Алые языки пламени

Нуада не спускал глаз с будущей супруги, буквально сжигая её взглядом. Каждое движение девушки, каждый её вдох приводили принца в неописуемую злобу, идущую под руку с растерянностью. Его желания разнились с поступками, которые он обязан был выполнять. Зачем это создание вообще родилось на свет, а не погибло в утробе матери? Нуада уже успел отыскать в ней два непростительных изъяна, которые немыслимо коробили его душу. Первым являлись глаза девушки, отличающиеся по цвету: один имел голубоватый оттенок, как лазурное море, другой же - зелёный, словно листья цветов по весне. Второй изъян оказался куда весомей и заключался в слабом здоровье, Нуада чувствовал болезненность человеческой девушки. Наверняка в отчем доме её обхаживало множество лекарей, трясущихся над каждым вздохом дочери своего короля. Здесь же она будет лишена подобного, принц не намеревался потакать всем привычкам, укоренившимся в её сознании. Сощурив глаза, он продолжал глядеть на объект своей ненависти и страданий. Должно быть, Эвлин ощутила этот практически осязаемый взгляд, терзавший её душу и плоть. Медленно развернув голову, девушка осмелилась посмотреть на принца. Он видел, как Эвлин задрожала, будто осиновый лист, и запнулась за подол своего же платья. От неминуемого падения её уберёг Балор, молниеносно подхватив Эвлин под локоть. - Дитя, ты бледна и едва держишься на ногах, - обеспокоился эльфийский король. - Устала с дороги, - стараясь ни на кого не смотреть, отозвалась Эвлин. Чувствуя небывалую слабость и лёгкое головокружение, девушка не могла об этом сказать открыто. Она должна быть сильной и бороться со всеми своими слабостями. Вот только этому её не обучали, с детства внушая, что обо всём позаботится муж, с которым она будет чувствовать себя, как за каменной стеной. Но глядя на принца Бетмора, Эвлин понимала, что её скорее скинут с этой стены, нежели защитят. Этот междинастический брак разрушил всю жизнь, не успевшую толком начаться. Эвлин хотелось вонзить кинжал в своё сердце или выпить смертельную дозу яда, лишь бы избежать участи, которую ей уготовил родной отец. И она сделала бы это! Страх перед смертью не сумел бы её остановить, здесь верх взяло иное чувство: нежелание кидать тень на свой род. Матушка не для этого подарила ей жизнь, чтобы она стала предательницей, поправшей честь семьи. Именно поэтому Эвлин продолжала дышать и повиновалась отцу. Он плакал, сажая её на коня и отправляя прочь в чужие земли. Эвлин в тот день самой хотелось разразиться в рыданиях, и огромных усилий стоило сдержать те эмоции при себе. Она обещала писать отцу письма, вот только позволительна ли здесь подобная роскошь? - Тебя немедленно проводят в покои и более сегодня не потревожат, - проговорил Балор. Три девушки, одетые совершенно идентично, тут же приблизились к Эвлин. Одна из них жестом указала, в какую сторону следует направиться. Не в состоянии даже взглянуть на брата, Эвлин отправилась в свои новые покои, которые обещали стать её самым надёжным пристанищем на последующие годы жизни. Стараясь ни о чём не думать, девушка ускорила шаг, желая как можно скорее оказаться отгороженной дверью от целого мира и, наконец, дать волю чувствам. - Я тоже провожу нашу гостью, - на последнем слове Нуала замялась. Она не знала, как правильнее называть будущую супругу брата. Увидев одобрение отца, принцесса тут же отправилась догонять ушедших. Нуада же пристально посмотрел сестре вслед. Его поражала излишняя любовь Нуалы ко всем тварям живущим. Она испытывала сострадание к каждому и забывала об истинных ценностях, во всяком случае, так считал раздосадованный принц. Он надеялся, что Нуала примет его сторону, а не переметнётся к смертной девке. Заскрежетав зубами, принц обратил своё внимание на оставшихся. До чего же трогательным был взгляд Роиберда, столь отчаянно цеплявшийся за уходящую сестру. Они больше никогда не увидятся! От подобной мысли приятное тепло растеклось внутри, приободрив наследника Балора. Они без того проявили неслыханную гостеприимность, впустив людей в свою обитель. Настало время проститься, но Балор решил преподнести весьма неприятный сюрприз для сына, предложив Роиберду проследовать в зал Совета. * * * Очутившись в роскошной комнате, поражающей своей величиной и богатым убранством, Эвлин не смогла спокойно выдохнуть. Теперь она понимала, что чувствуют птицы, заточённые в клетку, – отчаяние и надежду. Отец всегда говорил, что надежда не умирает, что за неё следует сражаться, и Эвлин могла бы сразиться, если бы был хоть малейший шанс на победу. Вдохнув поглубже, она прошла вглубь своих покоев. Несмотря на необычайную красоту, присущую подземным эльфам, девушка ощущала холодность в каждом предмете. Как никогда захотелось очутиться дома, в родных стенах, и упасть в объятия любящего брата. Роиберд был слишком подавлен, хотя старался скрыть подобную слабость, непозволительную для него. Он долго спорил с отцом, пытаясь отговорить того от столь опрометчивого решения, но бесполезно. Эвлин слышала их ссоры. Она в жизни не поверила бы, узнав, что её брат осмелился повысить голос на отца. Увы, девушка сама стала свидетельницей той сцены. Обняв себя за плечи и прикрыв глаза, Эвлин пыталась успокоиться. Она обещала быть сильной и мужественной, она не падёт духом. На словах всё выглядело значительно легче, но стоило припомнить образ эльфийского принца, как по телу пробежала дрожь. Его глаза наводили на Эвлин леденящий ужас. Он ненавидит её, девушка догадывалась об этом, даже самый невнимательный человек узрел бы столь очевидную истину. Она станет его женой. Ноги при этой мысли сделались ватными и отказались идти. Эвлин была готова осесть на пол, если бы не голос, вырвавший её из бездны страха. - Эту комнату готовили для вас наши лучшие мастера! Вот эти завитки на камине делали гоблины, согласившиеся внести свою лепту в убранство вашей спальни. - Я им благодарна, - кивнула Эвлин, приглядываясь к высокой девушке, облачённой в красивое голубое платье. - Я принцесса Нуала, - склонив голову, представилась она. Вместо ответа Эвлин просто кивнула. Девушке с трудом верилось, что кто-то может отнестись к ней здесь благосклонно, и особенно сестра будущего мужа. Не моргая продолжив рассматривать облик эльфийской принцессы, Эвлин всё больше дивилась её необычной внешности. Столь белая кожа казалась неестественной, а шрамы на лице пугали. Эвлин слышала о подобных особенностях Бетмора, но воочию это страшило. - Если света недостаточно, можно зажечь ещё свечей, - проговорила Нуала, желая замять неловкую паузу. - Оставьте как есть, - покачала головой Эвлин, отворачиваясь от собеседницы. - Ваши вещи в скором времени поднимут сюда. Уверена, вы хотите внести здесь некоторые изменения, дарующие лёгкое ощущение дома. - Нуала осеклась, приложив пальцы к губам. Наверное, ей не стоило лишний раз напоминать бедняжке о разлуке. Эвлин молча прошлась вдоль комнаты, оказавшись перед распахнутыми дверьми на балкон. Отсюда открывался вид на море. Девушка ни разу в жизни не видела моря, но слышала невероятно много рассказов о нём. Говорили, будто вода в нём солёная, а не пресная как в реках. Девушке с трудом верилось в подобное, но сейчас лёгкий бриз принёс солоноватый запах. Шум моря позволил на мгновение забыться и насладиться невероятной музыкой волн. К сожалению, мимолётное забвение нарушили служанки и четыре стражника, принёсшие вещи Эвлин. - Благодарю, - кивнула девушка, выискивая глазами небольшой ларец, имевший особую ценность. - Мы не станем вас отвлекать, - улыбнулась Нуала. Ей хотелось показать своё радушие и доброжелательность, дать понять Эвлин, что она не одинока здесь. – В любой момент можете обращаться с просьбой или вопросом к придворным или ко мне. Нуала быстро подошла к двери, взмахом руки прося всех остальных тоже покинуть юную принцессу. Эвлин вдруг почувствовала подобие благодарности: её не стали мучать назойливыми вопросами или рассказами, позволили остаться наедине с собой. - Что там за дверь? - в последний момент успела задать вопрос Эвлин, указывая в сторону, на большую деревянную дверь, украшенную гербом дома Бетмора. – Куда она ведёт? - Там расположены покои моего брата. Традиции позволяют супругам находиться порознь, но в это же время вместе, - пояснила эльфийская принцесса. – Доброй ночи. Эвлин загипнотизировано глядела на дверь, отделяющую её от самого страшного создания этого мира. Их разделяла какая-то деревяшка, пусть даже прочная с виду. При желании принц может наведаться к ней. Кровь Эвлин застыла в жилах, а к глазам подступили слёзы. На негнущихся ногах приблизившись к расписной двери, девушка неуверенно сжала пальцами ручку, потянув её вниз. Тихий, скорее осязаемый щелчок, и дверь поддалась, открывая путь в соседние покои. Оцепенение охватило всё тело, но ненадолго. Резко толкнув дверь обратно, Эвлин повернула ключ, вставленный в замочную скважину. Она не позволит прийти ему посреди ночи. Прижав золочёный ключ к часто вздымающейся груди, девушка судорожно оглядела свою комнату, ища место, куда она могла бы спрятать этот предмет спасения от эльфийского принца. На глаза попались три вазы, красовавшиеся на каминной полке. Положив ключ на дно средней вазы, Эвлин пожелала забыть о той злосчастной двери. - Тебя нет, - прошептала девушка, убеждая в этом себя. И всё же дверь была. Даже закрытая она казалась Эвлин ужасным монстром. Отвернувшись, она вновь наткнулась взглядом на свои вещи. Судорожно принявшись снимать с шеи цепочку с весьма своеобразным кулоном, Эвлин присела рядом с ларцом. Там она хранила нечто такое, о чём не догадывались её близкие. Оглядевшись по сторонам, девушка вставила кулон в специальную скважину, после чего подняла крышку ларца. Он был наполнен разнообразными травами и маленькими колбочками с разноцветными жидкостями. Эвлин сама доставала нужные ингредиенты, постоянно пополняя свои запасы. Она не считала себя ведьмой, лишь хотела помогать людям. Однажды девушка спасла свою верную служанку, порезавшую палец в саду с розами и подхватившую непонятную болезнь. Эвлин тайно подмешивала той несчастной в воду особое снадобье, и уже через неделю наступили заметные улучшения. Увы, подобные методы считались тёмным чародейством и причислялись к великим злодеяниям, а в наказание за них грозила неминуемая смерть. Такая участь постигла ту, которая учила юную принцессу подобному мастерству. Взяв несколько пучков сушёной травы, перевязанных синей ниткой, Эвлин направилась к камину. Ей хотелось скорее избавиться от отчуждённости, царившей вокруг, и хоть ненадолго ощутить себя дома. Кинув в огонь два пучка, третий девушка сожгла над свечой, наблюдая, как полыхают сухие стебельки. Покои тут же начали наполняться приятным ароматом трав и спокойствием. Упав на мягкую шкуру подле камина, Эвлин закрыла глаза, представляя себя свободной как птица, на которую ещё не накинули оков брака. Она могла парить, где только пожелает и не видеть преград. Грёзы разрушились от лёгкого прикосновения губ к её щеке. Эвлин распахнула глаза, резко приподнявшись на локтях. Сердце девушки едва не остановилось от внезапного испуга, по неосторожности причинённым Роибердом. - Не бойся, - попросил он, гладя девушку по тёмным волосам. – Это лишь я. - Я видела, как парю высоко в небе, так близко к солнцу, что, казалось, сейчас опалю крылья. А внизу простиралось море. Спокойное, но вдали сверкали молнии, неся с собой что-то страшное, - рассказала Эвлин, прижимаясь к Роиберду. – Это вещий сон? - Нет, ведь бури не будет, - покачал головой молодой мужчина. – Эвлин, послушай, я буду приезжать сюда на правах посла, король Балор одобрил мою просьбу. Постараюсь находить побольше предлогов, дабы возвратиться к тебе. - А сейчас? – встрепенулась девушка. – Сейчас ты остаёшься? Свадьба состоится совсем скоро! - На свадьбах Фейри не дозволяется присутствовать людям.- Роиберд опустил глаза и крепко сжал ладошку сестры. - Но я ведь человек! – всхлипнула Эвлин, не теряя надежду, что хоть ненадолго брат останется с ней. – Мне тогда тоже присутствовать нельзя, и мы можем уехать! - Нет, не можем. Проклятый договор не позволит. Выходя замуж за наследника Бетмора, ты становишься одной из них. - Нет, нет! – тут же возразила Эвлин, чувствуя, как ком подходит к горлу. – Я никогда такой не стану! Не хочу этого. - Эвлин, - Роиберд взял лицо сестры в ладони и заглянул в её глаза, - мне уже пора идти, но помни, что в сердце и мыслях ты со мной всегда. Жаль, что судьба не позволила нашим жизням сплестись воедино, как того требовал наш обычай. - Я не хочу, чтобы ты покидал меня, - Эвлин прижалась к брату, стараясь не расплакаться. - И я не хочу. Ты должна беречь себя, помни об этом. Принц Нуада имеет суровый нрав, также он слишком горд и честолюбив. Будь осторожна с ним, - тихо предупредил Роиберд. - Он ненавидит меня, хотя даже понятия не имеет, какая я и что у меня в душе. - Панический страх охватил девушку, стоило ей вспомнить о принце. – Я его боюсь. - Он не причинит тебе зла - честь не позволит. Роиберд отстранил от себя сестру и поднялся. С прощанием не стоило затягивать, ведь чем оно дольше, тем больше боли причиняет. Эвлин ухватила его за руку, не желая отпускать. Приступ паники подступал всё ближе, заставляя сжать пальцы сильнее. - Мне пора. Эти два слова заставили юную принцессу побледнеть. Пальцы разжались, выпуская руку брата. Все чувства разом померкли, не оставив ничего, кроме пустоты в сердце. Эвлин кивнула, она не винила Роиберда, он старается как лучше. - Я хочу кое-что подарить тебе, - прошептала она, поднимаясь со шкуры и следуя к приоткрытому сундуку с нарядами. Отыскав шкатулку, Эвлин достала оттуда два практически идентичных кулона с зелёными камнями. Они являлись для девушки воистину самым ценным и дорогим. Эвлин берегла эти кулоны пуще всего остального. - Один носила наша мать, а другой – наш отец. Это был символ их любви. С самого детства я хранила их, опасаясь отделить друг от друга, но сейчас один из них дарю тебе, - Эвлин протянула кулон на длинной серебряной цепочке брату. - Отныне он станет моим талисманом, - Роиберд улыбнулся, вновь приблизившись к сестре. – Всего один, - попросил он шёпотом. Эвлин подняла своё лицо, не решаясь предпринять следующий шаг. Их помыслы были недопустимыми, но кто узнает о содеянном? Они одни в этих покоях, и вряд ли кто-то следит за ними. Нет, всё равно Эвлин не могла решиться на подобное. Но Роиберд взял всю ответственность за сей поступок на себя. Склонившись к сестре, он коснулся её губ. Этот невинный поцелуй длился всего несколько секунд, но запечатлелся в памяти навсегда. Продолжая стоять с закрытыми глазами, Эвлин услышала тихий хлопок двери. Вот и всё, она осталась одна в этом огромном дворце, окружённая Фейри, которых всегда боялась. Успокаивало лишь одно - благородство подземных эльфов не позволит умертвить её в ближайшие дни, возможно, и годы. Не давая скатиться даже слезинке по её щеке, принцесса отыскала на дне всё того же сундука с платьями свои обереги. Они не были запрещены и не считались колдовскими, поэтому девушка без опаски могла разместить их в своих покоях. Эвлин всеми силами постарается отвести от себя беду. Уже глубокой ночью, когда Эвлин задремала с ловцом снов в руках, её разбудило нечто непонятное. Какое-то чувство страха пронизывало всё вокруг, не давая глубоко вдохнуть. Сидя в кресле рядом с тлеющим камином, принцесса затаила дыхание и прислушалась. Шум моря, доносившийся из окна, мешал уловить ту опасность, витавшую в воздухе. Стараясь в потёмках что-нибудь не задеть, Эвлин добралась до балкона и прикрыла двери. Вроде бы тихо, тогда почему так колотится сердце? Сейчас хоть бы одну свечу, дабы немного осветить пространство, но все свечи давно догорели. Пробираясь обратно к камину, Эвлин запнулась за что-то, упав на пол. Не решаясь сразу подняться, она старалась не издавать ни звука, пока внимание не привлекла тонкая полоска неяркого света, выбивающаяся из-под двери. Той самой двери! Прикрыв рот руками, чтобы не вскрикнуть, Эвлин медленно поднялась. Девушке хотелось убежать в самый дальний угол и спрятаться там до рассвета, но вряд ли это сумело бы помочь, явись к ней принц. К тому же о себе дало знать любопытство, требующее удовлетворения. Подкравшись к запертой двери, Эвлин приложила к ней ухо. По ту сторону слышались тихие шаги принца. Скорее всего, что-то не давало ему покоя, раз он так усердно мерил свою комнату шагами. Конечно же, Эвлин догадывалась, в чём заключалась обеспокоенность и, скорее всего, злость принца. И в этом она не ошиблась. Нуада был зол на отца, точнее на его решение позволить людям посещать дворец. Принц полагал, что всё могло ограничиться посланиями и уж никак не личными встречами. Теперь же они обрекли себя на вечное общение с людским родом. Без сомнения, Роиберд будет находить любые поводы, дабы наведаться к сестре. Кружа по своим покоям, принц обдумывал, как тактично можно предотвратить подобные встречи. Ему хватало жалкой смертной за стеной. Метнув недовольный взгляд на дверь, ведущую в соседнюю комнату, Нуада остановился. Наверняка она рыдает, уткнувшись в подушку, и проклинает весь его род. До чего же она жалкая и никчёмная. Приблизившись к двери, принц прислушался, ожидая уловить всхлипы, доносящиеся с той стороны. Вместо этого там царила тишина. Удивлённо приподняв бровь, принц взялся за ручку, желая удостовериться, что девушка не сбежала. Нет, он не станет этого делать. Отпустив ручку, Нуада спиной прислонился к двери. Как долго он сумеет демонстрировать своё видимое спокойствие? Он не причинит ей вред, но оказывать знаки почтения не сумеет. Холодность и пренебрежение позволят держать девушку на расстоянии, внушая ей опасения. Эвлин продолжала прислушиваться, но больше не могла различить шагов, лишь неведомое чувство поддерживало уверенность в том, что принц ещё там за дверью. Прислонившись спиной к этой хлипкой преграде с высеченным гербом, Эвлин тихо вздохнула и прикрыла глаза.