Сигвальд Великолепный

      Шесть — священное число.       Пока остальные воины лишь посмеивались над словами благословенного Расхеса и его культа, Тиаран внимал им. Когда воины стали прислушиваться к Расхесу, Тиаран уже стал начал самостоятельный путь.       Новые откровения, потрясающие до глубины души, проповеди и формулировки, открывающие истину, были тем, что он искал всю жизнь.       Выходец из богатой семьи торговцев в Пентосе, он вскоре после своего совершеннолетия осознал, что, смотря на звёзды, всегда задумывается о природе действительности.       Он посещал мистические собрания в Кварте и даже совершил паломничество в Город Теней, Асшай, извечно славившийся своими тайнами, но не нашёл ничего, что могло бы подойти на роль, уготованную Тиараном для объясняющих всё догм.       Тиаран искал веру. Он нуждался в вере. Она бы придала смысл жизни Тиарана, но каждый раз он натыкался лишь на очередное шарлатанство и уловки — у него требовали подчинения, не давая ничего взамен.       Тиаран почти разочаровался в своём поиске, когда оказался рядом с Волантисом. Он, зачарованный музыкой Расхеса, способной сдвигать и сближать небесные сферы, прошёл через тоннели, проложенные не в земле, а в самой реальности.       В тоннель вошёл один Тиаран, а вышел совсем другой. Волантис тотчас же погрузился в хаос, огонь танцевал на крышах домов, а воины удовлетворяли свои низменно-возвышенные потребности.       Тиаран рассмеялся, когда понял, что войско Сигвальда открывало истину каждому, кто его видел. Оно возвело саму чувственность — единственную вещь, отличающую людей от животных, — в ранг добродетели, и своим примером призывали каждого сделать это.       Войско Сигвальда было воплощением доброты.       Тиаран присоединился к нему в тот же момент. Он дрался за право нести истину с другими воинами, забивая кулаками слабых, крадя оружие и разя им их же владельцев. Он топил изумруд в покрасневших от крови фонтанах под плачевные хоралы. Он убивал детей на глазах матерей, даруя последним волнующие и упоительные эмоции. Тиаран перекраивал город по своему желанию, убивая жителей с неподдельной яростью, и искренне радовался, когда волантийцы делали то же самое с его товарищами. В тот момент он почувствовал сближение с волантийцами, благодаря развязанной на их земле войне.       Тиаран любил своих врагов со всей ненавистью. Он возлюбил их, и мечтал о том же самом с их стороны.       Он никогда не был выдающимся полководцем, не был самым харизматичным лидером, его небольшое формирование уступало в численности любому другому, несмотря на всю изменчивость и непостоянность в рядах войска.       Однако Тиаран радостно приветствовал каждого, кто решался присоединиться к нему, разделив с ним общие взгляды. Они несли истину, первыми среди воителей назвали бога-покровителя Его Тёмным Именем — Слаанеш, Принц Излишеств. Их знамёна стали первыми, исключая штандарты непревзойдённого Сигвальда, чью шёлковую поверхность украсил символ бога. Маленькая численность воителей Тиарана искупалась самоотверженной отдачей их вере, пылкой фанатичности и добродетельной аморальностью.       Желая подчеркнуть статус, Тиаран переименовал их группу в орден Серебряного Изгиба, а личным гербом сделал обволакивающего серебристый трон змея. Для символизма перемен Тиаран, во время войны в Лисе, захватил храм Индроса Сумеречного, и, помня о священном числе Тёмного Принца, согнал туда шестьсот шестьдесят шесть мужчин и женщин. Он и его воины осквернили тела служительниц культа и совратили, а затем убили загнанных людей самыми изысканными способами, дабы усладить взор бога.       Тиаран знал, что подобное жертвоприношение будет иметь силу. Но Тёмный Принц запрещает воздержанность своим почитателям, а потому орден Серебряного Изгиба поднёс столько же душ на пыточный алтарь ещё два раза, под куполами двух других храмов в Лисе.       Подобная служба не осталась незамеченной.       Его Вознесение началось, когда своды Лиса обрушились на землю, похоронив многих ещё уцелевших жителей и воинов Сигвальда. Тиаран лежал во мраке под толщей камней с переломанными костями и ловя последние вздохи затхлого воздуха. Он услышал голос — а может, это было лишь галлюцинацией — предлагающий спасение и блаженство. Был ли это глас бога? Или Его вечных слуг? Может, он принадлежал Тиарану? Правда осталась неизвестной, но тогда Тиаран взмолился о благосклонности, выкрикивая все свои деяния во имя Тёмного Принца.       Следующие часы, дни или недели он провёл в ужасных муках. В какой-то момент страдания стали единственным, что он помнил, и это безвозвратно изменило его, открыв вид иных миров и изменений, где боль была их сутью. Его кости перестраивались, его оголённые нервы переплетались, трепыхая от пытки, новые паутины жил разрастались в коридорах его тела. Скрежет и хруст болезненных перемен заполнили его слух, как будто для него никогда не существовало других звуков.       Когда агония медленно отступила после целой вечности своей власти над чувствами Тиарана, он выбрался из-под завалов. Словно ведомые чьим-то приказом, воины Серебряного Изгиба уже нашли и окружили своего трансформировавшегося господина. Они упали над ним на колени, глазея на него остекленевшими от блаженства и ужаса взорами, и Тиарану открылось, что с ним произошло...       Он почти вознёсся, стал почти совершенным.       Он — единственный, удостоившийся подобных даров. Первонаречённый помазанник Слаанеш.       Тиаран бежит по уже загоревшемуся Тенистому Городу, чувствуя наполняющую его вены прекрасно-губительным касанием силу. Да, он стал сильнее, чем когда-либо. Он стал выше, чем когда-либо. Он стал быстрее и изящнее, чем когда-либо.       Блестящие рога, покрытые час назад ремесленниками резьбой с разнузданными сценами, и когтистые лапы цвета белого золота вместо ног отмечают благосклонность бога. Похожие шипящие ядом когти венчают и его руки, изменив пальцы и ногти. Лицо приобрело вытянутую андрогинную форму.       Сердце лихорадочно бьётся, перекачивает кровь, словно каждое мгновение Тиаран переживает невероятное волнение в гуще схватки или важного события.       Тиаран ощущает не вполне интуицией, а скорее каким-то новым чувством, что если его деяния будут и даже радовать бога, то это лишь первая ступень вечной славы. Из уже первого награждённого дарами он переродится в кого-то большего.       Он отрывается от своих мыслей. Орден Серебряного Изгиба, собравшийся вокруг, скандирует имя Тёмного Принца и своего командира. Они хотят, чтобы тот обратил на них своё внимание. Тиаран не может сопротивляться просьбам своих братьев и сестёр, ласково улыбается им и награждает каждого взглядом, одновременно обрушивая шквал ударов на дорнийцев.       Волна экстаза от взора непроницаемо чёрных глаз командира, в которых исчез всякий намёк на белый цвет, охватывает его воинов. Они бегут вперёд, сокрушая своим внезапным рвением дух и без того перепуганных защитников города.       Тиаран даёт Ордену насладиться погоней. Воины это заслужили. Он останавливается и поднимает взгляд к небу, как делал это в течение долгих лет поисков ответов на свои вопросы.       И ему кажется, будто следящие звёзды вырисовывают чьё-то лицо.