Совращение Небес: Разоблачение демонов и богов

***

[Не верю…] Застряв на пороге, Чайльд никак не решается сделать шаг — его хлопают по плечам, мягко подталкивают в спину… но это действительно выше его сил. [Ты злишься?] Странно, но Чайльд действительно зол. Даже ещё больше, чем когда принял гостя за Валиала. — Сынок? — Матушка, ты не против, если… мы с гостьей поговорим немного наедине? — Ах, конечно, не против… Чайльд было отступает назад, но вспомнив о толпе на улице, всё же решается зайти в дом. И направляется к лестнице. Гостья, прижимая подол коричневого с золотистым узором платья к низу небольшого выпуклого живота, следует за ним. — Гуй Ли, будь аккуратнее… Аякс, пропусти её вперёд! А вот и командный тон матушки проснулся. [Стоп. Гуй Ли?] [Согласись, было бы странно, если бы я назвался тем же именем, что и в прошлый раз] […и как долго ты здесь, «Гуй Ли»?] [Пару дней] [А что у тебя с животом?] [Это… не так легко объяснить] [А ты попробуй] Чайльд резко разворачивается на середине пролёта, но тут же ловит строгий взгляд матери, пристально наблюдающей с низа лестницы, и делает вид, что просто пропускает гостью вперёд. Чжун Ли изящно придерживает вышитый подол и поднимается выше. Но когда они оба скрываются за поворотом, Чайльд хватает его за локоть и толкает к стене. Золотые глаза кажутся больше, чем в мужском обличии, а губы — пухлее. На треугольном лице мелькает удивление… однако быстро сменяется привычным спокойным вниманием. Моракс будто спрашивает, что случилось. Чайльд опускает взгляд ниже — на совсем небольшую грудь, под которой коричневое платье расходится клином, маскируя немного выпирающий живот… «Что за бред?» Очень аккуратно Чайльд касается этого живота ладонью. Ощущается он — как плотный резиновый шар, внутри которого словно бушует цунами. Чайльд научился в достаточной мере управлять разного рода жидкостями, так что чувствует бегущую по венам Моракса кровь. Однако в его животе будто нет ничего, кроме сжатого сгустка чистой энергии. [Это — цена, которую ты заплатил, чтобы выбраться?] [В какой-то степени] Мыслеголос Моракса полон печали, но где-то там, за этой серой завесой, ощущается тёплая радость. С чем именно она связана? С животом? Или с тем, что они наконец встретились? [Знаешь, я…] [Знаю] На макушку вдруг опускается узкая и лёгкая ладонь. Перехватив её, Чайльд прижимается губами к нежной коже и зажмуривается до белых пятен под веками. Но не выдерживает и всё-таки подхватывает Моракса на руки, быстро взбегает по лестнице, ногой распахивает дверь в свою комнату и, добравшись до найденной в свете от травы светяшки кровати, осторожно опускает свою ношу на тёплое и пушистое одеяло. [Не плачь] — Я не плачу. Моракс пытается сесть, но Чайльд мешает — надавливает на узкое плечо и сам укладывается рядом, прижимается лбом к плотной ткани рукава и вдыхает запах раскалённого камня… его злость успокаивается, уступая место самому обычному, незамутнённому счастью. На границе сознания мельтешат сотни вопросов — но они не так уж существенны. Чайльду есть, что рассказать — но и это тоже кажется сейчас совершенно не важным. — Ты очень устал… Голос Моракса звучит нежнее и напевнее, но всё ещё низко и глубоко, лаская слух. Тонкая рука высвобождается и обнимает Чайльда за плечи, невесомые пальчики начинают перебирать волосы… Всё происходит словно во сне. «Не хочу просыпаться…» — Ты хорошо постарался. Его гладят и хвалят. Утешают. Кажется, Моракс уже знает обо всём, что случилось, и сожалеет. — Никогда больше… — Чайльд шмыгает носом, — не делай так. — Хорошо. Больше не буду. Возможно, это иллюзия, но отношение Моракса ощущается более нежным и чувственным, чем когда-либо. Наверное, разлука повлияла и на него… или всё дело в женской оболочке? Ещё раз шмыгнув носом, Чайльд нахально накрывает ладонью мягкую грудь Моракса, что едва помещается в ладони, и чуть сжимает пальцы. — Прекрати, — тут же просит строгий голос. — А ты, оказывается, скромный… каждый раз выбираешь плоскодонок… так не нравится большая грудь? — «Всегда»? — Всегда. Чайльд поднимает голову и вновь окунается в золотой омут — тёплый, затягивающий, спокойный… ему не хочется рассказывать, при каких именно обстоятельствах видел Моракса в женских обличиях, однако и скрывать это не собирается. — …Валиал показал? — Скорее, я сам подсмотрел, — кривится Чайльд. — Натерпелся же ты из-за этого типа… — Ты тоже. — Верно. — Ненавидишь его? — Хм-м… — Чайльд глубоко вздыхает, очерчивает взглядом линию острого подбородка, выемку над ключицей, холмик груди, собравшуюся складками ткань у выпуклого живота… и закрывает глаза. — Если ты спрашиваешь, хочу ли я убить его… то мой ответ: нет. По крайней мере, сейчас. А что насчёт тебя? — Я думал об этом. «Неудивительно». — …но сначала, Аякс, я хочу, чтобы ты кое о чём узнал, — продолжает Моракс, накрывая руку Чайльда на своей груди и перетаскивая вниз, на живот. — Это- — Только не говори, что ребёнок того ублюдка. — …нет. Такого я не скажу. — Ну и отлично. Тогда мне всё равно — главное, что ты вернулся, а остальное неважно. — Нет, Аякс, важно. Я не могу уйти, не поставив тебя в известность, поэтому- — Что? Чайльд резко садится, уставившись на всё так же спокойно глядящего в ответ Моракса. Он/она выглядит удовлетворённым и лишь немного встревоженным. В груди же Чайльда будто что-то оборвалось. — …ты пришёл попрощаться? — У меня новый контракт. И если ты… — Моракс закрывает глаза, вздыхает, и приподнимается на локтях. — Послушай, Аякс, есть решения, которые я не могу принять за нас обоих, однако, чтобы выбраться, мне пришлось сделать выбор и взять на себя ответственность. Если ты не пожелаешь разделить её со мной, мне останется только уйти. — Разделю я, разделю! Теперь в груди поселяется жар. Чайльд не знает, как избавиться от него, если только разорвать себе лёгкие… иначе их просто прожжёт насквозь. — Сначала выслушай. — Хорошо. Выпрямившись, Чайльд расстёгивает несколько пуговиц чёрной рубахи, что натянул, изображая Каина — тот такую не носил, предпочитая щеголять голым торсом и длинным плащом, плащ жуть как мешал драться, а ходить полуголым Чайльд никогда не любил. Рубашка тонкая — но в ней очень душно, ведь Валиал сотворил её из того же плотного и тесного материала, что и предыдущий костюм. Оторвав пару пуговиц, Чайльд наконец вздыхает. Моракс тоже поднимается с постели и садится, поджав ноги, прямо напротив. С животом он… она выглядит немного забавно и неуклюже. — Прежде всего, Аякс, ты знаешь, почему Хранитель Хаоса оказался узником Ирминсуля? — Вроде он принёс ему в жертву одного из вас… — Чайльд передёргивает плечами, вспомнив полузабытую сцену из сна. — Зеленоволосую женщину. — Хранительницу Жизни, — кивает Моракс. — Медею. Он нарушил равновесие во Вселенной, тем самым открыв Миру Пустоты доступ к Миру Людей и Миру Света — в этом его грех. Но Медея не умерла, её душа слилась с Ирминсулем… очень тесно. И потому не смогла переродиться. — Ты встретил её? — мгновенно догадывается Чайльд. — Я заключил с ней контракт. — Но как? …ты же заменил собой Валиала? Ирминсуль так просто тебя отпустил? — …прежде всего, Валиал стал узником из-за обиды Медеи. Ирминсуль не разумен в том смысле, в каком мы это понимаем. Когда я заменил Валиала, он продолжал удерживать меня рефлекторно, и отпустил, когда я пообещал Медее, что помогу ей переродиться. — Тогда… Чайльд вновь роняет взгляд на живот Моракса. — Я бы не смог поглотить душу Медеи, слившуюся с Ирминсулем, целиком, — продолжает тот, — поэтому забрал только часть. — Осколок? — Не совсем… скорее, обрывок, который должен взрастить хотя бы до Осколка. Когда он окрепнет, сможет вытянуть из Ирминсуля больше своих сил и воспоминаний. — Ха-ха! — Почему ты смеёшься? Смех Чайльда заставляет Моракса нахмуриться. Треугольное личико с огромными глазами даже сердитое выглядит слишком милым… — Ха-ха, ничего, но… Получается, у нас будет ребёнок? — Это не просто ребёнок… и не то чтобы «у нас»… — Моракс нахмуривается ещё больше. — Биологически он ко мне не имеет отношения. И уж тем более — к тебе. — Знаю, — Чайльд вытирает выступившую из глаз влагу. — Но это очень… забавно. Губы едва не трескаются от растянувшей их улыбки. Подавшись вперёд, Чайльд обхватывает покрасневшее личико ладонями, чуть надавливает на острый подбородок, заставляя Моракса приоткрыть рот и мягко проходится языком по уголку. — М-н-н… подож-м-н-жди… — Моракс вырывается, отворачивается, косит на него одним глазом. — Я рад, что твоя реакция в положительном спектре, но не слишком ли мало времени ты размышлял? Этот контракт… его выполнение может занять много времени… очень много… — Ну я же теперь не человек, — хмыкает Чайльд, пытаясь вновь примкнуть к чуть припухшим губам. Но Моракс ловко уворачивается, отвернув голову уже в другую сторону: — Ты даже не представляешь, какие трудности могут ожидать тебя рядом со мной. — Мне всё равно, — пожимает Чайльд плечами. — С тобой — хоть в другую Вселенную. — Тебя совсем ничего не волнует? «Почему ты так стараешься меня отговорить?» Моракс склоняет голову и смотрит на него исподлобья, словно на легкомысленного сорванца, гораздого только трепать языком… но он прав. Чайльд действительно понятия не имеет, на что соглашается. И происходи всё это полгода назад — точно бы задумался хоть ненадолго, однако теперь… Архонты? Хранители? Осколки? Всё это кажется мелким и незначительным по сравнению с той тоской, что он ощущал со дня исчезновения Моракса. Словно лишился не любовника и друга, а собственной души. И когда она наконец-то вернулась, даже воздух стал слаще, так к чему колебаться и волноваться о чём-то ещё? «Хотя…» Скрестив руки, Чайльд в десятый раз окидывает внимательным взглядом хрупкую девичью фигуру перед собой. — Хм-м… если так подумать… ты до самых родов будешь выглядеть так? — … Вместо ответа Моракс только вздыхает. Но в призрачном сиянии травы светяшки его силуэт вдруг вытягивается, раздаётся в плечах… однако слегка выпирающий живот остаётся на месте. — Отлично, — довольно кивает Чайльд. — Пусть ты неотразим во всех обличиях, это мне нравится больше всех… А заниматься сексом мы сможем? [Не беспокойся, мой сладкий, ведь я всегда смогу его заменить] «Сукин сын… всё-таки припёрся!»