Легенда о Чёрной Жемчужине

Девушка невысокого роста осторожно вышла за большие двери «своего» дома. Здесь прошло всё её детство. И сегодня она вступала в новый этап своей взрослой жизни. Ей восемнадцать, и она выпускница детского дома. — Лухан, Лухан! Мы любим тебя! Лухан, ты лучшая! — кричали её друзья и малышня из окон приютского помещения. Она со слезами в серых глазах махала им маленькой ладошкой, одетой в рваную перчатку. — Я тоже вас люблю, ребята! — громко крикнула она в ответ. Получив сильный тумак, девушка едва удержалась на ногах и, корчась от боли, потёрла ушибленное место. — Давай! Вали уже отсюда! Сиротка… — зло плюнула в её сторону сеньора Менендес. Она была завучем в приюте и, сколько помнила себя Лухан, не любила ни одного ребёнка. Никто из детей ни разу не заслужил от неё хотя бы улыбки, что уж говорить о большем. Линарес покорно развернулась. Она всё ещё слышала крики её бывшей «семьи», и поэтому, едва дойдя до ворот, она миновала их и, напоследок обернувшись в последний раз, снова принялась махать детишкам, что остались в этой тюрьме. Она знала, когда-нибудь они тоже переступят этот порог и не вернутся, как и многие другие до неё. Сегодня её очередь. — Я тоже вас люблю! Держитесь, мои хорошие! Не забывайте меня! — Она закончила кричать и упрямо посмотрела в глаза главному антагонисту детской «тюрьмы», по-другому язык не поворачивался назвать это место. — Прощайте, сеньора Кармен! Надеюсь больше никогда вас не увидеть! Если только… в гробу. Она не стала дожидаться ответа от бывшей учительницы, поэтому, развернувшись на стёртых каблуках, молча пошла прочь от ворот приюта. Кармен Менендес ещё долго кричала ей вслед проклятия, но юную и свободную Лухан Линарес это нисколько не волновало. Отойдя на приличное расстояние от приюта, она достала из кармана направление на работу. Ей предлагалось работать в музее при UBA, и выделялась небольшая комнатка при нём же. Она тяжко вздохнула: если бы её судьба распорядилась по-иному, она могла бы там учиться. Стать известным и заслуженным человеком, но она никто. И сейчас она крепче сжала мятую бумагу, спасая её от ветра, кивнула своим убеждениям и шагнула в сторону остановки, ловко прыгнув на ступени уезжающего автобуса. Навстречу новой жизни. А может, и навстречу мечтам? Она не знала, что будет там, но верила, что только хорошее.

***

— Лухан Линарес! — раздался звонкий голос в коридоре, и девушка вздрогнула. Вот уже полчаса она сидела в очереди на собеседование. Да-да! На собеседование. Её не ждали здесь с распростёртыми объятиями. Как оказалось на месте, направление было условным, остальное зависело только от человека. Никого не волновало, куда ты отправишься в случае отказа. Лухан это не пугало, но ей было некомфортно. Как бы там ни было, она всю сознательную жизнь пробыла в приюте. У неё всегда была крыша над головой, плошка с кашей и, самое главное, друзья. Сейчас же она была совсем одна. Одна в огромном мегаполисе. В целом мире. — Это я, — слабо улыбнулась Линарес, она встала и прошла в кабинет. За большим дубовым столом восседал мужчина лет сорока пяти. Он был седовлас и коротко стрижен. Гладко выбритое лицо было покрыто уже довольно глубокими морщинами. Под узкими очками прятались сине-голубые глаза. Несмотря на строгое выражение лица, девушка увидела доброту в мужчине. Поэтому, войдя в кабинет, она вежливо поздоровалась и приветливо и открыто улыбнулась. — Лухан Линарес… — задумчиво прочитал её направление мужчина. — Что ж, расскажите, почему мы должны взять именно вас на эту должность? — Эм-м… — неуверенно «посыпалась» сиротка. — Я не знаю. — Понятно! — грубо перебил её потенциальный начальник. Была бы его воля, он бы выпер её за дверь, едва она переступила порог университета. Но буквально сегодня утром он получил приличную взбучку от своего руководства. Рикардо Эчаменди в этот раз был очень многословен и резок, поэтому «простому и бедному» ректору UBA, Марселю Дуноффу, сейчас пришлось мило улыбнуться этой сиротке. — Сеньорита Линарес, вы приняты на работу. Мой секретарь проводит в вашу комнату. С завтрашнего дня можете приступать к своим обязанностям. Глория введёт вас в курс дела. Девушка не поверила своим ушам, она лишь глупо заулыбалась и, постоянно повторяя «спасибо», словно дурочка, попятилась к двери. Она даже видела, как новый руководитель стукнул себя по лбу, едва Лухан покинула кабинет. В приёмной её уже ждали. — Сеньорита Линарес! — Она в очередной раз вздрогнула и развернулась, увидев перед собой высокую и стройную блондинку. Женщина явно была не дурна не собой и, скорее всего, знала себе цену. — Меня зовут Глория. Пойдёмте, я вам всё покажу. Лухан покорно проследовала за ней. Словно ребёнок, она вертела головой во время всего их пути. Она ещё никогда не видела ничего подобного! Назвать это просто великолепием язык не поворачивался. Она словно оказалась в параллельной вселенной. На стенах не было трещин, и по коридорам вместо ветра гуляли счастливые студенты. С потолка вместо серой паутины свисали ажурные хрустальные люстры — такие она видела в голливудских фильмах. Она покорно шла вслед за Глорией и, открыв рот, рассматривала интерьер её новой работы, дома и жизни. Она слышала, как секретарша ей что-то говорила, но её любопытство было гораздо сильнее. Сейчас она мечтала пройти здесь, как ученица, а не работник. Спустя какое-то время Лухан с силой врезалась в стройную спину Глории и поняла: её экскурсия окончена. Она стыдливо посмотрела на женщину, пряча неловкость в своих длинных ресницах. Вообще-то она не была из робкого десятка. Часто её отправляли на спортивные соревнования между учебными заведениями, где она обязательно занимала призовые места, причём третье было лишь единожды. Остальные разы вторые и первые. В основном первые. Да и в самом приюте она была главной «задирой», она всегда боролась за честность и справедливость. Сколько раз она отвоёвывала глупых новичков у Менедес? Не счесть. Или когда она знала, что кто-то неправый возводит бунт? Конечно, всё это разруливала именно она. Но сейчас она именно смутилась. Словно ей три года и она впервые видит Кармен Менендес. Но Глория вежливо улыбнулась: — Здесь ваша комната, сеньорита Линарес. Ваша рабочая форма на тумбочке. Постельное бельё и мыльные принадлежности на первое время в шкафу. — Она обошла девушку стороной, открывая перед ней дверь. — Если будут какие-то вопросы и пожелания, вы можете обращаться напрямую ко мне. Завтра вам выдадут аванс. Располагайтесь, и добро пожаловать в наш коллектив. — Спасибо, — растерянно кивнула Лухан, разглядывая свою новую комнату. — Не обращайте внимания на сеньора Дуноффа, — сказала Глория, наблюдая за растерянной девушкой. — На самом деле, он неплохой. Строгий, конечно, но это, скорее, маска. А так он милашка. Секретарь сеньора Дуноффа приветливо улыбнулась, и Линарес, не сдержавшись, улыбнулась ей в ответ. Когда девушка ей согласно кивнула, она закрыла дверь, оставляя ту одну. Она ещё раз внимательно осмотрела свою новую комнату. Ей впервые в жизни приходилось жить одной. Но ей определённо это нравилось. Она улыбнулась. Заметила свою улыбку в висящем над столом зеркале, улыбнулась ещё шире и подмигнула своему отражению: — Ну что, Лухан Линарес? Добро пожаловать в новую жизнь!