Одуванчик: начало. Первый том

Ваня дома у рабочего стола сидит, рюкзак с тетрадями и учебниками разбирая. Парень, между прочим, собирался прийти и лечь поспать, но почему-то сейчас сидит и собирается делать уроки, параллельно готовясь к ЕГЭ. Для старшеклассника оценки не то чтобы важны были, главное аттестат хороший получить и экзамены сдать. Бессмертных достаёт алгебру, дабы сделать её первой, но, как ни странно, у того на одну тетрадь больше оказывается. Русый не понимает, вопросительным взглядом смотрит, и с какой-то неуверенностью достаёт чужую тетрадь. На обложке красуется неровная подпись «Сергей Пешков», и парень тяжело вздыхает, глаза прикрывая. Что за день такой? Всё сегодня связывает с Серёжей. Абсолютно всё. Это лишь ещё больше заставляет Ваню раздражаться и ненавидеть кудрявого. Тот рюкзак в сторону откладывает и, кладя зелёную тетрадь на письменный стол, старшеклассник начинает аккуратно страницы перелистывать. Конечно, мама говорила, что чужие вещи трогать нельзя, но интерес брал вверх. Он несколько страниц пролистал, на оценки с ошибками смотря, а после закрыл и отложил в сторону. Ваня берёт телефон, и в телеграмме у одноклассников спрашивает номер Сергея. Минут через пятнадцать благополучно получает нужный ему номер. Тот сначала сидит и думает – писать не решается. А может он завтра тетрадь отдаст? Всё равно одноклассник уроки по алгебре не часто делает. И пока парень думает, пальцы сами набирают сообщение: "что твоя тетрадь делает у меня в рюкзаке." Бессмертных телефон откладывает на стол, но экран не выключает. Он всё так же находится в чате с кудрявым, и при этом продолжает заниматься своими делами.

***

— Да, мам, я уберусь, — полукриком проговаривает Серёжа, проходя в свою комнату. Парень быстро закрывает дверь и, наконец-то, полностью спокойно выдыхает. Он один. Один, без просьб матери, без надоедливых учителей и без скучных уроков. Значит, теперь Серёжа может заняться своими делами. Кудрявый садится на диван, тут же открывая тик ток. Парень перелистывает видео одно за другим и абсолютно не вникает в них, ведь в голове совсем другое. В ней с того самого момента в раздевалке крутится только Ваня. Ваня и все его слова. За это время Пешков успел сто раз всё обдумать, но от этого мыслей об этом одуване не стало меньше от слова совсем. Всё это было так странно, странно до ужаса. Бессмертных ведь был первой любовью Пешкова и так же являлся единственным, кто смог вызвать в нём настолько много эмоций. И Серёже ведь зашло, просто пиздец как. Он был бы точно не против ещё хотя бы раз так поболтать и получить дозу приятных эмоций от не менее приятного и важного человека. На телефон приходит уведомление, заставляя парня дёрнуться от неожиданности и, к сожалению, отвлечься от своих мыслей. Кудрявый, вздыхая, поднимает взгляд на сообщение: "Одуванчик ебанный" "что твоя тетрадь делает у меня в рюкзаке." Серёжа смотрит на сообщение секунду, вторую, с этой глупой улыбкой на лице и просто не понимает, почему на душе так тепло только от одного лишь сообщения. Пешков заходит в чат, раз за разом перечитывая текст. Тяжело вздохнув, парень потянулся за рюкзаком. Тот перебирает учебники и тетради, и одной из них там действительно не оказывается — по алгебре. Серёжа только хмурится, вспоминая, как начёркивал в этой тетради рисуночки всякие карандашом, всё равно он тетрадь никогда не сдаёт. Сергей только поджимает губы, ещё несколько секунд думая над тем, что ответить, и решает записать голосовое сообщение. — Вань, мне кажется, это я у тебя должен это спрашивать. Я что, ебу? Ты взял случайно, наверное, — пожав плечами, проговорил кудрявый. Сообщение сразу отправляется и на нём появляются две эти ебучие галочки, заставляя Серёжу охуеть от жизни. Ваня ждал? Не выходил из чата и ожидал ответа? Чувство этих бабочек снова приятно тянет где-то в животе, а Серёжа снова ощущает, как краснеет. Это... слишком мило. Вздохнув, тот решает записать ещё одно. Почему бы и нет, собственно, правильно? Правильно. Всё равно делать нечего, а поговорить с Ваней никогда не будет лишним. — Кстати, ты мог мне её просто завтра отдать, я бы и не заметил, что её нет. Ты за уроки решил сесть, да? — проговаривает Пешков, стараясь максимум уверенности ёбнуть, но как на зло, в словах слышатся нотки смущения.

***

Русый голосовое прослушивает не сразу, да и сообщение в принципе сначала не замечает. Ваня продолжает делать алгебру, и только спустя несколько минут, когда тот тянется за карандашом, и на глаза попадается тетрадь Пешкова, тот вспоминает про сообщение. Бессмертных снова телефон в руки берёт и видит в ответ на сообщение голосовое. Тот сначала не решается включать, но потом всё же пальцем жмёт на экран, из-за чего слышится голос кудрявого. Ваня тяжело вздыхает, сразу же печатая новое сообщение. "Это я спрашивать должен. Ты почему вещи по всей парте разбрасываешь." Парень ищет какой-то злой стикер с котиком и отправляет его следом. И только Бессмертных отправляет сообщение, как в ответ приходит новое голосовое. Старшеклассник его почти сразу же прослушивает, параллельно чиркая что-то в тетради по алгебре. После он снова к телефону возвращается, отвечая короткое: "да." Русый решает всё же уроками заняться, и алгебру доделать, поэтому телефон на край стола откладывает и возвращается к тетради с нудными уравнениями.

***

Серёжа всё ждёт ответа, внимательно следя за экраном. Но вот минута, вторая... а ответного сообщения всё не следует. Пешков тяжело вздыхает, потирая уставшие глаза. В голове сейчас только и мысли о том, почему же Иван так долго не слушает. Может, не может сейчас? Переписывается с кем-то другим – Дашей, например. Кудрявый нервно сжимает края своей футболки, а от этих неприятных мыслей где-то внутри заседает чувство ревности вперемешку с виной. Вдруг он и вправду сделал что-то не так? Совершил, а теперь и Ваня делает свой выбор в сторону другого человека. Развивать эту мысль так не хочется, не охота, чтобы эта тревожная хуйня на постоянной основе сопровождала Серёжу, но хотеть не вредно. Где-то сверху "В сети" меняется на "Печатает...". Пешков сразу выравнивается, ожидая и словно забывая дышать от этого всего. Просто так волнительно, ведь до боли хочется увидеть, что все мысли Серёжи были целиком и полностью ошибочными. "Это я спрашивать должен. Ты почему вещи по всей парте разбрасываешь" Серёжа только недовольно хмурится, перечитывая это сообщение. Что это такое? Пешков решает снова ответить голосовым. Так намного привычней. — Пиздец, ты... Охуел, одуван, — ворчит Сергей, вновь называя Ваню не очень любимым для того прозвищем. Ну, а что же поделать, этот постоянно растрёпанный русый кот только с одуванчиком и ассоциируется. Приходит новое сообщение, короткое: "да.", так ещё и с этой точкой в конце. Кудрявый не понимал, почему так, но каждый раз, как тот видел точку в конце, чувствовал себя до ужаса неуютно, будто он сделал что-то не так. Хочется предъявить Бессмертных за эту несчастную точку, но в голову резко приходит мысль намного лучше. По крайней мере, Серёже она казалось именно таковой. Парень по привычке нервно кусает губы, всё обдумывая эту идею. И решает, что да, нужно ебашить. Всё равно одному ужас как скучно. — Всё, сейчас будем по-серьёзному разговаривать, — в голосовое серьёзно говорит Серёжа, а после отправки сразу нажимает на значок вызова в правом верхнем углу.

***

Ване приходят новые уведомления на телефон, но тот не обращает никакого внимания. Сейчас нужно сделать алгебру, а следом и другие уроки, а не общаться со всякими Пешковыми. Да и к тому же, старший зачем написал? Узнать про тетрадь. Узнал? Узнал. Но и времени много не проходит, как мобильное устройство начинает звонить. Русый тут же поворачивается, вопросительным взглядом на телефон смотрит, мол, кому парень вообще пригодился, да ещё и вечером. Если Ваня кому-то и нужен, то ему обычно пишут, но никак не звонят. Тот берёт в руки гаджет, и тяжело вдыхает, когда на экране телефона высвечивается «Пешков». Бессмертных сначала игнорирует, переходя в чат в телеграмме, дабы прослушать прошлые голосовые, и слушает только последнее. Телефон всё ещё раздражительно вибрирует, и старшеклассник принимает вызов, прислоняя телефон к уху. – О каком серьёзном ты говорить собрался, кудрявый? – Бессмертных на удивление говорит первый и, поднимаясь со стула, тот переходит на мягкую заправленную кровать.

***

Серёже приходится снова ждать, причём довольно долго. Сначала тот с интересом слушает гудки, ожидая, что вот, ещё немного и послышится знакомый голос. Но ждать приходится уж слишком протяжительно, а звонок принятым так и не становится. Пешков грустно хмурится, думая, что Ваня, скорее всего, звонок и не примет. Взгляд уходит куда-то на стену с различными плакатами, а настроение старшеклассника, кажется, снова понизилось. "— О каком серьёзном ты говорить собрался, кудрявый?" – слышится из телефона. Сергей дёргается от неожиданности, чуть ли не роняя несчастный телефон. Глаза остаются широко открытыми, а подросток только сжимает крепче телефон, дабы не уронить. Парень на секунду теряется, экая и напрочь забывая, о чём он изначально хотел спросить. Просто Серёжа уже и не ожидал, что звонок окажется принятым, а тут такая ситуация произошла. Ещё и, как назло, именно в тот момент когда он отвлёкся. Пешков вздыхает, выходя в диалог с Ваней, дабы вспомнить, о чём он говорил. Тот быстро пробегается глазами по сообщениям, садясь поудобнее и формулируя мысль. Бессмертных выслушивает молчание кудрявого, удобнее устраиваясь на кровати. Тот осматривает всё, что можно: потолок, однотонные стены и обычную белую дверь. Пробегается взглядом по полочкам, на которых находятся различные медали и дипломы, вместе с семейными фотографиями. — Серьёзности много: почему это ты не следишь за тем, что ставишь в рюкзак, вдруг я алгебру делать хочу? Почему ты ебашишь точки в конце сообщений? И как ты думаешь, я твой типаж? — тараторя, произносит Пешков, который не следит за своей речью, никогда. Только говорит всё, что приходит на ум. Со стороны это, вероятнее всего, выглядело просто ужас как странно, но зато самому кудрявому было от этого легче. — Ты захочешь сделать алгебру? – тот тихо смеётся, поправляя волосы, и переворачивается на спину. Смех Бессмертных заставляет Серёжу цокнуть, закатив глаза. Что это он выёбывается? Думает, отличник, тогда и кибербуллить можно? А Пешков сейчас, почему-то, закрывает глаза на то, что он совсем ничего не пишет на алгебре. — Ну да, у меня там двойки одни, а оценки исправить нужно, — недовольно бурчит Сергей, всматриваясь в тёмный экран телефона. Парень тыкает на значок видеосвязи, из-за чего на экране сразу появляется его лицо. Хмурое такое, прям по максимуму, чтобы Ваня точно считал это эмоцию. - Не помню, что бы тебя это когда-то останавливало, – вздыхает Иван, переворачиваясь на бок. Он телефон от уха отодвигает, ибо Серёжу стало как-то лучше слышно. Громкую связь включил, что ли? Парень в экран всматривается, и там неожиданно лицо Пешкова появляется. Выражение лица у того смешное, и русый снова еле слышно смеётся. Конечно, Ваня, в отличие от кудрявого, решает камеру не включать. — И вообще, может ты мне специально свою тетрадь подсунул? М? – Бессмертных снова переводит взгляд на рабочий стол, на котором раскиданы тетради и учебники, и где-то там лежит тетрадь одноклассника. Ваня снова возвращает глаза на потолок. Пешков удивленно поднимает брови, хлопая глазками в непонятках. Будто тому было мало взаимодействия в школе, ещё и тетрадь свою полупустую с рисуночками подкидывать. — Делать мне больше нехуй, — мгновенно отвечает Серёжа, всем своим видом показывая, что он выше этого, и уж точно такой детской хуйнёй заниматься не собирается. — Вот тебе-то, как раз таки, и нехуй, – Бессмертных вспоминает сегодняшний отвратительный день, припоминая все выходки одноклассника. — И какая разница, как я пишу? Точки, как точки, – старшеклассник слегка хмурит брови, будто Пешков его сейчас видит. Серёжа делает для себя вывод, что Ваня в разы менее тревожный, чем он сам. По крайней мере, так казалось после его простого отношения к точкам. Вероятнее всего, тот не ощущал такого же чувства вины от обыкновенной точки в конце предложения. — Я, между прочим, хотя бы писать умею, – тот намекает на голосовые сообщения, всё так же тихо хихикая, словно девочка, что разговаривает со своей подружкой. — Они меня напрягают, просто себя не очень чувствую, — спокойно объясняет Пешков, решив умолчать о том, в чём же заключается это самое "не очень". Всё равно это не являлось важной информацией. "Я, между прочим, хотя бы писать умею" - слышится от Вани, а Сергей только делает максимально раздраженное лицо, всем своим видом показывая, насколько он недоволен. Да вот вышло, кажется, уж слишком наигранно. Бессмертных Пешкова слушает, и оставляя звонок на второе окно, тот переходит в чат с кудрявым, быстрым движением пальцев отправляя «бу.», и специально с точкой назло Серёже. Ну, а что? Пусть тоже себя не очень-то и хорошо почувствует, как старший себя сегодня. Тот обратно возвращается к звонку, вновь наблюдая за лицом светловолосого. Вылезает уведомление, громко пиликая. Сергей сразу заинтересованно поднимает взгляд, ожидая увидеть там сообщение от Вовы, а в крайнем случае от Лёши, но: Одуванчик ебанный⚰ Бу. Серёжа, прочитав сообщение, сначала улыбается, а потом только показательно охает, прикрывая рот рукой и изображая максимально сильный страх. — Всё, у меня инфаркт, — схватившись за сердце, проговорил Пешков, а улыбка сама на лицо лезет. Это так... мило, что ли? Мило сидеть так вечером с Иваном и разговаривать о всякой хуйне. Серёже этого всегда и хотелось – просто разговоров ни о чём с этими нелепыми шутками. Парень вообще не думал, что так и вправду с Ваней можно, тем более, после того инцидента в кабинете охранника. — Одуван, ты, кстати, за языком своим следи и не забывай, что мы вместе сидим. Я и ёбнуть могу, — Пешков для убедительности ударяет рукой по камере, аккуратно, чтобы тот не упал, но всё же достаточно показательно. — Угрожаешь? — Бессмертных вопросительно смотрит, но толку-то? Собеседник его всё равно не видит. А когда Сергей камеру бьёт, старшеклассник показательно ахает, мол, больно ему. — Конечно, угрожаю, — кивая, проговаривает Серёжа. Брови всё так же нахмуренные такие, а выражение лица прям наигранно злое. Ну, а что ж ещё делать, серьёзно Пешков злиться на этого одноклассника не может, слишком сильно его любит. Подросток всё ждёт следующей фразы, ответа на важный для парня вопрос о типаже, да его всё не следует. Пешков поджимает губы, понимая, что Бессмертных решил оставить этот вопрос без внимания. А вот сам кудрявый так же поступить не мог. — Молчание – знак согласия, кстати, — слабо улыбнувшись, проговаривает Серёжа на то, что тот молчит. Отвечать на все вопросы нужно. Кудрявый всё строит различные гримасы, а вот лица Вани так и не наблюдает. Не то что бы принципиально важно видеть и лицо Бессмертных, просто это было бы приятным дополнением. Тем более домашнего Ивана увидеть было бы крайне интересным опытом, так скажем. — Ты чё без видео сидишь? Страшно тебе, да? — в своей манере ворчит Серёжа, ожидая, что после этого и Ваня включит камеру. — Конечно, страшно. Тебя увидел и испугался, – Бессмертных цокает, недовольное лицо корчит и продолжает сидеть с выключенной камерой, ведь тот всё ещё не имеет никакого желания включать камеру. — Тебе завтра точно пизда, — хмуро произносит Пешков, вновь ударив ладонью по камере. Да в этот раз посильнее, чтобы точно Ивана припугнуть. Серёже подобные шутки не очень нравились. Что угодно, но только не про внешность, ибо принять себя до ужаса хочется, а от этой хуйни сделать это немного сложнее. – А чё тебе? – Ваня глаза трёт, и яркость на телефоне выше делает, дабы изображение на экране лучше видно было. — Да вот, увидеть тебя красивого хочу, — тяжело вздыхая, полушёпотом произносит Пешков. Тот понимает, что камеру старший, скорее всего, и не включит уже, поэтому увидеть он его сможет только завтра в школе. Как раз тогда, когда по шапке ему даст за то, что за языком не следит. Иван несколько скриншотов с лицом Пешкова делает. Конечно, не для того, чтобы любоваться, а для того, чтобы посмеяться вместе потом можно было. Он обязательно потом удалит сразу. Иван в чат снова залезает, и пять скриншотов отправляет, подписывая скобочкой: " :) ". На телефон снова приходят уведомления с сообщениями от Вани. Серёжа заходит в чат, сразу же улыбаясь скриншотам и внимательно рассматривая каждую фотографию. — Ебать, у меня ебало, — усмехнувшись, говорит Сергей. Тот улыбается ярче с одной из фотографий, прикрывая улыбку рукой. Парень быстро сохраняет скриншоты со своим лицом. В сознание упирается мысль о том, что теперь где-то в галерее Бессмертных есть место и для парня с его злым выражением лица. Эта самая мысль приятно греет душу, поднимая настроение. — Так нечестно, я тоже хочу скриншоты с твоим личиком, — строя брови домиком, грустно шепчет Серёжа. На телефоне Пешкова за всё это время так и не оказалось ни одной фотографии с Ваней, что достаточно сильно печалило. Если честно, кудрявому просто ужас, как сильно хотелось бы совместную фотографию с этим одуваном. Было бы просто до безумия круто. А потом ещё это фото на обои поставить, мм. Старшеклассник всячески от камеры отнекивается, мол, зачем это вообще надо, ему и так нормально. И всё же, когда тот про скриншоты говорит, Бессмертных думает несколько минут, и камеру включает. Тот отводит телефон так, чтобы было видно только макушку головы. Серёжа смотрит на эту прелесть, с любовью такой во взгляде, сильной. Иногда у кудрявого возникает ощущение, что он никого больше не сможет полюбить так же сильно как и Ваню. А может, в целом больше полюбить не сможет. Русый средний палец вытягивает, и в камеру тычет, объясняя Пешкову наглядно, что хуй ему, а не "скриншоты с личиком". Но всё же, Ваня камеру не отключает, а лишь лицо не показывает, поэтому взор падает только на растрёпанные волосы. Тот чёлку поправляет, в камеру смотрясь, а после носом шмыгает пытаясь ровно телефон удержать. — Ля какие волосы, а какие ручки, — Серёжа снова улыбается, смотря на это всё. Лицо Бессмертных так и не показывает, что Пешкова не очень устраивает, если честно, но так, наверное, лучше будет, чем вовсе выключенная камера. Где-то в голове Пешкова, неожиданно, возникает мысль о курении. Когда он последний раз курил? Парень отводит взгляд, задумываясь. Вроде вчера вечером. Тогда это была последняя сигарета в пачке, а денег на одну ещё сейчас пока что не было. Парень тяжело вздыхает, а от того, что тот напомнил себе о вредной привычке, курить захотелось ещё сильнее. Прекрасно, Серёг, молодец. — Блять, я курить, пиздец, хочу, а у меня сигареты закончились, — грустно проговаривает Сережа, вновь обращая свой взгляд на камеру. — Видишь, ты не мой типаж, Серёж, — тот улыбается камере. — Я не люблю курящих. А Серёжа только поджимает губы. Хочется ляпнуть чего-то про то, что Пешков уже как день не курит, но парень, почему-то, не делает этого, отводя взгляд от камеры и вздыхая. Сергей от чего-то уверен в том, что если бы Ваня действительно полюбил, то на курение забил бы хуй. Но при условии, что Бессмертных против курения, то для кудрявого это всё равно было проблемой. Нужно же было выглядеть в глазах Вани более презентабельно. — Хочешь я брошу ради тебя? — после долгой паузы проговорил парень, поднимая на камеру полный уверенности взгляд. Когда младший всё же проговаривает эти слова, у Ивана улыбка сразу спадает. — Ты идиот? – Бессмертных даже слова подбирает, дабы одноклассника сильно в этот раз не обидеть. Кудрявый несколько секунд смотрит в камеру с достаточно грустным лицом и ничего не понимает. — А что не так? — парень хлопает глазками с максимально невинным выражением лица, правда не понимая, что в его словах было неправильным. — Чё ради меня-то, ээ... — старшеклассник порой в словах запинается, а после вздыхает. То, как Ваня запинается, от чего-то умиляет. В такие моменты Серёжа вспоминает, как сам перед Бессмертных краснел, не в состоянии нормальное предложение сформировать. — Ты же курящих не любишь, — пожимая плечами, объясняет Пешков. Парень размышлял где-то у себя в голове, смог бы он действительно бросить ради Вани, но пришёл к тому, что сможет или нет уже будет зависеть от того, что же кудрявый получит от Ивана. Отношения? Пожалуйста, он хоть месяцами будет мучиться без никотина, но возможности быть с Бессмертных это точно стоит. А вот какая-то хуйня по типу дружеских чувств этого не стоит. Никотин был важен для подростка, он достаточно сильно помогал справляться с тревожностью и в целом со стрессом. Без сигарет Серёжа, в основном, как без рук. Ваня сначала не понимает, зачем ради него курить бросать. Русый разговор их прокручивает с Серёжей, фразы анализируя. И когда парень понимает, тому как-то.. смешно, что ли, становится. — Типа типажом моим быть хочешь? Или что? — Бессмертных на бок переворачивается, кладя телефон на подушку и придерживая рукой, дабы экран видеть можно было. — Да, ты правильно понял, — Серёжа кивает, понимая, что от такого большого количества уточнений в диалоге ему становится всё более неловко. Просто где-то в голове парня появляется мысль о том, что он мог сказать что-то не то, что-то глупое. Пешков согласен бросить курить ради Вани. Это как-то.. мило, наверное. Но Бессмертных решает себе голову этим не заморачивать и сосредоточиться на другом диалоге, что был немного комфортнее, чем этот. Возможно, русый подумает над этим, но как-нибудь потом. Бессмертных пытается телефон поставить так, чтобы в камере его не было видно, но получается не очень, и хотя бы половина лица оказывается в кадре, а Пешков на это только улыбается, вглядываясь в приятные черты лица. — О какой красивый, мамина радость, просто чудо-ребенок, — на лице все остаётся эта глупая улыбка. Пешкову от чего-то ужасно нравится именно так людям комплименты делать, вроде и правда приятность, а вроде всё это таким тоном, будто шутка какая-то. Серёжа улыбается ярче, от мысли, что появилась в голове, а после решает осуществить её. Тот тянется к экрану, оставляя на лбу Ивана интернет-поцелуй. Ну а что? Такого красивого и не поцеловать? — Э, — парень лицо корчит, и слабо на телефон рукой замахивается, после чего, так же слабо бьёт. Пешков видит удар со стороны парня и только хмурится, всем своим страдальческим видом показывая, насколько же ему больно. — Я тебе что сегодня говорил, кудрявый? — старший отодвигает лицо от мобильного устройства подальше, показывая "дизлайк" в камеру. После вопроса парня Серёжа сразу отводит глазки, задумываясь и вспоминая последние слова парня при их встрече. «Руки не распускай больше» – чётко отпечаталось в памяти кудрявого. Сергей тогда даже попрощаться не успел толком, Ваня сразу же ушёл. — Что-то про то, чтобы я побольше руки распускал и касался тебя, — Пешков улыбается, всматриваясь в экран телефона и ожидая реакции старшего. Ваня брови вскидывает, мол, что это за враньё, парень сказал совершенно не так. Тот злится, что кудрявый его слова переворачивает, и сначала хочет начать ругаться, но потом выдыхает и всё же отвечает: — Ага, а потом ещё добавил, что если ты так делать будешь, то я тебе ебану чем-нибудь. — русый хмурится, и отводит взгляд. Бессмертных вообще не любит, когда его трогают. Особенно, когда это происходит часто. Особенно, когда это, блять, делает Пешков. И, к большому сожалению русого, все эти пункты происходят именно с ним. Не с какой-то там Аминой или же каким-то Колей. А с Ваней, что до ужаса раздражает. С обычным парнем, который сидит себе спокойно и готовится к контрольным по алгебре. — Хорошо, я буду ждать, — улыбается парень, ёрзая, дабы поудобнее сесть. Серёжа уже предвещает реакцию Ивана, что вероятнее всего будет выражать отвращение и осуждение по отношению к таким высказываниям, но старшекласснику всё равно. Ему главное сказать то, что он думает, даже если в контексте шутки, так намного легче и лучше, нежели молчать или врать. Русый лишь в ответ снова несильно камеру бьёт, не желая отвечать на подобные шутки. Старший вообще "шутки", из которых некоторые на правду походили, не понимал. От подобных комментариев хотелось злиться намного больше. Может, конечно, это Ваня шуток таких не понимал и сам шутить не умел, но, между прочим, сегодня на скамейке Даша несколько его шуток оценила, а значит, всё он понимает. Да и шутки одноклассника не всегда всем нравились. А значит, вердикт вынесен – с русым всё нормально, просто у Серёжи шутки херня. Одиннадцатиклассник-то постоянно взгляд по комнате водит, то снова на Пешкова возвращает. Тот даже порой его лицо скриншотит, когда кудрявый смешные гримасы корчит. Старший на самом деле не понимает: как всё дошло до того, что они по звонку больше часа разговаривают, словно старые друзья. — Ванюш, у меня предложение к тебе есть одно, — начинает Серёжа, аккуратно поправляя собственные кудри. Тот вздыхает, стараясь собраться с мыслями и озвучить уже заготовленную фразу, что за разговор уже успела несколько раз промелькнуть в сознании кудрявого. — Давай спать ляжем вместе? По видеосвязи типа, — парень поджимает губы, волнуясь, и с надеждой ожидая ответа Вани. — Чё? — старший вообще не понял, что от него хотят, поэтому тот хмурится. Спать вместе. По видеосвязи. А Сергею от этого почему-то так забавно становится. Просто, именно от того, что старший многого не понимает. Пешков мог бы ответить на это незамысловатой рифмой, но решает всё-таки всё объяснить Бессмертных. — Как ты себе это представляешь? — школьник свой взгляд переводит на стол, на котором всё так же и лежат тетради с недоделанными уроками. Иван себя мысленно ругает, что уроки не доделал, и завтра возможно получит неудовлетворительную оценку. Парень устало вздыхает, понимая, что надо бы сейчас сесть и доделать, а не по телефону болтать. Но тот всё же продолжает лежать, ведь вставать и что-либо делать уже лень. — Ну вот, кладём просто телефоны напротив ебал своих и спать ложимся. Это всё, в принципе, — кудрявый пожимает плечами, всё с таким же волнением ожидая ответа одноклассника. Старшеклассник сначала молчит, не понимая смысла в подобных штуках. Ну, а зачем? Ваня никогда такого не понимал, мол, зачем это вообще нужно, и для чего. И всё ещё, кстати, до его не доходит. — А, бля... — тот трёт шею, думая над ответом. Вновь Серёже слышится приятный голос, Бессмертных некоторое время молчит, думая над ответом. Это молчание кажется вечностью, а собственное сердцебиение в нём отбивается сейчас особенно чётко. Волнуется. Волнуется и с нетерпением ждёт ответа на важный вопрос. — Давай, наверное, — русый, хоть таких штук и не понимает, но попробовать хочется. Интересно. Брови удивлённо ползут вверх, будто Пешков вообще не предполагал, что Ваня может согласиться, а на лице сама собой появляется улыбка. Яркая такая, счастливая. — Нихуя,— только и может выдавить из себя старшеклассник. Тот нервно потирает шею, а где-то в животе приятно ощущается тянущее чувство предвкушение и радости. И когда Серёжа удивляется, старший сначала смотрит с неким недопониманием, мол, чего тут радоваться. Ну, поспят один раз по этому звонку, и что дальше? Не в одной кровати же. Но реакция одноклассника забавляет и на лице даже улыбка появляется. Для старшеклассника, на самом деле, этот "совместный сон" ничего уж и не значит. Может дело в том, что Бессмертных подобных вещей просто не понимал и вообще подобным не занимался, но кто его знает. Парень задумывается, и для себя принимает факт, что поспать так мог бы практически с кем угодно. Даже с той же Дашей, с которой они на физкультуре сегодня общались. На удивление кудрявого, со стороны Вани виднеется только недопонимание. Наверное, для него этот самый сон ничего такого и не значит, но у Серёжи не так, у него по-другому. В целом, сон для него это что-то лично-интимное, нечто, во время чего ты максимально уязвим, а старшеклассник не любил чувствовать себя уязвимым. Именно поэтому, тот часто отказывался от каких-нибудь ночёвок и всего в таком роде. Он мог вот так вот спать только с некоторыми – с теми, кому доверяет. — Но я рано ложусь так-то, — Иван старается соблюдать какой-то режим, чтобы нормально высыпаться, ведь времени на сон днём не хватает, ибо дел много, и поэтому ходить сонным вообще не вариант. Слова о том, что Ваня ложится рано немного разочаровывают, ведь сам Сергей за своим режимом совсем не следит. Но тот старается собраться, ведь для Бессмертных можно постараться и лечь раньше обычного, это не такая уж и проблема. — Тогда я пораньше сегодня лягу, — Серёжа кивает, а взгляд сам собой переходит на время. Уже 9:49, достаточно рано. Не было бы в планах Пешкова лечь вместе с Ваней, уснул бы он точно часам к пяти утра. — О, какой поступок, даже лечь пораньше собираешься. Молодец какой, — тот улыбается, тихо посмеиваясь. Одиннадцатиклассник про тетрадь и вовсе забывает, так же как и про уроки, что всё ещё ждут, когда Ваня придёт и сядет их доделать. Но этого, похоже, так и не случится. Слышатся слова Бессмертных, а Серёжа только строит брови домиком, губы поджимая. По телу приятным чувством тепло расплывается, а щёчки слабо краснеют. Его такие высказывания смущают, даже если они шуточные. Парень не знает, что сказать, тот, почему-то, не умеет комплименты принимать, да и делают ему их не так уж и часто. От этого и реакция такая, наверное. — Я... да, спасибо, — тихо и как-то неуверенно проговаривает парень. Ну, не знает он что ещё сказать на это, что ж поделать? Тем более саркастичный тон Вани говорил только о том, что эта похвала была несерьёзной, поэтому и ответ, по идее, должен быть точно таким же. — Засмущался, бедный, — уголки губ снова ползут вверх. Парень замечает, что уж сильно много тот улыбается сегодня. Да не просто улыбается, а улыбается с Пешковым. С человеком, которого терпеть не может. Ивану даже кажется, что улыбнулся он за день больше, чем за последние годы их "общения", которое заключалось в сидении за одной партой. — Всё, хватит, ты меня, правда, смущаешь, — растерянно бурчит Серёжа, всё больше краснея, а в животе, кажется, приятно пархают бабочки. Как бы кудрявый не любил всё контролировать, как бы не просил перестать делать то, что делает его уязвимым и беззащитным, ему нравилось. Это чувство, когда уже понимаешь, что контроль над твоими чувствами у другого человека, когда сам человек понимает это и продолжает. Это казалось Серёже настолько странным, что он никогда не озвучивал этот факт, беря на себя контроль. А зачем кому-то говорить? Правильно, незачем. Это уже лично–пешковские предпочтения, которые тот предпочитает отложить куда-то на пыльную полочку, до поры до времени. — Насколько рано ты ложишься? — переводя тему, спрашивает одноклассник. — Я... часов в десять, в одиннадцать, — тот задумчиво отводит взгляд куда-то в потолок, а потом переводит глаза на время в телефоне, что показывало приближающиеся десять часов. А значит, что скоро спать. — Это примерно сейчас, да? — парень нервно трёт шею. А где-то в душе прямо в эту минуту такое волнение. Волнение за то, что завтра они с Ваней встретятся. Это кажется до ужаса непривычным, ведь Серёжа до этого так никогда не переживал по этому поводу, но сейчас не так, сейчас иначе. По-другому всё: и диалоги, и взаимоотношение. От этого волнение ужасно сильное возникает. — Да, — тот пожимает плечами. Ваня снова возвращает свой взгляд на стол с разбросанными учебниками и тетрадями. Уроки всё ещё не сделаны. Парень нервно кусает губы, ибо просто пойти в школу с незаконченными уроками большая цепочка проблем. И вот, было бы хорошо сделать их сейчас, забив на усталость и на всякие звонки, да вот только Бессмертных уже согласился на этот совместный сон, и отказываться было нельзя. Ну, конечно, можно, да вот только Серёжа расстроится. — Может укладываться уже будем? — не отводя глаз от экрана, спрашивает Сергей. Чем раньше, тем лучше. Так и это самое переживание меньше длиться будет, и завтрашний день поскорее наступит. В голове всё крутится мысль о том, будет ли их общение таким же и в жизни. Пешков не знает, но ему очень хочется, что бы это было именно так. Ему с таким Ваней намного комфортнее и приятнее взаимодействовать. — А... да, давай, — собеседник мысли прерывает, и старший руку в волосы запускает. Бессмертных нехотя встаёт с кровати, оставляя телефон на подушке. Тот кладёт мобильное устройство экранном вверх, открывая взор на такой же однотонный потолок, который украшали лампочки. Старшеклассник подходит к столу, собирая нужные принадлежности на завтра, и как-то небрежно кладя их в рюкзак, русый ещё раз всё проверяет. Вроде, всё взял. Иван рюкзак закрывает, и ставит возле двери, дабы на всякий случай не забыть. Конечно, забыть школьный рюкзак когда уходишь в школу максимально глупо, но с Бессмертных такое было, и даже не один раз. Комната на экране Серёжи погружается в кромешеую темноту, из-за чего даже потолка не видно. Проходит совсем немного времени и появляется Бессмертных, чьё лицо освещается только телефоном. Он сейчас выглядит настолько сонным и уютным, что на лице Пешкова сама собой появляется улыбка. Это выглядит слишком милым и сильно греет душу кудрявого. — Я готов, — тот шмыгает носом, смотря в экран. Видно только Пешкова, у которого в комнате ещё достаточно светло. Слышится голос Вани, а Серёжа понимает, что сам он вообще не готов. Свет не выключен, рюкзак не собран (хотя парень всегда собирает его только утром). — Ща, я свет тоже вырублю, — парень вздыхает, а после и встаёт, вместе с телефоном лениво плетясь к выключателю. Один щелчок и комнату младшего постигает та же судьба, что и Вани. Полная, затягивающая темнота. Сказать по правде, Пешков её боялся. Эта неприятная неизвестность, да и мозг, который дорисовывает неприятные образы, сопровождая все это чувством паранойи. Всё это до ужаса не нравилось Серёже. Поэтому с Бессмертных будет намного спокойнее. Парень вскоре ложится на кровать, сразу же укутываясь в приятное тёплое одеяло. Моментами, подросток любил во время сна обнимать подушку. Так не страшно, да и тем более, сильный тактильный голод давал о себе знать. Пешкову просто, пиздец, как не хватает прикосновений, причём достаточно долго, от чего эта проблема становится только серьёзней. — Я тоже, — наконец-то, проговаривает кучервый, ставя напротив себя телефон так, чтобы и Ваня его видел и ему, соответственно, тоже было видно парня. — Спокойной ночи, одуванчик, — полушёпотом произносит Пешков, прикрывая глаза. В голове как всегда множество мыслей и все о прошедшем дне. Парень мысленно анализировал все свои поступки, понимая, что если бы не этот глупый поцелуй, то сейчас всё не было бы так хорошо. Подозрительно хорошо. Каждый раз как всё становится таковым, Серёжа уже мысленно понимает, что это ненадолго, а совсем скоро все станет опять плохо. Тот просто не привык к тому, что с ним все может быть хорошо, всегда какая-то хуйня, да должна произойти. Мысли с каждой секундой становятся всё мутнее и неразборчивее, а парень даже не замечает этого, всё думая о своём. Непонятно через сколько, может, минут двадцать, все эти навязчивые мысли пропадают, сменяясь сплошной темнотой. Уснул. Парень не открывает глаз, но всем своим телом ощущает, что уже проснулся. По крайней мере, это ощущается до боли ярко. Глаза закрыты, но даже так Серёжа чувствует неприятные солнечные лучи, что бьют прямо в лицо. Солнце? Неужели он проспал? Парень хмурится, лениво открывая глаза, а подростку виднеются только очертания незнакомой квартиры. Всё кажется до боли мутным, из-за чего хочется поскорее протереть глаза. Пешков дёргает руками, пытаясь ими двинуть, но в районе кисти сразу же ощущается неприятное стягивающее чувство. Он... связан? Вдруг на теле ощущается приятное прикосновение. Холодные ладони аккуратно поглаживают щёки, заставляя Серёжу вздрогнуть от мурашек по всему телу. Тот всматривается в пространство перед собой и только сейчас замечает знакомый силуэт, который не получается разобрать из-за этой пелены перед глазами. Из-за рта отчего-то вырывается рваный выдох. Совсем рядом слышится смешок, а пальцы спускаются ниже, совсем слабо надавливая на кожу шеи. Дыхание от этого, кажется, напрочь сбивается, а в животе снова чувствуются эти ебанные бабочки. Пешков где-то в голове понимает, что должен ощущать напряжение и тревожность, но вместо этих ощущений присутвуют абсолютно противоположные. Будто то, что сейчас происходит абсолютно в порядке вещей. — Ты весь красный, Серёж, — прямо у уха слышится голос, знакомый до ужаса. И только сейчас до парня доходит. — Ваня... — выдыхает Пешков. От осознания, по телу только проходит дрожь, а парень не знает куда себя деть от всех этих ощущений. Слишком приятно, слишком жарко, слишком хочется продолжения. — Я засмущал тебя, да? — Серёже не видно лица Бессмертных, но по голосу тот понимает, как парень улыбается. Пешков не может из себя выдавить и слова, слишком сильное чувство смущения не даёт этого сделать. Холодная рука забирается куда-то под кофту, а Пешков только чувствует поцелуи, которые Иван быстро оставляет буквально по всему лицу. Так хорошо, безумно хорошо и приятно, будто так и нужно. В голове Серёжа уже понимает, это не реальность, но всё происходящее настолько ярко ощутимо, что совсем не хочется просыпаться. Пространство перед глазами резко теряет всю мутность, а Серёжа только моргает быстро, пытаясь привыкнуть к этому. Тот оглядывается и сначала не понимает, что происходит. Вани нет. Только до ужаса неприятная комната и всё ещё то тепло по телу, что осталось после приятного сна. Серёжа разочарованно вздыхает, потирая глаза. Всего лишь сон. Осознавать это не хочется, а где-то в душе остаётся сильное желание продолжения этого всего. Почему сновидения настолько приятны и так часто обрываются на самом интересном? Пешков поджимает губы, в то же время привычно их кусая, а в голове возникает воспоминание о звонке. Тот кидает взгляд на диван, пытаясь найти телефон. Нашёл. Экран не горит, уже давным-давно отдавая привычной чернотой. Значит Ваня сбросил. А по времени-то что? Неужели Пешкову удалось проснуться раньше будильника? — Бля-я-ять, — тянет Серёжа, зарываясь руками в светлые кудри. На экране виднеется время — 8:23. До начала урока осталось буквально 7 минут. Парень сразу же подрываяется с дивана, хватаясь за рюкзак и закидывая в него нужные учебники. Сегодня он точно опоздает. До ужаса спеша, парень решает не завтракать, быстро натягивая на себя одежду, что очень удачно оставлена на стуле рядом. Не прошло и 5-ти минут, а Пешков уже стоит в коридоре, обуваясь и очень надеясь на то, что учитель по литературе его не съест. Тот выбегает из своего подъезда, поправляя лямки рюкзака. Единственное, что радовало, так это то что до школы парню идти относительно немного.

***

Бессмертных спит сладко, у него почти всегда спокойный сон. И даже то, что "рядом" спит Пешков, не портит уютный сон. Тот зарывается в одеяло больше, ещё больше вдавливает голову в мягкую до невозможности подушку, и мирно спит. На улице ни единого звука, что помешал бы спать. Комната окутана тишиной. Утром, конечно же, Ваня просыпается по будильнику. Тот мнётся около минуты, трёт сонные глаза и всё же открывая веки, выключает будильник. Русый сразу не осознаёт, почему в телефоне он видит чью то кудрявую макушку, и слегка прищурив глаза, дабы сфокусировать картинку, парень всё же понимает, что на данный момент он "разговаривает" по видео-звонку. Старший вспоминает вчерашние вечерние события, и вздыхая с некой усталостью, выключает звонок. Серёжа спит, зачем его сейчас будить? Может он любит просыпаться за пятнадцать минут до урока? Верно? Верно. Старшеклассник встаёт с кровати, подтягиваясь. Ваня плетётся к двери, на которой весит вешалка с заранее подготовленной одеждой. Бессмертных, всё так же сонно, снимает с себя домашнюю одежду, заменяя на школьную. Тот ловко застёгивает пуговицы белой рубашки, и подходя к зеркалу, парень небрежно поправляет причёску. Иван ещё некоторое время себя оглядывает, поправляя ворот рубашки. Для Вани важно выглядеть ухоженно и опрятно. Взяв рюкзак, тот последний раз оглядывает комнату, и собирается в коридор. Времени до школы ещё много, поэтому можно не торопиться.

***

До звонка пару минут, а Пешкова, конечно же, ещё нет. Русый даже успел поболтать с Дашей, рассказать ей что-то про баскетбол, и немного каких-то историй. И когда звонок звенит, ударяя в уши, Иван прощается с девушкой и уходит на своё место. А Серёжи всё ещё нет. И его нет даже тогда, когда проходит несколько минут урока. Проспал? Или заболел? Всё же надо было попробовать разбудить его, а не сбрасывать звонок. Может, был бы какой то толк. И только Бессмертных про одноклассника думает, как тот сразу же в двери появляется: весь красный, запыхавшийся. Тот, когда кудрявого видит, успокаивается и своё внимание обратно на литературу переводит. — Извините за опоздание, можно войти? — осторожно открывая дверь в кабинет, виновато проговаривает парень. Учитель кидает на него недовольный взгляд, но тем не менее, кивает. Пешков быстрыми шагами направляется к привычного месту, а собственное дыхание всё ещё ужасно сбитое. Прямо, как в том сне. Серёжа хмурится, вновь, кажется, краснея. В голове только крутятся воспоминания, с теми приятными прикосновениями, поцелуями. Но старшеклассник старается отбросить все эти мысли, сейчас не до этого. Наконец, парень садится рядом с Бессмертных, что сосредоточен на уроке. — Я чуть не умер, пока бежал, — шёпотом проговаривает кудрявый, вместо привычного "Привет". Тот старается не смотреть на Ваню, слишком стыдно за этот ебанный сон, а Бессмертных всем своим видом возвращает его в те события. В итоге, Иван на кудрявого внимания не обращает, лишь слегка кивает и продолжает слушать нужную учительницу, что не очень-то и интересно объясняла. Серёжа видит, что всё внимание Вани сфокусировано на литературе и это не очень его радует. Он, конечно, понимает, Бессмертных отличник, ему учиться нужно и всё такое, но с кем Пешкову разговаривать? Учительницу всё равно, при всём своём большом желании, кудрявый слушать не смог бы, рассказывает она слишком медленно и скучно. Будто на ночь сказку читает, ей-богу. Старший старается уловить суть, всё запомнить, хоть тема и не была так важна, да и вообще, скорее всего она на один урок. Но Ваня слушал. Мало ли, потом пригодится. Или, мало ли, его спросят. Или ещё что-либо. Пешков ложится на парту, подставляя под голову руки и, наконец, смотрит на Ваню. Это чувство потерянности и смущения после сна, кажется, пропадает, радуя Сергея. Может, рассказать старшему про сон? Всё равно говорить толком не о чем, а этот одуван уже давным-давно привык к выходкам соседа по парте. Ваня слушает учителя спокойно, лишь иногда тот тихонько вздыхает и переводит взгляд куда-то в окно, наблюдая за голыми деревьями и поющими птичками, что вроде бы мешали, но и в другое время давали уроку такую нужную весеннюю атмосферу. Но конечно же, русый головой встряхивает, дабы перестать думать о всякой ерунде по типу птичек за окном. И тот снова возвращается в реальность, погружаясь в урок литературы. — Мне ты приснился, кстати, — проговорил Серёжа. Тихо, чтобы услышать это мог только Бессмертных. И конечно же, если не придёт одна проблема, придёт другая, – Пешков. Тот снова начинает болтать, отвлекая старшеклассника от "очень-важного-урока-без-которого-он-не-выйдет-на-пять-в-аттестате". Бессмертных хмурится, бросая на одноклассника гневные взгляды, всем своим видом показывая, что тот мешает слушать. Но Ваня поворачивается, когда слышит что-то про сон. Щёки самую малость покрываются румянцем, ведь слушать подобное непривычно. Старшеклассник борется с желанием узнать, что же было в этом сне, в котором участвовал сам же Ваня. Парень нервно грызёт кончик ручки, и какое-то время делает вид, что слушает учительницу, но, в конце концов, немного поворачивает голову и, переводя взгляд на одноклассника, задаёт вопрос: — И что я там делал? — во взгляде читается заинтересованность, потому что тому действительно интересно. — Ну, я весь сон тогда расскажу, — Пешков вздыхает, выравниваясь и мысленно готовясь к долгому пересказу. По крайней мере, когда Серёжа рассказывал свои сны тому же Вове, это выходило до ужаса долго. Русый старается слушать как учительницу, так и одноклассника, но вот получается не очень. Тот обещает себе спросить про тему на уроке у кого-нибудь из одноклассников, и переводит своё внимание на Пешкова полностью. — Короче, я сначала думал, что проснулся уже, а потом глаза открываю и всё мутное какое-то. Я хочу глаза протереть, а у меня руки какого-то хуя связаны, — весь рассказ сопровождается, как всегда, активной жестикуляцией и привычной для парня эмоциональностью. Ему просто до ужаса хочется, что бы Ваня вместе с ним прочувствовал это всё, чтобы понял какого тогда было кудрявому. Бессмертных старается слушать внимательно, ведь парню действительно интересно. Начало уже не предвещает ничего хорошего, и старший немного хмурится, кусая губы. Внутри сейчас какое-то неприятное чувство, что расползается по всему телу, ведь слушать такие сны, да ещё и со своим участием, Ивану, мягко говоря, не очень нравилось. И ведь это только начало, дальше – больше, и этот факт даже немного пугал. Бессмертных, конечно, иногда поглядывал на учительницу, что всё так же нудно на одном и том же месте рассказывала тему. — Ну, и я чувствую, что меня кто-то по щеке гладит, я ахуел от жизни, смотрю, а на мне сидит хуй какой-то. Ну, и сижу я, смущаюсь, умираю можно сказать, а рука чья-то ниже на шею спускается, — парень поправляет волосы, и словно чувствует, как рассказывая ощущает всё те же эмоции, как и во время сна. То смущение ебанное, то как щёки постепенно краснеть начинают. Как только Серёжа видит всю эту заинтересованность и полное внимание Бессмертных, то на душе тепло так становится, приятно. Вот прям ужас как. От этой Ваниной внимательности на лице сама собой появляется улыбка, и парень только с большим воодушевлением рассказывает достаточно своеобразное сновидение. — И я слышу, прямо вот чётко, твой голос у уха самого. Ты что-то сказал про то, что я красный весь, а я реально чувствую, что у меня щёки горят. Потом ты ещё про то, что засмущал меня сказал, и под одежду полез, а потом я проснулся, — быстро, почти тараторя заканчивает Пешков. Тот хмурится разочарованно на последних строчках, всем своим видом показывая, что не очень-то и рад тому, что пришлось проснуться. По телу пробегают тысячи мурашек, а щёки краснеют. Бессмертных нервно закусывает кончик ручки, и часто моргает, стараясь почти не дышать. Старший на себя злится, что решил про сон послушать, ибо тот оказался не таким уж и радужным. Как бы Серёжа не старался погрузить Бессмертных в события сна и передать тому все те приятные эмоции, младший знал, что в конечном итоге реакция будет негативной. Пока что ожидания Пешкова не оправдываются, и он только видит, как парень практически не дышит, всё кусая то губы, то ручку и смотрит так, как никогда не смотрел. Серёже так хочется, чтобы его пересказ длился долго, бесконечно долго, чтобы Ваня также смотрел на него постоянно. — После сна ещё состояние такое странное было, пиздец, просто, — вздыхает парень, вспоминая ту потерянность от того, что присутствующий совсем рядом Ваня, вдруг исчез, оставляя после себя только смущение, что принёс Серёже. — Фу, лучше бы ты не рассказывал, — старшеклассник с отвращением хмурится, и обратно отворачивается к учительнице, она всё так же объясняет что-то. Той будто бы всё равно. Скорее всего так оно и есть. Слышится не очень позитивный отзыв Бессмертных, тот вновь отворачивается к учительнице. Теперь всё его внимание сфокусировано на скучной литературе, ужасно. Пешков тяжело вздыхает, а самому так хочется чтобы учительница ушла куда-то, пропала, вместе со всей школой, дабы старший больше не волновался по поводу учёбы. Ваня с хмурым выражением лица смотрит на женщину, пытаясь вникнуть в её слова, которые перебиваются совсем другими мыслями. Старший анализирует сон Сергея, и картинки начинают вырисовываться в голове, от чего тот хмурится намного больше, стараясь не думать о таком. Русый всячески старается занять себя не очень-то увлекательным уроком, да вот мерзкие мысли всё так же лезут в голову. — Да ладно, круто же, ты меня ещё в щёки, лоб целовал, — вспомнив не менее важную деталь сна, проговорил Серёжа. Тот только ждёт, что Ваня вновь посмотрит на него, так же заинтересованно и внимательно, вслушиваясь в каждую деталь его рассказа. Это... было очень приятно. Старшеклассник старается игнорировать одноклассника, что сидит рядом и всячески напоминает об этом сне, ещё и вдаваясь в неприятные подробности. Вид Ивана не говорил ни о чём хорошем. Парень, ужасно хмурый, всё не отвлекается от слов учительницы, что совершенно не радовало Пешкова. Он уже говорил, что собственник? Сейчас это только подтверждается состоянием кудрявого. Постоянно, просто двадцать четыре на семь хочется, чтобы всё внимание Бессмертных было сосредоточено на младшем. Одноклассник, как наркотик, что делает тебя намного счастливее и привязывает, вызывая зависимость. А отвязаться уже никак, единственное, на что ты способен, так это, что бы хотеть только больше. — Я бы в жизни повторил, — таким же полушёпотом проговорил младший. Чтобы вновь чётко слышно было только соседу по парте. И когда светловолосый говорит это, щёки и кончики ушей Вани начинают ещё больше краснеть. — А я – нет, так что сиди молча, — Иван недовольно шлёпает того по ноге, снова хмурясь, и возвращая своё внимание на урок, который скоро должен был закончиться. Серёжа только хочет снова возразить, придумав язвительную фразочку, как по ноге ударяет Бессмертных. — Блять, — шипит младший от резко нахлынувшей боли. Сильно ли ударил Ваня? Нет. Серёжа и рад был бы такому жесту со стороны парня, если бы удар был бы не по ноге. Под местом шлепка красовались ещё недавние порезы, которые было больно просто трогать, не говоря уже о таком. Пешков только хмурится, поджимая губы и ложится на парту, уткнувшись в собственные руки. Больно. Просто до ужаса больно. Сергей бы поматерился на Ваню, говоря о том, чтобы он больше ноги не трогал, да у того сразу же возникнут ненужные Серёже вопросы. Просто сейчас не хочется говорить в чём дело. Он ещё не готов. Бессмертных ещё некоторое время слушает учительницу, лениво вздыхая. Пешков сидит уж подозрительно тихо, и русый даже настораживается. Тот немного поворачивает голову, и смотрит некоторое время с подозрением. Чего это он? Обиделся, что ли? Иван ещё некоторое время смотрит, и всё же решается задать вопрос: — Тебе больно? — старшеклассник смотрит с каплей жалости, и буквально сразу же после вопроса звенит звонок. — Я сильно ударил, да? — Ване, конечно же, было стыдно. Тот вообще не любил обижать кого-то, даже если это и было заслуженно. Слышится голос Бессмертных, взволнованный такой, от чего где-то в душе возникает чувство вины. Ну, не любит Серёжа волновать людей, не любит, когда им приходится переживать из-за него. Просто сам Пешков переживания эти ощущает достаточно часто, от этого и знает насколько это чувство неприятно. По крайней мере, для младшего это является именно таковым. В классе становится до ужаса шумно. Сквозь гул, стоящий в помещении, можно услышать голоса и смех одноклассников. А Сергею сейчас вообще не смешно. Порезы все ещё отдают болью, пульсирующей такой, прям неприятной. Серёжа уже хочет ответить на вопрос Вани, как снова слышится его голос, задающий ещё один. От этого щёки снова сами собой краснеть начинают, в смущении. Почему он такой хороший? — Всё хорошо, не сильно, — вздыхает Серёжа, наконец обращая свой взгляд на Ваню. Вдруг, чувствуется прикосновение к плечу. Аккуратное, тёплое, заботливое в какой-то степени, а взгляд Бессмертных будто пропитан точно такими же чувствами. Пешков, видя всю эту картину, словно сам переживать начинает, а в душе возникает желание закрыться в объятья этого одувана. Обнять и говорить хоть вечность о том, что всё и вправду в норме. Лишь бы он не переживал, не смотрел таким взволнованным взглядом. — Чего ты, я в полном порядке, — Серёжа успокаивающе улыбается и выравнивается, а нога так неприятно болью тянет, что выть хочется. Но Пешков не будет волновать Ваню лишний раз – это будет слишком эгоистичным поступком. — Точно? — русый в ответе сомневается. — Если врёшь, ещё раз ударю. — Ваня, конечно, пиздит и бить он никого не собирается. Это так, угроза. Русый смотрит таким взглядом, что сейчас дырку в кудрявом просверлит. Рука всё так же лежит на плече, поглаживая большим пальцем. Серёжу совесть грызёт. Рвёт и за то, что заставляет Ваню волноваться сильно, и за то, что не может правду сказать. Ему стыдно. Порезы это что-то личное, что-то, через что у Пешкова выходит выплеснуть всю злость на себя. Он не привык таким делиться. Вдруг, когда он расскажет, Ваня просто подумает, что младший на жалость давит? Ему этого не хочется, просто максимально. Серёжа только смотрит на Ваню и не знает, как тому ответить. Врать так не хочется. На плече всё ещё чувствуется холодная рука Бессмертных, что аккуратно поглаживает кожу через ткань, а эти прикосновения так приятны. Хочется ощущать их постоянно, чувствовать, что Бессмертных рядом и готов тебя обнять, поддержать. Главное, что бы без волнения. Старшеклассник краем глаза замечает Дашу, что приближается к парню, и походу собирается пообщаться. Бессмертных, конечно, и не против, но явно не сейчас. Сейчас тот рядом с Серёжей, которому скорее всего больно, и которого Ваня просто обязан пожалеть. Пешков так и смотрит на старшего с этой улыбкой натянутой, а самому на душе так неприятно, что улыбаться приходится. Буквально секунда и Сергей решается на незамысловатую идею. Тот обнимает старшего. Аккуратно, не крепко даже, уткнувшись тому в плечо. А самому так спокойно от своего действия стало. Тут и тепло привычное по телу растекается, щёки теплее становятся, и это поганое чувство, будто кошки на душе скребутся куда-то ушло. Русый сначала в ступоре, но потом, конечно, в ответ обнимает. Не может оттолкнуть. Старший сам себе признаётся, что чувство не из самых комфортных. Вот так обниматься, да ещё и при всём классе, да ещё и с Пешковым – такого Ваня бы себе не простил. Но оттолкнуть сейчас – не вариант. — Давай потом, пожалуйста, — полушепотом произносит Серёжа понимая, что он сейчас не готов. Не может. Бессмертных точно начнёт переживать только больше, если услышит правду, этого Пешкову точно не нужно. Ему нужно чтобы с одуваном всё хорошо было, чтобы он спокойным оставался. — Не волнуйся главное, — после тихой паузы добавляет парень. Скорее всего после этой фразы русый начнёт переживать только больше, но старшеклассник сейчас будто даже не думает об этом. Сейчас важны только он и Ваня. Ничто больше. — Хорошо, — всё же подозрительно, но сейчас старший решает не докапываться со своими вопросами. Тот точно уверен, что ответа не последует. — Спасибо, Ванюш, — вздыхая, благодарит Пешков. Так приятно от этого на душе. Приятно, что Бессмертных отнёсся с пониманием, не стал дальше расспрашивать и узнавать, что не так. Когда Ваня взгляд в бок отводит, то видит одноклассницу, что рядом стоит. И взгляд у неё такой – полный ненависти и будто.. ревности, что ли? Старшеклассник, конечно, во взглядах не очень разбирается, так что решает оставить свои догадки на потом. Он ради приличия от кудрявого отстраняется, ведь обниматься с человеком, когда рядом стоит другой человек – неприлично. Так считает Ваня. Русый отстраняется, а Пешков замечает, что тот даже не смотрит на него, взгляд направлен куда-то назад. Кудрявый сначала слабо хмурится, но потом оборачивается, ожидая увидеть объект, на который так засмотрелся Бессмертных. Взгляд тут же находит Дашу, от чего парень сразу улыбается. Стоит, недовольная такая, как будто Ваня парень её и изменил только что, прямо на её глазах. Забавно выглядит. Она прямо таки протирает в бедном Бессмертных дыру своим взглядом. — Привет, Даш, — Ваня волосы поправляет, и спину выпрямляет, а позже поправляет рукав белой рубашки. Пешков здоровается с девушкой только из-за двух факторов: вежливость и то, что с ней поздоровался сосед по парте. Если бы не это, тот навряд ли продолжил обращать своё внимание на эту ревнивую особу. Иван на одноклассницу молча смотрит, а та после приветствия не спешит что-либо говорить. Они лишь смотрят друг на друга, словно в гляделки играют, – кто кого пересмотрит. Момент напряжённый такой, что русый даже замирает, почти не дыша. Парень надеется, что рядом сидящий Пешков хоть как-то разбавит это гнетущую атмосферу своими глупыми шутками, да вот тот только отворачивается и начинает готовиться к следующему уроку. И Ване, кстати-ка, тоже бы не помешало достать учебник с тетрадью, и повторить параграф прошлого урока. Серёжа подмигнув девушке напоследок, лезет в рюкзак, готовясь к следующему уроку. А какой следующий урок? Парень на секунду замирает, задумываясь и пытаясь вспомнить. Точно, алгебра. В голову сразу же приходит воспоминание о том, что его тетрадь все ещё стабильно находится у старшего, а это напрямую мешает Пешкову рисовать в ней всю алгебру. — Одуван, тетрадь гони, — парень поворачивается к Бессмертных, вытягивая руку, в ожидании, что в ней в скором времени появится просто жизненно необходимая тетрадь. Старший, как бы поддерживая диалог, кивает головой и после что-то бормочет Даше, про то, что они обязательно поговорят потом, а сейчас тот очень занят, ведь следующим уроком алгебра. И светловолосая, пусть и не сразу, но уходит. Кудрявый только хмурится, когда слышится упоминание продолжения диалога между этими двумя. Руки сжимают книгу по алгебре сильно, а взгляд куда-то в пол направлен. Парень хочет думать о том, что ему показалось или, на крайний случай, эта фраза была сказана только из вежливости. — Пока, Дашуль, — будто из точно такой же вежливости поговаривает младший. Взгляд поднимается на уходящую девушку, а вместе с этим на лице появляется слабая улыбка. Ушла. Наконец-то, ушла. — Что говоришь? Тетрадь, да? Сейчас, — парень тянется к рюкзаку, что стоит у парты, и ставя его к себе на колени, тянет руки в поисках нужных учебников. Бессмертных сначала достаёт свой учебник, что аккуратно обёрнут в обложку, в котором так же лежит тетрадь. Тот кладёт вещи на край парты, и снова заглядывает в рюкзак, дабы найти тетрадь. Да вот образовывается проблема: Ваня тетрадь не находит. Старшеклассник хмурит брови, и тщательно перерывает сумку, в которой всё же не оказывается тетрадь. Забыл. Парень облегчённо выдыхает, облокачиваясь о спинку стула. Видно, как Ваня копается в своём рюкзаке, не обращая своего внимания на Пешкова, а второй только наблюдает внимательно за действиями Бессмертных. Старший ищет долго, подозрительно долго. Не то, что бы кудрявому прям ужас как нужна эта несчастная тетрадь, но получить её было бы очень желательно. Тем более на некоторых листах красовались зарисовки и самого соседа по парте, с его растрепанными волосами и красивыми чертами лица. Не очень хочется чтобы парень каким-то волшебным образом заметил это художество. Русый тяжело вздыхает, виновато откладывая рюкзак обратно на пол и, поворачиваясь к кудрявому, пытается объяснить ситуацию: — Я забыл, — тот почти не моргает, дожидаясь ответа одноклассника, и в этот момент в голову приходит не самое замечательное, но хоть какое-то решение. — Но мы можем зайти ко мне после уроков, и я отдам тебе тетрадь, — Иван снова поправляет рукав рубашки, не отводя взгляд с собеседника. Глаза будто буквально на лоб полезли, а где-то в груди замирает сильное чувство удивления. Он? Дома у Вани? Это предложение кажется таким волнительным, что младший будто дышать забывает, всё смотря на Бессмертных. — Я не против, — тут же выпаливает Серёжа, смущенно отводя взгляд. Не ожидал он, что старший домой может пригласить, пусть даже и по такому поводу. — Отлично, — тот еле заметно улыбается, а позже отряхивает аккуратные чёрные брюки из-за последствий того, что ранее на коленях у него стоял рюкзак. — Зайдём, заберёшь свою тетрадь, и уйдёшь, — русый даёт понять, что сегодня гостей тот не особо ждёт, и чаёвничать с кудрявым не собирается. Бессмертных берёт лежащий на краю парты учебник, и поправляет обложку, что немного съехала. Тот кончик пальца облизывает, как дед давным давно делал, когда Ваня маленьким был ещё. Парень страницы листает, пытаясь найти нужный параграф, и спустя несколько минут находит. Только старшеклассник начинает повторять тему прошлого урока под прекрасное молчание, как сосед по парте снова говорить начинает. — А потом поебёмся? — шутит Серёжа, пытаясь скрыть то, насколько он смущен и в то же время польщён предложением Ивана. И, когда Ваня слышит только что вылетевшую из уст собеседника фразу, тот аж воздухом давится. Щёки краснеют, а брови вновь к переносице сводятся. Русому такие шутки не нравятся, особенно, когда они вылетают из слишком разговорчивого рта Пешкова. Реакция Бессмертных мгновенна и ярка. Тот кашляет, видимо, подавившись воздухом от неожиданности, а лицо его выражает максимальное возмущение. Это только смешит Серёжу. Он улыбается, понимая, что вновь ведёт в этой ситуации, а ему и нравится. Контроль всегда ощущается очень необычно приятно, как и с его, так и с Ваниной стороны. Иногда младший определиться не мог, в каком случае он себя лучше чувствует. Только старший хочет что-то злое снова сказать, например, чтобы светловолосый заткнулся, но было тот рот открывает как вдруг закрывает обратно, обдумывая в голове ответ ещё раз. Ваня всё ещё молчит так негодующе, а по его лицу видно, как старательно тот пытается придумать что-то. Серёже это приятно. Приятно, что сосед по парте настолько сильно старается. — Конечно, потом ещё ремень возьму, и как ебану, чтобы такую херню не говорил больше, — Ваня, конечно, сам поражён со своего ответа, но тот уже фразу выбросил, и жалеть поздно. Брови всё ещё нахмурены, а щёки всё такие же красные. То ли от злости, то ли от смущения глупого. Чёлка на глаза падает, и русый не спешит поправлять, лишь обратно в учебник утыкается, стараясь читать параграф. Пешков слышит ответ Бессмертных и, кажется, теряется на секунды. Это согласие и упоминание злополучного ремня действительно застало младшего врасплох. Тот чувствует, как щёки краснеют в смущении, но тут же старается взять себя в руки. Раскисать сейчас максимально проигрышный вариант. Когда-нибудь потом, но точно не сейчас. Кудрявый губы поджимает, кусая их и вместе с этим старается придумать что-то такое, чтобы и тему продолжить и как всегда помидором не остаться. — Мм, давай, — уголки губ слабо ползут вверх. Ваню Сергей злит, и ответы его глупые, чаще всего пошлые его злят, и чужая улыбка самодовольная его тоже злит. И подумаешь, что те обнимались несколько минут назад, это не мешает русому злиться на одноклассника и дальше. Ненависть ведь никуда не делась, верно? Просто уже не такая сильная, как раньше. Именно. Тот всё ещё старается читать параграф, повторяя тему, стараясь не отвлекаться и надеясь, что Пешков замолчит наконец. Конечно, надеяться на такое было очень глупо, но ведь надежда всегда умирает последней, так? Но вот только Ванина надежда умерла первой. Ответ кудрявого Бессмертных не нравится, ибо тот надеялся, что однокласник сейчас замолчит, и они не будут продолжать этот странный диалог. А Ваня спокойно подготовится к алгебре. — Всё, замолчи. Ты должен был отказаться и всё отрицать, между прочим, – старший в учебник снова утыкается недовольно, снова страницу перелистывая. Младший, положив голову Ване на плечо, ёрзая, пытаясь поудобнее лечь, но в то же время не прижимается вплотную, зная насколько Бессмертных неприятна тактильность. Тот выдыхает, показушно шумно и рвано, а у самого сердцебиение учащается. Серёже от чего-то сейчас хочется сохранять невозмутимость как можно дольше. Не нужно же, чтобы Ваня думал, что от каждого его слова Пешков сразу в лужицу смущения превращается, даже если это действительно так. Русый слегка свою голову поворачивает, и в лицо из-за этого пряди чужих волос лезут. Старшеклассник спешит убрать чужие пряди, но те лезут снова, и попытки прекращаются. — Накажешь меня как следует за мой длинный язык, да? — уже где-то у уха шепчет Пешков. На лице всё так же улыбка эта, а на душе так волнительно. Ваня явно положительно на это всё не отреагирует И когда младший снова говорить начинает, горячее дыхание ухо обжигает, от чего по телу пробегаются мурашки. Иван снова хмурится, всё своё недовольство от слов показывая. Парню такое не нравится. Наверное. Со стороны те наверняка максимально странно смотрятся: Ваня сидит себе, спокойно, учебник листая, а на плече у того Серёжа спокойно лежит, что-то на ухо шепча. Для Бессмертных это странно, и того определённо волнует, как те со стороны выглядят. Кудрявый словно чувствует под своей головой, как тело старшего мурашками покрывается, а такая реакция ужасно льстит Сереже. Неужели понравилось? — Пиздец, Ваня, ты реально фетишист ебанный, — цитируя вчерашние слова Бессмертных, шепчет Серёжа. Он не понимает, для чего сказал это, ведь реакция как всегда будет такой же негодующей, но так в какой-то степени самому Пешкову легче. 1:1 получается, да? Младшему кажется, что после реакции Вани на шёпот, тот теперь только так диалоги вести и будет. Просто вкатывает, когда Ваня такой. — Кто тут из нас фетишист, а? — Бессмертных снова брови хмурит, показывая своё недовольство. Тот, кажется, с таким недовольным лицом и умрёт, ибо парень ну постоянно кривит лицо. Русый того в бок локтём бьёт, несильно, конечно. Чтобы больно не было. Иван постоянно отвлекается на диалог с Серёжей, из-за чего все прочитанные буквы будто улетучиваются из головы, оставляя в той только половину информации. — Мы, — улыбается Серёжа. Чувствуется удар несильный, а парень смеётся только, довольный всей сложившейся ситуацией. Было бы весело как-то на удар по-другому отреагировать, да вот у парня уже лимит странных шуток заканчивается, кажется. Парень на самом деле рад, что удар пришёлся именно в бок, а не куда-либо ещё. Интересно, вспомнит ли Ваня вообще про тот случай с ногой? А если и вспомнит, то как Пешкову оправдываться? — Замолчи, мразь ты кудрявая, — парень снова своё внимание к учебнику возвращает, но голову одноклассника даже не убирает, и видимо, не собирается. Ответ Серёжи русому явно не нравится. Ну, какой из Вани фетишист? Он же ангелочек, и такие слова с ним рядом даже не стоят. — Хорошо, папочка. — таким же шепотом произносит младший. Тот действительно замолкает, сам для себя не понимая зачем и для чего. Пешкову, конечно, всё ещё хотелось продолжать диалог, но его молчание стоит того, чтобы хотя бы полежать на плече у этого одувана. Да, наверное, именно это и было причиной молчания. Никак не прямой призыв к действию со стороны Бессмертных. Наверное. И когда рот собеседника снова открывается, продолжая бессмысленный для паренька диалог, тот аж чуть ли снова воздухом не давится. Тот сначала голову поворачивает лишь немного, возмущённо и смущённо одновременно смотря на Пешкова, а потом снова разворачивает к учебнику, задумываясь. Сергей зрительный контакт поддерживает, а они сейчас настолько близко друг к другу, что по телу мурашки бегут. От такой близости, кажется, у самого Серёжи щёки предательски краснеют. Тот взгляд смущённо отводит, снова на книгу смотря. Ваня долго думает, как среагировать, и что вообще ответить, и отвечать ли вообще. Но всё же спустя недолгое время тот выдаёт: — Я же говорю, фетишист ты ебаный, — старшекласник всё так же в учебник смотрит, пытаясь читать и вникать, да вот с Пешковым это не очень получается. На фразу Бессмертных кудрявый только кивает, подтверждая сказанное им. Всё равно отрицать будет не очень хорошим решением, тем более у них все взаимно. Молчать слишком скучно, как кажется младшему. Он слишком привык говорить, рассказывать много. От чего это молчание кажется ужасно непривычным. Что ему теперь делать? Ведь нет возможности даже встать, поболтать с тем же Вовой, не хочется же прервать тактильный контакт, который был невербально разрешён самим Иваном. А поговорить тоже не получится из-за слов Бессмертных. Серёжа тяжело вздыхает, поднимая взгляд на Ваню. Он сейчас так близко, читает себе что-то внимательно в своей книжке, а к нему как-то ещё и не прикоснешься ведь, не понравится. Между теми тишина напряжённая виснет, и Бессмертных лишь слышит громких одноклассников, которые не пойми что, вообще делают. Но, тишину, как обычно, прерывает светловолосый. — Ванюш, почитай, пожалуйста, вслух, — Пешков всё-таки решается заговорить, но это была вынужденная мера. Всё равно после этого он снова молчать будет. — Тебя на алгебру потянуло или что? — тот вновь переводит взгляд на соседа, что по прежнему лежит на плече. — Меня на чтение потянуло. Люблю, когда мне читают, — объясняет Пешков, всем телом чувствуя на себе взгляд парня. А ведь чтение младший действительно любил слушать, особенно на ночь. Когда голос любимого тобой человека так читает тебе что-нибудь, сразу на душе становится до ужаса тепло, спокойно, да и засыпать сразу легче. Бессмертных взгляд на часы переводит, ибо перемена длится подозрительно долго. Всматриваясь в медленно идущие стрелки часов, тот понимает, что до звонка уже совсем немного. А после, парень взгляд с часов на макушку жёлтую переводит, и с неё снова в учебник алгебры, в котором старшеклассник никак не может параграф дочитать, ибо на Пешкова глупого отвлекается. — Попроси маму, она пусть почитает, — Серёже так тепло на душе, весело даже, особенно когда вот так вот сидишь и ведёшь бессмысленные разговоры со старшим, но эти чувства в миг обрываются, как только Бессмретных упоминает мать. С лица тут же улыбка пропадает, а Пешков свою голову с плеча убирает. Где-то в груди так неприятно заседает чувство обиды и раздражения, а кудрявый даже не знает, что сказать Ивану. Ваня, всё так же сидящий и читающий параграф, резко головы на своём плече не чувствует, почти сразу взгляд свой на одноклассника переводит, желая узнать, что произошло, и зачем тот голову убрал. Для младшего тема матери была неприятной и болезненной, просто не любил говорить об этом, ведь отношения с ней были мягко говоря хуевые. А одноклассник ещё и упомянул это всё таким тоном... издевательским будто. От этого ещё неприятнее становилось. А Бессмертных замолкает, и спустя недолгое молчание добавляет: — Или Дашу. Вы же с ней подружились вроде, да? — уголки губ еле вверх тянутся, создавая на лице лёгкую улыбку. А после, тот опять серьёзное лицо делает, вчитываясь в параграф, который кажется, минимум на сто страниц. — Ты.. иди нахуй, — Серёжа смотрит с отвращением в зеленые глаза и хочется уже поскорее уйти отсюда, пропасть на совсем. Пешкову действительно было ужас, как обидно. Шутить при нём можно практически обо всём, что душе угодно, но как и у всех других людей, у Серёжи существовал список больных тем, на которые говорить строго-настрого запрещается. Вот в такие темы и входила семья. И когда кудрявый нахуй того посылает, русый брови вопросительного вскидывает, мол, что за хуйня сейчас произошла. Честно признать, старший ни от одного действия или слова Серёжи так не удивлялся, как сейчас. — С тобой она подружилась, уже чуть ли в жопу с ней ни ебётесь, — улыбка Бессмертных сейчас так ужасно раздражает впервые за некоторое время, что смотреть на неё противно. — Что? — тот переспрашивает сначала, хоть это и глупо, ведь очевидно, что его нахуй пошлют и во второй раз. Но вдруг и последует какое-либо объяснение, почему и за что парня послали. Попытка не пытка, как говорится. Слышится расстерянный вопрос Вани, а Серёжа от этого менее недовольным не становится. Всё смотрит на парня, и всем своим видом показывает, насколько ему настроение испортил вброс Бессмертных. Тот перебирает слова в голове, прокручивая сказанные Иваном фразы, и вроде не находит в них ничего обидного. — Ты из-за Даши, что ли? — Бессмертных всё ещё не до конца понимает, что за резкий порыв злости, и до сих пор смотрит с большим непониманием, пытаясь дождаться хоть каких-то объяснений, а не "добрых" слов в свою сторону. — Мама такой хуйнёй заниматься будет только если протрезвеет когда-нибудь, — ворчит Серёжа чётко выдерживая зрительный контакт. Забавно, но это единственный раз когда смотреть у кудрявого получается настолько долго и пристально. Да он в принципе, наверное, при Бессмертных и свою злость ни разу не показывал. Просто поводов таких и не было. Пешков вновь слышит упоминание Кудановой, и от этого только недовольно закатывает глаза. Даша, Даша, Даша. Дело вообще не в ней. — Похуй мне на твою Дашу ебанную, — Сейчас упоминание светловолосой особы становятся особенно раздрадающими, вызывая в парне только большее количество недовольства. И когда Пешков про мать говорит, а потом ещё и про Дашу добавляет, старший понимает, какую хуйню спизданул, и какой он идиот. Вероятно, русому стоит помыть рот с мылом. И извиниться тоже. Тот было что-то сказать хочет, да вот не успевает. Сергей уходит. Тому ничего не остаётся, только в спину однокласснику смотреть, да винить себя за ебланство. Но ведь Ваня не знал. А если не знал, значит и винить себя незачем. Не знал же. Правильно? Правильно. Наверное. Старшеклассник обещает себе с кудрявым поговорить, как только тот вернётся на своё место, и поэтому тот с нетерпением ждёт, заранее стараясь обдумать все слова и фразы. А Серёжа поднявшись со своего места решает направиться к другой, не менее родной парте. Тот сразу находит её взглядом, но на удивление не видит нужного ему человека. За партой всё так же привычно сидит Лёша, рассматривая что-то в своём телефоне, да Вовы рядом с ним нет, как и его рюкзака. Неужели он с самого начала учебного дня отсутствует? Удивительно, что Пешков этого не заметил. Кудрявый всё же подходит, садясь на место друга и обращая всё свое внимание на Губанова. Алексей свои последние минуты перемены в телефоне досиживает, листая мемы какие-то с котами, и порой отвечая на сообщения друга, которого сегодня нет. К тому подсаживается кто-то, но парень не спешит голову поворачивать, и кидает короткий взгляд только тогда, когда голос Пешкова слышит. — Привет, Лёх. А где Вова потерялся? — всё же решает поинтересоваться Серёжа. Тому ужас как хочется повернуться и узнать, смотрит ли на него Ваня, но этого ему не даёт сделать сильное чувство обиды. Пусть сам теперь сидит всю свою алгебру и параграф этот дурацкий читает. — Привет, — темноволосый поворачивается к задней парте, где одиноко сидел Бессмертных, прожигая взглядом полным вопросов одноклассника, что только что подсел рядом. Поссориться успели? Всю перемену вроде сидели, обжимались. Но Алексей решает не совать свой нос в чужие дела, думая, что если кудрявый захочет, то сам пожалуется. И отворачивается обратно, смотря в телефон. — Пишет, что заболел, но я уверен, что он пиздит и придёт завтра. — А мне не сказал ничего, хуйлуша такая, — парень слабо улыбается, всем своим телом чувствуя пристальный взгляд Бессмертных. Точно смотрит. Где-то внутри Серёжи всё ещё присутствует это ебанное желание обернуться, посмотреть в ответ на русого, да тот старается не делать этого. — Да мне тоже не собирался, это я ему написал, — тот диалог поддерживает, и как-то косо на Пешкова смотрит. Наверняка не просто так подошёл. — Можно я у тебя посижу оставшийся учебный день? — через секундую паузу спрашивает Пешков. Тот понимает, что поступает максимально по-детски, учитывая, что Ваня просто-напросто не знал, что о таком говорить нельзя, да кудрявого это, почему-то, не успокаивало. За эти 3 года как они сидят за одной партой парень много всякого русому наговорил, и тот почему-то уверен был в том, что рассказывал о его взаимоотношениях с матерью. — А с Ваней почему не сидится? — Губанов телефон в карман убирает, кладя руку на парту, дабы на неё можно было облокотить голову. Чувствовал же тот, что у одноклассников не так что-то, ибо Серёжа, весь такой влюблённый, что шатается рядом с Ваней везде, где только можно, просто так бы от него не пересел. — Он хуйню сказал, — мгновенно отвечает Серёжа, вспоминая как они к тому диалогу с Ваней пришли вообще. Честно, Пешков сейчас не отказался бы от чтения. Чтобы ему сели, почитали так какую-нибудь сказку там, а он уснул себе спокойно и не думал об этой крайне неприятной ситуации. — Не хочу с ним сидеть сегодня, — после недолгого молчания грустно добавляет парень. Если бы не та фраза Бессмертных, то так и лежал бы кудрявый у него на плече весь школьный день, наверное. Вдруг, слышится звонок, громкий до жути. А Пешков только разглядывает своё новое место и понимает, что учебники-то он с собой не взял. Парень вздыхает тяжело, потирая переносицу, и понимает, что ему придётся вернуться к этому злаполучному месту. — Стой, я за учебниками сгоняю, — оповещает Пешков, вставая со своего места. Лёша ведь и не согласился на то, чтобы место его друга заняли, да младшему на это всё равно как-то. Главное посидеть где-нибудь на время хотя бы алгебры. Лёша, конечно же, кудрявого слушает. Тот задумывается, стоит ли Пешкову вообще разрешать с ним сесть или стоит отправить к Ване обратно, дабы те поговорили, и отношения свои выясняли. Да вот не успевает парень и подумать, как кудрявый, не дожидаясь разрешения, уже идёт за вещами. — Я не согласился ещё, э, — говорит Губанов тому в спину, да вот одноклассник не слышит, он уже ушёл. Парень быстрыми шагами подходит к своему законному месту, дабы успеть всё взять до прихода преподавательницы. Тот всем телом ощущает взгляд зелёных глаз и на секунду всё же смотрит в ответ, недовольно так. А Бессмертных таким грустным выглядит, будто понимает, что не так сделал. Пешкову его, кажется, становится даже жаль немного, но тот всё равно берёт свои учебники, собираясь уходить. Нужно было думать прежде чем говорить гадости такие. Ваня на себе взгляд чужой ловит, недовольный такой, устрашающий. Старший, собственно, вообще не привык Серёжу таким видеть. С таким взглядом. И тот понимает, насколько кудрявого обидел, раз тот даже пересесть решил. Бессмертных хочет рядом стоящего за руку взять, и даже руку тянет, но потом медлит, и пальцы резко обратно отдёргивает. У Серёжи, когда тот видит, как Ваня руку тянет, внутри всё замирает. Неужели дотронется? Насколько бы сейчас Пешков ни был бы обижен на Ваню, чувств к нему меньше не стало вообще, и кудрявому, конечно же, хотелось тепла со стороны Бессмертных. Подросток всё же стоит на месте секунды, решив подождать хоть каких-то действий со стороны одноклассника. Да тот, почему-то, решает передумать и руку свою отдёргивает. Серёжа вздыхает, разочаровано так, а руки сильно сжимают несчастный учебник по алгебре. — Ты куда? – конечно, старший понимает, что уходит тот сейчас к Лёше, оставляя русого одного. Но может хотя бы так диалог у них завяжется, и Бессмертных, в лучшем случае, извинится. — Пиздец, ты, даже за руку взять не можешь, — всё так же обиженно проговаривает Пешков, а в голосе читается больше грусть обычная, нежели недавнее раздражение. Парень смотрит в пол куда-то, а на душе волнительно так и тревожно немного. Вот это он цирк устроил. Сейчас бы по-хорошему закурить, с сигаретой намного спокойнее было бы. Да вот пачка закончилась, к сожалению. — К Лёше. Имеешь что-то против? — младший поднимает взгляд на русого, а самому так хочется, чтобы Ваня ответил это заветное "да". Может, сказал бы, что Пешков никуда не идёт и вместе с ним остаётся, а потом и извинился бы следом. Он же действительно мог не знать, а Серёжа так наехал на него, будто тот специально это сказал. Просто... тема сама по себе очень неприятная и больная, кудрявый о матери не любит говорить, и упоминания о ней ужас как раздражают Ваня, что ответить, понятия не имеет. Тот сначала молчит, растягивая не вечное время, не зная чего сказать. Тот лишь надеялся, что Пешков действие просто проигнорирует, замяв и навсегда забыв. Но вот старший не учитывает, что стоит не с кем-то, а с Серёжей, который ещё весь одиннадцатый класс будет помнить этот момент. — Пересел от меня, а теперь предъявляет что-то, — русый хмурится слегка, и глаза в сторону отводит. Ну, а правда, что это такое? Сам обиделся, так потом ещё и пересел, а теперь что-то говорит про руку. От следующего вопроса старшеклассник снова медлит, не решаясь сказать что-либо. И всё равно, что в любой момент может придти учительница, которая просто прервёт их диалог. В этот раз лучше не наступать на те же грабли, и подумать перед тем, как спиздануть что то. — Может и имею, какая разница? — Ваня ещё какое-то время везде взгляд водит, стараясь на кудрявого не смотреть. Тот изучает парту, учебник алгебры и обычную чёрную ручку. Да в принципе всё, что только попадётся на глаза. Но всё же, старший неуверенно взгляд зелёных глаз на одноклассника переводит, волосы поправляя. С лица не убирает, - кажется наоборот, старается глаза волосами скрыть. — Хуйню сказал, а теперь даже дотронуться не может, — парирует Серёжа, хмурясь только сильнее. Сжимать книги становится уже больно, да Пешков не прекращает, только поджимая и кусая губы. В душе всё ещё сидит эта обида противная, и она утихает постепенно, а на её место приходит чувство вины. Серёжа так не любил себя за это. Кто бы какую хуйню ни сказал, пускай даже самую обидную, кудрявый только первые минуты злиться и обижаться будет, а потом сразу чувство противное ощущает и думает о том, как же он хуёво поступает, раз отношения с людьми портит и обижается на всё. Так и сейчас, кажется, будто зря всё это Пешков начал, даже если учитывать то, что затронули самую больную для него тему. — Никакой, — Серёжа вздыхает, садясь рядом с Ваней. Решает всё же остаться на своём месте и не уходить. А зачем? Всё равно уже кашу какую-то заварил, не хочется ещё что-нибудь натворить. Подросток только складывает руки на парте, а после и ложиться на них, лицо своё скрывая. Серёжа устал. Устал от этих смен настроения, от приступов агрессии, от импульсивности, от всего и сразу. Единственное, чего хочется так это спокойствия обычного. И курить. Только, где деньги на сигареты найти, Пешков не знал, мать-то точно не даст, а кроме её и некому. Старший за Серёжей наблюдает, ничего не говоря. И когда тот рядом садится, обратно кладя вещи на парту, у Бессмертных улыбка на лице появляется. Ваня действительно рад, что кудрявый остался, и не ушёл к каким-нибудь там Лёшам сидеть. Тот хмыкает, улыбку с лица убирая, ибо показывать свою радость перед Пешковым, тот сейчас не собирается. Серёжу на самом деле сильно удивляло то, что учительницы всё ещё нет, хотя обычно она приходит ровно по звонку. Может случилось что-то? Бумажки заполнять какие-то нужно или чем там учителя занимаются. Кудрявый впервые расстроен тем, что её нет. Просто, слушать этот спокойный голос, мешающийся с редкими криками на глупых одноклассников было бы намного лучше чем гул в классе. Да и атмосфера эта рядом с Ваней сейчас давила ужасно, от чего Пешков себя максимально некомфортно чувствовал. — Что ты пристал, не хочу я тебя трогать, – русый лицо снова хмурит, нервно рукав рубашки то и дело поправляя, хотя та и так идеально сидит. — Я знаю, что не хочешь, — Серёжа только поджимает губы, вздыхая. Это чувство вины ебанное, кажется, совсем кудрявого поглощает, от чего тот как-то спорить с Ваней вообще не может, да и не хочет. Единственное, что оставалось непонятным, так это то, почему Пешков всё ещё не извинился за весь этот инцидент, но это было делом пары минут. — И вообще, откуда я знать мог, что у тебя там происходит, – Ваня снова как-то обиженно отводит взгляд. Старший прекрасно понимает, что язык, – враг его, и тому следовало бы извиниться, как тот изначально планировал. Да вот, извиняться перед Серёжей парню сейчас сложно, и тот, словно ребёнок маленький, извинения до последнего оттягивает. — Ниоткуда, — Пешков соглашается со всем только от того, что действительно очень измотан. Вымотан своими же переменами в настроении, они настолько резкие и неожиданные, что кудрявый физически не может не устать от этой противной особенности. Пешков хотел бы быть, как Ваня. У того хоть и небольшие проблемы с агрессией, да в основном он вполне стабильный мальчик. Это, честно говоря, вызывало в кудрявом чувство зависти. Учителя всё ещё нет, и класс начинает шуметь так же, как и на перемене, создавая громкие разговоры и крики. Иван решительно к однокласснику поворачивается, и сначала смотрит на того, не решаясь заговорить, а потом кашляет, как бы привлекая к себе внимание. Пешков лежит всё ещё так, в руки собственные уткнувшись, да глаза на парня не поднимает. Стыдно за то, что Ваню заставил очевидно переживать, что такой цирк устроил. Слышится кашель Бессмертных, очевидно, привлекающий внимание. Подросток только голову поворачивает на Ивана, всё ещё в лежачем положении оставаясь. Взгляд бегает по лицу старшего, пытаясь его эмоции понять и предугадать дальнейшие слова. — Извини, – тот вздыхает, взгляда с одноклассника не убирая. Тот сжимает в руке чёрную ручку, что до этого лежала возле учебника алгебры, а у Пешкова брови домиком становятся от этого всего. Почему-то конкретно после извинений Серёжа себя последним уёбком чувствовать начинает. Серьёзно, ощущение виновности так вырастает в разы, что кроме этого чувства будто других совсем не остаётся. Русый на одноклассника смотрит, взгляд не отводя. Тот ответа ждёт, волнуясь сильно, ибо ошибку свою парень прекрасно понимает. — Не извиняйся, пожалуйста, — просит Пешков, всё смотря на Бессмертных взглядом полным сочувствия, а самому так стыдно, что он довел эту ситуацию до такого. — Ты меня лучше прости, — сразу добавляет Серёжа, понимая, что если не извинится, то ему так и будет просто ужас как неприятно за самого себя. — Не говори, что мне делать, я лучше знаю, — Ваня злится немного, ибо старший сам решает, извиняться тому или нет. Он знает лучше. Ручку, что всё ещё в руках находится, тот сжимает чуть сильнее, но потом разжимает, в руках продолжая вертеть. — Ладно, — удивлённо вскинув брови, проговорил Пешков. Тот действительно не ожидал, что на просьбу не извиняться Бессмертных может начать злиться. Для него это было как признак вежливости, того, что и не злится кудрявый вовсе, поэтому и прощать Ваню ему не за что. И когда одноклассник в ответ извиняется(правда Иван не понимает зачем), Бессмертных смотрит долго, а затем снова протягивает руку, выставляя мизинец. Мама так учила мириться. Ваня вообще, многое по маминым советам делает. Та женщина умная, и русый ей до невозможности восхищается. Пешков, когда видит, что Ваня руку с выставленным мизинцем протягивает, улыбается, мгновенно тем же отвечая. Это... мило. Да, достаточно мило. Последний раз Серёжа таким образом мирился в классе третьем наверное, если не раньше. Парень касается мизинца старшего, а его руки настолько холодные, что Пешков в очередной раз не понимает, как Ваня не мёрзнет двадцать четыре на семь. — Ну... мир, да? — старший палец всё ещё держит, и что-то ещё сказать хочет, как того прерывает скрипящая дверь, что только что отворилась. На пороге стоит учительница алгебры, которая явно не совсем довольна всем этим шумом в классе. И все учащиеся, заметив старушку, сразу замолкают, лишь только чьи-то смешки слышны остаются. Преподавательница ругается на учеников за шум, а после идёт недовольная к столу, говоря чтобы новую тему записывали. А Пешков тем временем всё ещё ощущает холод Ваниных рук. — Мир, дружба, жвачка, — шепчет кудрявый, после отпуская ладонь Бессмертных. Бессмертных краешком губ улыбается, и спину выпрямляя, ёрзает на стуле, дабы удобнее сесть. Тот Пешкову кивает, и сразу взгляд свой на учительницу переводит, что всё ещё кричит на класс, мол, тем скоро школу заканчивать, а ведут себя, как дети, и спокойно посидеть не могу. Но всё же, к счастью Вани, и скорее всего и других, та прекращает кричать и начинает проводить урок.