Совращение Небес: Разоблачение демонов и богов

***

«Хижина Бубу» оказалась совершенно не хижиной, а настоящим дворцом — Дилюк знал про это место, но не его название. А может, оно настолько не вязалось с помпезным видом аптекарской лавки, что просто вылетело из его головы? Неважно. Чтобы встретиться с Бай Чжу, пришлось провести весь день в компании маленькой девочки-зомби с памятью золотой рыбки, но ближе к полуночи владелец «Хижины» всё же пришёл. И даже не стал отнекиваться, что и правда располагает неким лекарством, способным облегчить симптомы отравления «поганой» энергией, однако тут же с улыбкой заломил за него такую цену, что Дилюк потерял дар речи. А ведь он никогда не считал себя бедным — как-никак на его семейном бизнесе держится половина экономики Мондштадта. — Мне нужно время, чтобы собрать эту сумму. — Как пожелаете… Я как раз подготовлю всё необходимое… когда вас ждать? — Утром. Я вернусь утром. Цена за лекарство оказалась эквивалентна годовой выручке винокурни. Естественно, Дилюк не может позволить себе просто выгрести все деньги из сейфа — они предназначены как для выплаты зарплат работникам и слугам, так и для закупок необходимых материалов, тех же бочек и бутылок, и обновления устаревшего оборудования… но в подвалах как родового поместья, так и винокурни хранится кое-что, что можно использовать. Узнай отец, что Дилюк собирается продать коллекционные вина ради спасения Кэйи, вряд ли бы осудил его выбор. И даже если это чудодейственное лекарство не поможет, а лишь облегчит страдания… оно всё равно того стоит. — Мастер, вы вернулись? — Как Кэйа? — Он спит, господин… — Моко бледна, как сама смерть. — Вы уверены, что мы не должны позвать врача? — Альбедо лучше любого врача. — Да… конечно, простите. Просто я очень волнуюсь. «Я тоже. Я тоже…» Дилюк едва не поддаётся слабости подняться на второй этаж, но заставляет себя пройти мимо лестницы в кабинет, забрать из сейфа особый ключ от подвала: не от той его части, что предназначена для заключения пленников, а та, что защищена магическим барьером. — Господин Рагнвиндр? — раздаётся обеспокоенное за спиной, едва заветная дверь отпирается. — Что… что вы делаете? — Эльзер? — мельком оглядывается Дилюк через плечо. — Хорошо, что пришёл. Заходи. — …только не говорите, что наконец-то заинтересовались сокровищами, оставленными вам мастером Крепусом? Святой Барбатос, как же я рад! Хотите насладиться перед сном? Могу я порекоменд- — Эльзер. — Да-да, господин? Глава мондштадтской ассоциации виноделов и по совместительству заместитель Дилюка поспешно догоняет его, но так и не отрывает взгляда от уходящих в темноту и кажущихся бесконечными рядов тщательно хранимых бутылок. — …позвольте порекомендовать вот этот нектар богов урожая того же года, когда родился ваш достопочтимый отец… Эльзер тянется к одному из круглых отверстий в деревянной нише и аккуратно, словно хрупкое сокровище, вытаскивает красновато-бордовую бутылку, чьё донышко покрылось толстым слоем пыли, и демонстрирует Дилюку выцветшую этикетку с семейным гербом. — Сколько оно может стоить? — Что, простите? — За сколько, спрашиваю, его можно продать? — Эм-м… коллекционеры с радостью отдадут всё своё состояние за единственный глоток! — Эльзер, я серьёзно. — Понял, — восторженное выражение мгновенно покидает лицо заместителя. — Это ради господина Кэйи? Дилюк не отвечает, и Эльзер покорно склоняет голову: — Я всё подготовлю. Какая сумма вам нужна? — Сто миллионов. — Кхэк… да, я вас понял. Главе ассоциации виноделов и правда удаётся к утру достать необходимую сумму, правда, в основном в виде ценных бумаг. Дилюк передаёт ему ключ от подвала, а сам возвращается в Ли Юэ. Бай Чжу милостиво соглашается принять плату, взамен же Дилюк получает маленький пузырёк, еле заметно светящийся изнутри. — И это всё? — И это всё, — с достоинством кивает Бай Чжу. — Порошок необходимо растворять в воде: полграмма на литр — и принимать внутрь каждые два часа. Так же сбить жар помогут обтирания: в таком случае следует растворять полтора грамма порошка на литр воды. — А сколько здесь? Пузырёк стеклянный и довольно тяжёлый, однако какую часть его веса составляет лекарство, неясно. — Сто пятьдесят грамм. — Вы можете приготовить ещё? — Если понадобится. Мужчина с зелёными волосами тянется почесать голову обвившей его плечи змее — Дилюк какое-то время смотрит на них, а потом молча обступает. «Если понадобится» — скорее всего означает, что если эти сто пятьдесят грамм не помогут, то… — Да чтоб эта Бездна сгорела дотла вместе с Селестией! Дилюк не спал уже очень давно, вот и нервы шалят, иначе зачем бы ему пинать ни в чём неповинную статую семи архонтов? «…любой, кто уничтожит Наследие Каэнри’ах…» — раздаётся эхом в голове. — Да заткнись ты! Ещё очень рано — судя по звукам на кухне, Моко только занялась приготовлением завтрака. Дилюк беззвучно закрывает входную дверь и направляется к лестнице. Половицы предательски скрипят, но Кэйа должен спать, так что… Альбедо не оборачивается, даже когда Дилюк заходит в комнату. Под отодвинутой в центр комнаты кроватью пульсирует алхимический круг, а сам алхимик держит Кэйю за запястье, видимо, слушая пульс. Дилюк молча обходит круг и останавливается у окна, не желая мешать. — Ты должен попробовать, — вдруг глухо произносит Альбедо. Он не выглядит сердитым, скорее уставшим. И всё же в его голосе слышится упрёк. — Это не сработает. — Ты в этом уверен? Наконец алхимик поднимает голову, и их взгляды встречаются. — Там… в Бездне… я его едва не убил. — Но Скирк же сказала, что твой огонь очищает. — Если бы всё было так просто, Ордена Бездны бы не существовало. Бесполезный разговор. Они это уже обсуждали. И, как и вчера, Альбедо кивает, соглашаясь с его аргументами… или делает вид, что согласен. — …тогда я не вижу другого выхода: нужно искать Дотторе. Он единственный на континенте, кто разбирается в мутациях. — Сначала давай попробуем это. Вытащив из кармана пузырёк, Дилюк передаёт его Альбедо вместе с устной инструкцией от Бай Чжу. Алхимик высыпает себе на ладонь немного лекарства, мерцающего, словно изумрудная пыль, растирает его пальцами, принюхивается и даже пробует кончиком языка. — Ну как? — не выдерживает Дилюк. — Это правда лекарство? Оно может помочь? — Не знаю… но это не просто измельчённая трава. — А-а-ах… ну чего вы разгалделись? — вдруг открывший глаза Кэйа прижимает тыльную сторону ладони к влажному лбу. Его лицо красное, веки опухли, а волосы и бакенбарды удлинились, став немного похожим на гриву. Седых прядей, кажется, стало больше. — Извини, но… — тут же реагирует Альбедо, — лучше бы тебе снова заснуть. — Подожди, — подступает ближе Дилюк, схватившись на спинку кровати. — Пусть сначала выпьет лекарство. — Э-э-э… — тут же кривится Кэйа. — Чем вы собрались меня пичкать? — Просто выпей, ладно? Воспалённые глаза Кэйи слегка округляются, словно Дилюк произнёс что-то очень странное. Но Альбедо уже заканчивает размешивать порошок в воде и подносит стакан к его губам. — Можно хотя бы с вином? — отвернувшись, тут же сморщивает нос Кэйа. — Я потом принесу тебе вина, хорошо? Теперь и Альбедо удивлённо косится на Дилюка. Не верит, что он исполнит своё обещание? В общем-то так и происходит, ибо Кэйа, выпив лекарство, почти тут же засыпает — вероятно, не без помощи Альбедо. При этом алхимик вновь берёт его за руку, и в комнате на довольно долгое время устанавливается полная тишина. Дилюк старается не обращать внимания на становящийся всё более громким шум в ушах и просто смотрит на своего неугомонного и вечно раздражающего сводного брата. Кажется, тот всего лишь притворяется… всего лишь опять что-то задумал… Ведь не может такого быть, что Кэйа — и вдруг… «Он ведь не может умереть, верно?» — …наверное, оно не действует сразу, — наконец растерянно произносит Альбедо. — Наверное. Иди отдохни, я сам с ним посижу. — Хорошо. Перед уходом Альбедо кивает на часы, но Дилюк и сам уже успел засечь время. Через два часа он будит Кэйю и вливает в него ещё один стакан воды с порошком: полграмма — это как раз на кончике ножа. А потом Кэйа вновь засыпает, даже не вспомнив про вино. Но после третей дозы ему, кажется, становится лучше. По крайней мере, он просит принести себе «утку» и выгоняет вызвавшегося помочь Дилюка вон из комнаты, а потом запрещает войти обратно, пока слуги меняют пропитавшуюся по́том постель и переодевают его в свежую ночную рубашку. В полночь пост у кровати больного занимает Альбедо. Так проходит несколько дней. Кэйа уже ходит по дому, даже сам спускается в столовую… но заметно, что сил ему хватает только на это. «Просто надо подождать… лекарство действует… оно действует, поэтому…» — Отправляйся на собрание с Барбатосом, — неожиданно заявляет Кэйа на пятый день. — Ещё есть шанс, что Тарталья вернётся. — Какой же ты, братец, наивный… Ковыряясь вилкой в омлете, Кэйа медленно и глубоко дышит, словно ему не хватает воздуха — но ведь окна распахнуты настежь. — Я не оставлю тебя. — Как мило… это правда очень мило, братец, но знаешь? Подлец, трус и пустозвон из нас двоих только я. Даже не пытайся… не пытайся занять моё место. Дилюк не отвечает. Но на следующий день разговор повторяется практически слово в слово, только в конце Кэйа добавляет: — Не заставляй меня ненавидеть тебя ещё больше… Сложно понять, что именно творится в его голове, но кажется, Кэйа винит себя в бездействии Полуночного Героя. Так глупо. Так безнадёжно. На седьмой день Дилюк покидает винокурню на рассвете: Тарталья так и не дал о себе знать, а значит, ему нечего будет рассказать про планы Царицы на совете архонтов. Или… всё же что-то найдётся?