Нам нужны ответы!

— Какая фирма? Вкусный очень. Крессент тщательно следил за настроением собеседника, а то вдруг его отравить попытаются? Никакого волнение, только наслаждение и радость от чего-то. — Никакая. Этот чай я сам вырастил. Кстати, поливай иногда кустики мяты и чабреца: это из них я зелёный чай завариваю. — Теперь понятно, отчего он счастлив. — А где они? — Внизу, под домиком есть маленький садик; растения тенелюбивые, так что проблем с солнцем нет, но влаги им не достаётся: высокий сосняк всю влагу забирает, вот травка и сохнет, да и дожди у нас редкость. Крессент изучал комнаты с узорчатой чашкой горячего чая в руке, следуя хвостиком за проводником. Градиент же объяснял предназначение каждой из комнат, активно размахивая руками и вспоминая истории из прошлого. — А вот тут я чуть не убил собственного брата! — Столешницей? Прости, но я не всегда способен уследить за нитью разговора. — Ага. ПиДжи приспичило хлопья достать из шкафа, а я в этот момент поверхность стола рисовал. Стоит уточнить, на тот момент никакого намёка и на сам стол не было, а до шкафа Паперу пришлось тянуться. Итогом стало то, что братик по моей тупости застрял в столе. — Серьёзно? Разве его не должно было, ну там, по самым обычным законам физики, разорвать, или типо того? — По логике да, но вот в чём штука – мой брат не имеет плотного тела – как ни крути и состоит он из чернил; второе, это же чёртов Undertale, с каких пор тут как либо работает физика?! — И то верно. Внезапно, тишину разорвал звонок телефона. У Кресса не было гаджета с собой, следовательно, звонят Граду. Чернокостик легонько подскочил на месте и скинул рюкзак, доставая вибрирующее устройство. — Да, ПиДжи? {Гради, ты где? Мама ужин приготовила в кое-то веке, давай домой скорее! Я тоже прийду} — Хорошо, Пи, я скоро буду. Увидимся на ужине. И прервал звонок. Крессент учуял удивление, восторг, даже смущение от Градиента, что показалось ему милым. Так, он о чем то хочет спросить. — Меня братик на ужин зовёт, давай с нами? — Не стоит, всё таки это семейный ужин, а гостей вы не ждёте. Я тут буду, всё равно идти мне некуда. Кажется, Градиент колеблется, его зрачки перескакивали то ранее упомянутой столешницы на скулы Кресса. — Хорошо. — наконец выдавил скелет, отводя взгляд на измученную поверхность стола. — Если захочешь поесть: холодильник полон, а если понадобятся деньги: возьми в большой сумке в кладовой. Телефон я тебе нарисую, не беспокойся. — Ты слишком добросердечен. Мало того, что пустил совершенно незнакомого монстра в свой дом, так ещё и доверяешь. — Ты уже доказал, что не причинишь вреда. Хотя, ты прав – я слишком сильно доверяю всем. Крессент отшатнулся – вокруг Градиента образовалось чернильное облако негатива, словно зудя в глазницах хранителя эмоций. Разрушенные мечты, боль предательства, неимоверная печаль и страх. Даже сам Град как-то съежился и сгорбился, продолжая испускать отрицательные эмоции, словно формируя кокон – словно защиту от жестокого мира. Кресс же встрепенулся и поспешил впитать негатив, в надежде облегчить грусть друга: — Я сказал что-то не так? С чего так много негатива? Градиент удивлённо посмотрел на Кресса, но это отвлекло его хотя бы от размышлений. — Откуда ты знаешь о моих чувствах? Ты хранитель эмоций? — Типа того. Мой отец – их повелитель. — Твой отец Дрим?! Крессент недоуменно посмотрел на Градиента. — Кто такой Дрим? Теперь нахмурился Град. — Дрим – хранитель эмоций и снов. Мимо него пройдёшь – прям позитивом заряжаешься! А характер как у диснеевской принцессы, ну серьёзно! У меня от него сводный брат Паллет, о таком хоть слыхал? Перед взором Крессента возник силуэт из собственной памяти. Белая кепка, в пятнах краски, газированный напиток в руке, поведение как у «победителя по жизни», аж блевануть хотелось. А эта аура… Казалось, подойдешь ближе – обольёт кипящим маслом позитива, что каплями расплёскивается от каждого движения скелета. Брррррр. Не поладили они при одной случайной встрече, ну а про его отца не слыхал. — Не знаю такого; мой отец совсем другой: жуткий осьминог, покрытый жидким негативом и мучающий своих слуг и подчинённых морально и физически, да и зовут его Найтмер. — Странно. Первый раз такое имя слышу. Разве может хранителей быть больше? Если да, то как? Один на страже позитива, другой негатива? — Вполне возможно – это бы многое объяснило. Тут, Месяц осознаёт: — А тебе случайно на ужин не нужно было бежать? — Ебушки воробушки! — Градиент высоко подпрыгнул и рванул в моментально созданный портал, попутно скидывая портфель и оставляя его в коридоре, после чего дыра среди миров захлопнулась. — Ай яй яй, Градиент, это очень плохое слово! — промолвил Кресс в пустоту, растерянно обернувшись вокруг себя и едва не расплескав кипяток в чашке. — И чо теперь? А, пох, пойду телек смотреть. Кстати, а ведь правда, как тут электричество работает если проводов вокруг дома не было и кабелей никаких я ещё не видел? Магия, да и только. — усмехнулся шутке сын осьминога. Крессент уже был на пути к дивану, чтобы занять место просмотра какой нибудь передачи, как дорогу ему перегородила Ошибка. Кажется, спешивший Град забыл её здесь и оставил на недавнего знакомого. [Ох чёрт! Я ещё не готов умирать.] — подумал Кресс. Кошара пафосно прошагала мимо опешившего Крессента, и, перед тем как завернуть за угол, бросила на скелета устрашающий взгляд. Кресс громко сглотнул, и, как кошка исчезла с поля зрения, шумно выдохнул.

***

— Я пришёл! На кухне, расположенной дальше по коридору, призывно шкваркал ужин. — С возвращением, Гради! Как погулял? — Прекрасно! Завёл нового друга! Отойдя от газовой плиты, из-за угла выглянула чья-то белая черепушка. На голове был милый платочек в синюю крапинку (по идее он должен предотвращать попадание волос в блюдо, но зачем оно скелету?). — Как звать друга? — Крессент. — С плеч полетел поношенный чемодан и, совершив небольшой кульбит, приземлился у стенки. Туда же отправились и кроссовки, что вскоре были заменены на тапочки Градиентом. — Довольно милый скелетик моего возраста, носит прикольный фиолетовый жилет с мехом. Голова вновь пропала, отворачиваясь к сковородке. — Когда в гости позовёшь? Похоже, вы хорошо поладили. — Ага… Град запнулся. Правда ли, они хорошо поладили? Кресс действительно необычный, да и вёл себя немного странно для такого возраста, словно автоматически, говоря только то, что думает, что ощущается вернее… словно… говорит на свободную тему впервые, впервые отдаваясь чувствам. Словно, ранее он обдумывал каждый шаг и действие, сковывая самого себя по рукам и ногам. — Хееееееееей, вселенная вызывает Заливку, приём! Проснись, на нас напали! За правое плечо схватилась столь знакомая рука. Голубой рукав должен был быстренько вернуть в реальность, напоминая об настоящем и вырывая из прошлого. Но, спустя столько времени, гаптофобия пробудилась, отчего левая ладонь не преминула скинуть чужую часть тела. Испуганные глаза, затуманенные дурными воспоминаниями, так и не ослабившими своего влияния, вперились в глаза силуэта. Страх за жизнь искорёжил тень, превращая её в жуткий образ из кошмаров, преследующий во снах гораздо чаще, чем хотелось бы. Отвратительные руки спускались к щеке, вокруг талии, продолжая поглаживать ключицу, едва не выжигая ненавистью и похотью уродливую метку. Метку принадлежности. Градиент падает на колени, пытаясь заслониться хрупкими руками. Тень захлёбывается, кривляется, пытается шепнуть на ухо снова, как сильно любит, что обещает не делать больно, чтобы через пару секунд нарушить обещание. Агония страха подчинила разум, как и в прошлые разы, заполняя глаза, полные цвета листьев весеннего дуба бездумным ужасов, из-за чего Градиент пихается, пинает ногами повсюду, лишь бы избавиться от наступающей угрозы, угрозы расправы. Внезапно, тень замолкает. Словно диск на проигрывателе внезапно вытащили или плёнка в проекторе оборвалась. Никакого шума, криков; тишина, лишь тень, застывшая без единого звука. Лишь тихий шорох двух штанин друг об друга. Град колеблется с одной грани на другую: проснуться или потерять сознание. Тело становилось лёгким, как и мысли, строчками, фразами улетали, потихоньку стирая код из памяти. Со спины кто-то стоит, едва касаясь, придерживая. Сил обернуться совершенно не хватает. Кто он? Голос звучит крайне знакомо, не вызывая ответной агрессии. Два кратких предложения в повелительном наклонении. Распознать невозможно, словно заволокло звуконепроницаемой ватой, туманом холодного утра, обступающего порог дома со всех сторон после ночного дождя. Давящая атмосфера от едкого присутствия столь ненавистного силуэта пропала, давая последний раз вздохнуть перед обмороком. А перед глазами Града застыла тёмная жилетка с мехом.