Легенда о Чёрной Жемчужине

Неизвестное время. Предположительно Джеку 23 года‽‽‽ — Мне нужен хороший ром и парочка блудниц, — размахивая руками вокруг своей головы, сказал Джек. Он вошёл в хижину несколько секунд назад и на немой вопрос хозяйки ответил так, как было присуще именно ему, — сарказмом. — Привет, Тиа Дальма, не ждала? А я вот в гости. Пират целенаправленно прошёл к столу, сел на топчан, закинув ногу на ногу, взял какую-то безделицу со стола и, посмотрев на гадалку наглым взглядом, поднял брови вверх. Женщина оставалась непоколебимой, она молча наблюдала за всеми движениями гостя. Потом в лёгкой усмешке приподняла уголок тёмных губ и скрылась в пролёте соседнего помещения. Спустя минуты две Тиа вынесла на деревянной дощечке пару кружек и початую бутылку рома. — Здравствуй, Джек! — поприветствовала она его слишком громко, давая понять: гость он нежеланный. — Как поживаешь? Пират цыкнул, беря кружку с подноса. — Разве ж я бы пришёл к тебе, если бы было всё хорошо, Тиа? — В этом ты прав, — согласилась женщина. — Но даже я не могу знать всё. — Рассказать? — приподняв вверх левую сторону губы, скривился Джек. — Твой выбор… — Ведьма, — шутливо ругнулся пират, отхлебнув с кружки. — Не вынуждай меня, — пригрозила в ответ Тиа. — Сеньора Дальма. — Джек встал с топчана и слишком близко подошёл к женщине. — Я пару часов назад заключил сделку с дьяволом. Сам Дейви Джонс поднял мой корабль со дна моря. Но я уже передумал быть рабом на его судне. Нет, мне не страшно. Сама ситуация… Я, капитан Джек Воробей, — простой матрос в подчинении Джонса? Увольте… — Джонс… говоришь? — задумчиво повторила Тиа. — А от меня ты что хочешь? Спасения? — Тиа. — Воробей включил всё своё мужское обаяние. — Милая, только ты можешь мне помочь, я знаю! Женщина развернулась к нему спиной, резко хлестнув его туго сплетёнными волосами по лицу. Она прошла к противоположной стороне, что-то рассмотрела, переложила, выбрала и повернулась лицом к пирату. Тиа протянула ему чёрную маленькую шкатулочку. Воробей небрежно принял дар с её руки и, открыв, брезгливо улыбнулся: — На какого морского дьявола мне сломанный компас? — О-о-о Дже-е-ек, это не просто компас, это Компас Желаний. — Тиа многозначительно на него посмотрела, но мужчина этот взгляд не оценил, лишь покачал головой. — Он поможет тебе найти то, что ты ищешь и по-настоящему хочешь. — А что я хочу? — искренне спросил у неё Джек. Ведьма горько усмехнулась: в глазах мужчины она увидела азартный интерес, с которым он выхватил предмет из её рук. Но, словно что-то почувствовав, Тиа замерла. Внимательно следя за Джеком, она понимала, что что-то упускает. Словно из-за пазухи Тиа выкинула несколько крабьих клешней на стол, за которым ранее сидел её гость. — Это ты! — возгласила она. — Ты! — Я, — согласился Джек. — Ты только узнала? — Есть способ спасти тебя от проклятья Джонса. Сделать тебя вечным господином Жемчужины, — задумчиво и не показывая своего лица, сказала Дальма. — Твой первенец. — Чего? — переспросил Джек. — Твой первенец, — повторила Тиа. — Не хочешь быть должным? Отдай своё первое дитя! — Дети? — брезгливо удивился Джек. — Да хоть всех забирайте! Я их не планирую. Дети, фу! Ну и мерзость же! Тиа с довольной улыбкой наблюдала за кривляниями Джека. Круг замкнулся. Пророчество сложилось. Сойдутся воедино день и ночь, когда молодость обнимет старость, словно новая луна предыдущую. Лишь кровь преданного первенца спасёт пленника, заточённого собственноручно, и тех, кто искренне возжелал его. Но это не подвластно без рубина, в коем бьётся кровь создателя, построившего тюрьму для пленника. Сплетясь два сердца воедино дадут свободу заблудшей душе. Будь он жив или мёртв. Лишь любовь первенца и создателя. Вовеки.

***

Лухан сидела на нижней палубе и наблюдала за Барбоссой, Воробьём и Тич. Все трое спорили, стоя возле недавно установленного штурвала. Для пиратов это колесо было новшеством, но всем пришлось по душе. Сейчас они решали, кто же из них рулевой. Гектор и Джек никак не хотели уступать друг другу, а Анжелика просто поддерживала мнение возлюбленного. — Всё же Гектор — лучший рулевой, — наконец признала Анжелика. — Ага, — обрадовался было Джек, но, поняв смысл слов женщины, осёкся: — Что? — Признай, Джек, — горделиво приподнял бородатый подбородок Барбосса. — Это и правда так. — Да ну вас, — едва дёрнув носом, огрызнулся он и пошёл прочь, оставляя капитана и возлюбленную наедине, уже придумав себе новый род занятий: — Мисс Линарес? — Капитан Джек Воробей? — учтиво поприветствовала его девушка. Пират ей лукаво улыбнулся, спускаясь по лестнице корабля. — Историю? — предложил он. — Я в предвкушении, капитан! — согласилась Лухан, на что Воробей улыбнулся ещё шире. — Ну тогда слушай, деточка…

***

«Моё сердце так тоскует, Ни к чему мне денег звон. Лишь моряк меня утешит, Ведь дороже злата он». Пташка лежала на обнажённой груди Бласа и хрипловатым голосом пела, выводя понятные только ей узоры на его груди. Парень перебирал пальцами прядь её рыжих волос, задумчиво смотрел в потолок каюты. Это было традицией: примерно так они просыпались почти каждое утро после проведённой вместе ночи. — Мари? — задумчиво позвал её Блас. — М-м-м? — Она прекратила петь и приподнялась на локте, приоткрывая его взору обнажённую грудь. — Что это за песня? Ты каждое утро её поешь. — Не знаю. — Мари положила голову обратно, проведя острым языком по груди парня и немного подразнив его бедром под покрывалом. — Эту песню мне пел Джо перед сном, а ещё он много говорил о русалках. — Русалки? — серьёзно удивился он. — Угу. — Моя ж ты русалочка. — Блас перевернул капитаншу, навалившись на неё телом. Но насладиться друг другом в этот раз им не удалось. — Корабль! Корабль! — раздалось с палубы корабля. — Капитан, впереди корабль! Капитан и старпом, недолго собираясь, вышли на палубу, едва услышав о приближении возможного противника. Пташка достала из-за пазухи трубу и всмотрелась в горизонт. Если бы это было простое торговое судно, но на другом корабле она увидела поднятый пиратский флаг. — Жемчужина! — шокированно прошептал Гиббс. — Блас! — обратилась Пташка к старпому. — Ты должен покинуть корабль! — Нет! — упрямо ответил он. — Я останусь здесь, с тобой! — Как бы мне ни было больно это говорить, — в её глазах заблестели искренние слёзы, — если ты останешься со мной, у тебя не будет шанса найти свою бедовую даму… — Лухан… — поправил её Блас. — Да, её! — огрызнулась Марисса. — Я остаюсь! Она видела уверенность теперь уже в глазах пирата Эредия. Взвесив в своей маленькой голове все за и против, Марисса оттолкнула парня от себя и, выхватив бутылку рома из рук Джошами Гиббса, со всей дури огрела ей его по затылку. — Анна-Мария! Это тело на тебе, если хоть пылинка слетит с него, я тебя прикончу! — грозно обратилась Марисса к женщине, что служила на корабле. Та согласно кивнула капитану и помогла Пташке дотащить мужчину до шлюпки, которую спустили на воду, и женщина, ловко орудуя веслами, отправилась прочь со столь ценным грузом. — На аборда-а-а-аж! — раздалось за её спиной, и Пташка Мари, выхватив шпагу из ножен, развернулась навстречу противнику.

***

— Так вы отказываетесь поступить так, как велит нам кодекс? — скривившись, уточнил Джек у разбушевавшихся баронов. За его спиной грустно лязгнула порванная струна, и пираты покорно вернулись на свои места под грозным взглядом капитана Тига. Стоять остались лишь госпожа Цзинь и те, кому стулья не были предложены: Джек Воробей, Барбосса, Джошами Гиббс и Элизабет Суонн. — Ну что ж, — заключила баронша Цзинь. — Что скажешь, капитан Суонн, кололь соета блатства? — Всем кораблям приготовиться к бою, — уверенно, но смущённо произнесла она, глядя на затихших баронов. Элизабет всё ещё не отошла от поступка Джека, проголосовавшего за неё. — На заре мы вступим в войну. Она благодарно посмотрела на Воробья и получила в ответ утвердительный кивок и лёгкую усмешку. — Значится, вступаем в война! — подтвердил её слова Шри Сумбаджи. Пираты согласно закричали и забесновались. Барбосса дал знак, и Раджетти спрятал шляпу, в которой хранились все песо баронов, скрываясь в толпе. — Ну? С тобой всякое бывало. — В свойственной ему манере Джек Воробей подошёл к капитану Тигу, на лице сияла открытая усмешка. — Ты выжил. В этом фокус? Чтобы выжить. — Фокус вовсе не в том, чтобы жить вечно, Джеки, — ответил ему капитан, откладывая музыкальный инструмент в сторону. — А в том, чтобы остаться самим собой. Навечно. Лицо Джека скривилось в презрении, но, не выдержав мудрого взгляда старого пирата, он спросил: — Как мама? — В ответ он получил протянутую Тигом засушенную голову женщины, брезгливо сморщился, но, собравшись, сказал: — Чудно выглядит. — Капитан Тиг и вправду ваш отец? — прервала его рассказ Лухан. — Мисс Линарес. — Джек обошёл её вокруг. — У меня есть более важные дела, если вам не интересен мой рассказ. — Простите, — любезно произнесла она. — Продолжайте, пожалуйста, капитан Джек Воробей. На рассвете все девять баронов на своих кораблях вышли в открытое море, чтобы встретить своего врага. В утренней дымке тумана они увидели корабль лорда Бекетта. Марти, низкорослых пират, стоявший на вантах, выхватил мортрицу и громко провозгласил: — Наш противник! Разобьём его! — Его дружно поддержали все пираты, но вслед за одним кораблём показалась целая армада, и клич почти моментально стих, сменяясь взволнованным шёпотом, прокатившимся общим эхом среди пиратов, и смолкая где-то в вязкости густого тумана. — Переговоры? — предложил Джек посмотревшим на него пиратам. На нейтральном берегу, окружённом синим бассейном океана, Дейви Джонс, Лорд Беккет и Уилл Тёрнер ждали идущих им навстречу королеву пиратов Элизабет Суонн, Гектора Барбоссу и Капитана Джека Воробья. Они шли одним шагом, нога в ногу, оставляя на жёлтом песке свои следы, которые тут же смывались солёной водой. — Ты привёл этих шакалов к нашему порогу, подлец, — вместо приветствия произнёс Барбосса, едва они остановились напротив. — Не вини его, — вступился за Тёрнера Беккет. — Он был лишь орудием в руках предателя. Если желаете увидеть самого зодчего, взгляните налево. — Гектор и Элизабет синхронно посмотрели на Джека, который также свернул голову влево. — Мои руки чисты, хм, фигурально. — Воробей закусил ноготь мизинца, оправдываясь. — Я действовал сам и по своим причинам, — сказал Уилл, а Джек благодарно ему улыбнулся. — Джек тут совсем ни при чём. — Очень мудро, — похвалил его Воробей. — Прислушайтесь к орудию. — Уилл. — Суонн, словно пропустив все слова мимо ушей, обратилась к возлюбленному. — Я была на Голландце. Я знаю, что за бремя ты несёшь, но, боюсь, дело проиграно. — Дело не проиграно, — упрямо ответил ей Тёрнер. — Пока есть хоть один дурак, готовый драться за него. — Если Тёрнер действовал в одиночку, как вышло, что он отдал мне это? — Беккет поднял вверх правую руку, привлекая к себе внимание. На ней висел компас Джека. Элизабет посмотрела на Воробья, у которого сменилось выражение лица. Она не могла поверить, что тот, кто поддержал её среди баронов, вновь играл лишь на своей стороне. — Мы уговорились, Джек, что ты выдашь мне пиратов. И вот они! — Он кинул компас, который Джек ловко поймал, однако в лице его не было ликования. — Не стесняйся! Подойди, получи награду! — Ты до сих пор остаёшься моим должником, — напомнил о себе Дейви Джонс, на лице которого не дрогнула ни одна щупальца. — Сто лет службы на борту Летучего Голландца для начала! — Этот долг был выплачен, — попробовал отговориться Воробей, победно улыбаясь и махая свободной рукой на Джонса, но, заметив на себе недовольный взгляд Уилла, дополнил: — Не без её помощи. — Ты сбежал! — перебил Дейви Джонс его оправдания. — Предлагаю обмен. — Королева пиратов чуть выступила вперёд и гордо подняла голову, смотря прямо на противников. — Уилл уйдёт с нами, а вы забираете Джека. — Идёт! — согласился Тёрнер, Барбосса вздрогнул, словно удивившись. — Не идёт! — воспротивился Джек, привлекая всё внимание к себе. — Идёт, — подтвердил Беккет. — Джек — один из девяти баронов, — впервые вступился за пирата Барбосса, обращаясь к Суонн. — Ты не имеешь права. — Я король! — аргументированно ответила она и повернулась к Джеку. — Как прикажете. — Он подхалимски стянул с себя треуголку, выставляя на всеобщий обзор набор бусин, на конце которых висело заветное песо. — Мерзавец! — словно разозлившись, Барбосса принял игру Воробья и, выхватив шпагу, аккуратно срезал символ заточения Калипсо, наотмашь нанеся удар пирату, чтобы всё выглядело натурально. Монетка упала на жёлтый песок, и ловкий капуцин Джек тут же поднял её, ускакав за спину своего хозяина. — Если выдашь мой секрет, я с радостью выдам твой. — Кто успел, тот и съел. — Джек повернулся в сторону Беккета и Джонса с Тёрнером, давая понять, что готов сдаться в плен Летучего Голландца. Джек и Уилл прошли мимо друг друга, пристально смотря в глаза. Также, не отрывая взгляда, они поменялись местами. Совсем не боясь своей участи, Воробей подошёл к Беккету и скривил лицо, но лорд ладонью указал на Джонса, и вот тут ему уже было неприятно. Он скривился в недовольной гримасе. — Ты боишься смерти? — Казалось, что Дейви Джонс спросил это своими шупальцами, что шевелились вместе с каждым произнесёным им звуком. Однако Джек сумел сдержать лицо. — Ты даже не представляешь как. — Его взгляд был пустым. В какой-то момент он и правда подумал, что смерть рядом. Но он же капитан Джек Воробей, правда?

***

Его заперли в трюме, как простого пленника, словно какое-то отребье. В одну секунду осознание того, что Летучий Голландец — отныне и навсегда его морская могила, постигло Джека. Он повис на металлической решётке, уныло смотря на проходящих мимо матросов Голландца. — Браво! — раздалось позади него, а может, он так думал? Но, обернувшись, Джек увидел себя. Опять воображение пришло на помощь? Он удивлённо поднял брови — всё-таки он безумен. Слишком часто он разговаривает сам с собой. — Ты благополучно прибыл на борт Голландца, как мы и предполагали. — Слушай, — попытался Джек возразить сам себе, но его перебили: — О, да! — раздалось с левой стороны. — Если не считать, что мы опять в трюме! — Изыди! — махнул грязной ладонью на своё воображение Джек. — Куда? — переспросил Джек. — Обратно в тайник? Если только вместе с тобой, Джеки! С противным хрустом от стены отделилось что-то отдалённо похожее на Джека. Пираты брезгливо сморщились. — Пронзи сердце! — прохрипело нечто из стены. — Стань бессмертным капитаном Летучего Голландца, однако… — Джеки обступили его со всех сторон, один из них вынул мозг из прогнившей головы и вязким языком облизал его. — Если мы в трюме, кто пронзит сердце? — Похоже, с бессмертием неувязочка вышла, — сказал тот, что был рад оказаться на борту корабля. — О, орешек! — сказал другой, из тайника, и съел что-то с волос Джека, аппетитно похрустывая. Какое-то время они ещё спорили между собой, но вскоре затихли, пытаясь уловить единую мысль. Корабль мотало и кружило — Джек догадывался, что Калипсо освободили и бой уже начался. А он находится в трюме, печально. Облокотившись на решётку личной тюрьмы, Джек пытался вспомнить что-то важное, но это что-то постоянно ускользало. Его воображение вовсю расхаживало по камере, кто-то кричал: «Помогите!», другой твердил: «Проткни сердце!», но среди всего этого он явно уловил: «Думай, как сопляк!» Всего на секунду Джек замешкался и оглянулся. Найдя подходящую вещь, он подложил её под петли решётки и нажал, используя как рычаг. Сталь лязгнула, выпуская пленника наружу. — Пожелайте удачи, ребята, — обратился он сам к себе, покидая место своего заточения. — Без него будет скучно! — Он обаятельный, правда? — Ни с места! — перебил их «часть Голландца Джек», заставляя двух других обратить на себя внимание. — Я обронил мозги! Но, к счастью самого Джека, он их уже не слышал. Ноги несли его навстречу свободе и вечной жизни. Шатаясь в такт поворотам и качке корабля, что едва удерживался на разбушевавшихся волнах, он привычными ему движениями уверенно продвигался по кораблю. Его поиски не заняли много времени. В одной из кают Джек обнаружил своих старых знакомых. Когда-то они сторожили «Перехватчика», в этот раз — сердце Джонса. Он так стремительно ворвался в комнату, что нерадивые охранники не успели совсем ничего понять. — Стой, или будем стрелять! — прокричал один из них, заметив вошедшего пирата. — Неплохо, — одобрил его смелость Джек, но, не останавливаясь, продолжил свой путь к заветному сундуку с сердцем. Заметив свои вещи, он остановился и принялся их поочерёдно надевать на себя. — Я просто за своими вещичками. — Джек и правда выглядел так, словно ничто другое его не интересует. Вспомнив тех, кто пред ним, он решил сыграть второй акт по сценарию первого: — Хоть это и похвально, но почему вы здесь? Хотя могли бы быть в другом месте?! — Мы тут сундук сторожили, — как-то испуганно ответил Джеку другой, оба сторожа развернули мини-пушки в сторону сундука. — Между прочим, дисциплинка на этом корабле очень хромает! — Это всё рыбьи головы, — подтвердил второй. — А-а-а, — поддержал их Джек, но нерадивые сторожа уже завели свой спор, совсем забыв про него. Тот, не задумываясь, тихонько прихватил с собой сундук и, крадучись, покинул заядлых спорщиков. Что было дальше, его совсем не волновало. Джек уверенно покинул трюм, поднялся на палубу, где вовсю шло сражение между Жемчужиной и Голландцем. Вокруг бушевала сильная непогода. Ничуть не смутившись, он постарался незаметно покинуть владения своей тюрьмы, но едва он ступил шаг, как попался на глаза Дейви Джонсу. — Глядите, ребята, — добродушно сказал он, увидев Джека. Вокруг него тут же собралась добрая треть команды проклятых матросов. Джек скорчил пару гримас, но страха и отчаяния не показал. — Блудная пташка. Пташка, которая так и не научилась летать! — Дейви вырвал острый клинок из ножен и направил его на Воробья, но тот ловко отклонился. — К глубокому сожалению, — подтвердил его слова о неумении летать Джек. — Однако учиться никогда не поздно, да? Он ловко вскочил на кромку корабля, ухватился за абордажный трос и, помахав сундуком с сердцем, попытался перелететь с одного корабля на другой, ловко взлетев вверх, подхваченный штормовым ветром. Он приземлился на рее чёрной мачты Голландца. Дождь и ветер больно хлестали открытые части тела, но Джек был рад, что снова смог уйти от Джонса. Раскачиваясь, он развернулся на рее, и первое, что он увидел, теряя улыбку с лица, — Дейви Джонс. Проклятый пират клешнёй руки держал клинок, его шупальца нервно дергались, а другая рука для баланса зависла в воздухе. — А ну! — призвал он наглеца. — Отдай сундук! — А может, мне освободить тебя? — ответил ему Джек, доставая шпагу. — Я поплатился свободой давным-давно! Джонс взмахнул острым клинком, и их орудия соприкоснулись в едином звуке. Металлический звон сабель разрезал шум бури, пираты ловко балансировали на неустойчивой рее, пытаясь нанести своему врагу увечья. Джонс был ловчее, а вот Джека сундук тянул вниз, но свою ношу он старался удержать. — Тебе не открыть его без ключа, — язвительно произнёс Джонс, стараясь отбить заветную добычу. — А он у меня есть! — Это вряд ли, — возразил Джонс. Джек, размахнувшись, срубил шупальца, на которых Джонс показал ему ключ, давая понять, что Джек врёт. Дейви громко вскричал от боли, но продолжил атаку, совершив ошибку, после чего Воробей лишил его клинка. Воодушевившись победой, Джек замахнулся клинком и угодил прямо в клешню Дейви, которой тот, громко хлопнув, разрезал острый металл. Остриё улетело вниз, оставляя в руках Джека лишь обрубок некогда превосходного орудия. Джек Воробей попятился на рее, отступая от Джонса. Спускаясь ниже в пропасть водоворота, корабли сцепились мачтами. От произошедшего удара суда содрогнулись и Джек сорвался вниз, но Джонс успел поймать сундук. Джек повис на другой стороне. Проклятый пират потряс ношу в воздухе, стараясь скинуть соперника, но тот впился словно пиявка. Разозлившись окончательно, Джонс перекинул сундук через себя, и Джек, не удержавшись, улетел, но пират Голландца перехватил его в воздухе, кружась на абордажном тросе. — О, мой пистолет! — Джек снял с него орудие и, стукнув рукоятью по лбу, проследил, чтобы тот слетел с троса. Он выстрелил в сундук, который Джонс победно держал на плече. От неожиданности тот выскочил из его руки и спикировал вниз, кого-то ударив по голове. Воробей, сбив ещё парочку пиратов вниз, кружась в воздухе, всё-таки спустился на борт Голландца прямо перед Джонсом. Неприятель задорно вскричал, на что Воробей выхватил свой меч, но там оказался лишь обрубок стали, что ещё больше развеселило Дейви, а Джек постарался скрыться. Спасаясь от своего преследователя, он схватил какую-то балку и попытался отбиться ею, но, пропустив удар, оказался на палубе. Пока Джонс был занят сражением с Элизабет Суонн, он увидел, как одна из отрубленных щупальцев Джонса тащит ключи от сундука. Оставалось лишь найти заветный сундук, и фортуна не подвела его. Сундук Джек нашёл. Но в момент, когда он уже занёс остатки своего меча над бьющимся органом, Дейви Джонс пронзил сердце Уилла Тёрнера. Всего на секунду глаза Джека расширились в отчаянии. Элизабет теперь уже Тёрнер скорбно рыдала возле умирающего возлюбленного, и Джек видел лишь один выход из этой ситуации. — Калипсо, — освобождаясь, прошептал Джонс, когда Джек рукой Теннера пронзил его сердце своим испорченным клинком. Проклятый капитан полетел в пропасть водоворота… — Корабль! Впереди корабль! — прокричал юнга, стоявший на посту. — Что там? — Джек вытянул трубу, устремляя взор на приближающееся судно. — А, простой торговый бриг. — Нам нужно пополнить запасы, — твёрдо сказал Барбосса, складывая свою трубу и доставая клинок из ножен. — Приковать Джека и Анжелику в трюме! — Самое интересное, — тоскливо проскулил Джек. — Зачем мне Жемчужина, если я даже не могу вести себя как пират, не то что называться им?! — Он грустно спускался вниз вслед за Анжеликой. За ними следовали Пинтел и Раджетти. — Мисс Линарес, — вежливо обратился к девушке капитан Барбосса. — Вам бы тоже укрыться. — Нет. — Лухан гордо вздёрнула острый подбородок и достала свой клинок. — Я останусь здесь! — Пиратка, — услышала она отдалённую усмешку Джека. Гектор тоже довольно хмыкнул и громко скомандовал — они уже были слишком близко к бригу: — На аборда-а-а-аж!

***

Металлический лязг сабель разрезал воздух над головой, по бокам были слышны звуки бойни. Напавшие пираты Жемчужины были настроены слишком агрессивно. Марисса была не готова к такой атаке. Уже около нескольких долгих минут она сражалась с пиратом, который явно хотел её именно убить, а не взять в плен. Как бы это ни звучало, но пираты не убийцы, они разбойники. Марисса пропустила удар клинка, и лезвие больно резануло правый бок. Едва успев увернуться, она почувствовала, как её оттолкнули, и увидела, как упал Гиббс. — Джо! — громко закричала Марисса, падая на колени возле упавшего пирата. Мир словно замер вокруг, бой прекратился… — Птенчик, — едва дыша, произнёс её крёстный. — Всё будет хорошо! Я всегда буду рядом… Мужчина закрыл свои глаза, а по щекам Мариссы покатились горькие слёзы. Её схватили за плечи, словно вырывая из небытия, она поняла, что её команду взяли в плен.

***

— М-м-м, — грудно промычал Блас, держась за разбитую голову и поднимаясь со дна лодки. Голова шла кругом. Однако, поднявшись, он смог разглядеть перед собой пристань. Она была заполнена гвардейцами короля, которые куда-то тащили Анну-Марию. Блас громко крикнул, привлекая к себе внимание: — Эй! Собрав все силы, что были в нём, он поднялся на ноги и, перепрыгнув через борта шлюпки на берег, бросился бежать, большая часть стражников отправилась за ним, но Блас ловко нырнул в какую-то подворотню, скрываясь от них. Пытаясь отдышаться, он стоял в полутьме проулка в попытке понять, почему он тут и за что схватили Анну-Марию, когда в его спину уткнулось что-то твёрдое…

***

Пташка Мари была до такой степени поражена гибелью Гиббса, что даже не обратила внимания, что уже давно находится не на своём бриге, а на борту Чёрной Жемчужины. В плену. Её вместе с командой выстроили в ряд, вдоль которого гордо шёл одноногий хромой мужчина в чёрной шляпе и седом парике. Марисса устало подняла остатки своей гордости с низа своей печали и выступила вперёд. За хромым мужчиной неровной гурьбой стояли пираты, победившие её экипаж в неравной схватке, но она никак не могла забыть и простить им смерть Джошами Гиббса. — Что ты вылезла, девка? — брезгливо отозвался одноногий пират с обезьяной на плече. — Вам лучше убить меня сейчас! — Марисса смотрела пирату прямо в глаза. — Иначе я сделаю это с вами! Среди команды, захватившей её судно, прошёлся дружный смех. Люк палубы скрипнул, и наверх ступили друг за другом ещё четверо пиратов: трое мужчин и женщина. Мари осознавала, что ей, возможно, не выжить — со смертью крёстного она поняла, что в этом мире она никому не нужна. Сейчас она остро чувствовала, что Блас, с которым они полгода провели вместе, всё это время принадлежал не ей. Наверное, именно поэтому она так легко отпустила его сегодня. Терять ей нечего. — Гляди-ка, какая смелая! — восторженно произнёс Барбосса. — Как тебя зовут, крошка? — Я не крошка! — Марисса гордо держала себя. — Я капитан Пташка Мари! — Вы это тоже слышали? — Пират развернулся к своей команде, которая откровенно посмеивалась над девушкой. — Пташка Мари… — Вообще-то капитан Пташка Мари, — поправила его Марисса. — Кого-то она мне напоминает, — тихо сказала Анжелика Джеку в ухо, внимательно следя за пленницей. — Чш-ш-ш, — приложив палец к губам, ответил он, также рассматривая девушку. — Гектор, — Джек вышел из толпы и, размахивая руками, поравнялся с ними. — Позволь мне поговорить с капитаном? — Ну попробуй. — Барбосса грозно усмехнулся и, развернувшись, пошёл прочь вдоль ряда пленников. Остановившись в конце, он развернулся и принялся наблюдать за Джеком и Пташкой. — Как, ты сказала, тебя зовут? — Вы прекрасно расслышали, как меня зовут! — дерзко ответила Марисса. — Но я повторю! Я — капитан Пташка Мари. — Марисса? — тихо переспросила её Анжелика, оставаясь посреди пиратов Жемчужины. — Это ты? Пташка посмотрела на женщину, потом на пирата, стоявшего возле неё, и что-то поняла. Она никогда не видела свою мать, но в её личных вещах всегда, сколько она себя помнила, был пергамент с объявлением о вознаграждении за голову капитана Джека Воробья. — Папа? Мама? — поражённо и не веря сама себе переспросила Марисса. — Дорогая? — Джек повернулся к возлюбленной и, тыкнув в девушку пальцем, уточнил: — Это наша дочь? Ей же было два года? — Так это было семнадцать лет назад, Джек! — Так много? — удивился пират. — Привет, детёныш! Джек искренне улыбнулся своей нечистой улыбкой и распахнул руки для объятий. Анжелика тоже выступила из толпы, чтобы подойти ближе к своей дочери. Но Марисса, замахнувшись, лупанула новоявленного отца по лицу. Такой реакции не ожидал никто, даже она сама.