Сигвальд Великолепный

      Часовой Морс бежит из всех сил по улицам Тенистого Города.       Его сапоги стучат по пыльной кладке, а его глаза судорожно прыгают из стороны в сторону, пытаясь понять, в какой из туннелей этого городского лабиринта ему нужно бежать.       Морс едва дышит. В груди жжёт от безостановочного движения, а мышцы ног уже горят, копьё едва не соскользает из потной ладони, но часового это не останавливает и он бросается вперёд.       В течение последних лет Морс служил в Тенистом Городе в относительном спокойствии. Для него, ветерана восстания Роберта Баратеона, это было желанной передышкой от залитых кровью дней молодости, когда весь его мир был сосредоточен на насилии и золоте. Годы успокоили его нрав и позволили понять, что существуют и другие вещи, помимо бродяжничества от одного войска к другому в качестве наёмника или постоянных кутежей на выданные авансы.       Он смог обустроить уютное семейное гнёздышко, поближе к стенам Солнечного Копья, и получить работу в страже.       Сегодня всё, чего он достиг, перевернулось с ног на голову. Покой оказался разрушен, а надежды на счастье раскололись в тот же миг, когда до Дорна донеслось эхо тёмных времён.       Снова пришла война. Снова Морсу придётся взяться за оружие и встать в ряды других солдат. И он это сделает.       Когда часовой перелетел через очередную аллею, то до его ушей донеслись голоса развернувшегося сражения, а взгляд смог различить его огни.       Линию горизонта как будто подожгли. Янтарные языки пламени вздымались вверх, расчерчивая горящую полосу между берегом и предвечерним небом.       Морс увидел фигуры солдат, затемнённые бушевавшим за ними светом. Отсюда они были неотличимы от врагов, которые их повергали.       Часовой дёрнулся, когда краем глаза заметил появившегося рядом с ним товарища. Он не знал его имени, но одеяние точно свидетельствовало о том, что тот нёс точно такую же службу, как и Морс.       В отличии от Морса, в глазах этого человека закралось сначала беспокойство, а следом проползли и тени трусости.       Морс резко хватает другого стражника за плечо. — Нам нужно помочь им, слышишь? — кричит Морс. Часовой бьёт собеседника, который не мог оторваться от вида битвы, по щеке: — Слушай меня! Слушай! Если мы все сейчас сбежим, то точно проиграем! Подумай о своей семье — ты хочешь увидеть их живыми или не увидеть вовсе, а?! Нам нужно помочь, тогда мы победим, поверь мне!       Схваченный Морсом стражник кивает. Часовой отпускает его и перехватывает копьё. — Беги за мной, — произносит Морс, — и не отставай. Самое главное в сражении — держаться рядом со своими.       Конечно, Морс соврал. Даже если вся стража Тенистого Города попробует оттолкнуть захватчиков, то у них может ничего и не получиться без поддержки рыцарей Солнечного Копья. По сути, всё, что им остаётся, это надеяться на скорое подкрепление и подороже продать свои жизни.       Но подкрепление придёт. Обязательно придёт. Нужно лишь продержаться до того момента, как стальной кулак врежется в противников.       Морс слышит, как новообретённый товарищ следует за ним, прорываясь через пыльные и вдруг заполонившиеся бегущими от сражения людьми улицы.       Он расталкивает людей и кричит им освободить дорогу. Захваченные тисками ужаса жители его будто бы не замечают и не слышат. Они продолжают попытки спастись и убраться прочь от берега.       Несколько раз Морса чуть не сбивает с ног живой поток, в последний момент он оказывается подхвачен руками часового за спиной или восстанавливает равновесие, опираясь на людей поблизости.       Морс высвобождается из толпы и оказывается на пересечённой телами задавленных свободной земле. Он бросает лишь один взгляд на тела, а затем рвётся в бой. От врагов и толпы его отделяет всего триста шагов.       250...       Ещё двести пятьдесят шагов. Морс пытается прикинуть численность противника и скоординировать свои действия.       200...       Мужчина оглядывается на бегущего за ним стражника, убеждаясь, что он не сбежал.       138...       Морс замечает пару проблесков врагов из-за спин сражающихся и умирающих дорнийцев, пытающихся отбросить налётчиков к воде. Складки рта сморщивает отвращение при виде отвратительных облачений врагов.       92...       Сердце часового бьётся ещё быстрее, ещё лихорадочнее. От близости сражения в горле пересыхает. Уши начинают болеть от шума схватки. Морс невольно задумывается о том, чтобы убежать. Он выкидывает эти мысли из головы и продолжает бег.       40...       На часового оглядываются дорнийцы из задних рядов. Их загорелые лица искорёжены страхом. Они что-то кричат, но слова утопают в какофонии.       14...       Он вновь проталкивается через людей. Несколько бойцов вокруг Морса дрогнули и бросают товарищей на произвол судьбы.       Морс слышит рычание, невозможно ясно доносящееся откуда-то спереди.       6...       Боги! Разве это люди? Что за безумие охватило этих уродов, какая чертовщина превратила их в таких зверей?       1...       Морс вопит от парализующего, абсолютно чуждого ему ужаса. Он не перестаёт вопить, даже когда к нему приближается нечто, состоящее из разномастных кусков плоти, выпуклых глаз, щупалец и челюстей. Оно чавкает, скалит клыки и моргает, глядя на Морса. Но эту богомерзкую тварь кто-то отталкивает, та убегает, хныча, как ребёнок.       Нисходящий удар когтей появившегося воителя в гротескных доспехах обрушивается на часового, который не сумел его парировать. Неестественные когти ранят Морса, отравляют его кровь садистскими ядами и заставляет биться в конвульсиях.       Морс падает на землю и слышит смех воина, который его убил.       Да, точно убил...       Воитель смотрит на него своими холодными глазами, словно наслаждаясь его мукой, а затем бежит куда-то дальше, за спину Морса.       Часовой на мгновение перестают ощущать всё. Затем он чувствует холод и онемение в конечностях. Он вспоминает, как об этом говорили многие из его уже покойных товарищей в последние минуты своей жизни. Теперь он и сам испытывает это, зная, что смерть уже близка.       В этот момент в его душу снова закрадывается смутный страх. Ещё более въедающийся и изводящий после мгновений рассеянного безучастия.       Морс пытается подавить его, но отчаянная попытка прекращается через секунду, когда часовой опускает взгляд на своё туловище и видит вывалившиеся наружу кишки. Морс пытается прижать их к себе неловкими и бессмысленными движениями, но затем откидывается на спину.       Он умрёт. Умрёт и ничего с этим не поделать.       Морс издаёт намёк на всхлип. Страх продолжает набирать силу, не отступая даже у порога могилы.       Сразивший часового воитель уже убежал, но Морс продолжает слышать его смех. Проклятый смех. Даже когда пелена смерти застилает ему глаза, он продолжает слышать его...       В последний миг пребывания в этом мире, когда он уже стоит на тонкой грани между жизнью и смертью, Морс понимает, что хохот, который доносится до него, исходит вовсе не от его убийцы.       Душа Морса визжит, когда видит, что ожидает после смерти.