Завтра я тебя разлюблю

      … Да́рик спешно пересекал зал. Суетливый и слегка неуклюжий. Он почти запыха́лся. Спотыкался. Точно хотел убежать от кого-то или чего-то. Остановился на мгновение перевести дух, когда в зал величественно и спокойно вошла Селена. Она окликнула старика: тон её голоса окатил холодом. Невольно присутствующие вздрогнули и склонились, оказывая уважение будущей королеве. Берт и Мэри же замерли за её спиной.       Старик был вынужден подчиниться существующим придворным правилам. Он обернулся не поднимая глаз на Селену, и почтительно склонился.       – Слышала, вы самый близкий драяд Короля, – своды дворца отразили голос принцессы, разложив его на множество звуков. – Служите ему много лет. Верой и правдой. Это так?       Да́рик замялся, затрясся, сжимая в руках свитки.       – Да, Ваше Высочество, – смиренно произнёс он.       Берт взглянул на Мэри, но Мэри лишь покачала головой. Советница понятия не имела о намерениях принцессы. Не в этот раз. Впрочем, как и в любые другие. Им оставалось только наблюдать и не вмешиваться, даже если их вмешательство покажется необходимым.       Реймунд остановил Роба, кивнув в сторону принцессы. Он не проронил ни слова, но Роб всё понял. Остаться невольными свидетелями казалось… не беспричинным.       – Значит, вы служили Королю и в те времена, когда на свет появился плод его интрижки.       Селена могла бы скрыться за красивыми фразами, как подобает дворцовый этикет в подобного рода разговорах. Но она хлёстко била словами, наотмашь. Называя всё вещи своими именами. Не изменяя себе.       – Отец… – она осеклась, почувствовав неприятное ощущение где-то внутри. Что-то сжалось, как спазм. – Упомянул в нашем разговоре, что о моём благополучии должны были позаботиться. Удивительно, но он уверен, что так оно всё и было.       Да́рик не произносил ни слова. Лишь мельком бросил взгляд на девушку, словно хотел в чём-то убедиться. Но едва столкнувшись со взглядом Селены, тут же отвёл глаза уставившись в пол.       – Учитывая ваше положение, разумеется, он доверил это деликатное поручение именно вам. И мне стало интересно. Как так вышло? Вместо хорошей семья я осталась совсем одна. Без крыши над головой. Обслуживая столики в таверне. Как так вышло, что единственное, чем я действительно обладала – моё имя?!       Мэри хотела обратиться к принцессе, но Селена взмахнула рукой приказывая ей остановиться. Жест лёгкий, и всё же не лишённый привычной жёсткости.       – Так как же так, советник? Просветите меня!       Но мужчина молчал. Минуту. Две. Тишина становилась нестерпимой. От созерцания его состояния создавалось впечатление, что советника хватит удар прежде, чем он наберётся смелости сказать хоть что-то в свою защиту, или хотя бы своё оправдание.       – Ничего не приходит в голову? – Селена не смогла сдержаться. Усмехнулась. Будто предвкушая торжество… от того, что только предстояло.       Она сделала ещё пару шагов к Да́рику. Тихий шелест ткани платья сопровождал каждый беззвучный шаг.       – Понимаю. Такого поворота событий вы и предположить не могли. Ведь накануне Холодной ночи, когда Король вызвал вас к себе, вы мирно жили своей жизнью. Быть может даже с необременённой совестью.       Советник вынужденно кивнул, выражая немое согласие со словами будущей королевы.       – Король сообщил вам о ребёнке. Вверил вам позаботиться о судьбе новорождённого. Однако лишь вы знаете, что испытывали в тот день скача во весь опор на другую сторону Долины.       Она помнила каждую крупицу узнанного. Собирала их одну за другой, чтобы сложить воедино образ, который ей предстояло играть. Одну за другой она соединяла крупицы, находя в них жизнь ребёнка, который не выбирал кем прийти в этот мир. Ребёнок просто появился на свет. А кто-то посчитал, что вправе решить как будет лучше. Будто это и не ребёнок вовсе, но всего лишь неудобная вещь. Недоразумение.       – Осмелюсь предположить, вы молились Тару, чтобы у вашего Короля родился мальчик. Всё было бы просто. Мальчика бы подбросили торговцам из Альтергроу. Он бы вырос среди людей, как изгой. Никому бы и в голову не пришло, что подкидыш из Долины – незаконнорожденный сын Короля. Право же, кому какое дело до судьбы мальчика. Пусть себе живёт.       Роб ощутил ненависть, как только она обратилась к судьбе изгоев. Он невольно сжал руку в кулак, чтобы не выдать, что для него значат эти слова. Да что она вообще может знать, о таких как он? Почему она решила, что такая судьба может быть лучше?!       – Однако в конце пути вас ожидало разочарование. У Короля родилась девочка. И пусть в ней не было королевской крови… она – дочь. Она – девочка.       Да́рик вздрогнул. И впервые за все их встречи поднял глаза на принцессу. Силясь собраться со всей смелостью, что ещё в нём осталась, и смотреть ей в глаза.       – Отдать её людям? Нет, вы бы не пошли на это. Для вас это стало бы равносильно измене собственной стране. В конце концов, груз этой мысли заставил бы вас сознаться в содеянном. Это, наверняка, стоило бы вам жизни. А между Долиной и Альтергроу напряжение усугубилось бы ещё больше. Так как было бы легко обвинить людей в похищение бастардки.       Селена выдержала паузу, обдумывая сказанное. Да, кажется, именно эти слова наиболее подходили для описания произошедшего накануне Холодной ночи много лет назад.       – Это расценили бы как проявление открытой угрозы. И виноваты в этом были бы только Вы. Ведь король доверил Вам разобраться со своей ошибкой.       Ошибкой… звучало цинично, но именно таким ребёнком и стала Лилит. Всего лишь ошибкой. Которая в конце концов обернулась надеждой для целой страны.       – Холодные ночи – опасное время. Иногда драяды умирают. Что уж говорить о маленькой девочке, которая ещё не прожила и дня своей жизни. Девочки, которая ни о чём не подозревала. Даже о том, что уже лишилась матери.       – Из невинного дитя мог вырасти вполне повинный взрослый, – сорвавшимся голосом ответил советник. – Я должен был заботиться о благе моей страны. И я заботился. Я сделал то, что должен был. Как и любой другой на…       – Вы ошиблись, – резко осадила его Селена, давая понять, что не давала ему слова. Он упустил свой шанс. И теперь должен слушать, пока ему не дозволят иного. – У вас дрогнула рука.       Она вновь шагнула вперёд, и Да́рик неосознанно отступил на два шага назад.       – Вы наняли гвардейца, который так и не вернулся более в стены дворца. Его судьба осталась покрыта тайной даже для его семьи. Но кое-что вы упустили… остались свидетели. Те, кто мог рассказать. Как по вашему распоряжению девочку увезли в леса, что по западной границе Долины.       Мэри вздрогнула сдерживая вскрик от всего ужаса, что вызвали в ней эти слова. И лишь Берт оставался всё-таким же невозмутимым. Словно бы уже слышал эту историю. От кого-то другого. Словно эта история передавалась из уст в уста, и всё это время покоилась во дворце. Соседствовала со всеми его обителями. Терпеливо дожидалась своего времени. Дожидаясь права выйти из тени и сорвать печати покрывшиеся пылью.       – Туда, где заканчивается Долина и начинаются скалы. Где согласно документам того времени в последний раз видели племя Дикарей. Впервые они подходили так близко к границам Долины, мигрируя на Север. Тревожное время. Не только для драяд, но и для природы.       Да́рик всё ещё помнил, как неспокойно чувствовал себя народ. Шли дожди. Они укрывали Долину непроницаемой пеленой, сквозь которую не пробивался даже свет фонарей. Холодало. И приближение Холодной ночи лишь больше усиливало беспокойства. Случались беспорядки. Участились вспышки заболеваемости. Но в тот вечер всё затихло.       Он помнил, как вдруг остановился. Младенец на его руках мирно спал, сжимая маленькие пальчики в кулачки. На миг мужчина усомнился в своём решении. Ведь это всего лишь ребёнок. Беззащитный. Безымянный.       «Мне с этим жить», – напомнил себе Да́рик.       – Всё должно было пройти идеально… Девочка, наверняка, не пережила бы ночей. Слишком холодно. А если бы и пережила, то непременно умерла от голода. Или же Тар окажется к ней снисходительным, и девочка станет жертвой Дикарей. Вам было всё равно…       «Всё равно», – эти слова забрались в подкорку. Засели там как нечто, что могло угомонить совесть. Помочь забыть.       Они смотрели друг на друга так, как не смотрят даже самые заклятые враги. Да́рик никогда не признавался и уже не сможет признаться, как много лет его мучил детский плач. Каждую ночь дочь Короля надрывно рыдала в его снах. Он просыпался в холодном поту, и ещё долго крик мерещился ему наяву. Это продолжалось. Снова и снова. Прежде, чем наступила тишина. Первое время он… наверное, да. Радовался. Ещё больше радовался, что миновала первая Холодная ночь после этой тишины. Девочка не пришла за ним. Сколько бы он не ждал. Не пришла она и на вторую. Не пришла в последующие.       Всё стало забываться. Да́рик продолжал верно и преданно служить своей стране, своей Королеве. Короля же заверил, что сделал всё возможное, и Его Величеству стоит больше не вспоминать об интрижке и её последствиях… Жизнь шла своим чередом. Пока не так давно его не попросили разыскать бастарда. Узнать, не девочка ли родилась у Короля… Теперь советник понимал, почему девочка не приходила Холодными ночами. Ведь она выжила. И вряд ли ему когда-нибудь удастся узнать, как именно это произошло.       Когда Королева сказала своё слово, он не мог не выполнить приказ… можно было солгать. Сказать, что у Короля родился мальчик. Но советник понимал, что ожидает страну. Поэтому… он нашёл девушку, которая бы подходила на роль будущей Королевы. А на обратном пути вошёл в таверну, промочить горло после долгой дороги. И увидел её…       «Прощай, Лилит. И не держи на меня зла» – почти пошептал он прежде, чем отдать девочку в руки гвардейца. «Ты дитя той же страны, что и я. Ты должна меня понять».       Лилит. Именно так её окликнула другая официантка, указывая на его столик. Девушка ещё не приблизилась, а он уже знал, что это именно та самая девочка, которая лежала в его руках много лет назад. Которой он дал имя. Из уважения к своему Королю.       Да́рик не сразу решил, что ему делать. Он долго не решался вновь появиться на дороге дворца. Стал чаще наведываться в таверну. Чтобы пообщаться с ней. Чтобы убедиться. И успевшие позабыться кошмары – вернулись...       Да́рик точно безвольная душа поплелся к Селене, не в силах опустить глаза как прежде. Лишь сейчас он понимал, как поздно для всего этого. Слишком поздно. Ещё более глупо было избегать встреч с ней. Не делай он этого, и у принцессы не возникло бы желания во всём разобраться, найти ответы. Никто бы так и не узнал. Ни драяды, ни люди… И советник рухнул в ноги принцессе, вцепившись в подол её платья.       Тишина зала содрогнулась от сдавленных рыданий старика. Его тело ныло от боли возраста. Его тело ныло от боли содеянного. Из уст будущей королевы правда звучала гораздо отвратительнее. Или же напротив, снисходительнее по отношению к нему?! Она не обвиняла. Не падала. Просто констатировала факт. Будто помнила каждое мгновение наизусть. Будто пережила их, чтобы однажды поведать о том, что с ней случилось.       Он целовал ткань платья, неразборчиво моля о пощаде. И где-то глубоко внутри Да́рик прекрасно понимал, что сейчас его ничего не может спасти… только чудо.       Селена на мгновение прикрыла глаза, чтобы перебороть желание отбросить его от себя… брезгливо. Словно что-то омерзительное и липкое. Она знала, это случилось не с ней. Это случилось с Лилит. Но в отличие от Лилит и Тотспела, с этой Лилит Селена чувствовала едва ли объяснимую связь. Словно они были похожи. Лилит… её просто выбросили на волю случая как нечто лишнее, как нечто лишённое всякого смысла. Только за то, что она родилась девочкой. Только за то, что она родилась дочерью короля.       Селена знала, что все свидетели этого откровения замерли в ожидании. Она знала, что замер в ожидании и Деймон, покинувший аудиенцию Короля, которую принцесса намеренно проигнорировала. Она готова была пожертвовать этим ради того, что могла приобрести. Селена знала, у неё осталось всего несколько минут прежде, чем Король окажется здесь и попытается переубедить её.       «Я должна… Ты не заслужила того, что Долина сделала с тобой. Ты не заслужила того, что Они сделала с тобой…»       И если ей казалось самым сложным начать разговор, то сейчас самым сложным казалось поставить точку… в нужном месте. Правильно завершить историю. Дописать недостающий фрагмент.       Рука Селены опустилась на дрожащее плечо мужчины, и он тут же затих. Замер. Оцепенел.       – Знаете, Да́рик, – раздался её спокойный голос, – я всегда призирала жалость. Ещё больше презирала милосердие. Считала его непозволительной роскошью.       И на то у неё было множество причин. Но нет в мире ничего постоянного, кроме изменчивости всего, что существует и может существовать. Будет существовать.       – Как знать, – продолжила она. – Быть может именно милосердие, что вы проявили к бастардке, и спасло вам сегодня жизнь.       Селена щёлкнула пальцами, подзывая гвардейцев. Они подняли советника на ноги в ожидании дальнейших приказов.       – Соберите свои вещи, советник. Вы должны немедленно покинуть дворец. Больше Долина в ваших услугах не нуждается.       Старик хотел было кинуться в ноги снова, биться головой об пол, благодаря за подобный исход. Но гвардейцы крепко удерживали его на расстоянии от принцессы.       – Вы добросовестно послужили своей стране и королевской семье, – неожиданно добавила Селена. – Вам выплатят положенное жалование и оставят в ваших владениях земли. Мэри проследит, чтобы всё так и было.       Она кивнула гвардейцам, и они направились к выходу, уводя с собой растерянного и обескураженного советника. За одно мгновение он превратился из самого близкого Королю драяда в… Никем, он стал никем. И для этого принцессе даже не пришлось становиться королевой. По щелчку. Она переиграла десятки лет его жизни за одно мгновение.       – Да́рик, – её голос заставил гвардейцев остановиться.       Они ослабили хватку, позволяя мужчине обернулся на зов Селены.       – Если вы не рядом, не значит, что я вас не вижу. Я наблюдаю. И лишь от вас зависит: останется ли на вашем плече моя рука, или же её место займет меч одного из гвардейцев.       – Благодарю, – пересохшими губами, почти прошептал мужчина. – Благодарю за оказанную мне милость, Ваше Высочество.       Черты её лица вмиг стали острыми и холодными. Как если бы само слово вызвало в ней отвращение, желание непременно отряхнуться, отмести в сторону и больше не прикасаться – никогда.       – Надеюсь, ваша благодарность ещё послужит мне, – горделиво вскинув подбородок, заключила она. – И в нужный час вы вспомните о том, что здесь случилось.       Селена улыбнулась. Так как только могла улыбнуться.       – А пока спите спокойно, Да́рик, – попрощалась она с советником. – Кошмары прошлого вас больше не потревожат.

***

      Его уводили… Он едва перебирал ногами поспевая за стражей, что сопровождала его до покоев. Поступала ли она верно, разыгрывая эту партию? Верно ли лишать Короля единственного, кому он верит? В надежде лишить его опоры. Верно ли обращать на свою сторону того, кто желал ей смерти когда-то?! Разве так бы поступила Лилит? Разве этого она бы ожидала от Селены будь сейчас здесь, наблюдая за происходящим среди остальных?!       «Мы с ним похожи», – призналась самой себе принцесса. «Ведь в своё время я тоже сделала то, что должна была. Для не безразличного мне человека».       Селена не стала оборачиваться, чтобы объясниться с отцом, который появился, когда Да́рика уже увели. Она не стала оборачиваться к Мэри, которая наверняка бы высказалась против подобного решения. Назвала бы его необдуманным. Импульсивным. Она не стала оборачиваться к Берту, не желая увидеть в его глазах жалость. Боже, этого она боялась больше всего. Жалости. Что с этих пор он будет видеть в ней девушку, невластную над своей судьбой.       Лишь краткий взгляд, что устремился к Робу… Она сделала всё возможное, но этого оказалось недостаточно. Она не смогла. Не спасла. Не заметила вовремя. И не остановила Роба. Она позволила произойти всему, что произошло.       «Лиам! Мой милый, Лиам!», – и сердце сжалось от тоски. «Я всё исправлю, обещаю. Я больше никого не потеряю. И если для этого нужно стать королевой целой страны… я стану. Но на своих условиях»...