Жил-был художник один

На следующий день Сичэнь пригласил Цзян Чэна на прогулку. И на следующий день тоже. Они встречались практически каждый день. Иногда с ними был Ванцзи, а иногда Вэй Ин. Бывали дни, когда гуляли вчетвером. Но дальше милых бесед никто не заходил. Сичэнь немного боялся повторения прошлых отношений, но всё-таки показывал свою заинтересованность в Цзян Чэне. А сам Чэн боялся показывать вообще что либо, он чаще отмалчивался или отвечал на заданные вопросы, смущался и очень боялся ошибиться, думая, что Сичэнь заинтересован в нем, только как в деловом партнёре. Вэй Ину было некогда, ему поступил большой заказ. Да и зять упросил его написать картину для шицзе. Он практически жил в галерее. Как же он удивился, когда в один из дней дверь в студию открылась и вошли Цзян Чэн и братья Лань. -Брат, прости что без звонка, но мы были рядом. Если ты занят, мы уйдем, не будем тебе мешать. Цзян Чэн заволновался, всё-таки надо было предупредить брата о визите. Но Вэй Ин, улыбнувшись, положил на стол палитру, взял кисти и ответил: -Прошу прощения, дайте мне минуточку и я буду с вами. Выйдя из студии, он резко выдохнул. Сегодня Ванцзи был ещё красивее чем обычно. Чуть-чуть выше его самого, с идеальной осанкой, широкоплечий, под одеждой угадывался скульптурный рельеф (Вэй Ин видел это своим намётанным глазом художника). Длинные чёрные волосы, рассыпавшиеся по плечам, оттеняли белоснежную кожу, янтарные глаза излучали холодность, слегка полноватые губы были сжаты в тонкую полоску, идеальные брови, казалось были нарисованы, аккуратный прямой нос только добавлял изящества и эта красота просилась на холст. Одет Ванцзи был в голубые джинсы, белую с голубым принтом футболку и белоснежный пиджак. Сердце забухало где-то в районе горла и дышать стало затруднительно. "Чтобы всё это значило" так думал Вэй Ин, идя в уборную, промывая кисти и моя руки. С мыслями о Ванцзи, так ничего и не надумав, он натянув улыбку вернулся в студию. Братья Лань рассматривали его работы, ожидавшие отправки покупателям. Чэн стоял перед мольбертом и внимательно изучал картину. Обернувшись на звук открывающейся двери, Цзян Чэн заговорил: -Это наша пристань? Как же давно мы были там… Я как-будто в детство вернулся. -Тебе понравилось? Это заказ Павлина. Наш зять хочет подарить эту картину шицзе. За это я его зауважал ещё больше - хихикнул Вэй Ин. Затем, повернувшись к Ланям, сказал: -Господа, я рад вас видеть в своей обители. Что ж, пойдёмте, посмотрим, чем я могу вас удивить. Проходя по галерее со своими гостями, Вэй Ин говорил не много, но и не мало. Он отвечал на вопросы Сичэня и наблюдал за Ванцзи. Он пришел к тому же выводу, что сделал в первый раз, когда их увидел. Старший из братьев, был душкой, действительно любил живопись и беседа с ним была бы занимательной, если бы не младший, который замораживал Вэй Ина, казалось, одним своим присутствием. Но почему-то его тянуло к младшему из братьев, хотелось узнать вкусы, предпочтения, понять что кроется за маской холодности и безразличия. В конце концов написать его портрет… тааак, вот про портрет как-то неожиданно и на данный момент лишнее. Цзян Чэн плёлся позади всех и думал, как за неделю он мог так сильно влюбиться, так нежданно … да еще и в мужчину, ровесника сестры… мужчину… Что с ним не так? Почему не милая девушка? Не замечая ничего вокруг, он столкнулся с братом. Тот в это время разворачивался, и от неожиданности начал падать, широко открыв не только глаза, но и рот, пытаясь что-то сказать. Вэй Ина подхватили практически у самого пола крепкие руки и осторожно поставив на ноги, эти руки исчезли. Вэй Ин только успел увидеть, как слегка колыхнулись полы белого пиджака Ванцзи. -Извини, А-Ин! - кинулся к нему Чэн. -Всё хорошо, братик. -Спасибо, господин Лань Ванцзи! -Мгм. -Итак, мы немного прервались. Давайте пройдём дальше и я вам покажу свои любимые работы. Которые не продаются. Ослепительно улыбнувшись, Вэй Ин открыл двери в зал, залитый солнечным светом со всех сторон. Из-за куполообразного стеклянного потолка казалось, что в этом зале живёт само солнце. К удивлению братьев Лань, в помещении были не только фотографии и картины, бюсты и статуэтки. В середине зала стояла красивая композиция семьи. Мужчина нежно обнимал женщину, держащую ребёнка на руках. Это была дань родителям Вэй Ина. То, какими их запомнила детская память в последний день. Чэн редко бывал здесь, потому что брат ворчал о незаконченности, и готовящемся сюрпризе. Каково же было его удивление, когда для еле знакомых людей, Вэй Ин открыл дверь. Цзян Чэн пытался понять причину такого поведения, и не смог. Обходя всё вокруг, он отмечал, что уже видел и что было добавлено. Внезапно он ахнул. Со стены на него смотрел он сам. Черно-белый, огромных размеров портрет! Он смотрел куда-то мимо фотографа и в глазах плескался гнев, губы тронуты легкой улыбкой презрения, волосы развивал ветер. Цзян Чэн был красивым парнем, ростом выше среднего, крепкого телосложения(любил он тягать железо, но в меру), волосы закрывали шею и он собирал верхние пряди в пучок. Глаза фиалкового цвета смотрели на мир доверчивым взглядом, нос с горбинкой совсем не портил, а придавал лёгкого шарма, губы были не полными, но и не тонкими. Портрет явно удался, Цзян Чэн был в рубашке оверсайз ассиметричного кроя и ветер развевал не только волосы, но и полы рубахи, создавая эффект полёта. Таким он себя не помнил, где и когда его успел сфотографировать брат? Рассматривая себя, Чэн не заметил как к нему подошёл Сичэнь. -Ты прекрасен, как молодой бог! Видно с какой любовью сделан портрет. Вы очень дорожите друг другом, верно? -Да, господин Лань, сколько помню себя, брат всегда был рядом и я мог опереться на его плечо. -Но почему у вас разные фамилии? Ох, простите моё любопытство! Прошу прощения! -Это не секрет, господин Лань. Вэй Ин усыновлён моей семьей, после того, как его родители погибли. -Прошу прощения ещё раз, моё любопытство было не уместно. - Сичэнь явно занервничал… - Однако ваш портрет произвёл на меня огромное впечатление! Вэй Ин подошёл к брату. -Нравится, братишка? -Да! Спасибо, брат! -Господин Вэй, как я и сказал Цзян Чэну, ваша работа прекрасна! Да и не только эта, всё что я увидел здесь! Но удивительно то, что вы занимаетесь не только живописью! Честно говоря, я нигде не видел ваших скульптур. -Скульптур? Господин Лань, но здесь только одна скульптура. Остальное, это так скажем, проба пера - улыбнувшись, Вэй Ин продолжил - И да, вы больше нигде не увидите этого. Этот зал святая святых для меня, сегодня важный день для моего брата, но он очевидно этого не помнит. Только по этой причине вы все сейчас здесь. Цзян Чэн опешил, что за важный день? -А что за важный день? А-Ин?…. Ох… Как я мог забыть! Брат! Спасибо !!!

***

Чэн кинулся обнимать брата, как он мог забыть! Ведь в этот день, пять лет назад он, шицзе и Вэй Ин были в Пристани Лотоса, в их летней, теперь уже семейной резиденции. И всё было прекрасно, но вечером приехал Цзинь Цзысюнь, пьяный и агрессивно настроенный. Он кидался на всех, оскорблял шицзе, приписывая ей роман с Вэй Ином, оскорблял самого Вэй Ина… неизвестно чем бы всё это закончилось, но в нокаут его отправил Вэй Ин на третьей минуте этого непотребства. Цзян Чэн успел только добавить удар по голове. Нет, они одновременно ударили этого идиота. Вэй Ин спереди, Чэн сзади. В руках у Цзян Чэна была теннисная ракетка. В этот знаменательный момент, на задний двор (где всё это происходило) залетел Цзинь Цзысюань и застал момент уже опускающихся рук братьев и падающего на землю своего кузена. Полыхая праведным гневом, Вэй Ин метал громы и молнии, его еле удержали от расправы и с Цзысюанем. Вэй Ин, еле успокоившись тогда, сказал жениху сестры: -Если ты или твоя семья хотя бы ещё один непотребный звук произнесете о шицзе или о нашей семье, я даю тебе слово - ты никогда больше не увидишь её. Забери этот мусор и не дай вам бог хоть слово вякнуть. -Я подам в суд за домогательства ко мне. И усажу его на лет на …надцать. - тихо сказал Цзян Чэн. Глаза всех округлились, и тихое "Оооо" прозвучало от всех участников сцены. Потом уже Цзян Чэн объяснил брату и сестре, что этот идиот всегда, когда видел его, делал грязные намёки. Правда дальше намёков дело не шло, трус он и в Африке трус, только на грязь и способен. Вот именно в этот день они дали клятву, что всегда будут на защите друг у друга и всегда будут хранить тайны друг друга. Казалось бы не маленькие дети, но с тех пор они всегда что-то дарили друг другу, как бы напоминая о давней клятве. Цзинь Цзысюань же, увезя кузена домой, сообщил родителям, что тот нарушил границы собственности Цзянов, при этом оскорбив всех, за что и поплатился. И его ожидают судебные разбирательства, если не успокоится. И если такое будет продолжаться, то договорённость о браке будет расторгнута, а он этого не желает. Так что родителям надлежало выбрать, либо они отсылают племянника подальше, либо он отречётся от семьи и уйдёт к невесте. Вернувшись после разговора с родителями в Пристань Лотоса Цзинь Цзысюань попросил ещё раз прощения у семьи Цзян и в присутствии всех сделал предложение руки и сердца Цзян Янли. Так этот день стал для них двойным праздником.

***

Ванцзи со стороны наблюдал за происходящим. Ему нравились отношения братьев, нравился этот зал, в котором он, с замиранием сердца, рассматривал работы Вэй Ина, да и сам Вэй Ин очень нравился. Ванцзи признался сам себе, что за это время всё больше погружался в чувства, до этого не испытываемые им ни разу. Этот человек ворвался в его размеренную жизнь вихрем и сразу же с первого взгляда покорил сердце. Как ни сопротивлялся Ванцзи этому, как не уговаривал себя, что такому человеку нет места рядом с ним, ничего не получалось. Душа и сердце тянулись к Вэй Ину. Но была ещё одна проблема. Это явная влюблённость брата в Цзян Чэна. И Ванцзи, отодвинув свои чувства на второй план, внимательно наблюдал за взаимодействием Чэна с братом. Ему было видно, как Сичэнь старается привлечь внимание и ухаживает за Чэном, а вот сам Чэн был скован. Правда не совсем понятно почему. То ли брат ему не нравился, то ли были причины повесомее для такого его поведения. Сичэню же хотелось доказать свою влюбленность поступками, а не словами. И он старался. Приглашал на встречи(не говоря, что это свидания), окружал заботой, предупреждал казалось все желания Цзян Чэна. А вот просто сказать обо всём, о своих чувствах в открытую не решался. Решил оставить на потом, когда увидит ответную реакцию… Цзян Чэн же не мог понять, что происходит. С каждой встречи он возвращался окрылённый, и в то же время подавленный. Он всё ждал, когда Лань Сичэнь скажет о чувствах, но тот молчал. Они встречались уже две недели. Эти встречи были похожи на свидания, но ничего кроме милых разговоров у них не было. Помня о первой встрече и разговоре о деловом партнёрстве, Цзян Чэн пребывал в двояком состоянии… Из-за всего этого, он вёл себя уважительно и деловито. Вдруг его влюблённость совсем никому не нужна. И чтобы не говорил ему Вэй Ин, Чэн сомневался. Ему только и оставалось, бросать незаметно на Сичэня взгляды и вздыхать. Ведь Сичэнь ничего не говорил о чувствах. Вэй Ин не мог разобраться в себе. Его притягивал Лань Ванцзи и в то же время бесил! Холодность и надменность коробили Вэй Ина. Но янтарные глаза, и некоторые поступки Ванцзи, притягивали как магнит. Вэй Ин был в дисгармонии… Тут ещё наблюдая за братом и Лань Сичэнем, он явно видел влюблённость обоих, но они так и не находили точки соприкосновения. И Вэй Ин не знал как помочь. А ещё не ко времени заказ… Да был выгоден, да соответствовал всем желаниям, но требовал всего его внимания. Параллельно Вэй Ин дописывал картину. Он жил, можно сказать, на работе. Выходные были забиты под завязку, съёмки на природе, обработка фотографий, картина… он забыл, когда нормально ел и спал, заказчики торопили. Братьев Лань пригласили на обед в особняк Не, отпраздновать заключение контракта. Всё было непринужденно. Велась лёгкая беседа ни о чём, гости разбились на группы по интересам. Сичэнь беседовал с Минцзюэ и его помощником, господином Яо, Хуайсан, смеясь, что-то рассказывал Цзян Чэну, Ванцзи бродил в поисках Вэй Ина, нигде его не находя. Вдруг он услышал беседу. Говоривших было трое, но увидеть их Ванцзи не мог, их скрывала увитая плющом стена. -Конечно, понятно, что это лучшее решение для того, чтобы пошатнуть этих монстров. -Но надо учитывать и то, что он очень молод и наврядли будет послушным. От него требуется завоевать доверие такого человека. -Вы оба не правы! У него талант располагать к себе людей. Хоть это и опасно конечно. Вдруг они узнают, что всё это для ослабления их влияния. Все трое замолчали, обдумывая разговор. У Ванцзи всё обмерло от услышанного! Так значит вот как! Их бизнесу угрожают! И этот мальчишка Цзян для этого старается втереться в доверие к брату. Гнев охватил Ванцзи. Подумать о том, что он услышал только часть разговора, и о том, что не слышал ни имён, ни названий, Лань Ванцзи уже не мог. Слишком часто и нагло некоторые пытались убрать их с рынка. Из-за конкуренции погибли родители, были покушения, от просто наёмников, до якобы изображающих любовь. Стараясь не расплескать гнев, Ванцзи подошёл к брату, мило разговаривающему с Цзян Чэном, и взглядом указал на выход. Не задерживаясь больше нигде, он вышел к машине. Долго ждать брата не пришлось. Тот появился буквально минуты через три, ничего не понимающий и озадаченный поведением младшего. Усевшись в машину, Ванцзи рассказал об услышанном, и не стал слушать доводы Сичэня, отъехал от особняка. Вечер продолжался, никто ничего плохого не заметил. К полуночи гости разъехались.