I Can't Lose You Too

      Сил не было. Эмоций не было тоже. Были только щемящая пустота внутри и желание запереться ото всех в своей комнате и не впускать никого недельку-другую. Не видеть лиц. Не слышать голоса людей, которые определённо презирали его, они знали, что он не такой. Не талантливый, не способный, недостаточно хороший. Ходячее последнее место. Не разговаривать. Не есть, не пить, не спать, не думать. Не существовать.       С такими мыслями Рэки медленно возвращался домой. Он тренировался до позднего вечера, пытаясь хотя бы раз повторить тот трюк, что Ланга показал ему ранее этим днём. Взлететь на скейте, высоко-высоко, и достать до звезды. Хасегава смог. Кян — нет.       К тому времени, как он сдался, набив сотый синяк от очередного падения, на небе сгустились тучи. Ещё через некоторое время пошёл дождь. Асфальт был мокрым и скользким, куда ни глянь — везде уже были лужи. Ехать домой на скейтборде — не вариант: опасно, можно легко навернуться. Да и, если честно, на скейт даже смотреть не хотелось. Поэтому он неприятной ношей свисал в руке у Кяна всю дорогу.       Не дойдя до дома пару кварталов, Рэки остановился. На перекрёстке у фонаря его ждал Ланга. Ну конечно, кто же ещё.       «Чёрт!» — выругался про себя юноша. Лучшего друга он хотел видеть в последнюю очередь и невероятно злился на себя за это. Ланга же не виноват, что во всём превосходит Рэки. Но Кян не мог сопротивляться этой обиде, не мог перестать завидовать, и от этого ему становилось тошно.       Отвечать на вопросы не хотелось, а они обязательно возникнут. Быть может, если Рэки сейчас же уйдёт, Ланга его не заметит и отправится домой?       Не успел Кян развернуться, как в шуме дождя раздалось звонкое:       — Рэки!       Заметил всё-таки.       Ланга в два счёта оказался рядом с Рэки. Тот не смел поднять взгляд на друга. Он поступал несправедливо по отношению к Ланге: избегал, не делился тем, что его беспокоит, — но не мог ничего с собой поделать. Хасегава его не поймёт: он на другом уровне, — а раз так, то стоит ли пытаться?       Кян уже какое-то время подозревал, что его чувства к Ланге уже далеко за гранью сугубо дружеских. Однако он не мог признаться самому себе в этом. Пугал даже не тот факт, что они парни. Рыжий не мог поверить, что Ланга — само воплощение совершенства — ответит ему взаимностью. Рэки не ровня Сноу, и он должен знать своё место.       Далее всё было как в тумане. Ланга говорил о том, что хочет принять участие в чемпионате, устраиваемым Адамом — матадором любви, легендой в мире скейтеров, основателем турнира «S». Рэки не мог слушать. Он вперил взгляд в асфальт и крепче сжал доску. К чёрту этого вашего чокнутого матадора!       Ланга хотел нарушить данное Рэки обещание, он был готов пренебречь его доверием, он знал, что Рэки до смерти волнуется за него, — и всё равно намеревался рискнуть своим здоровьем. Это задевало. На лице Ланги, когда Рэки высказал — выкрикнул — всё это ему, застыло выражение искреннего сожаления. От этого стало ещё хуже. Хасегава Ланга раскаивался, а вот Сноу отступать не собирался.       Продолжать разговор не было смысла. Рэки буркнул что-то про то, что ему всё это неинтересно, и обошёл Лангу, но тот не дал ему уйти, схватив за запястье и развернув к себе.       «Он крутой скейтер и сильный соперник», — вскользь упомянул Ланга, оправдываясь.       «Он чуть меня не убил», — подумал Рэки.       Воспоминания о той гонке с Адамом всё ещё были свежи в голове у Кяна, как и дикий страх, который он испытал в ту ночь. Этот страх всё ещё жил в его сердце, а сейчас вновь накрыл с головой. Рэки кричал, срывая голос, говорил гадости Ланге, а тот лишь удивлённо смотрел на него, широко раскрыв глаза. Рэки ясно читал в них искреннее недоумение. Ну конечно. Как он мог забыть. Ланга не понимал страх Рэки, потому что ему самому бояться было нечего. Сноу — замечательный скейтер, настолько талантливый, что может составить достойную конкуренцию Адаму. Он никогда не окажется в такой ситуации.       Быть может, если бы Рэки был хотя бы в половину таким одарённым скейтером, как Ланга, Адам, Мия, Черри или Джо, он бы смог понять и разделить восторг своего друга. Быть может, если бы у него был талант, они бы сейчас не стояли под проливным дождём и этот разговор никогда бы не состоялся. Быть может, если бы между ними не была такая большая пропасть, Ланга бы понял, почему Рэки страшно настолько, что трясутся поджилки.       Но Рэки остался далеко позади, и всё было так, как было.       Не дожидаясь, пока Хасегава опомнится, Рэки запрыгнул на доску и понёсся вниз по улице прежде, чем его успели бы вновь остановить. Кян не знал, куда едет, он просто хотел оказаться где угодно, лишь бы подальше отсюда. Парень не разбирал дороги: слёзы застилали глаза, а дождь к тому времени превратился в самый настоящий ливень. Всё вокруг было размыто, шум дождя перекрывал громкий стук часто бьющегося сердца. Казалось, оно вот-вот остановится. В этом шуме хотелось раствориться.       Несколько мгновений Хасегава не мог пошевелиться, провожая взглядом стремительно уносящийся прочь, в темноту, в неизвестность, силуэт друга. Этих мгновений хватило ему на то, чтобы взять себя в руки. У него никогда не выходило заводить друзей, все сверстники считали его странным и отстранённым. Ему сложно даются все эти тонкости общения. Но Рэки не было до этого дела. Он принимал Лангу таким, какой он есть, он был самым лучшим другом, который у него когда-либо был. Ланга не может пустить всё на самотёк. Не в этот раз. Он не может так просто отпустить Рэки — и он не отпустит. Кяна нужно остановить, успокоить и всё с ним обсудить. Хасегава запрыгнул на доску и понёсся вслед за товарищем.       Рэки не сразу заметил погоню. Он очнулся, только когда Хасегава сравнялся с ним. «Как он смог так быстро сократить разрыв?» — удивился Кян. А затем горько усмехнулся, поджав губы. Это же ведь великий Сноу. Ему не составит труда нагнать его.       — Оставь меня! Поезжай домой, Ланга! — выкрикнул Рэки. Хасегава с ужасом отметил, что рыжий дрожал и кренился то в одну, то в другую сторону, прикладывая достаточно много усилий для того, чтобы держать равновесие, но всё равно продолжал стремительно набирать скорость.       — Рэки, остановись! Прошу тебя! Дороги скользкие, ты можешь покалечиться! Это опасно! — попытался вразумить лучшего друга Хасегава, перекрикивая шум дождя. Кян цыкнул и наклонился вперёд, увеличивая разрыв.       «Куда он едет? Впереди дорога обрывается, там лишь лестница вниз — небольшая, конечно, но крутая...» — недоумевал Сноу. А потом понял.       «О нет…»       О да. Рэки, наоборот, прекрасно осознавал опасность. И был не прочь рискнуть. Если всё получится, он сможет оторваться. А если нет… Что ж, быть может, он заслужил все те травмы, что его ожидают при таком исходе. На самого себя Рэки по большому счёту было плевать; он лишь надеялся, что Хасегава не такой отбитый, чтобы последовать прямо за ним.       Когда до лестницы оставался метр, Ланга резко затормозил, чуть не навернувшись на скользком асфальте.       — Рэки! — изо всех сил крикнул он, вкладывая в голос всю тревогу за жизнь друга.       Рэки оттолкнулся, взмыл вверх и приземлился прямо на перила, с которых ручьями стекала вода. Хасегава с ужасом наблюдал за другом. Кян с трудом держал равновесие — настолько поручни были скользкими. Один раз он чуть даже не слетел с них, и тогда сердце блондина едва не остановилось.       Поняв, что его больше не преследуют, Рэки победно улыбнулся. И только когда до основания лестницы оставалось всего ничего, скейтер понял, что вот-вот выедет на проезжую часть. Ланга, который уже было выдохнул с облегчением, тоже внезапно осознал это. Из груди внезапно выбило весь воздух, словно при падении. От испуга его сердце забилось пуще прежнего, а глаза широко распахнулись. Справа заблестел свет от фар автомобиля.       К Рэки стремительно приближалась машина. Увлечённый спуском, сфокусировавшийся на том, чтобы не упасть и не разбиться, скейтер не замечал её, а дождь и стук сердца, отдающийся в ушах, мешали расслышать звук двигателя.       — Рэки! — в полнейшем ужасе, что есть мочи крикнул Ланга, рискуя сорвать голос. Он сделал шаг вперёд и вытянул руку, словно мог одним движением повернуть время вспять, отвести опасность, предотвратить непоправимое.       Заслышав крик лучшего друга, Кян опомнился. Но было уже поздно.       То, что произошло дальше, Хасегава наблюдал словно в замедленной съёмке. Всё случилось за считанные секунды, но каждая из них будто длилась вечность.       Вот Рэки наконец съезжает с перил и приземляется на землю, продолжая ехать вперёд. Вот он поворачивает голову в сторону стремительно надвигающейся машины, и лицо его искажается от ужаса и осознания того, что столкновения не избежать. Вот он резко разворачивается в попытке затормозить и предотвратить это.       Рэки делает крутой вираж, но не удерживается на мокрой от дождя доске и по инерции летит вперёд. Скейтер успевает сделать три шага. Их недостаточно, чтобы восстановить равновесие, взять контроль над телом и затормозить самого себя.       Свет фар ослепляет его, а затем внутри всё взрывается болью.       

***

      Ланга видит всё собственными глазами. От удара об капот машины Рэки кубарем отлетает на добрых два метра.       Хасегава не смеет двигаться. Не смеет сделать вдох. Время остановилось. Казалось, даже капли дождя повисли в воздухе. Есть только он, беспомощный и застывший на месте Ланга, и Рэки, лежащий на спине на мокром асфальте, словно сломанная кукла.       Он ведь столько всего ещё не сказал ему! Что он был влюблён в Рэки с момента их первой встречи, когда тот взмыл на скейтборде прямо над головой юноши — не самый лучший способ завязать знакомство, но улыбка, которой Кян его одарил после, растопила сердце снежного принца. Что Рэки был очень дорог ему и что Ланга положил бы весь мир у его ног, если бы тот позволил… И что, теперь у него никогда больше не будет шанса сказать об этом?       Сноу вспоминает отца. Думает о том, как тот безвременно ушёл из жизни, оставляя жену и сына одних — убитых горем, с трудом и отчаянием держащихся друг за друга, но не бросавших попытки двигаться дальше и начать не менее хорошую жизнь в новом месте. Ланге больно было осознавать, насколько большую пустоту оставила в нём гибель близкого человека, поэтому он старательно избегал своих чувств, так никогда полностью и не проработав травму. Хасегава потерял отца и горячо любимый сноуборд, но Окинава подарила ему надежду на то, что он снова будет счастлив. А теперь... Нет. Он не может потерять ещё и Рэки. Эта мысль возвращает юношу к реальности.       — Рэки… — тихо произносит Хасегава и несётся вниз по лестнице на едва держащих его ногах, которые так и норовили соскользнуть со ступенек.       Кян не двигался.       Из машины вышел водитель. Он очевидно пребывал в шоке. Мужчина схватился за голову и принялся повторять, как мантру:       — Я… Я ничего не видел… Он появился из ниоткуда, я клянусь!       Ланга не слушал его. Его мысли занимал только Кян. Хасегава наклонился к его лицу. Из-за дождя было довольно сложно определить, но, кажется, он мог почувствовать дыхание парня на своей коже. Это не могло не радовать. По щекам Ланги катились слёзы.       Блондин пытался вспомнить, что нужно делать в таких ситуациях. Он же ведь с детства покорял канадские склоны на сноуборде и был проинструктирован о всевозможных травмах и о том, что делать можно, а что нельзя. Но преодолеть накатившую панику и собраться было очень сложно.       — Скорую, живее! — резко бросил он мужчине. Тот тут же достал телефон и набрал номер.       Пока водитель объяснял произошедшее, Ланга осмотрел Рэки. Вся его одежда была мокрая и грязная; на коже повсюду царапины, в некоторых местах по постепенно наливавшемся кровоподтёкам уже можно было определять места ушибов, и их было много. Хасегава боялся задирать рубашку и осматривать бока и торс — места, куда пришёлся основной удар.       Хотелось взять Кяна на руки и крепко прижать к себе, обнимая. Ланге пришлось напомнить самому себе, что пострадавших трогать и двигать с места нельзя, нужно дождаться приезда медиков. Поэтому Хасегава подавил порыв и лишь наклонился вперёд, слегка приподнимая лицо Рэки. Скула разодрана, всё лицо в царапинах, но самое пугающее зрелище находилось чуть выше. С одной стороны лоб был разбит, а с другой у виска вместе с грязью смешалась кровь. Дело дрянь.       Через несколько минут приехала машина скорой помощи, а за ней и полиция. Всё это время Ланга сидел на земле и держал Рэки за руку, боясь отпустить, словно если он не будет касаться Кяна, жизнь окончательно покинет его тело.