Совращение Небес: Разоблачение демонов и богов

***

Самое отвратительное: чувствовать, как с каждым днём растёт твоя бесполезность. — Дилюк? — Они улетели. У Альбедо очень серьёзное выражение лица. Оно у него вообще постоянно такое, но в последнее время Кэйе не удаётся заставить алхимика улыбнуться даже чуть-чуть. — Ладно… тогда начинай. Они ждали целую неделю не только потому, что Дилюк наверняка воспротивился бы их затее, а потому, что Кэйа хотел побыть с ним хотя бы недолго без лишних драм и ссор. И теперь, если что-то случится, если что-то пойдёт не так… …будет ли Дилюк вспоминать эту неделю? В ней не было ничего примечательного: лишь несколько совместных обедов и ужинов. Ещё комната Кэйи за последние дни пропиталась запахом Дилюка — хотя, просыпаясь, он всего пару раз заставал его у своей кровати. Зато Альбедо практически поселился у Кэйи, натащив в комнату всяких склянок и превратив письменный стол в некий гибрид алтаря и алхимического стенда. — Поразительно, — заявил алхимик на третий день. — Этот порошок создан из измельчённых артерий, но как… Неужели кому-то всё-таки удалось сохранить образец для полноценных исследований? Удивление Альбедо не лишено смысла: Кэйа много раз устранял застой Артерий Земли и прекрасно помнит, что после раскрытия цветов те всегда мгновенно исчезали. Как и их случайно или специально отрезанные листья/лепестки… — И? Есть в этом порошке что-то полезное лично для меня? — Как известно, Артерии Земли способны поглощать нечистую энергию, однако делают они это, будучи лишь частями Ирминсуля… Порошок же… Задумавшись, Альбедо, похоже, даже не заметил, что искусал все губы. — Будь добр, объясни так, чтобы я понял. — Хм-м… С этим порошком я могу попробовать провести операцию, цель которой не столько вытянуть скверну из тела, сколько попытаться запустить новый процесс мутации. — Ещё один? В тот день Кэйа проснулся с непрекращающимся трезвоном в ушах, поэтому ему было сложно сконцентрироваться на разговоре, но упоминание мутации совсем не понравилось. — Обратить процесс вспять не в моих силах, — признался тогда Альбедо, отвернувшись от стола-алтаря и стерев с лица важно-задумчивое выражение, и на какое-то время превратившись в обычного уставшего парня. — По сути, ты превращаешься- …превратился в существо, которому не подходит Тейват как место обитания. — А то я сам этого не понял… чувствую себя, словно рыба, выброшенная на берег. — Вот поэтому я и подумал… что единственный способ помочь тебе — запустить новую мутацию. — По превращению в человека? — Да. — И каковы шансы? — …на успех? Или на выживание? «Разве это не одно и то же, ты, умник?» Сев на стул у его кровати, Альбедо тогда подпёр голову кулаком и, глядя Кэйе в глаза, поджал плечами: — Я никогда такого не делал. Ты ведь не голем и не поросёнок… Правильно, до сих пор Альбедо игрался с жизнью, но все его создания служили определённым краткосрочным целям… Так от поросят требовалось быть вкусными, а от големов — прочными и послушными. — …но ты ведь экспериментировал на монстрах? — Это… Альбедо нахмурился, видимо, вспомнив про злоцвета, принявшего его облик. — Я не хочу переселяться в Бездну, — отвёл Кэйа глаза. — Не теперь. Раньше бы он, наверное, даже обрадовался этой возможности… а, может, и нет. Ведь если бы захотел сбежать — от Ордена, от Мондштадта, от Дилюка — не стал бы искать благовидный предлог, а просто сделал бы это. — Сколько тебе нужно времени на подготовку? — День или два. — Тогда… тогда давай подождём до собрания архонтов. И вот час настал: Дилюк убрался из винокурни, а большинство слуг взяли отгул — кстати, их стало меньше, а всё из-за эпидемии, распространившейся по Тейвату: ничего серьёзного, никаких мутаций… только слабость и признаки, как при отравлении, однако среди заразившихся оказалось много искателей приключений и стражников, то есть тех, кто сталкивался с заражёнными монстрами. И пусть им могли помочь рядовые целители — общая боевая мощь Мондштадта упала. Если в такое время барьер Тейвата падёт… «Мы уничтожили приличную часть армии владык, но это было давно…» — Готов? Хоть Альбедо и видоизменил рисунок на полу, Кэйа не чувствует особых отличий. Ему просто очень хочется спать. А ещё от шума в ушах ужасно болит голова. — Не тяни кота за яйца… — Хорошо. Зачем-то ему суют в зубы свёрнутый в жгут платок. — Может быть не очень приятно. — Мгм. Внезапно комната погружается в темноту. Кэйа ещё неделю назад попросил, чтобы окна зашторили, так что особо светло в ней и не было, но сейчас его будто накрыло непроницаемым колпаком. Несколько секунд ничего не происходит… Но вдруг внизу, под кроватью, вспыхивает красный свет — наверное, алхимический узор. Глаза Альбедо тоже краснеют, и даже руки его окутывает зловещее алое сияние. Горсть с остатками блестящего порошка зависает в воздухе прямо над Кэйей, словно время остановилось… но пару вздохов спустя эта дымка начинает медленно опускаться. Стоит вдохнуть порошок, как сильнейшее жжение охватывает пищевод и опаляет лёгкие. Перед глазами мутнеет. Но Кэйе удаётся разглядеть вдруг помрачневшее выражение на лице Альбедо. «Давай, умник… кто, если не ты?» Это жжение… эта скручивающая боль в мышцах… это пронзительное напряжение в костях, словно те вот-вот треснут… Кэйа готов выдержать всё. В конце концов, он уже дважды проходил через подобное, пройдёт и в третий раз. Сжав кулаки, вонзив острые когти в ладони и пытаясь хоть немного отвлечь себя этой привычной болью, Кэйа зажмуривается. Но все посторонние ощущения стремительно притупляются: кляп, кровать, на которой он лежит, шум в ушах — всё исчезает. Остаётся лишь нарастающий жар в каждой клеточке тела. Кэйа не знает даже, кричит ли сейчас… …и вдруг боль исчезает. Словно кто-то за раз выдернул сотни раскалённых игл из его внутренностей. Перед глазами разливается мутная белизна, откуда-то издалека доносится жужжание, похожее на голоса, это жужжание нарастает одновременно с покалыванием в кончиках пальцев. — …объяснит мне, что тут происходит? — Ну-ну, не стоит так горячится… А-а-апчхи! Извините… вы что, завели кошку? — Что? Кошку? Уважаемый Барбатос, разве у вас нет сейчас других дел? — Ох, есть… есть. Потому я как раз хотел позаимствовать Альбедо. — Тц! Делайте, что хотите! Хлопает дверь. Кажется, это сейчас был голос Венти… он забрал Альбедо? Зачем? Зажмурившись до красных пятен под веками, Кэйа осторожно вновь открывает глаза. И видит недовольно сложившего руки на груди братца. — …быстро вы… вернулись. — Как ты? — Об этом- …ох, об этом тебе лучше спросить моего лечащего врача. Кэйа правда не знает ответа — тело пока ощущается как совершенно чужое. Довёл ли Альбедо ритуал-операцию до конца? Или его прервали посреди процесса? — Спрошу, обязательно спрошу. Резко развернувшись, Дилюк направляется к двери, но Кэйе каким-то образом удаётся успеть схватить его за край мокрого насквозь камзола. — …подожди. Он сам не знает, зачем это сделал. Просто сейчас… очень захотелось коснуться братца. А, может, Кэйа просто испугался остаться в одиночестве? Он ещё не пришёл в себя. Дилюк не двигается несколько мгновений. Потом вдыхает. И садится на край кровати, и прижимает ладонь ко лбу Кэйи. — Почему без меня? — спрашивает тихо. — Лучше- …кхм, лучше расскажи, как всё прошло? И почему ты такой- …мокрый? — Архонты в курсе, что Царица и Мурата заодно, — переводит Дилюк взгляд на зашторенное окно и вдруг резко встаёт. — Но им сейчас не до внутренних разборок… Связь между взаимоотношениями архонтов и промокшей до нитки одеждой всё ещё остаётся загадкой. Однако Кэйю сейчас больше волнуют отдёрнутые братцем шторы и распахнутое окно: что-то проникает в комнату вместе с тёплым воздухом, что-то физически ощутимое… и довольно знакомое. — Откуда? Как оно здесь… — Статуи сочатся скверной, — угрюмо сообщает Дилюк, глядя на него с каким-то нездоровым ожиданием. — Концентрация пока не достигла той, что была в Бездне… но уже почти такая же, как в Землях Хаоса. Верно. Наверное, именно так ощущает себя рыба, вернувшись в воду после длительной прогулки по пляжу. Или цветок, после долгой ночи окунувшийся в тепло восходящего солнца. Но одновременно с этим Кэйа чувствует, как затуманиваются мысли, словно часть из них безжалостно стирается. Так тает снег под дождём. Само воспоминание о забытом испаряется без следа. И даже вызванная этим тревога… — Кэйа? — Да? — Тебе лучше? — Мне просто прекрасно. Он должен куда-то идти. Что-то делать — прямо сейчас. Но пока Дилюк стоит у окна, это странное желание вытесняется совершенно иным. — Тогда отдыхай, а мне нужно уйти. — Куда? Эй, Полуночный Герой… до полуночи ещё далеко. Сев на постели, Кэйа потягивается, а уже во второй раз направившийся к двери Дилюк вновь застывает, внимательно глядя на него. — Я должен… ты ведь понимаешь? — С какой стати? Кэйа прищуривается и облизывает сухие губы, позволяя свободной рубахе сползти с плеча. Язык задевает острый клык. Кэйа ухмыляется шире и приглашающе сбрасывает покрывало. — Монстры… — всё ещё продолжает что-то говорить Дилюк, однако взгляд его проскальзывает по тонким штанам Кэйи, обтянувшим ноги, поднимается до скомканного на животе края рубахи и застывает на свободной шнуровке ворота. — Монстры наверняка активизируются… — У Мондштадта достаточно рыцарей. И даже есть какой-никакой, а целый архонт. Думаешь, в одиночку ты многое сможешь сделать? — Я… — Иди ко мне. Дилюк и правда делает шаг, словно поддавшись гипнозу, но тут же останавливается, вскинув взгляд. Кэйа продолжает ему улыбаться. — Иди же… и я исполню твоё самое сокровенное желание.