Прометей

Этот сон всегда появлялся в середине ночи, прерывал предыдущий, как экстренная программа телевизор. В нём я оказываюсь на квартире с несколькими людьми. Смотрю вокруг и не вижу их лица, не знаю их имён, ничего. Просто они есть. И я где-то их встречала, но мы точно незнакомы. Они — мои друзья. Помещение вокруг — смешение темной-темной барды и эссенции из чёрного. Сама квартира состоит всего из двух комнат. Тесная. Знакомая. И… ничего больше не происходит. Сон включился, продолжается на своей прежней волне, где-то с помехами, где-то с искаженной музыкой. Кто-то слева играет сырую мелодию на гитаре, другие два рубятся в карты, третий говорит со мной, а я ему отвечаю. Инстинктивно. Что-то. Приятно с ним разговаривать, но я не представляю, где я. Я провожу с людьми ещё немного времени. Ходим по квартире. Все вокруг галдят и знают меня. И я — на подкорке — знаю их. Доверяю. Эта атмосфера засасывает и вертит в своём круговороте вечного гула. Хорошо. Это, наверное, хорошо. В какой-то момент все замирают. Знаете, именно в тот, когда я окончательно поверила им, поверила, всё это — не сон. Даже воздух обрывает звук. Бегает мурашками по стенам. — Это он, ведь так? — сказал кто-то из них. — Приходит. Остальные придвинулись поближе к друг другу, переглянулись. Охватил большой ужас. Всех, до костей. Что-то очень страшное приближалось к нам, душило собой. Открылась входная дверь. Без скрипа, не как в ужастиках. Там стоял человек. Высокий, в чёрном костюме и шляпе. Уставший и без лица. Он — за отсутствием глаз — посмотрел каждому, вгрызаясь, в душу. Люди вокруг потянули меня назад. Они и смеялись, и кричали от абсурдного ужаса. Прятаться. Это казалось таким логичным. Спрятаться. От причин. От последствий. Просто спрятаться. Нечто проскользило пальцами по двери и пошло искать. Его шаги гулко отражались от пола. Я знала все места, где люди были. Я знала каждого, кого нашли. Я не знала никого по лицам. Часы тикали и ломались в тиканьях. От сна ко сну я пряталась в разных местах. В последнем из них это был огромный дом, наш, купленный, под вешалкой, там где хранилась обувь. Мы стояли на улице, кто-то был рад. Мы переехали, значит, он никогда не вернется. Значит, не будет больше тирании. Но он пришёл. Вышел из леса, смотря на мир безликой физиономией. И, вздохнув, направился. К нам, намекая прятаться лучше. Игра в итоге никогда не заканчивалась. Повествование обрывалось также резко, в какой-то случайный незначительный момент, и дальше ничего не шло. Просто глубокая ночь и глубокий сон без видений. Пустое время до пробуждения. И эта пустота определенно белая. С тех пор я с ними не виделась. С тех пор этот человек ассоциируется только с моим отцом.