Легенды земель Миифа

      — Почему? — Шуга смотрит загнанным от безысходности зверем, который в собственной клетке боли мечется.       Он каждую секунду теряет надежду на счастливую жизнь с Чоном. Дыхание учащается. Он на грани истерики, а глаза уже на мокром месте. Безысходность и беспомощность душат холодными руками, пригвоздив к земле. Он задыхается, чувствуя, как сердце сжимается с каждым ударом.       Охотник видит подавленность лиса и подходит к нему, беря за руку, ни слова не говорит. Они сейчас не помогут лису. Только слова правителя могут исправить положение, но тот не даёт согласие на счастье.       — Почему? — насмешливо бросает, повысив голос, — Да потому что он, чёрт возьми, человек! Людям нельзя находиться в Миифе! — гневно раскидывает словами.       И каждое больнее делает лису, сердце которого кровью обливается. Он не готов смириться со своей участью. С участью предначертанной им судьбой.       Чимин снаружи спокоен, но внутри его рвёт и мечет от несправедливости. Сокджин мудрый правитель, но не понимает и не видит элементарного. Этих двоих нельзя разлучать. Погибнут друг без друга.       — Война окончена, Сокджин! — не выдерживает и кричит в ответ Хранителю, — Сегодня люди окончательно забудут о нашем существовании. Так почему вы не хотите оставить Хосока, который к делам людей непричастен?! — взрывается за секунду.       Кима начинает раздражать детское мышление вампира и лиса, которые упёрлись, как два барана, стоят на своём, не думая о последствиях своего выбора.       — Раз он непричастен, то как оказался на поле боя? — разговор на повышенных тонах не прекращается и не хочет снижаться.       — Среди бойцов был мой брат, — тихо подаёт голос Хосок, и все замолкают, — я хотел образумить его и вернуть домой, но не нашёл. Я увидел Шугу и побежал к нему. Мне стало страшно, что с ним может что-то случиться. В тот момент я не думал о себе. Я думал лишь о жизни Шуги.       Мин рядом смотрит на него, а в уголках глаз застывают слёзы. Даже вампир тронут словами человека. Он обычный смертный, который может умереть от простой царапины, подцепив корь или чуму. Но этот обычный смертный ринулся под грады стрел и звон мечей защитить Шугу. Любовь толкает на безумные вещи. Любовь заставляет чувствовать себя безумцем.       Ким стоит и бровью не ведёт, не разделяет всеобщего восхищения.       — Твой брат был в числе бойцов. Почему же тебя в его рядах не было? — скептически приподнимает бровь, продолжая изучать человека.       — Потому что я не хотел войны. Я не желаю мифическим существам зла, — честно из груди слова отрывает.       Шуга смотрит на него и гордится тем, что полюбил человека. Не зря отдал своё сердце Хосоку. Тот его точно сбережёт и следа не оставит. Мин не сомневается в Хосоке, его слова внушают доверие, а поступки это подтверждают. Лис всем известным богам молится, чтобы Сокджин сжалился над ними и разрешил быть вместе. Пока звёзды с неба не падут и не погаснет последняя.       — Я до сих пор не могу поверить, что ты лишился своего титула и хвоста ради этого человека, — качает головой Хранитель.       Хосок поворачивает голову в сторону своего мальчика и видит его опущенную макушку, словно маленький провинившийся котёнок. У Чона пальцы мелко дрожат, а нижняя губа отпадает. Он поверить не может в услышанное. Что ради него Шуга сделал?       — Шуга?.. — тихо зовёт охотник, а лис не откликается.       Ему не стыдно за сделанное. Титул и хвост не главное в его жизни. Они не имеют теперь для него никакого значения. Хосок жив, а значит всё сделанное не напрасно. У этого была цель, и она достигнута, а каким способом — Мина не колышет.       — Шуга? — не прекращает попыток. Его голос пропитан сожалением. В этом его вина есть.       Тот поджимает губу и поднимает, пропитанный обидой, взгляд на Хранителя Миифа. В этом взгляде Джин чувствует горечь и непонимание. На мгновение Киму становится жаль парнишку. Жаль, что всё так для него обернулось. Не такая судьба была ему уготована, но он сам себя загнал в такое положение.       — Да. Да, я отдал свой хвост и титул священного божества Священной Сакуры, но я ни капли не жалею! Я готов отдать все свои хвосты и жизнь ради этого человека. Всё это ничто по сравнению с моей семьей. Я сделал это не ради себя, а ради него. Хосок — моя семья.       Хосок не знал, что ради его жизни парень пожертвовал так много. Он не хотел лишать Мина всего этого. Не хотел лишать привычной жизни. Но с его появлением существование лиса уже координально поменялось. Поменялся его характер, чувства и привычный расклад. Рядом с ним Мин Шуга расцвет. Лис понял, в чём заключается истинное счастье.       — Если бы у меня была возможность вернуться в тот день, когда мы с Хосоком познакомились, я бы сделал тоже самое, — смотрит уже на охотника.       Эти слова предназначены для него одного. Он должен знать, что Мин его не обвиняет и не корит в случившемся. Чон должен знать, что Шуга ни о чём не жалеет. Не жалеет, что полюбил его.       Чон смотрит на него и теряет связь с реальностью. Теряется и в пространстве. Сейчас Хосок находится где-то за гранью существования. Слова лиса отпечатываются в сознании. Охотник их никогда не забудет, навечно запомнит и будет знать, что один маленький лис, безумно любопытный, любит его невыносимо сильно и крепко.       Чимин смотрит на них и теперь точно завидует. Их любовь такая красивая и возвышенная. Такая необычайно волшебная. По их словам и взгляду сразу можно понять, что они беспамятства влюблены. Их любовь всепоглощающая и бескорыстная.       Джин видит эти взгляды, полные любви, и не может прервать влюблённых. Никогда бы не подумал, что лис влюбится, а тем более в человека, от которого должен держаться подальше. Но он решил не держаться на расстоянии, а сократить его до минимального. И глядя на них, Сокджин понимает, как много значат чувства. Сердце Хранителя смягчается от картины, как Хосок нежно обнимает Шугу за лопатки и носом зарывается в шелковистые волосы. А лис, как напуганный зверёк, жмётся к огоньку тепла в груди человека и руками касается грудной клетки. От них тепло исходит такое, что согревает на большом расстоянии; такое, что снег под собой растопляет.       Ким замечает на себе взгляд вампира. Он не смотрит злостно или с ухмылкой. В его глазах читается просьба оставить их маленькое счастье, не рушить запретный союз. Джин снова смотрит на влюблённых и вздыхает. Снова перед ним стоит выбор, от которого зависит многое. Если он отправит Хосока обратно в Эвтюмию, то лис будет медленно умирать и погибнет без своего человека, который забудет о его существовании. Но если оставит человека в Миифе, то неизвестно, что от него ожидать. Он охотник и своих привычек не изменит. Сложно, но Джину нужно выбрать. И на выбор ему дано катастрофически мало времени. Два бьющихся в унисон сердца смотрят на него с просьбой и надеждой дать их любви шанс.       — Вы мудрый правитель, Сокджин, — говорит Хосок, смотря с тёплой улыбкой. — Вы делаете всё необходимое для защиты своего народа. Вы опираетесь не на свои амбиции, а действуете в интересах жителей королевства. В отличие от Намджуна у вас есть сердце.       Ким смотрит на него и поверить не может, что эти слова слышит от человека. От того, кого презирает, слышит слова восхищения, и Ким тронут. Хранитель смотрит на спрятавшегося лиса и чувствует его страх, что это последняя встреча с любимым. Сокджин не хочет быть извергом в его глазах и тем, кто лишит жизни брата волчат. Для них Шуга стал братом несмотря на то, что он совершенно другой породы. Для них не кровное родство важно.       Мужчина вздыхает и прикрывает глаза, ещё раз обдумывая свои действия. Риски высоки, но он не может быть уверен наверняка. Он мысленно бросает монетку в воздух и открывает глаза, вынося вердикт.       — Шуга, ты теперь не священное божество. — звучит упрёком, — Священным существом древа в это время должен быть трёххвостый лис, но ты лишился своего. Священная Сакура выберет себе божество, которое будет её охранять, а ты… — длинная пауза, — волен делать, что хочешь. Я постараюсь принять ваш союз. Но если что-то покажется мне подозрительным, я вынужден буду принять меры.       Шуга в удивлении распахивает глаза, смотря на Хранителя, и поверить не может в услышанное. Они… могут остаться? Теперь они могут быть счастливыми?       Хосок благодарно кивает.       — Я обещаю, что не подведу ваше доверие.       — Надеюсь на это, — кивает в ответ и поворачивается спиной, — мне до сих пор сложно поверить, что между вами такая сильная связь, но разрушить её я не имею права, — и удаляется вглубь заснеженного сада.       Когда Хранитель уходит далеко, Шуга смотрит в глаза Хосоку и не может подобрать подходящих слов, чтобы выразить свои чувства. Он только смотрит бездонными глазами, наполненными слезами, и улыбается, раня сердце охотника. Чон обнимает зверя за талию и касается своим носом его.       — Всё хорошо. Теперь всё будет хорошо, — шепчет с доверием в голосе.       — Я не могу поверить, — на выдохе произносит, — нам можно быть счастливыми? — спрашивает, наивно глядя в чёрные глаза, которые успокаивают моментально.       — Можно, маленький, — заверяет и дарит поцелуй в лоб.       Чимин наблюдает за телячьими нежностями со стороны и поднимает уголки губ в полуулыбке. Светлая голова смотрит наверх и в голубом небе узнаёт цвет излюбленных волчьих глаз. Его незабудка всегда рядом с ним.

***

      На одинокой горе, покрытой толстым слоем снега, раскинулось одинокое дерево. Неизвестно, из-за чего, но форма его ствола напоминает крючок. Довольно необычная и странная форма, но от того и привлекает взгляд. На пустом склоне только одно дерево, больше в округе не видать, словно оно спряталось от остальных в укромном месте. На одной из раскидистых ветвей были приделаны лианы, на которых крепилась дощечка, представляющая собой своеобразную качель. Можно сесть и насладиться прекрасным видом с высоты, раскачиваясь над обрывом. Одновременно красиво и опасно. Только самый отверженный сядет на качель без страха упасть с огромной высоты и разбиться. Но за секунды до неизбежного можно рассмотреть красоты волшебной природы.       Тэхён медленно останавливается у ствола дерева и проводит пальцами по холодной коре, медленно вдыхая запах ели. Давно он не был здесь. В одиночестве и спокойствии душевном. Всё постепенно начинает налаживаться. Тэхён входит в привычный уклад жизни, но с одним изменением — теперь у него новые силы, которые ему подвластны, пока на руке есть метка. И только парабатай может стать его спасением. Тэхён понимает, кто им является и осознаёт, что спасения нет. Он будет всю жизнь с меткой, что тоже неплохо. Она тоже сдерживает его силы, но парабатай… Он бы дополнял эльфа, заполнял пустые участки в сердце и был бы компаньоном, который смог бы разделить его переживания, а метка — просто заплатка, которая закрывает дыру, но не убирает её полностью. В этом-то и состоит самое главное отличие.       Эльф подходит к медленно качающейся одинокой качели, покрытой пушистым слоем снега. Лёгким взмахом руки он стряхивает белоснежный покров и присаживается на дощечку, руками тут же оплетает лианы и вздыхает полной грудью. Вид откровенно завораживает. За это он любит южные земли — всё здесь чарующее, светлое, волшебное. На северных землях всё иначе. Красота там пугающая, каждый уголок опасен, но эта опасность и неизведанность привлекают по-своему.       Одним осторожным движением Ким отталкивается от земли и покачивается тихо над краем. Нет страха сорваться и упасть. Он уверенно и крепко держится за плотные лианы и качается несильно, но дерево заметно скрипит. Пушистый снег с веток из-за трения тихо падает эльфу на голову, попадая и на лицо. Парень поднимает голову, давая белоснежным хлопьям падать открытый лоб. Он чувствует, как несколько снежинок падает на ресницы, но не тают, а остаются как украшение. Прекрасное дополнение к пушистым чёрным ресницам.       Тихий смех разносится по склону. Тэхён себя чувствует ребёнком, который радуется обычному снегу, но в мелочах есть своя загадка и красота. С возрастом это понимаешь больше, нежели в юности. Даже в самых маленьких и обыденных вещах замечаешь красоту и прекрасное.       Эльф медленно качается, разглядывая большими изумрудными глазами округу, и слышит хруст снега за спиной. Парень останавливает качель, замирая в ожидании, голову не поворачивает. На южных землях нет опасности, но Тэхён спиной её чувствует. Она буквально дышит ему в затылок. Одна рука с лианы медленно скользит и касается деревянной холодной поверхности, а вторая покрепче сжимает растение. Тэхён смотрит в бок, ожидая услышать голос за спиной и по телу проходят не просто мурашки, а разряды тока, когда он слышит голос того, кто спасение отбирает.       — Тэхён…       Имени своего услышанного с его уст хватает, чтобы потерять окончательно кислород. Им дышать тяжело, кажется, что вместо воздуха он дышит дымом, который в лёгкие забирается, едко разъедая всё внутри. Малахитовые глаза смотрят перед собой, а ноги теряют твёрдую поверхность, находясь на снегу. Эльф замирает, как и вся природа зимой. Он слышит его тяжелое дыхание, словно бежал.       Бежал к нему.       Тэхён не спешит, голову не поворачивает, но и не ждёт, когда к нему подойдут. Он цепенеет и выпускает тихий вздох. Но долго без этого взгляда жить не может и медленно поворачивает голову в бок, встречаясь с красным лицом и блестящими оленьими глазами. На него смотрят так, словно искали целую вечность, а бежали несколько сотен галактик. Тэхён впервые видит такой взгляд и не может понять, что он означает. Подниматься эльф не намерен. Он только тихо смотрит и дышит медленно, словно учится заново ценить кислород.       Чонгук стоит на склоне в нескольких метрах от Тэхёна и смотрит на него распахнутыми от удивления глазами. У охотника дыхание замедляется, а колющий мороз пробирается под кожу. От быстрого бега всё тело горит изнутри. Чонгук, по неизвестной самому причине, тянется к эльфу и сейчас дистанцию между ними сокращает первым, делая медленные шаги навстречу эльфу, а тот распахивает губы.       Он неспеша поднимается с насиженного места и, не отрывая взгляд ни на секунду, поворачивается к человеку лицом, продолжая рукой держаться за лиану, словно без неё упадёт. Чонгук оказывается рядом с деревом и разглядывает эльфа. Он замечает самые мелкие детали на его лице. В изумрудных глазах есть крапинки светлых и тёмных оттенков зелёного; под носом маленькая родинка, как и в уголке нижней губы, а ещё на щеке; губы нежного розового цвета напоминают лепестки пиона. Весь образ чудесного создания кажется волшебный и сказочным. Его неземная красота пленила охотника.       Чонгук подходит ближе к парню, становясь на расстоянии вытянутой руки. У обоих дыхание спирает, а сердцебиение учащается.       — Как ты здесь оказался? — прерывает затянувшееся молчание эльф, не отводя взгляда от охотника. Впервые рядом с ним чувствует смущение.       Чонгук отвечает не сразу. Он залипает на снежинках на чёрных ресницах, которые смотрятся так волшебно, завораживают, делая из эльфа создание из сладкого сна.       — Я к тебе шёл, — без стеснения отвечает Чон.       У Тэхёна щёки краснеют, а глаза растерянно моргают. Удивлён, ещё как. Зачем человеку идти за ним? Какая причина? Оружия у него в руках и за спиной не наблюдается, значит навредить физически не сможет, а вот морально…       Тэхён замолкает и обдумывает слова.       — Как ты нашёл меня? — очередной вопрос звучит ещё тише.       — Не знаю. Я словно чувствовал и знал, где ты находишься, — отвечает, касаясь одной рукой коры дерева, и прижимается к нему ближе.       У Тэхён сердце переворачивается, а с губ срывается несдержанный удивлённый вздох. Оба смотрят друг на друга и глаз оторвать не могут, словно произведениями искусства любуются.       — В последнее время ты часто снишься мне. — Чонгук сокращает расстояние между ними.       Эльф делает шаг назад и чуть не падает в пропасть, но Чонгук ловит его за руку и окольцовывает талию, тяня на себя парня, глаза которого увеличились не от страха, а от заветного прикосновения.       — Осторожнее, — у самого уха с испугом.       Тэхён оказывается в руках охотника, но не даёт себе привыкнуть к теплу, и как только оказывается подальше от обрыва, то мягко отстраняется от человека, поправляя застенчиво прядь чёрных волос.       — Что тебе снится? — проявляет любопытство эльф.       — Я мало, что помню, но в каждом сне ты присутствуешь, — отвечает честно.       Для Кима всё становится яснее дня. Чонгуку снится эльф. Тэхёну снится охотник. Они связаны, и связь эта проходит через сны. Какие же у жизни изощрённые шутки, раз сводит абсолютно непохожих друг на друга личностей. Но может это различие и является ключевым.       Чонгук — парабатай Тэхёна.       Эльф решает промолчать, что охотник ему тоже снится. Каждую чёртову ночь. Молчит о том, что просыпается посреди ночи с колющим чувством в сердце. Об этом Чону знать необязательно. Если у жизни такие шутки, то Тэхён не понимает их смысл. Чонгук никогда не узнает, что через эти сны они связаны судьбой. Нужно отдалить его от себя, огородить, пока не поздно.       Но уже поздно. Только Тэхён об этом не подозревает, зато Чонгук даёт себе отчёт в этом.       — Мы как-то связаны? — спрашивает он, чуть склонив голову.       У Тэхёна мурашки по телу от его слов проходят. Неужели догадался? Неужели сам это чувствует? Но по глазам Ким понимает, что это простой наводящий вопрос. И тогда эльф решается на самую большую ложь в своей жизни.       — Нет, — качает головой, — сны — это то, чего нам не хватает в реальной жизни.       — Тогда… — задумчиво тянет Чонгук, опустив взгляд на секунду, и вновь поднимает его, оглядывая на Кима, — мне не хватает тебя?       Тэхён смущённо отворачивает голову и кашляет, стараясь скрыть пунцовые щёки, но от охотника это не ускользает. Он с мягкой улыбкой разглядывает розовые щёки, причиной которых стал он сам.       — Кхм… Нет, — сдержанно отвечает.       Чонгук удивлённо вздёргивает бровь.       — Но как же? Ты же сам сказал, — оленьи глаза смотрят с неподдельным удивлением.       Тэхён впервые видит такие глубокие, бездонные глаза и не тонет. Пока не тонет. Ещё держится на поверхности, но чувствует, как постепенно тянет на дно.       — Тебе нельзя здесь находиться, — переводит тему эльф, поправляя чёрные волосы.       — Знаю, — поджимает губы и опускает взгляд, — твой внешний вид… Ты изменился, — подмечает очевидное Чон.       — Да, — кивает, — изменился, — не только внешний вид, но об этом нет смысла говорить охотнику.       Повисает неловкое молчание, и Тэхён смущённо опускает взгляд себе под ноги, разглядывая снег, словно в нём алмазы прячутся. А Чонгук смотрит на его подрагивающие ресницы. Тэхён очень красивый. Больше, чем красивый. Он превосходный, элегантный, изящный, обворожительный. Тысячей слов можно описать его красоту, но Чонгук наёдет ещё больше слов для этого.       — Если кто-то увидит тебя, то, — начинает, поднимая взгляд.       — Знаешь, почему я в тебя не выстрелил?       От вопроса у Тэхёна губы распахиваются, а дыхание пропадает. Он долго смотрит на человека и пытается предугадать, что будет в следующую секунду, но это невозможно. Он не знает ответа, но очень хочет узнать. Этот вопрос терзает эльфа несколько дней и разумного ответа на него он найти не может. Он, как снежинка на снегу — уникальный, не найти ему похожего. Тэхён боится узнать ответ, но любопытство перебарывает.       — Почему?       Ответ получает без промедлений:       — Убив тебя, я бы сам умер. Ты значишь для меня что-то, но я не могу понять что. Хочу, чтобы ты приходил ко мне, хотя бы во снах.       У Тэхёна, в который раз, замедляется дыхание, а глаза смотрят широко, не моргая. Это похоже на… признание? Точно оно. Чонгук признался Тэхёну в чём? Эльф до конца не понимает, вот и стоит, как болванчик, хлопая глазами.       Чонгук больше ничего не говорит и с улыбкой покидает эльфа, к которому так спешил, чтобы сказать главное, и он очень надеется, что его поняли.       Эльф остаётся стоять на склоне у ели и думать, думать, думать над словами охотника. Он искренне не понимает, что хотел этим сказать человек. Почему не убил его? Он ведь мог и не умер бы сам. Что это за метафора такая непонятная. Эльф поджимает губы и сдаётся, обрывая раздумья у самой главной и сумасшедшей мысли.       Чувства. У Чонгука есть чувства к Тэхёну.       Эта мысль сразу же отбрасывается, не успев появиться в голове Кима. Но почему он исключает этот вариант — не понятно. Сам не признаёт, что такой вариант возможен, поэтому и обрубает эти мысли на корню. Он стоит у дерева, пока не слышит звон колоколов. А ворох мыслей не спешит покидать его голову.

***

      На некогда поляне одуванчиков, сейчас покрытой снегом, собирается мифический народ. Они пришли почтить память павшим в бою и отдать дань за мирное небо над головой. Их не убили, они не под гнётом людей, а всё благодаря храбрым, отважным волкам, кентаврам и эльфам, души которых теперь находятся в Пещере Душа, а тела лежат на снегу, окружённые лавандой. Бездыханные, лишённые жизни тела. На снегу больше нет крови, они всю оставили на поле битвы. Глаза их закрыты, а губы синего цвета полоской на лице застыли. Несколько сотен мифических существ больше никогда не встретят весну после холодной зимы, не увидят родных и не будут радоваться простому дождю в знойный летний день. Кровожадные люди лишили не только их жизни, но и близких.       Траурный цвет в Миифе — чёрный.       Совсем маленькие волчата, которые ещё не умеют превращаться в людей, сидят, поджав лапки и хвосты. Их тихое скуление делает больнее. Малыши не понимают, куда пропали родные, почему они сейчас лежат бледные, а белый снег покрывает их тела. Им такое не объяснишь, поэтому приходится молчать и смотреть на них с дрожащим сердцем от печали и сожаления.       Юнги стоит около дерева с маленьким волчонком на руках, который на лапах ещё стоять не может, постоянно валится мордой в снег, подняв хвост вверх. Мин поглаживает детёныша по шёрстке и особое внимание уделяет ушкам, которые конвертиком тот прижимает к макушке. Маленький зверёк не отлипает от тёплой груди волка, так и засыпает. Юнги на него с тёплой улыбкой и сожалением смотрит. Этот серый комочек лишился отца. Ему всего два месяца, а уже лишился родного человека. Больно за малыша становится, ведь тот ещё не понимает этого. Ему только предстоит столкнуться с утратой в более осознанном возрасте.       Юнги облокачивается плечом о дерево и успокаивающе поглаживает маленькое пополнение стаи. Рядом у ноги прилёг ещё один маленький волчонок. Он чуть больше того, что у Юнги на руках, и может превращаться в человека и ходить. Мин смотрит себе под ноги, ощущая мокрый нос, и видит ещё одного серого волчонка. Он скулит и прячет мордочку лапами. У волка сердце сжимается за этот комочек, и он опускается на корточки. И ему уделяет внимание и ласку. Сейчас всем маленьким членам стаи нужно помогать.       — Мама Хоши попросила его принести. Пора кормить.       Юнги оборачивается, видя младшего брата, и кивает ему медленно, поджав губу. Он возвращает внимание щенку на руках и целует между ушек, получая в ответ тяжёлый сонный вздох. Подошедший волчонок открывает глаза, видя свою маму в толпе, и бежит к ней. Юнги провожает его взглядом и поднимается обратно, смотря на сопящий серый комочек.       Агуст подходит ближе. Его чёрная рубашка чуть развевается из-за лёгкого ветра. Руки в карманах портков, а взгляд опущен на волчонка в руках старшего брата.       — Такой маленький, — с нежностью в голосе произносит Агуст.       — Ему всего два месяца, — гладит шёрстку Юнги, не поднимая взгляд.       — Два месяца… — с глухой болью в сердце роняет младший и опускает голову.       Два месяца, а уже в его начавшейся жизни столкнулся с потерей важной частички. Ему сейчас в одинаковой мере нужна поддержка обоих родителей, но теперь он может получать только материнскую заботу и любовь. Невыносимо больно не только за этого волчонка, но и за всех остальных малышей.       — Глядя на всех этих детей, я вспоминаю, как мы с тобой лишились матери, — тихо подаёт голос Юнги.       Агуст смотрит на брата, не роняя ни слова. Он тоже вспоминает тот день, когда лишился материнского тепла. От этих воспоминаний становится тоскливо на сердце. Мин думал, что смирился и пережил это событие, но каждая мысль о матери заставляет больно ныть старые раны. Невозможно остаться равнодушным при виде всех этих детей. Вот и погружается в свои детские воспоминания, которые тоже были омрачены потерей близкого.       — Было больно, — отвечает тихо Агуст, склонив голову.       — Кому-то больно до сих пор, — Юнги смотрит на брата, который резко поднимает на него взгляд.       От брата ничего не утаишь, на то он и старший брат. Всегда поймёт, всегда поддержит. Опора и поддержка.       — Я стараюсь не вспоминать о ней, — честно выдаёт Агуст то, что на душе так много копилось.       К волку медленно приближается брат и кладёт руку на плечо, потряхивая его в приободряющем жесте, вызывая у младшего слабую усмешку.       — Я тоже. Но как не стараюсь, не получается, — младший брат в ответ получает откровение.       — И что тогда делать? — спрашивает волчонок, искренне недоумевая, как жить с этим дальше.       Как жить с обременяющим грузом и отягощающими мыслями о смерти близкого?       — Нужно жить дальше, Агуст, — вот так просто и легко, — мы не можем вернуть её к жизни. Но мы можем прожить жизнь так, чтобы она нами гордилась и ей было не стыдно, что она родила и воспитывала таких сыновей. Пусть она наблюдает с небес за нашими ошибками, взлётами и падениями. Пусть она будет наблюдать за нами с тёплой материнской улыбкой.       У Агуста глаза на мокром месте. Слова брата задевают за живое. Они трогают до глубины души, пробуждая детские счастливые воспоминания. Хочется разрыдаться, но не от горести, а от лёгкого чувства отпущения. Он не отпустил, но будет стараться быть тем, кем мама могла бы гордиться.       Без своей семьи не сможет справиться, но ему повезло, что она у него понимающая и такая большая. Раньше у Агуста были только его братья, а сейчас в число родных входит вампир, который души в старшем волке не чает; человек, который за своего самого старшего брата готов пойти в пекло; эльф, который изо всех сил старается быть хорошим, не понимая, что уже им стал.       Агуст смотрит на Юнги, поджав губы, и сдерживает порыв разрыдаться. Не сейчас. Когда останутся наедине, то может выплеснуть все эмоции в плечо старшего брата, который не осудить за всплеск эмоций.       — Я постараюсь, Юнги, — кивает в ответ.       — Помни, что ты не один. У тебя всегда будем мы.       Мы — твоя семья, непохожая не все остальные. Мы — люди, которые разделят твои боль и счастье. Мы — близкие, которые всегда будут на твоей стороне, неважно, прав ты или виноват.       И Агуст знает, что у него всегда есть семья, которая будет с ним, несмотря ни на что.       Молодой волк кивает и осторожно принимает спящего волчонка, который во сне забавно дёргает носиком. Не просыпается, чувствуя уже тепло другого волка. Он только поворачивается, носом тычась в тёплую грудь. Агуст улыбается брату и уносит маленького волчонка его матери.       Юнги остаётся стоять у одинокого дерева, но много времени провести в одиночестве ему не дают руки на талии, которые оплетают его, как змеи, смыкая в прочный круг. Он чувствует присутствие глицинии вокруг. Она витает в воздухе и проникает в организм через кожу. Этот пленящий аромат, въедающийся в кожу, заставляет блаженно прикрыть глаза и расслабиться. У шеи чувствуется знакомое тяжёлое дыхание, щекочущее кожу, а следом тихий искристый смех.       — Не сидится на месте, цветочек? — поворачивает голову в сторону счастливого лица.       Чимин склоняет голову набок и целует в изгиб шеи. Нежно и приятно, как умеет только он.       — Не могу долго без тебя, — горячий шёпот обжигает кожу.       И Юнги без него долго не может. Каждая секунда без него равна пытке.       Теперь главный враг Юнги — расстояние.       — Здесь так много мифических существ, — вампир через силу заставляет себя взглянуть на присутствующих и оторвать нос от сладкой шеи, пахнущей хвоей.       — Все пришли почтить память погибших и отдать дань уважения героям.       У Юнги взгляд меняется на серьёзный. Юному волку сейчас не до веселья, как и всем здесь. На лицах слёзы, внутри сожаление, а на одежде приколоты веточки лаванды. Мин вздыхает и разворачивается лицом к волку, разрывая кольцо рук.       Чимин смотрит на него, приподняв брови, а руки держит по швам. Юнги это не нравится. Он берёт Пака за руку и сплетает пальцы, смотря с теплотой в кровавые глаза. У вампира тепло внутри разливается от обычного прикосновения. Оно дарит парню блеск в глазах и заставляет сердце биться чаще, как заведённое. И завод у него никогда не кончится. Не в этой жизни и точно не в следующей, не в сотнях других.       Без лишних слов волк тянет вампира за собой к собравшимся мифическим существам. На поляне немного шумно из-за слившихся воедино голосов. Юнги старается не вслушиваться в то, что говорят и просто минует их, направляясь к родным, которые ждут у другого конца поляны. Шуга и Агуст стоят в первых рядах, держа в руках веточки лаванды, а на груди приколотые чуть поменьше. Они смотрят на тела погибших на снегу, поджав губы и опустив взгляд. Но замечают парней и поднимают голову, встречая улыбчивым молчаливым взглядом. Чимин и Юнги становятся рядом с родными и забирают любезно протянутые цветы. Ни словом не обмениваются, стоят в молчании, ожидая Хранителя.       Он не заставляет себя долго ждать. Весь в чёрном. Серьёзное, сосредоточенное лицо оглядывает всех и каждого. Замечает слёзы, бледные лица, сожаление и горесть утраты. Как бы он хотел, чтобы этого дня не было. Как бы он хотел, чтобы сотни тел не лежали на холодном снегу и не вызывали у родных слёзы на лице. Он не хотел лишать матерей и детей близких. Не хотел видеть слёз и рыданий малышей, которые просят вернуться папу, дядю, брата. Сокджин каждой слезой и всхлипом делает больнее себе. Он дал приказ действовать. Он повёл их на гибель, полный уверенности, что всё обойдётся, только позабыл, кто был врагом — люди, лишённые чести и рассудка. Эти мерзкие существа потеряли человечность и убили столько мирного народа. Сокджин дал им мягкое наказание. Как бы он хотел воздать тем, кто сейчас является причиной бесконтрольно льющихся слёз, но он избрал другой путь. И надеется, что так и правда будет лучше, нежели кровопролитный путь.       У небольшого дерева стоит некое подобие сцены. Сокджин поднимается по деревянным ступенькам медленно, стараясь оттянуть момент зачтения речи. Сейчас не слова нужны, но он должен высказать слова сожаления своему народу. Он не Намджун, который прячется, закрывая глаза на собственные ошибки, и не признаёт этого. Видя всю поляну, Сокджин сглатывает и выходит вперёд, а вся поляна замолкает. Слышны только редкие завывания ветра.       Вбирает побольше воздуха и медленно выдыхает, собравшись с силами.       — Мы собрались здесь, чтобы почтить память героев, павших в бою, — голос гроко разносится по округе, — Совсем недавно люди вероломно напали на нас. Их головы запудрил тщеславный монарх. Он вбил им, что мы — монстры, которых нужно истребить на корню. Люди не знают, какие мы на самом деле и судят, не зная правды. Они готовы верить во что угодно, но не горькой правде. А правда в том, что монстры — они. Несколько дней назад они напали и лишили жизни ни в чём неповинных. В бою пало много наших, но не один человек. Но это не говорит о их силе и могуществе. Это говорит о их глупости и ничтожности. Они нещадно вонзали копья, мечи и стрелы в наших товарищей, — голос предательски дрогнул. Сохранять спокойствие непосильная задача, — Они пролили кровь. Мне не выразить всю ту боль и сожаление, которое я испытываю вместе с вами. Моё сердце болит за каждого из вас. Я знаю, что погибшие были чьими-то отцами, сыновьями, друзьями, знакомыми. Многих из них я знал лично, — длинная пауза, — Это чёрный день для всего Миифа. Я объявляю две недели траура.       В руках у всех появляется маленькая жёлтая свеча, излучающая тепло и надежду. Они — огоньки, согревающие души всех тех, кто потерял близких и сожалеет о случившемся. Сокджин держит в руках точно такую же маленькую свечу, огонёк которой совсем маленький, но не угасает.       — Я поклялся защищать каждого из вас. Своих клятв я не нарушаю. Люди получат по заслугам и воздастся им за грехи. Они совершили смертоубийство, а за это высока цена. Больше никто не погибнет от рук кровожадных животных, лишённых чести и благоразумия. Сегодня ночью люди забудут о Миифе, мифических существах и войне. Они забудут, а мы буем помнить. Помнить и чтить память погибшим. Их тела лишили жизни, но души их всегда будут покоиться в Пещере Душ. Да хранят их старые и новые боги, — опускает голову к свечи.       Объявляется несколько минут молчания. Вся поляна погружается в пугающую тишину, которую даже ветер не прерывает. Все молятся за погибших и желают им светлой загробной жизни. Спустя пару минут мифические существа подходят к телам погибшим и оставляют свечи. Они не согреют их заледеневшие тела, но будут знать, что каждый из присутствующих сожалеет. Никто не остаётся равнодушным.       Ким стоит у тел дольше всех и тихо роняет слёзы, пока никто не видит. Как же он сожалеет о произошедшем. На его плечах вина. На его плечах смерть каждого. И ему придётся жить с этим грузом. Сзади подходит Сатир и кладёт руку на плечо в знак поддержки. Он знает, что Хранитель ни в чём не повинен. Он сделал всё, чтобы защитить свой народ. Джин выбрал мягкую участь людям — забыть случившееся. Мужчина хочет, чтобы все забыли о них и не стали вторгаться вновь. Пусть все забудут про мифических существ и дадут им спокойной жизни. В этом они теперь катастрофически нуждаются.       Кто-то уходит, кто-то остаётся у погибших. Парни стоят в сторонке и наблюдают за тем, как мифические существа возлагают цветы, плачутся и просят прощения. Смотреть на такое душевно больно. Они не виноваты, но чувствуют на себе вину. Они были там, но остались живы, только потому что Ким приказал оставаться на месте.       Шуга единственный, кто стоит в пол-оборота. Краем глаза он наблюдает за происходящим и сжимает губы в плотную полоску.       — А где Хосок? — спрашивает Чимин, чтобы прервать неловкое затянувшееся молчание. Вампиру в нём неловко стоять, словно он совершил что-то и не признаётся.       — Я попросил остаться его в дубовой роще, — вздыхает, переводя взгляд на вампира, — Он хотел пойти со мной и выразить свои соболезнования, но я не позволил. Мифическому народу не понравилось бы его нахождение здесь, когда ему подобные лишили жизни их близких.       Сложив руки на груди, лис ёжится и чувствует себя малость некомфортно. Не от холода, а от того, что происходит по другой бок от него.       — Правильно сделал, — кивает Юнги.       — Никто не видел Тэхёна? — спрашивает Агуст, оглядывая поляну в поисках ушастого друга.       — Неа, — отрицательно качает головой вампир, — может дела появились, — пожимает плечами.

***

      Всё королевство погрузилось во мрак. Наступила ночь. На небосводе уже во всю светила кричали о своём появлении. Полная луна намеренно взошла посмотреть на эльфа, который сидит на крыше одного из домов людского королевства. Совсем скоро должны прилететь феи и птицы, чтобы погрузить всё королевство в волшебный сон и заставить забыть о мифическом мирном народе, который они сломили. Тэхёна отправили, чтобы проследить за тем, чтобы всё прошло гладко. Эльф не горел желанием идти в людское королевство, но согласился по одной единственной причине.       И за этой причиной сейчас тихо наблюдает в окно.       Тэхёну кажется, что он подглядывает за чем-то интимным, но на деле же просто смотрит на то, как Чонгук сидит на кухне, попивая чай с двумя ложками сахара и песочным печеньем, крошки которого остаются у уголков рта охотника, а тот их даже не замечает. Эльфу нравится просто сидеть и наблюдать со стороны за Чонгуком. Когда он один, то кажется довольно интересной персоной. У него забавная привычка пить чай и от каждого глотка морщить нос. Тэхён не может знать наверняка, зачем Чон это делает, но находит эту привычку милой.       Любование за охотником идёт второй час. Тэхён не устаёт за ним наблюдать. Их разделяет расстояние, но у Тэхёна не возникает желание его сократить. Кажется, что им стоит держаться на этом расстоянии. Так для них безопаснее.       Вскоре охотник гасит свет, уходит к себе в комнату и ложится спать. Эльф укладывается на черепицу крыши и складывает руки под головой, загадочно смотря на звёздно небо. Он вспоминает сегодняшнюю внезапную встречу с человеком. Тот сам пришёл, сам его нашёл и сам захотел поговорить. Короткий разговор, а Тэхён помнит каждое шевеление губ и каждую искру в глазах цвета глубокой ночи. Мысли об охотнике не покидают его голову битый час. Тэхён даже не понимает, почему о нём думает, но ни о чём другом больше думать просто не может. Чонгук прокрался в его мысли и разум. И покидать их не желает. Совсем скоро он позабудет эльфа, а вот Тэхён будет его отлично помнить и знать, что потерял своего парабатая. Тэхён не может по-другому. В Миифе ему не место и не позволят остаться, а ведь он должен быть всегда рядом с Тэхёном, чтобы сдерживать его силу, на расстоянии это не получится. Именно поэтому Ким Тэхён лишает себя освобождения, оставаясь в вечных оковах своей магии. С меткой ему тоже хорошо жаль, что она не может залечить то, что давно кровоточит. Но парень и сам с этим справится.       Бесконечный мысли об охотнике прерывают феи, которые выпускают золотую пыльцу, погружая всё королевство в сладкий сказочный сон. Тэхён поднимается с нагретого места и решает совершить ещё одну ошибку за день. Просто так он уйти не может. Просто так покинуть охотника. Он входит спокойно в дом, прекрасно зная, что Чонгук спит и осторожно прокрадывается в комнату спящего Чона. Когда он спит выглядит так беззащитно, как новорождённый зверёк. Эльф не может долго задерживаться, у него есть ещё одно важное дело, о котором никто не знает, кроме Хранителя. Он оставляет на столе одинокую ромашку и прощается с охотником, оставляя поцелуй на щеке. Если сейчас не уйдёт, то будет чувствовать себя виноватым. Эльф быстрым шагом направляется на выход и превращается в ворона, летя в сторону огромного величественного замка.       Нужно выполнить поручение Хранителя.       …Через несколько дней королевство узнает о смерти короля, а через какое-то время узнает и мифический народ.       Только люди не будут помнить день, когда родные и близкие пошли на войну, пламенную речь короля про уничтожение сказочных существ и слухов про кровожадных монстров.       А мифический народ будет знать и помнить.

***

      Наступила весна. Всё живое просыпается. Животные вылезают из нор после продолжительный спячки. Снег успел полностью растаять, только небольшие проталины на полях напоминают о прошедшей зиме. Жаркое мартовское солнце во всю радует жителей теплом и ярким светом. На полянах распускаются цветы. Их яркие ароматы смешиваются, образуя совершенно новый, необычный, непохожий на другие запахи. В речках и озёрах плещутся русалки, хвастаясь своими цветастыми хвостами, которые светятся на солнце; чешуя так и блестит, а в воде кажется такой загадочной, имея свой удивительный оттенок. Птицы, прилетевшие с зимовки, вьют новые гнёзда. Их пение слышно на весь Мииф. Трели соловья и мелодичное звучание маленьких пернатых птичек с разноцветным оперением успокаивают и приносит умиротворение.       После долго тяжёлой зимы наконец-то пришла долгожданная весна. Весна — новый глоток жизни для всех жителей королевства.       Деревья уже во всю пестрят листьями и набухающими почками, которые совсем скоро расцветут и распустятся прекрасные весенние цветы. Королевство наслаждается сладким ароматом. Повсюду летают феи. У них, как всегда, дел не впроворот.       Сегодня важное событие.       Мифический народ собирается на поляне в ожидании самых главных персон сего праздника. На красивые деревянные лавочки с исписанными искусно спинками присаживается народ. Все празднично одеты, а в руках держат различные яркие цветы. Цветастые большие бутоны привлекают не только внимание, но и обонятельные рецепторы. Лавочки стоят по бокам, освобождая проход, которой по бокам усыпан белыми цветами. Маленькие волчата и лисята держат в руках светлые плетённые корзинки с лепестками белых и розовых роз. Они в нетерпении сжимают ручки на корзине и от восторга широко улыбаются.       Народ постепенно собирается, занимая свои места. Раскидистая открытая поляна готова принять такое множество гостей. Даже погода сегодня располагает к празднеству. На небе ни одного облачка. Чистое голубое небо и ярко палящее солнце, которое нарадоваться не может, что его удостоили чести наблюдать за таким важным событием. Для кого-то оно бывает один раз в жизни.       Сейчас как раз такой случай.       Чимин стоит спиной к гостям в белоснежной рубашке, заправленной в штаны с высокой талией. Его волосы слегка взлохмачены. Не мог долго проснутся, вот и остались отпечатки сложного пробуждения. Но благо смог зачесать их назад, оголяя лоб, но одна непослушная прядка всё равно выбивается из общей картины. Красные глаза смотрят ясно на жениха, волнение которого заметно слишком явно. Перебирает пальцы и постоянно смотрит на украшенную тропу.       — Не переживай ты так сильно, — стучит по спине с улыбкой на лице, — не сбежит твоя принцесса.       Хосок всё равно не может успокоить свои дрожь и волнение. Он точно знает, что время ещё есть, просто он рано собрался и прибыл на место вместе с Чимином, который его всю дорогу подбадривает и успокаивает молодого жениха. На Хосоке чёрный пиджак, подчёркивающий его крепкие плечи. Белая рубашка не видна под плотной тканью пиджака, только белоснежный воротник и рукава. На груди в кармашке аккуратно сложенный платок, такого же непорочного белого цвета. С левой стороны у сердца приколота белая лилия. Лис сам выбирал цветы и сказал, что хочет именно белые лилии, ведь значение у них особенное.       Белыя лилия символизирует невинность, чистоту, непорочность, благородство.       Длинные штаны на охотнике смотрелись как надо, хоть Хосок говорил, что они ему длинны, но его недовольства никто слушать не стал, говоря, мол, не видно. Все и так будеу смотреть на другого жениха, так что на длинные штаны Хосока никто не обратит внимания.       Всё внимание будет сконцентрированно на лисе.       Чон держит в руках небольшой букет из белых лилий, несколько из них ещё не распустились. Ещё не сезон этих цветов, но феи постарались сделать всё, что в их силах. Вот и получилось, что небольшое количество лилий не отошло ещё от сна.       — Я волнуюсь, — признаётся Чон, хотя это видно невооружённым глазом.       — И почему же? — спрашивает вампир.       — Вдруг что-то пойдёт не так? Если я клятву забуду? А если он… не согласится? — нервно тараторит мужчина, не переставая дёргать пальцами.       Чимин вздыхает, закатывая глаза. Такой чуши он ещё в жизни не слыхивал. Но ему нужно успокоить жениха, пока он не оторвал себе все заусеницы. Такая у него сегодня задача — Хосока под контролем держать. Сбежать не сбежит, а вот остаться без пальцев и нижней губы — запросто.       — Что может пойти не так? — спрашивает, взмахнув элегантно рукой, — Организацией вашей свадьбы занимался я. Здесь априори не может пойти что-то не так, — самоуверенно, как и всегда, — Клятву ты знаешь. И что за бред? — показушно возмущается, — Почему этот засранец может отказать тебе? Это тебе ещё нужно подумать, брать ли такого вредного хвостатого монстра.       Хосок улыбается, вздохнув. Чимин весь день пытается его подбодрить и веселит, Хосок искренне ему благодарен. Без его глупых шуток он бы уже давно с ума сошёл.       — Я люблю его, — звучит воздушно, влюблённо, — с самой первой встречи полюбил. Тут даже думать не надо. Я хочу быть его мужем, — уверенно.       Чимин улыбается, глядя на Хосока. В его глазах бушует любовь к сказочному созданию. Этот океан никогда не успокоится. Всегда бушевать будет при одном только взгляде на лиса.       — Раз любишь, так откинь волнения. Когда любишь, не сомневаешься, — с уст вампира срывается одна простая истина.       Хосок кивает и вдыхает поглубже, выдыхая медленно. Совсем скоро они с Шугой станут мужьями. Они будут семьёй. Они оба так долго этого ждал. Наконец-то могут любить друг друга вечность. Вечность быть в объятиях друг друга.       Музыка затихает. Все, затаив дыхание, переводят взгляд на тропу, где появляется лис. Рты в одно мгновение открываются у всех, а Хосок теряет дар речи. Любовь всей его жизни стоит в нескольких метрах от него. Шуга стоит, смотря только на одного человека. Весь его мир на одном охотнике сузился, остальных сейчас просто не существует. Он разглядывает его и улыбается зачарованно, волшебно, как умеет он один. За спиной стоят его младшие братья, которые постарались над его образом и точно также успокаивали его, как Чимин Хосока.       Мягкая ладонь Юнги ложится брату на открытую спину, а у лиса сбивается дыхание.       — Иди к нему, — нежный шёпот, и Шуга возобновляет неспешные шаги.       Волк замечает с Хосоком вампира и улыбается ему ярко, получая в ответ не менее счастливую, полную любви и нежности улыбку. Они медленно проскальзывают меж рядов и занимают места в первом. Самые лучшие места.       Шуга находится не здесь. Он сейчас далеко, где только он и его охотник. Оба смотрят друг на друга и без слов клянутся в вечной любви, не имеющей границ и правил. Хочется с разбега запрыгнуть в объятия любимого, но не может позволить себе сорвать такой красивый момент. Медленно переставляя ноги, он шагает к Чону, не отрывая от него взгляда, и не моргает. Лис совсем не замечает, как над ним дети кидают лепестки роз, а гости перешёптываются, обсуждая красоту парня. Мин не слышит ничего, кроме своего часто бьющегося сердца, которое так и тянется к человеку. Продолжает тянуться до сих пор и никогда не перестанёт тянуть к нему.       Белоснежное платье волочится позади по тропинке, собирая за собой лепестки роз. Шуга не хотел пышного платья с объёмными огромными подолами и подъюбниками. Выбор платья он оставил себя и сейчас все могут лицезреть его выбор. Белый цвет — цвет непорочности и чистоты души. Молочное атласное платье облегает фигуру лиса. Очень сильно выделяются бедра, на которых ткань натянута, как струна. От колен оно плавно стелется по земле, скрывая ноги парня, на которых нет обуви. Рукава нежно облегают руки лиса. Плечи закрыты, как и руки, только на средних пальцах держатся петлички, которые закрывают и ладони. Острые ключицы выглядывают из-под нежного платья. Ни одного узора вышивки или страз. Чисто белое атласное платье, но такое красивое на лисе.       Его причёска достойна детального рассмотрения. Длинные светлые волосы заделаны в лёгкую косу. Агуст сам её заплетал, нежно обращаясь с волосами брата, от которых исходит аромат весенних цветов и ванили, но его родной запах — сакуры — никуда не делся. Он всегда с ним. И Хосок это не расстоянии чувствует. Две тонкие пряди у самого лица обрамляют его контур, делая лиса совсем невинным, чудным созданием. У Хосока сейчас остановится сердце. Такого лиса он встретил и в такого лиса влюбился. Окончательно и бесповоротно. Тонкая фата заделана назад и скрывает причёску парня. Лицо его не тронуто косметикой. Чистое и светлое, даже губы не покрыл блеском, прекрасно зная, что охотник его сотрёт, не оставив и следа. Ясные янтарные глаза смотрят на охотника, а пушистые ресницы хлопают невинно. Щёки покрываются едва заметным румянцем. Но Чону всё заметно. Он своего лиса знает.       И стоит только Хосоку двинуть губами, выразив своё восхищение, как на лице лиса отражается, как зеркало, удивление. Глаза распахиваются, а губы трогает лёгкая улыбка. На голове тут же появляются маленькие белые ушки, которым полностью показать себя мешает фата, зато пушистый белый хвост распушается и виляет из одной стороны в другую. Хосок видит эту картину и улыбается широко. Не смог сдержаться его мальчик. Не может долго своё лисье обличие держать от охотника, но за это его никто не осуждает. Братья только дарят ему улыбки с виднеющимися дёснами. Знали, что лис выпустит хвост.       Остаются считанные шаги до встречи с возлюбленным, и Шуга считает секунды до того, как потеряет землю из-под ног. По-другому с Хосоком быть не может. Он — его опора.       И вот он уже стоит напротив своего будущего мужа и восхищается им, не в силах сказать хоть слово. Они пропали все при виде Чона. Но обратно отмирает, когда мужчина берёт его за руку и перебирает пальчики, вызывая улыбку на родном лице.       — Ты выглядишь как совершенство, — роняет восхищённо Чон.       У Шуги глаза от счастья светятся, а маленькие лисьи клыки показываются из-под верхней губы.       — Ты восхитителен… — шёпотом роняет, а его лисьи ушки в конвертик складываются.       У Хосока это вызывает улыбку.       Прекрасная, чарующая нимфа в лёгком платье смотрит на двоих влюблённых и становится рядом с ними.       — Дорогие влюблённые, — привлекает внимание лиса и охотника, которые не желают смотреть ни на кого другого, кроме них двоих. — Мы собрались сегодня здесь, чтобы скрепить ваши сердца воедино. На наших глазах зарождается крепкая любовь человека и лиса. Чтобы выразить свою любовь есть несколько способов, так покажите нам один из них. Слово.       Хосок поворачивается к лису и берёт его за руки.       Время зачитать клятвы.       Хосок ждал этого момента. Долго готовился и писал речь несколько бессонных ночей. Писал их под покровом ночи, пока лис спит. А в свете лампы любовался им, а словами сами складывались. Он стал его вдохновением. Эти слова прозвучат для него.       — В моей памяти навсегда останется тот день, когда я встретил тебя. Безобидной ложью я заставил взглянуть на меня, и когда увидел цвет твоих чарующих глаз, то понял, что забыть тебя не смогу никогда. Ты не тот, кого можно забыть после одной встречи, — слова искренне льются, а лис заворожённо внемлет, — Ты не тот, кого можно забыть. Наш путь был сложным. Твоё отвержение подкосило меня, но не сломило мои чувства. Я продолжал любить тебя, зная, что больше не увижу, но продолжал наивно верить, что всё же мы когда-нибудь встретимся. Я радовался каждой нашей встрече, как ребёнок. Я был безумно счастлив каждой встрече. Мгновения, проведённые с тобой, кажутся сказкой. Простого слова «люблю» не достаточно, чтобы выразить мою любовь к тебе. Мои чувства гораздо больше «люблю». Мои чувства к тебе не пустой звук. Сколько бы не прошло времени, и чтобы с нами не случилось, я буду любить тебя. До скончания времён. Обещаю быть с тобой от заката до рассвета. Пока солнце не погаснет, а луна не потеряет своего блеска, обещаю быть с тобой и любить тебя. Моё сердце навеки принадлежит тебе, лисёнок, — милое прозвище вызывает слёзы на лице парня, — моя жизнь в твоих руках. Клянусь быть верным любящим мужем и достойным отцом. Клянусь защищать и оберегать тебя и наш дом. Клянусь быть тем, кем ты можешь гордиться. Клянусь быть твоим, Мин Шуга…       Гости пускают слезу. Шуга же сейчас пустит целое море. Слова охотника тронули его до глубины души. Он знал, чувствовал, что Хосок его любит, но и представить не мог, что настолько сильно. Каждое слово — правда. О своих чувствах Чон врать не может. Несколько слёз всё же скатывается по щекам, и лис поджимает губы, чтоб уж совсем не разрыдаться.       — Лисёнок… — ласково зовёт, касаясь мокрой щеки, а парень улыбается со слезами на глазах.       — Всё хорошо. Я просто очень счастлив, — облизывает губы, а Чон протягивает ему платок из кармашка, чтобы стёр непрошенные слёзы, пускай и счастья.       Гости смахивают слёзы, говоря о том, какой же Хосок романтичный и прекрасный мужчина. Шуга прекрасно знает об этом. Юнги смотрит на брата и улыбается счастливой улыбкой. Рядом сидит Чимин, который тоже сияет от радости, а одной рукой держит волка за руку и сжимает её крепче. Агуст визжит от эмоций и прикрывает лицо ладонями, чтобы в голос не закричать.       Шуга быстро смахивает слёзы и отдаёт платок человеку. Он смотрит в его глаза, где до сих пор кристаллики слёз и с прерывистым выдохом начинает свою речь. Эти слова для него много значат. Шуга хочет, чтобы Хосок понял его чувства. Понял, что он к нему чувствует.       — В первую встречу я назвал тебя шутом, — Шуга улыбается, а Хосок роняет смешок, — сейчас же я с гордостью могу назвать тебя «мой». Я сделал тебе больно своим отказом, но я благодарен брату, который дал мне один хороший совет, — смотрит на Юнги, который дарит ему широкую улыбку, — Я влюбился в тебя, как мальчишка. Каждый раз я ждал нашей встречи и хотел увидеть тебя. Мне нужен был твой взгляд, чтобы почувствовать бабочки в животе. От твоих слов кружилась голова. А твои касания обжигали, как огонь. Всё это я испытываю до сих пор. Я хочу сказать тебе спасибо, что появился в моей жизни и сделал её такой счастливой и яркой. Ты подарил мне незабываемые моменты. Это нечто божественное — просто быть с тобой рядом! Я хочу быть с тобой в любое время года. Хочу быть с тобой в холодную зиму, цветущую весну, знойной лето и дождливую осень. Хочу быть с тобой сейчас, завтра, через неделю, год и несколько сотен лет. Ты — тот, кого я буду счастлив видеть рядом с собой даже через сотни тысяч лет. Тот, ради кого я готов сражаться. Хосок, ты моё счастье, — преданно и нежно, — Рядом с тобой мне не о чём больше мечтать. Ты моя сбывшаяся мечта. Даже когда реки выйдут из берегов, а огонь сожжёт всё на свете, я не перестану любить тебя. Ты отдал мне своё сердце, а я взамен своё. Клянусь быть верным любящим мужем и достойным отцом. Клянусь хранить тепло нашего очага. Клянусь быть тем, кем ты можешь гордиться. Клянусь быть твоим, Чон Хосок…       Хосок молчит. Шуга на мгновение пугается, когда не слышит ответа от любимого. Чон смотрит на лиса слезящимися глазами. Шуга улыбается и встаёт на носочки, касаясь нежно щеки.       — Скажешь что-нибудь? — спрашивает взволнованно.       — Я люблю тебя, — роняет на выдохе.       И этих слов достаточно.       После прочтения клятвы приглашённые гости вытирают слёзы. Сложно поверить в любовь между лисом и человеком, но эти двое показывают, какая крепкая связь может быть между ними. Такими непохожими друг на друга. Они из разных миров, но их судьбы пересеклись и сплелись воедино, соединив их жизни в одну счастливую. Они пережили столько всего, что жизнь вознаградила их сегодняшним подарком судьбы.       Агуст проронил слезу и сейчас тщательно пытается это скрыть, делая вид, что что-то в глаз попало. Любовь брата и Хосока попала в глаз. Чимин и Юнги смотрят друг на друга и обмениваются молчаливыми взглядами, в которых полно смысла и любви.       — Ваши клятвы были услышаны, — кивает нимфа, — Воедино путы жизни свели вас, а кольца закрепят счастье.       Хосок достаёт из кармана нежно-персиковую коробочку, а у Шуги глаза увеличиваются. Он не видел колец. Хосок сказал, что выберет ему лучшее, и Мин доверился. И когда видит обручальные кольца, то прикрывает рот ладонью. Два кольца из белого золота: одно тоненькое с большим камушком по середине — яшма, как глаза лиса; второе чуть толще с красным маленьким камнем — рубин, цвет волос охотника. Шуга поверить не может, что Хосок так заморочился с подбором колец, которые друг у друга с собой ассоциируются. Он поднимает взгляд на мужчину, а тот кивает ему, вытягивая ладонь, чтобы надеть кольцо на его палец.       — Они прекрасны, Хосок, — восторгается шёпотом лис, смотря на яркие камни.       — Хотел тебя удивить, — хмыкает Чон.       — У тебя получилось.       Краше колец лис в жизни не видел. Чон основательно подошёл к подбору украшений, которые они будут носить всю жизнь. Шуга до конца жизни будет любоваться свечением камня на безымянном пальце.       — Согласен быть моим мужем? — спрашивает Чон, заранее зная ответ, но не может не спросить.       — Если только ты согласен быть моим, — хитро улыбается.       Хосок тихо смеётся. Его игривый лисёнок даже сейчас с ним. Даже в такой ответственный момент Шуга не может не играть с Чоном. Это греет душу.       — Да, я согласен, — кивает мужчина.       — И я согласен, — улыбается лис, морща носик.       Маленькая лисья лапка оказывается в плену тёплой мужской, и Хосок неспеша одевает кольцо на безымянный тонкий палец парня. Шуга смотрит на него и от счастья светится. Хосок рад видеть лиса счастливым. Для него это дороже всего на свете. Очередь Шуги примерить кольцо на всю жизнь на палец охотника. Он делает это также медленно, как Хосок, и, закончив, поднимает на него радостный взгляд.       — Вы закрепили своё счастье, а теперь скрепите его свой любовью, — говорит нимфа, а все остальные замирают       Шуга приближается к охотнику и смотрит в его чёрные глаза, видя своё отражение. Хосок же умещает руки на талии и приближается к губам любимого, но медлит. Лис тяжело дышит на его губы и дрожаще произносит так тихо, что только один охотник слышит.       — Ты теперь мой… навсегда? — слова обжигают губы.       — Ты теперь мой навсегда, — и скрепляет сказанное поцелуем.       Горячие губы касаются нежных персиковых в нежном долгом поцелуе. В нём вся любовь лиса и охотника. В нём неиссякаемый поток чувств. Руки Шуги медленно ложатся на плечи, а сам он приподнимается на носочки, чтобы коснуться губ. Ему нужен этот контакт. Они друг перед другом заверяют свою любовь. Шуга чувствует, как на талии хватка усиливается, а дыхание охотника сбивается. Собственное давно не чувствует. Оно обжигает щеку мужа. Теперь мужа. Его мужа. Чон Хосок теперь полностью его и не кольцо тому подтверждение, а их чувства, которые сейчас в поцелуе смешиваются.       Никто не хочет отстраняться. Вечности не хватит, чтобы насытить этими губами. Их вечность не хватать будет. Не слышны восторженные возгласы гостей. Не слышатся поздравления и хлопки. Слышно только сердце. Их сердца теперь бьются как одно. Но отстраниться приходится. Оба с красными щеками смотрят друг на друга и слов не надо, чтобы знать что…       Теперь они принадлежат друг другу. Они — мужья.       Все спешат поздравить молодых. Шуга вжимается в Чона и улыбается, поджав плечи. Хосок кладёт руки на его напряженные плечи и поддерживает в тёплом жесте. Музыка снова продолжается, и гости уходят к столу и танцевать, а молодые смотярт друг на друга, не веря в собственное счастье.       — Ты теперь Чон Шуга. Нравится? — игриво изгибает бровь, держа одну руку на талии и скользя руко вверх, — Специально выбрал платье с таким вырезом?       Кожа мурашками покрывается от приятных касаний, и лис вновь на носочки встаёт.       — Твоя фамилия мне нравится до безумия, а платье… Да, специально, — улыбается, ни капли не скрывая, — чтоб был лишний повод коснуться меня.       — Игривый лисёнок, — и всегда таким для него будет.       — Твой лисёнок, — морщит нос, вновь целуя.       — Извините, что прервали. Уверен, ночью вы продолжите, — Чимин поднимает руки в жесте, мол, сдаюсь, а лис и охотник смеются.       Агуст налетает на молодых с объятиями, а Чимин и Юнги присоединяются, чуть погодя. Громкий смех заполняет поляну. Они сейчас по-настоящему счастливы. Такой трогательный момент они разделают вместе.       Небольшой толпой они направляются к праздничному столу, которым занимался Агуст. У волчонка ушло много сил и времени, но это стоило того. Чимин подшучивает над Шугой, затрагивая тему брачной ночи, вгоняя парня в краску. Хосок всячески старается перевести тему, чтобы сильно не смущать своего мужа. Хотя оба втайне желают сбежать с торжества и уединиться. У них на это не одна ночь. У них на это вся жизнь. Агуст всячески пытается привлечь голодные желудки к столу, рассказывая, что вкусного находится на скатерти, и все уже не могут дождаться, чтобы попробоваться кулинарные изыски.       Юнги единственный, кто не рассказывает, а молча слушает молодых. Они рассказывают, как переживали, боялись, что пойдёт что-то не так. Слушая их глупые рассказы, Юнги улыбается, понимая, как же идеально они подходят друг другу.       Найти свою пару очень сложно, но им удалось и отпустить они не смогут.       У празднично накрытого стола уже собрались гости и ждут молодых, чтобы приступить к трапезе. Волчонок постарался на славу, его закуски понравились всем. Палочки с брусничным вареньем исчезли за минуту, а медовые напитки понравились всем без исключения. Шуга и Хосок сидят за столом, кормя друг друга с рук, умиляя окружающих. Лис каждый раз отворачивается, а Хосок целует его в ушко, продолжая кормить. Ему не стыдно и ни капли не смущает.       Шуга очень переживал, что Хосока принять не смогут. Он единственный человек в Миифе, а учитывая произошедшее совсем недавно, его присутствие в королевстве могло вызвать ненависть и негодование. Шуга боялся этого больше, чем сам охотник. Мин боялся выпускать мужчину на улицу, думал, что ему в любой момент могут навредить, но какого же было его облегчение, когда мифический народ принял его, как родного. Его природное обаяние, дружелюбие и желание прийти на помощь сыграли свою роль. Хосок понравился всем без исключения, и парень был безумно рад этому. Чон часто пропадал в шахтах гномов, и теперь Шуга понимает почему. Выбирал лучший камень для него.       Гости смотрят на молодую пару и дают свои дары, они же подарки. Шуга по несколько раз благодарит и смущённо принимает подарки, пока слова благодарности выражает Хосок.       Время медленно близится к вечеру и на небе появляются первые звёзды, а значит пришло время танцев и плясок. Агуст каждого вытаскивает из-за стола и под веселую музыку. По всей поляне разносятся звуки чарующей флейты, арфы, лютни и маленьких барабанов. Маленькие волчата водят хороводы, а сатиры скачут, играя на губной гармошке и задавая ритм остальным инструментам. Нимфы танцуют вместе с эльфами; маленькие феи кружат над поляной, а пыльца с их крыльев падает на головы.       Агуст вытягивает и молодую пару показать свадебный танец. Возможно, кто-то ожидал медленного, плавного, изящного танца, который завораживает своими грациозными движениями, но они получают совершенно другое. Стоит Шуге только выйти из-за стола, как Хосок прижимает его резко за талию к себе. Лис только успевает удивлённо пискнуть, одной рукой ухватившись за плечо, а вторую вложить в руку мужу. Никаких плавных, медленных движений только резвые и быстрые. Шуга не был совершенно готов к танцу и не знал ни одного движения, но, взглянув в глаза своему мужу, он увидел искры и просто не мог не довериться ему. Шуга в ответ широко улыбается и принимает правила и ритм этого танца. И вскоре они оба скачут по поляне вприпрыжку под заливистый смех и одобрительные хлопки остальных.       Дети от радости на месте прыгают, стараясь разглядеть улыбки молодожёнов, а старшее поколение не перестаёт восхищаться ими. Хосок кружит лиса в танце одновременно плавно и дерзко, дёргая их руками в такт танцу, в ответ получая только хихиканье лиса и яркую одобрительную улыбку.       — Я люблю тебя! — заливисто смеётся лис, полностью отдаваясь резвому танцу.       Каждое признание лиса делает охотника сильнее. Три слова способны заставить Хосока поверить, что в мире нет ничего невозможного. Даже звезду с неба можно достать, если лис попросит, Чон без раздумий достанет и отдаст в руки лиса.       — И я люблю тебя, — прилетает в ответ искренне с улыбкой на лице.       Никто даже не замечает, как Чимин и Юнги уходят подальше от любопытных глаз. Наблюдать за весельем, творящимся на поляне, гораздо интереснее издалека. Юнги тянет Чимина за руку и усаживается вместе с ним на траву, не разрывая тактильный контакт. Лёгкий тёплый ветер треплет не только волосы, но и рубашки, расстёгнутые на первые три пуговицы. Несмотря на то, что снег местами не полностью растаял, на природе всё равно сегодня жарко. Заведя одну руку себе за спину, Юнги упирается о землю и смотрит за хаосом, что творится на поляне. Его бежевую рубашку развевает ветер, и Чимин не может перестать любоваться этим. От Юнги сложно отвести взгляд. Слишком притягательный.       — Я никогда не видел его таким счастливым, — спустя минуту тишины и тихих незаметных подглядываний вампира говорит Юнги.       Чимин через силу говорит себе оторвать взгляд от ангельского профиля волка и посмотреть на молодую пару.       — Хосок делает его счастливым, — хрипяще отвечает вампир, возвращая зачарованный взгляд на Мина.       — Есть что-то, что делает тебя счастливым? — интересуется Юнги, поворачивая голову в сторону Чимина, и сталкивается с сияющим взглядом кровавых глаз.       И понимает, насколько же абсурдный вопрос слетел с его уст. Глядя в кровавые омуты, он видит ответ на свой вопрос. Причиной счастья Чимин является он сам.       — В мире столько способов получения удовольствия, — вздыхает Чимин, уперевшись рукой позади себя и смотря в звёздное небо, — но я выбрал тебя, — и вновь взгляд направлен на бездонные карие зеницы.       Юнги улыбается, а его щёки превращаются в рисовые пирожки, которые Чимин готов всю жизнь вкушать. Улыбка волка безупречна, как и он сам. В нём всё идеально. Таких, как он, больше нет. На планете просто не может ещё существовать такой прекрасный человек.       — В будущем я хочу, чтобы ты стал моим мужем, — внезапно Юнги заявляет свои права на свободную жизнь Чимина.       Кровавые глаза смотрят с удивлением и неподдельным любопытством. Таких слов и резких заявлений от Мина он ещё не слышал. Но признаться честно, это так волнует сердце и приятное спокойствие разливается на душе, что улыбка сама по себе наползает на лицо.       — Это предложение?       — Тебе не нужно предложение, чтобы быть моим мужем, — приподнимает брови вверх, смотря на него с такой предсказуемостью.       И в этом Юнги прав.       — Я не тороплю. Не говорю, что через год или два мы обязательно должны пожениться. Когда придёт время, и мы оба будем готовы связать наши жизни и души, то поженимся. А сейчас я хочу. чтобы мы жили в своё удовольствие и просто наслаждались друг другом.       Чимин понимает, что имеет в виду Юнги. Брак — большая ответственность, к которой они ещё не готовы. Они молоды и не должны так понапрасну растрачивать время и нервы. Они юны и неопытны. У них есть всё время мира, чтобы быть в месте, а брак всегда успеется. Даже без колец они знают, что навеки принадлежат друг другу и связаны всеми возможными способами. Судьба свела их жизни и дала одному смысл жить, а второму стараться быть лучше. Чимин дополняет Юнги, пробуждает в нём заботу и скрытые стороны, о которых он и не подозревал. А Юнги в свою очередь дополняет Чимина и не просто закрывает дыру в сердце. он заставил это сердце биться вновь и показал, какая может быть сильная любовь. Между ними сильная, крепкая, пылкая, юношеская любовь.       На их пути ещё много препятствий, с которыми им только предстоит столкнуться, но никакая преграда не страшна, когда рядом есть человек, который поможет тебе подняться.       — О большем я и не могу мечтать, — вампир приближается, а пальцы сжимают волчью ладонь.       Юнги первым сокращает расстояние между ними и мягко накрывает пухлые губы. Чимин сразу же улыбается в поцелуй и клянётся себе, что слаще и теплее губ Юнги быть не может. Ему не нужны другие. Ему жизненно необходимы губы волка. Звуки поцелуев слышны только для двоих, а любопытные глаза слишком заняты, чтобы увидеть, как сильно волк любит вампира. Своего вампира.       Пока все любуются красивым танцем молодых, Мин Юнги и Пак Чимин под луной сплетают не только пальцы, но и свои жизни, роняя клятвы вечной любви на губы, сплетая и заверяя слова языками.