ходить по дому в одежде Хосока, показывая своё тело охотнику, который падает на колени перед его пьянящей красотой. Но сейчас ему становится неловко из-за того, что Чимин так бесстыдно разглядывает его тело, так ещё и с этой противной едкой усмешкой. Хосок оборачивается, замечая до безумия очаровательный румянец на щеках лиса, и расплывается в влюблённой улыбке. Какой же Шуга красивый, с распущенными волосами, кусающий губу и отводящий взгляд. У Хосока сердце чаще стучит, и лис это чувствует, поднимая неуверенно взгляд на него. — Я принёс тебе одежды, — прерывает переглядки Юнги, протягивая старшему брату светлую, ровно сложенную, стопку одежды. Шуга благодарно кивает и берёт одежду, а все остальные отворачиваются, чтобы не смущать лиса. Шуга подходит к кровати и кладёт принесённую братом одежду. Пальцы тянутся к рубашке, как он спиной чувствует прожигающий знакомый взгляд. Мин медленно оборачивается и встречается взглядом с Хосоком, который и не думал отворачиваться. Он смотрит ему в лицо и ждёт, когда лис скинет с себя рубашку, а Шуга краснеет от своих мыслей и поворачивается всем телом к Чону и расстёгивает рубашку. Лёгкая ткань спадает с молочной кожи, а Хосок распахивает губы. Шуга смотрит на него без стеснения и не думает закрываться. Ему нравится этот изучающий взгляд и лишить охотника прекрасного обзора он не может. Они смотрят глаза в глаза, а взгляды говорят об одном. О полыхающей крепкой любви, которая всё сжигает в радиусе нескольких сотен километров. Лис также надевает на себя бежевую рубашку и завязывает её на груди. Следом надевает такие же светлые свободные портки и подходит к Чону. Рядом с ним встаёт на носочки, смотрит влюблённо и целует в верхнюю губу. — Люблю тебя безумно, — признаётся лис, смотря невозможно большими доверчивыми глазами. У Хосока сердце щемит от такой нежности. Он ответно целует своего мальчика в верхнюю губу и улыбается, заставляя плавиться лиса от одного взгляда. — Люблю тебя не меньше, маленький безумец. Но, как всегда, романтичному моменту мешает Чимин, кашель которого убивает всю романтику. На самом деле Пак рад за парней, даже завидует совсем малость, но потом вспоминает, что у него есть волк и вся зависть исчезает, потому решает только язвить, не руша своего устоявшегося образа. — Простите, что мешаем, но мы пришли к вам в гости. Обратите внимание и на нас. Хосок оборачивается, не выпуская из своих рук лиса. — Я готовлю булочки с ягодами. Останьтесь с нами и попробуйте, — предлагает Хосок и видит, как у всех глаза загораются. — Вау! С ягодами? А черника будет? — восторженно спрашивает Агуст, оглядывая стол в поисках еды. — Будет, — заверяет Чон, а Агуст на месте от радости чуть ли не прыгает. Гости проходят в скромное убранство и Агуст решает скоротать время ожидания булочек своими историями. Все слушают рассказы волчонка, а Юнги постоянно его поправляет. Младший рассказывает историю со своими поправками, но Юнги его исправляет, рассказывая, как всё было, из-за чего маленький волк дуется и зло смотрит на брата, который мешает ему быть героем в своём рассказе. Чимин сидит рядом с Юнги на краю кровати и с улыбкой смотрит на то, как парень постоянно перебивает Агуста, а тот от злости закатывает глаза и щёки раздувает, как индюк. Ему даже влезать не приходится. Юнги делает всю работу за него, от этого историю интереснее слушать. Тэхён сидит на небольшой тумбе и смеётся каждый раз с перепалок волчат. Хосок стоит спиной к парням, занятый готовкой, но всё равно слушает волчьи истории и дёргает плечами в смехе. Шуга помогает катать из теста кружочки и наполнять их ягодами. Хосок замешивает ещё тесто и поглядывает за стараниями лиса, который высовывает кончик языка, стараясь сделать как можно более круглую булочку с готовой начинкой, получая похвалу от охотника. Он улыбается смущённо и виляет белым хвостом. Когда всё оказывается готово, лис насаживает на палки по три булочки и передаёт Чону, чтобы он поджарил их на костре. И уже спустя минут двадцать еда готова. Они подходят к парням с полной тарелкой ароматных и румяных булочек. Ребята тут же разбирают горячие пышные изделия и откусывают. Ягоды сладкие, а хлеб так и тает во рту. Все довольно мычат и берут ещё несколько штук. Каждый нахваливает Хосока, от чего тот неловко чешет затылок и смущённо улыбается. Вроде бы, ничего такого сложного в приготовлении, а порадовал ребят. — Хосок, оставайся у нас и готовь нам булочки каждый день, — с набитыми щеками предлагает Агуст. — Я подумаю над этим предложением, — кивает Чон и тянется к тарелке, беря две крупных булочки, и протягивает одну лису. Шуга принимает хлеб и надкусывает, довольно кивая охотнику. У Хосока прекрасно получается готовить. Не с первого раза, конечно, но очень вкусно. Чон садится на пол и тянет за собой лиса себе на колени. Тот смущается и сначала тормозит, не понимая, что хочет сделать охотник, но, когда оказывается на бедрах, краснеет ещё больше и смиряется со своей мягкой участью. Взгляды вампира он игнорирует, утыкаясь носом в ворот рубашки мужчины, а тот приобнимает его за плечо. Агуст рассказывает ещё несколько историй. Красочно описывает происходящие события и на этот раз его никто не перебивает. Волчонок жестикулирует, рассказывая во всех деталях, и очень ярко выражает свои эмоции, вызывая улыбки на лицах. Тэхён навёл всем чаю и компания сидит в небольшом уютном кругу, попивая ароматный чай с клюквой и малиной. Чимин уже лежит на бедрах Юнги, слушая Агуста, но смотрит он только на волка, который замечает гляделки и улыбается, проводя пальцами по губам, так и дразня блондина. Шуга греет руки о чашу, а Хосок целует его висок незаметно, но все видят это действие и мягко улыбаются. Тэхён следит за парнями, умиляясь с того, как же счастливо все выглядят. Сейчас они похожи на счастливую семью, которая устроила посиделки за чашкой чая. Тепло и уют окутали небольшую комнатушку, в которой уместилось так много людей. Все необычные и отличаются друг от друга, но одно всех связывает. Любовь. Она разная: дружеская, братская и искренняя. Каждый любит по-разному, но очень сильно и преданно. Каждый ценен и дорог. Тэхён хочет сохранить этот момент и запомнить его, если не навсегда, то точно надолго. Такой момент не хочется нарушать, в нём хочется остаться и просто смотреть на происходящее. Взгляды, разговоры, объятия — всё говорит о любви. Но уютные посиделки за чаем прерывает воронье карканье. Шуга слышит его первым и вскакивает с колен любимого. Парни замолкают и смотрят на лиса, в руках которого появляется свёрток бумаги. По мере прочтения его выражение лица меняется, и Чимин понимает, что в том письме. Лис вздыхает и смотрит на охотника, взгляд которого тоже обеспокоен. — Это послание от Хранителя. Он желает видеть нас в Эдемовом саду немедля, — заключает лис, а волнение бьёт ключом. Его пальцы мелко дрожат. Он знает, о чём будет этот разговор. Он к нему готов. За своё счастье надо бороться, и Шуга готов бороться за Хосока.***
Сердце с каждым шагом замирает, кажется, что сейчас совсем остановится. Тело напряжено до предела, а губы мелко дрожат и не от мороза на свежем воздухе, а от внутренних переживаний, которые окутывают лиса, стоит ему подумать, что произойдёт по прибытии в Эдемов сад. Шуга идёт рядом со своим охотником. Каждый шаг старается оттянуть. Не хочет лис спешить к Хранителю, ведь знает, какой будет разговор и не хочет его начинать. Мину страшно от приговора, который вынесет Сокджин. Он не хочет терять Хосока, не хочет с ним разлучаться и быть на расстоянии. Теперь только близко, только рядом и ни на сантиметр дальше. У Шуги долго ещё будет присутствовать страх, что Чон уйдёт и больше не вернётся. Его бы привязать к себе и ходить, зная, что далеко он не уйдёт, но Мин не хочет лишать Хосока свободы, которая дана ему жизнью. Парень не хочет становится тем, кто лишит его свободы и выбора. Лис вздыхает и останавливается, тормозя вместе с собой и охотника, рука которого лежит в руке Мина. — Что такое, Шуга? — Хосок поворачивается в сторону парня, не разрывая тактильного контакта. Охотник по опущенному взгляду понимает, что блондин волнуется. Хосок слишком хорошо его знает. Знает его эмоции, поведение и повадки, поэтому легко распознаёт, что не так с маленьким лисёнком. Парень переминается с ноги на ногу и кусает нижнюю губу, но ни слова не говорит. Свободная рука сжимается в кулак, а брови заламываются. Хосок подходит ближе, раз лис не желает идти навстречу. Мужчина проводит рукой по волосам, которые на сей раз собраны в высокий хвост. Хосок хотел заделать своему мальчику косу, но тот так густо краснел и отказывался. Чон не понимал, что такого особенного было в заплетении обычной косы, но не стал докапываться с расспросами. С макушки рука спускается на подбородок, заставляя мальчика поднять голову, и наконец-то взглянуть ему в глаза. Чёрные глаза не перестанут гипнотизировать, манить и тянуть в пропасть, на самое дно. Лис сам себя всё крепче связывает, когда смотрит в бездонные глаза, но перестать тонуть не может. — Что тревожит тебя, мальчик мой? — хриплый голос ласкает слух, заставляя носик парня дёрнуться, а глаза округлиться. Долго скрывать и держать в секрете у Шуги не получается. — Если перед тобой стает выбор: вернуться в своё королевство или остаться со мной, что ты выберешь? От ответа зависит многое, если не всё. Лис хочет знать, насколько дорог охотнику. Сможет ли он бросить всё, что у него есть, и жить с ним в тепле, заботе и любви. Сможет ли он попрощаться с близкими, друзьями и знакомыми ради него одного. Сможет ли он прожить остаток своей жизни рядом с Шугой без возможности вернуться в прежнее русло. Парень с замиранием сердца смотрит на охотнику, нервно жуя губу. Его трясёт от одной только мысли, что они могут вновь разлучиться, потеряться и больше никогда не встретиться. Шуга не может просто так взять и поставить Хосока перед фактом, что теперь он будет жить с ним, это нечестно и жестоко. Лис учитывает его мнение и прислушивается, поэтому не может просто взять и разрушить привычный уклад жизни Чона. Хосок этого не делал, и Мин не собирается. Мужчина смотрит в глаза лису и молчит пару секунд, видя, как моляще с надеждой смотрят на него, а страх в янтарных глазах спрятался за зрачками. — Я всегда выбирал тебя и продолжу это делать, Шуга. В мире нет ничего важнее тебя. Лис расширяет глаза и неожиданно резко выпускает пар из рта. Чон смеётся и прижимает к себе лицо парня, своим носом водя по его. Шуга встаёт на носочки и прикрывает глаза, давая одинокой слезе скатиться с уголка глаз. Выбрал его и всегда выбирать будет. Этих слов достаточно. — Ты готов бросить всё и остаться со мной? Разве я того стою? — шёпотом спрашивает, дрожа всем телом. Чон открывает глаза и смотрит на лиса, который до сих пор не может поверить, что Хосок любит его настолько сильно. Этот маленький лисёнок такой глупый и доверчивый. Но эти качества вызывают трепет в груди и желание защитить нежное создание, явно богами созданное. — Ты стоишь гораздо большего. Я говорил, что хочу быть с тобой и завести семью. От своих слов я не отказываюсь. Мне не важно где, главное — с тобой, — объясняет, как малому дитя, а тот впитывает каждое слово, как губка. Лис опускает голову и отстраняется от охотника, вызывая искренне недоумение на его лице. Но в эту же секунду Мин обнимает мужчину и урчит в грудь. Дурацкая улыбка застывает на его губах, как узоры на стекле, и убрать её он не может. Слишком рад. С Хосоком всегда всё слишком. — Я никогда от тебя не откажусь, лисёнок, — говорит Чон, обнимая в ответ крепко, и оставляет целомудренный поцелуй между ушек. — Я тебя больше никуда не отпущу. — бубнит в грудь, — Чтобы Хранитель не сказал, я тебя не отпущу. Если скажет тебе покинуть Мииф — за тобой уйду. — Шуга, не стоит так резко, — качает головой охотник, продолжая обнимать самое ценное в своей жизни. — Стоит! — выкрикивает и сжимает руки на его спине. — Шуга… — Стоит! Ещё как стоит, Хосок! — не меняет тональность, — Я не могу жить без тебя. Не могу жить, зная, что ты далеко. Это пытка! — крепче сжимает в своеобразном коконе, — Я эгоист, но по-другому не могу. Без тебя не получается… Ты — часть меня. Моё сердце у тебя в руках. Его маленькое сердце в руках охотника. Он может сделать с ним всё, что угодно. Может выкинуть, сжать так сильно, что на части разорвёт, но Хосок выбрал иной путь. Он его хранит и оберегает, как курица-наседка. Сердце лиса хрупкое и нежное. С ним нужно бережно и трепетно. — И я не дам ему разбиться, маленький. Чтобы не случилось, я буду с тобой. И не важно где, — слова звучат как клятва. Клятва двух сердец. Шуга молча отводит охотника в Эдемов сад, не прекращая держать за руку, в страхе разорвать физический контакт. Ему приятно любое взаимодействие и отказаться от этого не может. Слишком приятное искушение. Хосок идёт, озираясь по сторонам. Ему всё в новинку, всё интересно и всё хочется потрогать. Природа такая яркая и, кажется, живая, не такая, как в Эвтюмии. Здесь она не тронута человеком, от того и прекрасна. В Миифе всё прекрасно от и до. От жителей до окружения. Даже зима здесь ярче, чем в людском королевстве. Идя по тропе, Хосок высоко задирает голову, разглядывая ветви глицинии, которые скрывали издалека выход. Ароматный мягкий запах заполняет лёгкие и Хосоку на мгновение кажется, что он во сне. Всё такое красивое и необычное, точно воображаемое. Но Чон трогает ветви растения и чувствует крошечные цветы, что тут же вызывают улыбку на его лице. — Здесь так… так, — мозг не в силах подобрать слово, которое могло бы точно передать красоту загадочного места. — Волшебно? — предполагает лис, видя детский восторг на любимом лице. — Да, — кивает не прекращая любования здешней природой. Шуга уже насильно тянет Чона за руку на выход. Хосок, как ребёнок, всё разглядывает с любопытством и всего касается. Хорошо, что хоть в рот не берёт. На выходе охотник видит прекрасный заснеженный сад. Все деревья, кусты и растения покрыл толстый слой снега, словно защита. Лучи солнца отражаются от него, создавая блеск. Чон делает шаг самостоятельно и рассматривает необычайно красивый сад, который ни в какое сравнение не идёт с королевским садом короля Намджуна. Холодный пушистый снег покрыл абсолютно всё в округе и только одинокое озеро оставил нетронутым. Даже снег здесь кажется мягче, словно пушистые облака упали с небес. Человек не может прекратить любований восхитительной природой, которую раньше не замечал. Не заметить чарующую красоту Миифа просто невозможно. Она окружает тебя, ты не можешь отвести от неё взгляда, если хоть глазком взглянешь. Всё пропитано волшебством и магией, каждый листик и снежинка. Хосок видит, как по снегу бежит белка, прячась в дупле дерева. Это вызывает улыбку на его лице вновь. Оно скоро треснет так широко и ярко улыбаться. Шуга не отвлекает охотника, даёт ему время осмотреть сад, а сам в это время стоит позади нервный. Он чувствует присутствие Хранителя и надеется на хороший исход беседы. Мин до конца будет стоять на своём. Без охотника жизни в Миифе не видит и надеется, что братья поймут его решение. Не хочется бросать их, как и не хочется оставлять Хосока. Из-за высокого дерева показывается статная фигура в длинном светло-голубом атласном платье, которое полностью облегает руки, пряча от мороза, а на концах пушистый белый мех. На шее точно такой же воротник. Хранитель одет по-зимнему. Сокджин видит пришедших гостей и спешит к ним с ледяной розой в руках. Видя движение в их сторону, Шуга в два шага оказывает перед Хосоком, закрывая его от взора правителя, и смотрит с опаской, словно видит перед собой грозного хищника. На губах Кима застывает ухмылка. Удивлён, что лис защищает охотника. — Почему такая реакция на меня, Шуга? — будничным тоном спрашивает Ким, а Шуга замечает на его руках белые перчатки из кожи. — Вы и сами знаете. Хосок видит властителя волшебного королевства и, честно, поражён его красотой. Не настолько красив, как его мальчик, но достаточно высокий, широкие плечи и фиолетовые глаза и волосы заставляют заострить на его персоне особое внимание. Его необычная красота чарует, словно русалка, тянущая рыбака на дно. Он замечает взгляд горящих фиолетовым огнём глаз и крупно вздрагивает. Ким разглядывает фигуру за спиной лиса и приподнимает величественно голову, показывая своё совершенство и силу человеку, а Хосок чувствует его могущество даже с расстояния. Одновременно красив и силён. — Не познакомишь нас? — вопросительно изгибает бровь, кивнув подбородком в сторону Чона. Лис сглатывает и только хочет сделать шаг назад, но охотник выходит из-за его спины и низко кланяется перед Кимом. — Здравствуйте, Ваше Величество. Меня зовут Чон Хосок, — и выпрямляется, смотря на Хранителя. Брови Сокджина взмывают вверх в удивлении. Ещё никто не звал его Величеством. У людей свои традиции и обычаи, а у мифических существ совершенно другие. Всё у людей сводится к деньгам и власти, что приводит к величию. У кого денег больше, у того больше и величия. Подобное звание мерзко для Сокджина. Он лишь хмыкает с презрением, не скрывая его. — В наших краях принято правителя звать Хранитель, — учтиво поправляет Джин. Кончики ушей краснеют. Хосок чувствует себя недалёким, словно дикого притащили и манерам пытаются учить. Он тяжело сглатывает и опускает взгляд, стыдясь своей оплошности. — Прошу прощения, — кивает тот. Шуга стискивает плотно зубы и кидает злостный взгляд на Хранителя, который так явно потешается над человеком, выставляя его глупым простолюдином, не знающим элементарного. Он не позволит издеваться над своим человеком. Даже Хранителю такого не простит. — Не извиняйся, Хосок, — подаёт голос лис, — ты не знал этого, — и смотрит пронзительно на Кима. Сокджин смотрит на лиса и видит его негодование, буквально чувствует его кончиками пальцев. Видно, что лис человека в обиду не даст. Клыками в глотку вцепится и будет грызть до конца. Все внутренности выпотрошит, но не даст смеяться над Хосоком. — Вам наверняка известна причина вашего визита сюда, — начинает Сокджин, разворачиваясь к ним спиной, и идёт в неизвестном направлении, подальше от входа в сад. Хосок переглядывается с Шугой, и тот взглядом говорит ему идти следом. Шуга сам всё решит. Хосок здесь не при чём и не стоит приплетать его к случившемуся. Но видимо у Джина своё мнение. Охотник и лис идут за Хранителем в молчании, а тот больше не задаёт вопросов, хотя их у него предостаточно. И все касаются странной связи между такими разными и непохожими друг на друга людьми. Но их Джин озвучит позже, а пока он ведёт своих гостей в сторону озера. Рядом с небольшим водоёмом Сокджин останавливается и смотрит на парочку. — Что вас двоих связывает? От подобного вопроса у лиса мурашки по спине проходят. Связывают самые крепкие и светлые чувства, которые лис только мог ощутить в своей жизни. Их объединяют высокие чувства, неподвластные объяснению. У них не любовь. Между ними нечто большее, чем обычная влюблённость и крепкая любовь. Привязанность, неугасаемая страсть, самозабвение. Это только часть слов, которыми Шуга может объяснить, что их двоих связывает, но их будет недостаточно. Таких слов ещё не придумали. Нет таких слов, которые смогли бы описать чувства между ними. Они неподвластные объяснению. — Мы вместе, — отвечает охотник, привлекая внимание лиса и Хранителя. Лис удивлён, что человек решил сказать за него. Возможно, решил это сделать из-за затянувшегося молчания лиса, но всё равно он благодарен, что тот выразился ясно и понятно. Мы вместе — не расстояние, на котором они находятся сейчас. Мы вместе — чувства между нами настолько крепки, что обрубить их не получится, огонь не сожжёт, а вода не затопит. Сокджин смотрит на человека и восхищается его смелости. Ким чувствует, что между лисом и охотником что-то есть, но не знал, что настолько крепко. Об этом можно было догадаться, когда лис побежал спасать его, а взамен отдал свой статус и хвост. Он лишился части свой жизни ради человека. Ради обычного человека на подобные жертвы не идут. — Насколько мне известно, ты — охотник, — не спрашивает Сокджин, но смотрит в сторону Чона. Скрывать и утаивать смысла нет. Хосок не хочет ухудшать положение лиса и своё в глазах Хранителя, поэтому решает говорить всё от чистого сердца. — Всё верно. В Эвтюмии меня звали мастером ножей. Отец и кузнец научили меня этому искусству. Я охотился на животных, чтобы прокормить себя и своего младшего брата, а в последствии это стало моей работой, — без капли лжи выкладывает Чон. Сокджин слушает человека и удивлённо взмахивает бровями. — Ты убиваешь животных за деньги? — Убивал, — кивает. — Убивал? — выделает Сокджин, не понимая, почему охотник поправил его. — В последнее время я не занимаюсь охотой. Больше помогал горожанам. Сокджин, в который раз удивляется. Хосок кажется необычным человеком, в его словах не проскальзывает фальшь, он говорит от чистого сердца. Словно новорождённый ребёнок явился на этот свет чистым и непорочным. От него исходит тепло. Для людей это несвойственно. Сокджин имеет в виду не температуру тела или чувства, которые люди зачастую испытывают друг к другу. Внутри самого Хосока тепло, словно лучи солнца, которые согревают округу. Удивительный человека. Сокджин за свою жизнь таких ни разу не встречал. — Приятно знать, что на свете ещё остались такие люди, как ты, — кивает Сокджин, почтительно улыбаясь. Хосок кланяется и смотрит на лиса, которому не нравится, что всё так гладко и натянуто проходит. Он чувствует подвох. — Раз вы вместе, то это значит что ты, — переводит взгляд на лиса, а у того внутри холод проносится, — покидал Мииф, иначе, как вы могли встретиться. Лис сглатывает и сжимается под взглядом Хранителя. Он словно в душу смотрит своими неестественными фиолетовыми глазами, как у куклы. — Да, я покидал Мииф. И ни раз, — произносит тихо, но до ушей Кима долетает. Он ни капли не удивлён. На самом деле Джин подозревал, что кто-то покидал мифические земли несколько раз, но не думал, что это будет его помощник. Так ещё лис сбегал ради встреч с охотником. Какой абсурд и бессмыслица. — Ты знаешь, что нарушил закон. И ни раз, — повторяет его слова, делая на них же акцент. Шуга прекрасно знал, на что идёт, каждый раз покидая родной дом. Прекрасно знал, чем карается и обернётся, если об этом узнают. И он готов понести наказание, а сердце неприятно ноет. Разлука с Хосоком неизбежна. — Сошлёте его на северные земли или отправите в Пещеру Душ на каторжные работы? — претенциозный голос с знакомой издёвкой доносится откуда-то сверху, и все переводят взгляд на дерево рядом с озером. Понимая, что привлёк к себе нужное внимание, Чимин спрыгивает с дерева и отряхивает руки от пушистого снега. На его лице ухмылка до ушей. Как довольный кот смотрит на беседующих и идёт неспеша, вальяжной походкой. Все взгляды обращены на него, и ему это нравится. Быть в центре внимания, выводить на эмоции и спорить нравится Чимину больше всего. Юнги в этот счёт не идёт. Он возглавляет список. — Чимин, — удивлённо произносит шёпотом лис, не ожидавший увидеть вампира, который… встаёт на их защиту? Странно до невозможности. — Ты хочешь что-то сказать, Чимин? — спрашивает Сокджин спокойным голосом, а внутри не понимает, какую игру затеял вампир. Чимин оказывается уже рядом с ними и смотрит на Шугу, который одновременно удивлён и напуган, видит это по растерянному взгляду. Не ожидал его увидеть? Пак сам не ожидал, что окажется здесь. Но слишком любопытно было узнать, что же станет с влюблёнными, и какой вердикт вынесет Сокджин. — Вы хотите наказать Шугу за его чувства? — спрашивает Чимин. — За то, что он влюбился? Вам не кажется это нечестным? Ким не до конца понимает, к чему клонит Чимин. Его невозможно понять и предугадать сложно. От него неизвестно, чего ожидать, от того он и кажется неординарной персоной. Действует только в своих интересах, но вдруг решил встать на сторону лиса и охотника. Какая ему от этого выгода — неизвестно. И Сокджин искренне хочет понять, чего же он добивается своим присутствием. — Я хочу наказать его не за чувства, а за то, что посмел ослушаться и нарушил закон, — высказывает свою точку зрения, смотря только в глаза вампиру. Чимин хмыкает и кривит губы в ядовитой усмешке. — Вы хотите разлучить их, — слова звучат как приговор для двух нещадно любящих сердец. Сокджин вздыхает. — Любовь между ними невозможна. Она запретна. — Но они уже вкусили её. — перечит Пак, настаивая на своём, — Есть ли смысл теперь держать их на дистанции? Шуга смотрит на спину охотника, а внутри сгорает от любви. Ему хочет подбежать и обнять его, не отрывать его от груди и быть с ним до скончания времён. Хочется наплевать на существование других и просто забыться в этой любви. Хочется отдаться ей, но нужно отстоять право на её существование. — Что ты предлагаешь мне сделать? — изгибает бровь Джин, сложив руки на груди. — Оставьте Хосока в Миифе со мной, — делает шаг вперёд лис, привлекая к себе всеобщее внимание. Взгляды только на него направлены: удивлённый, восхищённый и преданный. У лиса сердце замерло от сказанного. За него говорил не разум, а чувства, эгоистичные чувства. Но он дал себе волю. Шуга хочет открыто любить и быть любимым. Не сбегать под покровом ночи на свидания, а при всех показывать, что он любим и счастлив. Он не хочет бояться каждый раз, что с его любовью может что-то случиться в чужом королевстве. Мин хочет быть уверен, что с охотником всё будет в порядке. А рядом с ним он в полной безопасности. Сокджин поднимает брови, удивляясь наивности сказанному. Шуга, как ребёнок, который не хочет отдавать свою игрушку. Вот только Ким не понимает, что Чон не игрушка, а живой человек, и лис не просто так не хочет его отпускать, ведь если так случится, то больше они не увидятся никогда. А жить друг без друга на расстоянии и возможности увидеться не смогут. — Это невозможно, — строго отрезает Ким.
