A guide to giving up

      В итоге он рассказал Эндрю почти все. От побоев, которые он получал в детстве, до гнева отца от побега матери и его самого, о погоне отца за ними до ее смерти и его внезапной бездомности. Он опустил часть с мафией, не желая подвергать Эндрю большей опасности, чем он уже подвергал.       И Эндрю слушал. Он слушал все, не отрываясь. Нил помнил, как мать говорила ему заткнуться и била его, когда слов было недостаточно, чтобы успокоить его двенадцатилетнюю версию. Даже на смертном одре, а точнее, в ржавой арендованной машине, в которой она умерла, она сказала ему не высовываться и не привлекать внимания. Она умерла до того, как он смог подтвердить ее обещание, и он так и не озвучил его. Всю свою жизнь он был в тени, жил как человек-невидимка или, скорее, призрак.              Теперь он был в Пальметто, где люди приветствовали его в местных кафе и даже слушали его рассказы. Это было похоже не столько на шаг вперед, сколько на шаг назад с обрыва.       Когда он закончил, по прошествии, казалось, нескольких часов, ни один из них не проронил ни слова в течение очень долгого времени.       — Давайте сыграем в игру, — наконец предложил Эндрю.       Нил тут же напрягся: Лола тоже любила игры. Он помнил маниакальный блеск в ее глазах всякий раз, когда они «играли». Ее игры обычно включали в себя ножи и его крики.       Эндрю, всегда наблюдательный, заметил его реакцию и хмыкнул:       — Расслабься, беглец.       — Что за игра? — спросил Нил, напрягаясь.       — Игра в правду. Мы задаем друг другу вопросы и должны отвечать честно.       — Я только что сказал тебе единственную правду, которая у меня есть.       — Что ж, придется проявить изобретательность, или кролики не способны к многозадачности?       Нил не мог поверить, что именно такую реакцию он получил, рассказав кому-то всю историю своей жизни. Он не ожидал, что Эндрю убежит с криками или отправит его в ближайшую психиатрическую клинику, но это было странно. Хотя это в какой-то степени подходило Эндрю, его спокойная апатичная манера поведения. Это отличалось от холодности его отца или мании Лолы, но это также отличалось от людей здесь, которые были слишком милы с ним, чтобы чувствовать себя комфортно.       — Если кто-то из нас не способен к многозадачности, то это ты, иначе ты мог бы решить, кто я — кролик или беглец.       — Ты и то, и другое, очевидно.       Нил только покачал головой: разговор с Эндрю иногда был похож на беседу с загадочным существом. Возможно, он был прав в том, что Эндрю был хранителем моста. Эта мысль заставила его улыбнуться Эндрю.       — Не смотри на меня так, — отреагировал Эндрю.       — Извини, — Нил тут же позволил своей улыбке исчезнуть.       Конечно, он должен был помнить о своей недостаточной гигиене. Его спортивная куртка была тонкой, но в ней нашлось место для многих вещей. На ней были заметны дыры от сигарет, а условия жизни Нила не позволяли ему стирать ее, но это была своего рода замена его вещмешку. Потребовались месяцы, чтобы зуд от отсутствия сумки в руках исчез. В его куртке были зубная щетка и паста, немного денег и мыло. Он заставлял себя чистить зубы хотя бы раз в день на случайных заправках или в приютах для бездомных, когда там была вода, но он также давно не смотрелся в зеркало. Возможно, он выглядел отвратительно.       — Перестань, — вздохнул Эндрю.       Теперь Нил был в замешательстве.       — Мне жаль, — повторил Нил, что заставило Эндрю откинуть голову назад и испустить долгий страдальческий стон.       — Заткнись.       Нил открыл, затем закрыл рот.       — В прошлый раз ты сказал, что есть причина, по которой я выбрал имя Нил.       — Это твой вопрос для нашей игры?       Нил кивнул.       Эндрю безучастно смотрел на него. Казалось, он смотрел на него довольно много. Нил, который не привык к зрительному контакту, позволил своему взгляду блуждать по реке.       — Я никогда этого не говорил.       — Ты подразумевал это, — ответил Нил.       Глаза Эндрю оставили его лицо, и Нил обнаружил, что он не так уж и против этого контакта.       — Нил звучит как Нигил, что ничего не значит.       — Как Нигилизм?       Эндрю кивнул:       — Моя очередь.       Эндрю немного помолчал, видимо, подыскивая вопрос. Но прежде, чем он успел его задать, зазвонил его телефон. Мелодия звонка звучала как крик мужчины о том, что подростки пугают его до смерти. Нил, который ничего не понимал в музыке, а тем более в поп-музыке, не был уверен, нравится ему это или нет.       После того, как прошло больше времени, чем нужно, Эндрю ответил на звонок. Динамик не был включен на громкую связь, но голос другого парня был достаточно громким, чтобы Нил мог услышать его в любом случае.       — Эндрю, — сказал Никки, явно стараясь звучать грозно. — Уже 11 вечера.       — Отличное наблюдение, — заметил Эндрю монотонным голосом.       — Где ты? Аарон волнуется. Я волнуюсь.       Эндрю нажал отбой, не потрудившись ответить.       Нил снова почувствовал боль внутри. Это была не ревность, Эндрю выглядел так, словно у него были свои собственные демоны, которых нужно было держать в узде, но это было близко. По крайней мере, у Эндрю были люди, во множественном числе, которые заботились о нем и его благополучии.       Он повернулся к Нилу:       — Знаешь, они ремонтируют мост.       Нил не знал, как на это реагировать. Ожидал ли Эндрю, что он будет грустить? Это был его способ сказать Нилу, что их встречи окончены?       =О, — вот что вырвалось у него изо рта.       — Ты уже нашел другой мост, чтобы попрактиковаться в полетах, пташка, или есть еще какое-то место, который мы могли бы использовать для твоих ночных вылазок?       Нил был ошеломлен, когда слова дошли до него. Он даже не возражал против прозвища. Эндрю хотел встретиться с ним снова.       Он сделал несколько заикающихся попыток ответить, но быстро сдался:       — Эм, да… Да, я имею в виду, да.       — Не хочешь просветить меня?       — Фокскафе — хорошее место.       Эндрю покачал головой, как будто Нил разочаровал его. Хотя это не выглядело как «нет».       Эндрю и Нил шли по мосту бок о бок.       Иногда у реальности действительно был потенциал для того, чтобы быть отстойной. Нил предпочел бы сниматься в обычном боевике, потому что тогда его раны и синяки, возможно, уже зажили бы. Но поскольку он не снимался в кино, через три дня после драки в Фокскафе его кожа все еще выглядела как акварельная картина Моне, которую он увидел в газете.       Вздохнув, он направился в кафе. Он открыл стеклянную дверь и позволил теплу распространиться вокруг себя.       Технически, они с Эндрю никогда не договаривались, когда и во сколько встретиться, но поскольку их последние встречи происходили ночью, Нил решил, что Эндрю тоже сова. К счастью, Фокскафе был открыт 24 часа с гибкими изменениями, поэтому у них не было ограничений по времени.       Однако, когда он вошел внутрь, его встретили несколько человек, стоящих в кругу за стойкой. Они обернулись, когда колокольчик над дверью возвестил о его присутствии.       — Нил, Господи, ты выглядишь ужасно, — заметил Ники.       — Так это он?       Татуировок в виде пламени на обеих руках и проколотых ушей, к сожалению, было недостаточно, чтобы Дэвид Ваймак и Натан Веснински не выглядели похожими, хотя бы по возрасту.       Нил вздрогнул и сделал шаг назад.       — Я не хотел доставлять неприятности, простите.       Ваймак выглядел так, словно хотел возразить, но замешательство на его лице заставил Нила вздрогнуть и отступить еще на шаг. Удивленный, Ваймак перестал двигаться и поднял руки вверх. Это был явно благожелательный жест, но прежде чем Нил успел решить, предназначены ли поднятые руки для того, чтобы ударить его, заговорил кто-то другой.       — Заткнись, — пробурчала женщина с вьющимися черными волосами. — Если кто и должен извиниться, так это мы. Мы бы никогда не наняли Сета, если бы знали, что он так обращается с клиентами.       Дэн, как гласила бирка на ее рубашке, казалась искренней.       — Ты заступился за меня, спасибо, — голос Ники был тише, чем обычно, и это только подогревало гнев Нила на Сета за то, что он поставил его в такое положение. — Это было глупо.       — Очевидно, — сказала Элисон, безучастно разглядывая свои ногти.       — Элисон! — воскликнул Мэтт, ведя себя так, будто это он был тем, кого она оскорбила.       — Что? Я права. Сет — озлобленный пьяница. Каждый, у кого есть хоть капля чувства самосохранения, чует это за версту.       — У меня есть небольшая проблема с восприятием, — честно ответил Нил.       — О, он мне нравится, — усмехнулся Мэтт.       — Ты так же говорил о каждой утке, которую встречал в парке.       — Тише.       Дэн и Мэтт препирались, в то время как Ники хотел узнать, что Нил хочет съесть.       — Отныне все, что ты здесь ешь, за счет заведения.       — Не похоже, что у него есть дом, — заявила Элисон.       Девушка с белыми радужными волосами не выглядела взбудораженной, как остальные. Вместо этого она тепло улыбнулась Нилу:       — Именно.       Нил возражал, чтобы они накормили его, но в итоге проиграл, когда они начали складывать еду на его стол. Яичница с тостами, кофе и блины с апельсиновым соком.       После того, как все стояло на столе, он все еще не начал есть. С ужасом он понял, что его глаза начали слезиться. «Наверное, это из-за пара вкусно пахнущего кофе», — сказал он себе.       — Спасибо, — поблагодарил он.       Он хотел, чтобы его голос звучал ровно и в то же время показывал, как он благодарен. К сожалению, слова, которые он произнес, прозвучали тихо, как будто он был готов разрыдаться. Но это было не так. Кофе. Пар.       Они приняли это с улыбкой и оставили его одного за столом, чтобы он мог спокойно поесть.       Эндрю не появился в тот вечер, но Нил был бы слишком занят своими мыслями, чтобы разговаривать с ним.