Совращение Небес: Разоблачение демонов и богов

***

— Мгм… ладно, понял. Миллинелли отпускает невидимого Шарля взмахом руки, и поток ветра растворяется в золотых бликах. Комната целиком обтянута дорогой тканью, вышитой золотом и серебром, под потолком медленно крутится люстра из драгоценных камней, и вместе с ней по стенам плывут разноцветные пятна света — в такт заунывному перебору струн. — Что там? Это Моракс? — Похоже, что нет, — Миллинелли косится вниз, на старательно ублажающую его ртом уродину, чуть прищурившись. — Но и не из наших… Проклятье, откуда он вообще вылез? — Да какая разница? Каин блаженно втягивает носом воздух, ибо обслуживающая его бабёнка почти проглатывает его член. Эти сокращения горла… Он надавливает сучке на затылок, мешая отстраниться. Сучка замирает, но чем дольше Каин её держит, тем сильнее растёт давление на руку. Наконец шлюха не выдерживает и упирается в его колени, пытаясь вырваться. Она судорожно сглатывает, толкает его член языком, даже почти прикусывает… Каштановые волосы запутываются в пальцах. Ну почему они не белокурые? Стоит только представить, что это Люмин сейчас бьётся, задыхаясь от члена в глотке… — Кх-а-а… Кончив, Каин отпускает сучку. Та отползает за диван, заглушая кашель и тошноту прижатой ко рту рукой — наверное, боится, что её накажут за недавнее сопротивление и неподобающие звуки. Но Каин всё понимает… это была естественная и такая замечательная реакция нежного организма… — Скала опять это сделал. — М-м-м… что? — Захватил дом какого-то местного вельможи. — И? Каин не отпускает взглядом оставшийся торчать из угла оттопыренный зад, украшенный нитями из монет. Кажется, сучку рвёт. Её ягодицы так призывно трясутся… — …это его бывшее королевство, пусть делает, что хочет. Поднявшись с дивана и по пути захватив со стола кубик лукума, Каин падает на колени и, задрав блестящую мишуру, вгоняет член в первое попавшееся отверстие. — Кхк! — доносится из тёмного угла. — Ну и вонь… Сдёрнув с дивана подушку и бросив сучке на голову, Каин некоторое время полностью отдаётся резким толчкам, пока вновь не доводит себя до оргазма. А потом, шлёпнув по аппетитной попке, возвращается на диван. — Он повторяет собственные ошибки. Миллинелли тянется к кувшину на столе, зажав голову своей шлюхи между коленями и животом. Одна из служанок, ждущих у стены, тут же срывается с места — хватает кувшин и старательно наполняет его кубок. Миллинелли благодарно кивает и откидывается обратно на спинку дивана. Что у него с членом? Каин уже успел кончить раз десять, а стручок Владыки Магнитуса всё продолжают безрезультатно мусолить… — Почему ошибки? — Власть на насилии не построишь. Мир изменился. — Ха… Миллинелли протух до корки мозгов. Власть и насилие — стороны одной медали. Просто хитрецы стараются маскировать насилие под законы. Без насилия не будет власти, без власти не будет насилия — это как есть и не наедаться или спать и не высыпаться. Но Скала и правда разошёлся. Он словно пытается надышаться перед смертью… но ведь всё самое интересное начнётся после падения Селестии. Глупцы из Семёрки не понимают, на что обрекают Тейват… «Что ж, мне это только на руку» Каин родился более пяти тысяч лет назад из ритуального клинка, которым принесли множество жертв. Он никогда не рвался к власти, имея довольно послушную паству фанатиков с самого начала. Но всё изменилось, когда три с половиной тысячи лет назад высокомерные недоноски решили изменить Небесный порядок, превратив самых сильных демонобогов в подобие Семерых Драконов-Правителей из Мира Света. К сожалению, Каин не вошёл в их число… его паства пала. Но почему? Потому что он всегда рассчитывал только на собственную силу, отказываясь объединяться с другими демонобогами? Или потому что никогда не заботился об увеличении числа последователей и об их благополучии? Во всяком случае, если за другими изгнанниками последовал хоть кто-то, Каин остался совершенно один. Если бы не монстры, возможно, он бы просто исчез… Нет, хватит с него этих рыл. Теперь он будет умнее. Только… немного попозже. Потом. Сейчас же хочется ещё немного расслабиться и повеселиться. — Г-господин… желаете ли вы что-нибудь ещё? Ссутулившаяся со страха сучка на трясущихся ногах, в блестящих трусах и с висюльками на шее ждёт его ответа, словно смертельного приговора. — Вина, — милостиво отдаёт распоряжение Каин. Уже целый месяц он позволяет себе напиваться, хотя как и остальные владыки способен нейтрализовать алкоголь, сжигая раньше, чем тот впитается в кровь, и превращая в энергию. Но кто бы стал это делать, проведя три тысячи лет на сухом пайке? Вино, женщины, сладости… Как же Каин скучал. Вернуться стоило хотя бы ради этих чудес. А, может, и фиг с ней? С этой властью? Даже без последователей у него сейчас достаточно сил, чтобы жить, ни в чём себе не отказывая. — Жениться, что ли? — Кхе-кхе… что? — поперхнувшись вином, ошарашенно косится на Каина Миллинелли. — Да так, мысли вслух. Добив кувшин, Каин поднимается с дивана и потягивается, а от бросившихся к нему девок отмахивается. Покинув бордель, Каин возвращается во дворец. Но вместо того, чтобы отправиться к отведённым владыкам помещениям, направляется в сад-лабиринт. Сегодня она снова здесь. Прекрасная луна. Принцесса сидит на краю фонтана, сияние поддельных звёзд заставляет её светлые волосы светиться, как и распускающиеся лишь по ночам белые лилии вокруг. «Хороша чертовка» — Я, вроде бы, уже говорила, что не желаю вас видеть. Не заставляйте меня повторять. Она даже голову не повернула, продолжая глядеть на поддельную луну. Не понимая, что сама прекраснее её в сто крат. — Вы мне должны. Каин останавливается в ажурной арке, предпочитая остаться в тени. — Разве? А не вы мне? Наконец, хорошенькая головка поворачивается. Светлые глаза кажутся серебряными, а белоснежная кожа — фарфоровой. — Так значит, я могу поведать всему дворцу, что Ваше Высочество тайно встречается с предателем? — Тогда мне придётся поведать всему дворцу, что вы размахиваете своим оружием направо и налево… как думаете, что предпримут Её Величество и Её Светлость? — Ничего. Я нужен вам, не так ли? — хмыкает Каин. Он и сам не заметил, когда их разговоры превратились в подобие светских бесед. Но почему-то ему больше не хочется грубить Принцессе. — Вы нужны нам, — кивает Люмин, пожимая круглыми плечиками, к которым так и хочется прижаться губами. — …но необязательно целиком. Ведь ваши боевые навыки никуда не денутся, если тело лишится пары лишних органов? — В моём теле нет ни единого лишнего органа, — обиженно поджимает губы Каин и выходит на лунный свет, приближаясь к фонтану. — Если честно, кое-какой орган очень даже полезен… хотите убедиться лично? — И какой же? — равнодушно хмыкает Люмин. — Ваш язык? — О, вы даже не представляете, на что способен мой язык… — Каин, наоборот, улыбается широко и многообещающе. Но стоит ему наклониться к принцессе, как тонкое лезвие прижимается к горлу. Девушка так легко и быстро призвала его, что Каин даже не почувствовал колебания стихийной энергии. — Давайте не будем ссориться? — косятся на него через плечо. — Завтра нам предстоит сражаться бок о бок. Верно. Уже завтра. Та самая вылазка… но это нежное мяско так близко и так волнующе пахнет… — Возможно, завтра мы оба погибнем, — Каин подаётся вперёд, позволяя тонкому лезвию пройтись по шее и оставить порез. — Так почему бы нам не- — Отойди от неё! — Тц! Огненная коса рассекает ночной воздух и встречает острый клинок. — Опять ты?! Каина слегка покачивает — а всё из-за выпитого вина. Лучше бы поскорее очистить свою кровь, но разве это не будет бесполезной растратой? Ему нравится опьянение. Оно успокаивает душу и отгоняет лишние беспокойства. — Дайн… Люмин качает головой. Похоже, появление любовника не обрадовало её. Просто отлично. — Зачем ты пришёл? — спрашивает принцесса, пока они обмениваются ударами. Звон разносится по саду. Каину нравится ощущать себя принцем, защищающим прекрасную леди от наглого простолюдина. Интересно, если он прикончит его, заслужит благодарственный поцелуй? Или хотя бы улыбку? — Ты знаешь! Звяк. Скрик. Звяк. А паршивец сегодня сильней, чем в прошлый раз. И быстрей. Настоящая заноза в заднице! — Уходи… Принцесса качает головой, словно ничего особенного не происходит. Словно этот Дайн просто стоит напротив неё. — Ты уничтожишь Тейват! — Нет. — Люмин! Послушай же! Тебя используют! Вас всех используют! — Х-ха… Господин Каин? — Да-да? — запыхавшись, Каин едва успевает отразить атаку ловкого меча. — Спокойной вам ночи. Встретимся утром. — Ах, моя принцесса… Всё из-за тебя, поганец! Почувствовав, что звереет, Каин полностью сосредотачивается на оппоненте, и когда тот предпринимает попытку проскользнуть мимо него и последовать за Люмин, щедро взмахивает косой, рассекая плащ и спину под ним. Но, кажется, не слишком глубоко. — Вы все завтра умрёте, — упав на колено, однако успев закрыться мечом, тяжело выдыхает Дайн. — Какое тебе дело до моей смерти? Раскручивая над головой косу, Каин наслаждается нарастающим гулом, с котором огненное лезвие сжигает воздух. — Даже твоя… даже твоя жизнь имеет значение. Странные речи. — Только не говори, что влюбился. Ступня встречается с мечом. Сейчас, если он ударит косой, парнишка даже не сумеет закрыться. Но почему-то злость куда-то пропала. Впервые кто-то заявил Каину, что его жизнь значит хоть что-то. Впервые с тех пор, как никчёмные людишки отдали за него свои… — Ладно, давай послушаем, что ты там хочешь сказать.