A guide to giving up

      Эндрю всегда чувствовал, что он находится вне всех остальных. Неважно где, вне рамок, вне разговора, вне ситуации, как будто только он один слышал звуки и слова, которые не могли слышать другие, но также как будто он был глух к словам, которые могли слышать остальные. Ему казалось, что он находится по ту сторону рамок и по ту сторону огромной невидимой стены.       Но, когда он был с этим рыжим идиотом, ему казалось, что вокруг них можно нарисовать круг. Круг, который не исключал его. Круг, который охватывал их обоих и на несколько минут защищал от всего мира.       Эндрю на самом деле не собирался испытывать чувства к человеку без имени. И уж точно он не предполагал, что это произойдет так быстро.       Он не мог больше задерживаться, поскольку Ники и, по-видимому, даже Аарон беспокоились о нем. Им было смешно беспокоиться о его благополучии и безопасности, когда они обращались с ним как с бомбой замедленного действия.       Он не попрощался с Нилом, когда они сошли с моста. Нил не был похож на человека, который расстраивается из-за плохих манер и прочей ерунды, на которую приходится обращать внимание в обществе.       Нил быстро помахал ему рукой, и Эндрю было почти, ПОЧТИ больно видеть его таким. По его лицу, по его пустому и отрешенному взгляду Эндрю понял, что у Нила нет никого, кто ждал бы его дома. Эндрю решил, что ненавидит этого человека за то, что тот заставляет его чувствовать себя так. Заставляет его чувствовать вообще.       За ужином Ники начал расспрашивать Эндрю, принимает ли тот лекарства, не нужно ли ему поговорить с Бетси, но Эндрю лишь грубо отмахивался от него.       Ночью, лежа в постели, он снова увидел его бледное лицо, запавшие глаза, цвет его грязных рыжих волос, черную спортивную куртку и секреты, которые он скрывал под ней. Он выглядел таким молодым, но в то же время словно уже тысячу раз пережил жизнь.       Эндрю и сам хорошо знал это чувство.       Когда он увидел его в следующий раз, Нил сидел на полу, оперевшись спиной о столб. На железнодорожной станции Пальметто было многолюдно, как это обычно и бывает в пятницу вечером. Люди уходили с работы, возвращались в свои однотипные дома, где их ждали возлюбленные вместе с двумя очаровательными детьми и, возможно, золотистым ретривером для полноты картины.       — Поднимайся, мы идем в кафе.       Он не видел Нила уже пять дней. Какая-то часть Эндрю либо игнорировала, либо отмахивалась от него, боясь, что беглец снова умчится бог знает куда. Или, что еще хуже, прыгнет вместо бегства.       — Эндрю Миньярд, как неожиданно, что вы осчастливили меня своим присутствием.       Он сказал это претенциозно, тоном, которым подражают рекламе или комедийным скетчам со снобами.       Нил, казалось, был сегодня в особенно плохом настроении. Он медленно поднялся и почистил куртку руками, как будто это могло сделать ее менее грязной, чем раньше.       До кафе они шли молча. Парень в длинном черном пальто кивнул в сторону Нила, и Нил вернул ему знак.       — Сегодня на вокзалах много полицейских, — объяснил Нил.       Это, вероятно, означало, что Нил не мог остаться там на ночь. Уже не в первый раз Эндрю подумал о пустой гостевой комнате в их доме. Раньше там останавливался Кевин, но, поскольку Ваймак официально усыновил его как биологический отец, он переехал к нему.       Однако Нил, скорее всего, не принял бы приглашения. Эндрю хотел спросить его, не утомительно ли видеть во всем либо драму, либо жалость. Но Нил бы этого не оценил.       Они сели, Нил сложил руки под столом. Казалось, удача решила съебаться на весь день, потому что, конечно же, Ники сегодня должен был работать.       Эндрю видел, как челюсть его кузена упала на пол, почти как в мультике про кролика Багза.       — Эндрю, Боже мой! — он буквально визжал. — Я не знал, что вы с Нилом…              — Заткнулся, — зарычал Эндрю.       Улыбка Ники не сходила с лица:       — О, я так счастлив за вас двоих.             Никки, наверное, продолжал бы болтать часами, если бы Эндрю не потянулся к корзине с ножами и вилками.       — Ладно, ладно, — наконец сказал Ники. — Что я могу предложить вам двоим?       Эндрю уставился в пустоту перед собой, поскольку он жил с Ники уже почти четыре года. Это был достаточным ответом для Ники.             — Кока-колу и блины с клубникой, а для тебя, мой дорогой?       Нил заказал черный кофе. Он же должен знать лучше. Ники не выглядел так, будто согласился, но и ничего не сказал. В кои-то веки этот человек оказался достаточно сообразительным, чтобы почувствовать настроение Нила.       Эндрю часто видел, что происходит в головах других людей. Это было похоже на красную нить, за которой нужно было идти. Тонкая и нежная, она вела тебя к правде о мире, к той правде, которая никогда не будет раскрыта. Кэсс как-то сказала, что это страшно, что с этим нельзя играть, а нужно смотреть вперед, чтобы сохранить детский взгляд.       Но Эндрю просто не мог закрыть глаза, они были широко открыты, и он видел многие вещи, хотел он этого или нет.       Никки вернулся и поставил стаканы. Нил быстро потянулся за своим напитком. Эндрю увидел его грязные руки, обкусанные до кожи ногти, царапины на запястье. Это было похоже на удар под дых.       Они пили молча, Эндрю смотрел на Нила, а Нил смотрел в окно.       Он выглядел таким усталым, и не только из-за темных мешков под глазами, беспорядочных кудрей на голове, потрепанной одежды. Разбитым — вот слово, которое вторглось в его мысли. Он помнил, что Нил выглядел лучше во время их первой встречи, а ведь тогда он пытался покончить с собой. Может быть, он все еще пытался. Эндрю не знал, что он чувствует по этому поводу. Нил был довольно интересен, и Эндрю чувствовал себя более живым, когда разговаривал с ним. Нет, он не мог этого допустить.       Нил почему-то стал бледнее и грязнее, и его взгляд было труднее уловить. Эндрю ненавидел чувствовать себя беспомощным. И Нила он тоже ненавидел.       На удивление, Нил заговорил первым:       — Ты живешь где-то здесь?       — Да. Две улицы на восток от железнодорожной станции. А ты?       Нил улыбнулся. Он сделал жест, который означал «нигде, ничего, здесь… и я не знаю».       Эндрю откусил большой кусок от своего блинчика.       — А где ты спишь?       Нил выглядел уставшим.       — То тут, то там, редко больше трех-четырех дней на одном месте.       Нил медленно допил свой кофе. Его ноги ерзали под столом, он не мог откинуться на удобные сиденья и положить руки на колени, он следил за Эндрю и его одеждой, принимал новую позу, возвращался к прежней, вертел в руках оранжевую зажигалку. Все его тело постоянно находилось в движении и напряжении. Это заставляло напрягаться и Эндрю.       Нил не спрашивал о жизни Эндрю или о его судьбе. Его точный вопрос был таким:             — Ты можешь поговорить со мной?       Разговоры действительно не были свойственны Эндрю. Он редко разговаривал с Ники, еще реже с Аароном, и даже Рене приходилось часто сталкиваться с его молчанием.       Но сейчас Нил сидел перед ним, и его глаза говорили «пожалуйста».       Эндрю начал говорить еще до того, как слово успело сорваться с его губ. Он рассказал о том, что когда он был в приемной семье, то однажды спрятал под кроватью шкатулку с сокровищами, в которой хранились самые разные воспоминания. Павлинье перо из ботанического сада, булавки, разноцветные ватные шарики, которые его приемная сестра использовала для макияжа, мерцающий ключ; однажды он положил внутрь последний сувенир, он не мог вспомнить, что это было, что-то очень грустное, это означало конец его детства, он закрыл коробку и положил ее под половицу своей кровати и больше никогда не доставал. Через несколько недель он переехал в другую приемную семью.       Он рассказывал об университете и своей работе в кафе. Как коллеги называли его " Чудовищем», как они игнорировали или избегали его, словно он был заразен, а он не мог разговаривать с большинством из них или улыбаться по всяким глупостям.       Нил не был удивлен, не выглядел пораженным, и он чувствовал, что может говорить о своих мыслях.             Нил положил голову на сложенные руки на столе, а Эндрю продолжал говорить. Такого с ним раньше не случалось. Это было похоже на монолог на сцене, Нил не отвечал, а потом просто заснул.       Эндрю допил свой напиток и остался сидеть на своем месте, наблюдая за Нилом. По крайней мере, он мог наслаждаться теплом и мягкой подушкой.       Если не обращать внимания на грязь на лице и шее и немытые волосы, Нил был красив. Если бы он выглядел менее уставшим, то мог бы соперничать со всеми прошлыми шлюхами Эндрю, вместе взятыми.       Но Эндрю был почти уверен, что в его нынешнем положении Нил не заинтересован в отношениях. Ему нужно было взять свою влюбленность и заставить ее замолкнуть.             После того как Ники принес ему третий бокал, он постучал рукой по столу, не желая прикасаться к собеседнику.       Нил поднял голову, оглядываясь в поисках драки, но встретил лишь скучающий взгляд Эндрю.       Он надел свое черное пальто и ушел. На улице он обернулся, чтобы еще раз увидеть Нила, но тот не смотрел на него.       Дома Аарон и Кевин сидели на диване и играли в видеоигры. Они не поприветствовали его, и он тоже. Он сразу пошел в свою комнату и закрыл дверь.