Фальш, да и только

И он замолк. Уставился ей прямо в глаза, а улыбка с лица моментально исчезла. От подобного Тоуко испугалась еще сильнее, однако точка невозврата пройдена, а слова не вернешь к себе в карман. Но у нее возникло ощущение, что она смогла подковырнуть его этим. Иной реакции на одно лишь слово даже не могла предположить. Но ведь это чистая правда: он противен ей; он мило улыбался, всегда был учтивым и заботливым. А что сейчас? От этого не осталось и следа! В голове даже внезапно всплыла недавно сказанная ей фраза : "Но ты ведь не такой, Юуя? Ты никогда не сделаешь чего-либо, что может обидеть девушку?". Ведь она ловила его взгляды, с каждым словом и поступком влюбляясь все сильнее и сильнее, даже засмущав его на пару мгновений. Но в ответ получила лишь выбитый зуб, ужасающую правду и полное безразличие. Как же так? Он даже не умудряется пачкаться кровью, надежно сохраняя своих внутренних демонов от того, кто вовсе не знает истинной сущности Кизами. Это же безумие...Могла ли она повлиять на него? Мог ли кто-либо вообще повлиять на это? Вряд ли, но девушка была готова быть рядом, даже если бы ей было, как выразился Куросаки, скучно с ним. Однако все эти мысли резко отошли на задний план, потому что нож снова вошел рядом с недавней раной. В данном жесте явно чувствовалась издевка и наказание за сказанные слова. Или он специально выводил ту на чистую воду? И, конечно, она не смогла не закричать, а кровь брызнула изо рта почти что пулей. Крупная дрожь прошла через все тело, словно ее ударили током. — ААГГХХ!! Б-БОЛЬНО, ГОСПОДИ, БОЛЬНО. БОЛЬНО КАК ЖЕ БОЛЬНО!, — Тоуко начала дергаться, совсем забыв о своих недавних словах. Ее запястья стали колоть, леденеть, ужасно ныть и биться в мелких конвульсиях. Она уже не чувствовала кончиков пальцев из-за перекрытия доступа крови к ним. Ведь Кизами сжимал ее руки с невероятной силой, будто бы хотел просто переломать кости. Ей было настолько больно, что на пару мгновений и вовсе забыла, как дышать. Разум ее сейчас походил на огромный костер, в котором каждая мысль приносила боль, каждое действие, каждое сказанное слово и вздох, который сопровождался тихим бульканьем. Казалось, что она просто сойдет с ума. Кровь и слезы уже просто затекали ей в уши, волосы слиплись и перепачкались, а форма уже почти полностью окрасилась в цвет маков, которые несли в себе приятные ассоциации. Что ее может сейчас успокоить? То, что она проснется в холодном поту и поймет, что это - всего лишь кошмар? Или же банальная смерть? Оба варианта казались привлекательными, пьянящими. Она готова пойти на все, лишь бы не ощущать агонию. Юуя остановился, наконец отпустив ее запястья, поняв, что никак уже дать отпор ему Тоуко не сможет. Они как тряпки рухнули на пол рядом с телом, моментально запачкавшись в алой жидкости, а девушка наконец почувствовала слабое, но облегчение. Хоть какая-то часть тела не будет ужасно ныть и глотать нервные окончания. Пожирать. Уничтожать и рвать. — Верно, Кирисаки, — голос стал внезапно холоден и апатичен, а сам Кизами отстранился от ее лица, наконец прямо сев, все так же держа тело девушки своими ногами. Брюки, к сожалению, замарало кровью, но в случае чего он легко найдет отмазку, мол "неудачно упал или поранился". А нож стал медленно вынимать, отчего Тоуко стала визжать и хвататься ногтями за половицы, вгоняя под пальцы занозы и грязь. Омерзительно, но она уже не могла по-другому бороться с этими муками. Она чувствовала себя свиньей, которую бездушно режут, чтобы потом преподнести какому-нибудь барыге. — Ты имеешь полное право ненавидеть меня. Настоящее стремительно поглощает прошлое, омывает его в кровавые оттенки, а все прежние чувства рушатся, словно карточный домик. — Юуя даже не смотрел в ее сторону, его взгляд был направлен куда-то перед собой. Однако она почти и не слушала, что он ей говорит, потому что не могла сконцентрироваться ни на чем, кроме как на боли. Пронизывающей мозг и тело. И даже не могла четко видеть его лица, ибо все давно покрылось пеленой слез, а синяки все больше и больше стали заплывать, отчего глаз явно перестал реагировать на окружение из-за "шторки". Складывалось впечатление, что она просто дезориентирована, потому что ощущения были наподобие тыкания в мозг спицами или ржавым гвоздем. Однако он снова посмотрел на нее, еле заметно приподняв уголки губ в странной ухмылке. Глаза были холодны как лед. В них даже не прослеживался блеск. Воистину ужасает, хотелось просто стереть ее с лица, а затем сотворить с парнем то же самое, что он делает сейчас на этом полу. Разум Тоуко стал наполняться сплошным негативом, ей хотелось ответно ударить или хотя бы укусить того за любую часть тела, лишь бы он отстал. Хотелось, чтобы он перестал чувствовать безнаказанность, отомстить за свои разбитые чувства. Но выходило лишь сдавленное бульканье, хрип и тихие стоны, наполненные терзанием. — И ты прекрасно доказываешь мне это на своем примере. Давай же, покажи больше животных эмоций и повадок. И, может быть, тебе окажет честь, что ты стала моей первой жертвой? Кирисаки уже слышала от него данную фразу, но она вовсе не льстила ей. Эффект был совершенно противоположным : Девушка считала, что это несправедливо. По-честности, ей явно хотелось стать "первой" в совершенно другом плане... От таких мыслей Тоуко поморщилась. Нашла время...Но все же. Почему они вообще попали в это место, где сущность каждого была показана во всей красе? Выпендреж Шимады, плач Оокавы и недавняя ссора с Эми из-за того, кто сейчас прижимает ее к полу и играется с ножом — все это тому подтверждение. Ей правда было трудно принимать последствия банального ритуала с бумажной куклой. Не то что бы она винила Эми во всем случившемся, но не будь этого... То они бы и дальше продолжили жить в спокойствии. Возможно бы она решалась на первый шаг стать девушкой Юуи. Но сейчас... Она хотела лишь плюнуть ему в лицо. — П-прекрати, пожалуйста! Это очень.. Очень больно! Не только физически, но и морально!, — на данные слова он сдавил своей ногой колотый бок, от чего она стиснула зубы до такой степени, что они могли просто начать крошиться, а из груди вырвался ноющий возглас. Слезы уже даже не текли, глаза болели так сильно, что их нельзя было держать открытыми, так что она просто зажмурилась и закусила нижнюю губу до крови. Маленькая струйка еще теплой крови скатилась по подбородку, оставив за собой небольшой след бордового цвета, а после и вовсе исчезла из виду где-то за шеей. — Я же п-правда, правда любила тебя, но просто не могла сделать первый шаг. ННггаААХХ...Так что прекрати, пожалуйста! Пожалуйста...Юуя..., — голос сорвался и стал затихать с каждым сказанным словом. Тоуко уже перестала скрывать все от собеседника, так как понимала, что уже попросту не выживет. Ей все равно, какие последствия будут, все равно, что он ответит на данное признание. Она просто хотела отделиться от своего тела, чтобы не испытывать острую боль во всем теле, чтобы просто перестать чувствовать что-либо, кроме как умиротворения и безмятежности. Те самые ощущения, когда ты расслабленный лежишь в теплой ванной и просто размышляешь о разном. Да...Ей правда хотелось сейчас этого. Но вместо этого она валяется на гнилом полу в луже собственной крови, а тот человек, которого она называла "рыцарем на белом коне" отчужденно глядел ей в лицо. Рассеянно и непонятно, будто пытался что-то разглядеть на нем. — Вот значит как, — на лице расплылась улыбка, но она была такой мягкой и заботливой, словно он увидел что-то, что действительно радует его. Глаза слегка прикрылись, так что теперь его лицо вовсе не выражало хоть каких-то негативных эмоций. Но, конечно, все это ложь. Не скрывалось за этой маской ничего светлого и доброго. Но, видимо, сказанные одноклассницей слова позабавили его. Скорее, он был даже удивлен. Вряд ли он когда-то замечал неровного дыхания в свою сторону. — В таком случае за тобой наблюдать еще интереснее.