Моя ошибка..?

Фэнг. Крики у театра стали только громче, но я их почти не слышал. В ушах звенела кровь. Она заглушала все: и призывы толпы к правосудию, и слова сочувствия Байрона. Но только не его шаги. Я слышал каждый. Они были легки. Легче моих. Но не такие ровные. Не такие мерные. Я сосредоточился на звуке его шагов, и постепенно рев в ушах стих. Теперь я слышал и управителя театра, и констеблей, которые пытались угомонить толпу. Когда Байрон открыл двери, я едва не выхватил из ножен балисарду, но сдержался. Ноги у меня свело, кожу одновременно обожгло и жаром и холодом, а потом – чужими взглядами, когда все на улице обернулись к нам. Смотреть на него мне не хотелось, ведь если взглянуть на его плечи, а затем и на лицо. И я знал, что там увижу. Синяки под глазами, свежую ссадину на щеке. Шрам над бровью. И еще один – на горле. Он пытался его скрыть, но он все равно виднелся из-под черной ленты. Мне вспомнилось лицо Лолы. Чистое, без единого изъяна. О Господи. Лола. Байрон шагнул вперед, и толпа мгновенно затихла. Хмурясь, он вывел меня вперед. – Братья! – Голос Байрона пронесся над примолкшей улицей, и еще больше людских глаз обратились к нам. Я, нахмурившись, взглянул на парня. Глаза у него были широко распахнуты, зрачки расширены. Ему было некомфортно. Я отвернулся. – Ваше волнение о судьбе этого парня ведомо и угодно Господу. – Байрон распростер руки, будто в мольбе. – Но прошу, не поддавайтесь обману. Прошлой ночью он пытался ограбить знатного господина, подобного вам, а когда сегодня утром брат хотел помочь ему, он осмелился сбежать от него. Не стоит жалеть этого парня, дети мои. Помолитесь о нем. Девушка в первых рядах толпы смотрела на Байрона с неприкрытым отвращением. Стройная. Светловолосая. С крючковатым носом. Я напрягся, узнав ее – ту девушку из-за кулис. «Ах ты сука такая!» Будто почувствовав мой взгляд, она посмотрела на меня и сощурилась. Я взглянул на нее, тщетно пытаясь забыть ее гневные слова. «Надеюсь, его бросят в тюрьму. Кто знает, что могло произойти?» Я сглотнул и отвернулся. Разумеется, так все и выглядело. Парень был хитер, а я до смешного легко позволил выставить себя в дурном свете. Угодил прямо в ловушку. Слишком много людей смотрело на нас, а Байрон очень четко изложил свой приказ. *** – Сразу по возвращении мы должны будем исповедаться в этом обмане, – сказал он тогда, хмурясь и расхаживая туда-сюда. – Люди должны поверить, что вы братья. – Он резко обернулся к Эдгару. – Правильно ли я полагаю, что грехи твои не отпущены? Когда тот не ответил, он нахмурился еще больше. – Я так и думал. Мы немедленно должны управиться с тем и другим, а затем направиться сразу к Долеру на крещение. Фэнг, пока ваше положение не будет официально узаконено, ты должен вести себя как брат. И, бога ради, верни ему плащ. *** – Молю вас, люди, увидеть в этом парне учение Господне, – повысил голос Байрон. – Пусть его порочность послужит вам уроком! Покайтесь в своей греховной природе. Лишь тогда станете вы едины с Богом! Несколько человек в толпе покивали, что-то согласно бормоча. «Это верно. Я всегда и сам так говорил». «Парни нынче ничем не лучше разбойников». «Только деревом с ними и можно сладить, будь то розга или костровый столб». У светловолосой девушки из-за кулис был такой вид, будто она хотела накинуться на Байрона. Она оскалилась, сжала кулаки, но затем отвернулась. Эд напрягся и до боли сжал мне руку. Я свирепо посмотрел на него, но он не отпустил. Я обернулся как раз в тот миг, когда Байрон согнулся пополам и схватился за бок. – Что-то случилось? – Оставь меня! – прорычал он. Я отпрянул и свирепо уставился на парня, который трасется от беззвучного смеха. – Прекрати смеяться! – прошипел я. – Даже если б хотел, не смог бы. – Он схватился за бок и фыркнул. С нарастающей неприязнью я оглядел его. – Уже один этот момент, вот этот самый, возможно, стоил того, чтобы выйти за тебя, Фэнг. Я буду вечно хранить его в памяти. - я промолчал на это, мне даже в голову такое прийти не могло, что за хам стоит рядом со мной. Байрон настоял, чтобы мы отправились крестить Эда пешком. Сам он поехал на карете. Когда он исчез из виду, он хмыкнул и пинком забросил камешек в ближайшую урну. – У этого мужлана голова так прочно застряла в заднице, что и не вытащишь уже. Я стиснул зубы. Держать себя в руках. Сохранять спокойствие. – Не смей говорить о нем неуважительно. Он ухмыльнулся и запрокинул голову, чтобы оглядеть меня. - Ммм..да. Скукота. Он усмехнулся еще шире и пошел вперед. – Ты мне не хозяин, шасс, так что буду делать что хочу. – Ты скоро по документам станешь младшим братом. – Нагнав парня в два шага, я хотел схватить его за локоть, но не решился его коснуться. – Это значит, что ты будешь мне как слуга Эд. – Да неужто? – Он вскинул брови, все еще с усмешкой. – А еще, полагаю, это значит, что ты будешь меня чтить и защищать, да? Если уж мы всерьез собрались следовать этим твоим доисторическим патриархальным законам? Я сбавил шаг, чтобы идти вровень с ним. – Да. Он хлопнул в ладоши. – Ну и прекрасно. По крайней мере, это должно быть весело. У меня много врагов. Я не удержался и посмотрел на синяки вокруг его глаз. – Могу себе представить. – На твоем месте представлять я бы не стал. – Он сказал это так буднично, беспечно, будто мы обсуждали погоду. – Не то потом неделями кошмары будут сниться. Вопросы буквально жгли мне горло, но я не стал их задавать. Судя по всему, парень был не против помолчать. Его глаза бегали, оглядывая все сразу. Наблюдать за ним было до странности утомительно. Несколько минут спустя я не выдержал и кашлянул. – Это один из них наградил тебя такими синяками? – Один из кого? – Из твоих врагов. – А, – сказал он беззаботно. – Да. Их было даже двое, кстати. Двое? Я недоверчиво уставился на него. Попытался представить это крохотное создание в драке против сразу двоих – а потом вспомнил, как он подловил меня за сценой и обманом убедил зрителей, что я на него напал. Я нахмурился. Да, он явно способен на многое. Мы добрались до окраины Восточной стороны, и улицы стали шире. Вскоре впереди в свете яркого полуденного солнца засверкал Долер. Байрон ждал нас у кареты. К моему удивлению, с ним был Кольт. Ну разумеется. При виде друга осознание реальности всего происходящего обрушилось на меня, как мешок кирпичей. Я вот-вот сделаю документ и приплету к себе не родного человека. Парня, который лазает по крышам, грабит аристократов, дерется. Я посмотрел на Эда. Разорванный и окровавленный плащ. Избитое лицо, сломанные пальцы. Шрам на горле. И усмешка, при виде которой становилось ясно, каким образом он заполучил все свои увечья. Он изогнул бровь. – Любуешься? Я отвернулся. Когда Лола узнает, что я натворил, ее сердце будет разбито. Она заслуживает лучшего. Лучшего мужчины, чем я. – Пойдемте. – Байрон жестом указал нам на безлюдный берег. Ноги у меня налились свинцом, и каждый шаг по песку и грязи давался с невероятным трудом. Следом за мной по пятам шел Кольт. Я чувствовал, как он усмехается. Не хотелось и представлять, что он теперь думает обо мне и обо всем этом. Поколебавшись, Байрон шагнул в серую воду. Он оглянулся на Эда, и впервые в его глазах мелькнула тень сомнения. Будто он не был уверен, что он шагнет за ним. «Передумай, пожалуйста, – взмолился я про себя. – Забудь это безумие и брось его в тюрьму, где ему самое место». Но тогда меня лишат всего. Балисарды. Жизни. Обетов. Цели и предназначения. Тихий неприятный голосок на задворках моего разума насмешливо хмыкнул. «Он запросто мог бы помиловать тебя, если бы только захотел. Никто не стал бы оспаривать его решение. Ты остался бы шассером и без брата преступника». Но почему же тогда он поступил иначе? От самой этой мысли меня захлестнула досада. Разумеется, он не мог просто помиловать меня. Люди поверили, что я посягнул на жизнь этого парня. Если бы даже Байрон все объяснил народу, даже если бы он сам во всем сознался – люди бы стали шептаться. Стали бы сомневаться. Утратили бы беспрекословную веру в непорочность шассеров. Хуже того, они усомнились бы и в самом Байроне. В том, что им движет. Мы уже погрязли в этой лжи. Уже сказали людям, что он мой брат. Если станет известно обратное, Байрона назовут лжецом. Этого нельзя допустить. Хочется мне того или нет, этот станет моим братом. Он шагнул следом за Байроном, топнув ногой, будто лишний раз подчеркивая эту истину. Вода брызнула Байрону в лицо, и он нахмурился, утерев ее. – Какой любопытный поворот событий. – Кольт наблюдал за Эдгаром, и в глазах его плескался смех. Парень, похоже, о чем-то спорил с Байроном. Ну естественно. – Он… меня провел. – Мне было больно сознаваться в этом. Вдаваться в подробности он не стал, и Кольт обернулся ко мне. Смех в его глазах померк, он поджал губы, пристально глядя на меня. – И все же мне… жаль. – Он бросил взгляд на парня, который тыкал Байрону в нос сломанным пальцем. – Такой "родственник".. это нечто. – Хаха, разве будет другой вариант? – Возможно, и нет, но этот парень, похоже, особенно несносен. – Он вяло улыбнулся мне. – Как я понимаю, теперь ему придется поселиться в Башне? Ответить ему улыбкой я не смог. – Да. Он вздохнул. – Жаль. Мы молча наблюдали, как лицо Байрона все больше каменеет. В конце концов он потерял терпение, схватил парня за затылок и дернул к себе. А потом окунул в воду и задержал его там на секунду дольше, чем должен был. Я никак не мог винить его за это. Чтобы очистить от скверны душу этого парня, времени потребуется больше обычного. На две секунды дольше. Казалось, в душе Байрона бушует борьба. Он трясся, пытаясь удержать его под водой, а глаза его были… безумны. Неужели он решил… Три секунды. Я кинулся в воду, Кольт – за мной. Мы бросились к ним, но волновались зря. Байрон выпустил того как раз когда мы добрались до них, и он вырвался на поверхность, шипя, как злобный кот. С его волос, лица и плаща стекала вода. Я хотел помочь ему устоять на ногах, но он меня оттолкнул. Я отступил на шаг, а он, разбрызгивая воду, развернулся к Байрону. – Сукин сын! Я не успел остановить его, и он набросился на виновника. Байрон вытаращил глаза, утратил равновесие и рухнул спиной в воду, размахивая руками. Кольт поспешил ему помочь. Я схватил парня и пригвоздил его руки к бокам, пока он не успел снова толкнуть Байрона. Он как будто даже не заметил. – Мудак, сволочь – парень бился в моих руках, повсюду разбрызгивая воду. – Я тебя прикончу! Сдерну с тебя эту рясу и тебя же ею придушу, уродливая ты, мразь… Все втроем мы уставились на него, разинув рты. Первым оправился Байрон. Побагровев, он прохрипел: – Как ты смеешь так говорить со мной?! Он отшатнулся от Кольта и ткнул пальцем Эду в лицо. Я понял его ошибку за миг до того, как парень кинулся вперед. Я схватил его крепче и не позволил вцепиться зубами ему в палец. Мой брат - дикое животное. – А ну, отпусти! – Он ударил меня локтем в живот. – Нет, – не столько сказал, сколько придушенно выдохнул я, но все же не дал ему освободиться. Он то ли зарычал, то ли закричал от досады, а потом милосердно угомонился. Я потащил его обратно на берег. Вскоре к нам присоединились Байрон и Кольт. – Благодарю тебя, Фэнг, – выдохнул Байрон, отжимая свою рясу и поправляя крест на шее. Когда он наконец обратился к этому дикарю, в его лице отразилось бесконечное презрение. – Нам стоит заковать тебя в кандалы на время как мы будем писать документы? Может быть, раздобыть намордник? – Лучше ты бы утонул. Умри. Он посмотрел на него свысока. – Поверь, дитя, если бы я пожелал убиться, то был бы уже мертв. Его глаза вспыхнули. – Надеюсь так и будет. Кольт с трудом сдержал смех. Байрон шагнул вперед, сощурившись. – Отпусти его, Фэнг. Я хотел бы как можно скорее покончить с этим черным делом. С удовольствием. К моему удивлению – и разочарованию, – он не сбежал, когда я его отпустил. Просто поправил плащ и скрестил руки на груди, поочередно смерив каждого из нас взглядом. Упрямо. Угрюмо. С безмолвным вызовом. Подходить к нему мы не рисковали. – Давайте побыстрей уж, – проворчал он. Байрон склонил голову. – Подойдите ко мне. Мы уставились друг на друга. И оба не сдвинулись с места. – Скорей же. Кольт грубо толкнул меня в спину, и я покорно сделал шаг и с немой яростью посмотрел на Эдгара. Он не желал идти навстречу. Он ждал. Спустя несколько долгих секунд тот закатил глаза и наконец шагнул вперед. Один. Я заставил себя дышать. Вдох через нос. Выдох через рот. Два. Он нахмурился и взглянул на меня с изумлением, явно сомневаясь в моих умственных способностях. Три. Четыре. Пять. Шесть. Байрон кашлянул. – Начнем же. – Он обернулся ко мне. - Подпиши доверенность. Я уже ничего не видел вокруг себя, кроме одной-единственной белой голубки среди прочих птиц. Голова у меня закружилась. Я поднял взгляд и увидел перед собой пронзительные сине-зеленые глаза парня. Сейчас в них было больше синевы. Больше холодной стали. Воды Долера отражались в них. Он едва заметно кивнул. И в этот короткий миг я осознал: все сомнения, нерешительность, горечь о будущем, которому уже не бывать, – все это испытывал и он. Исчез тот злой кот. Остался лишь парень. Он был так мал. Испуган. И силен. И меня он просил тоже найти в себе силы. Не знаю, почему я сделал это. Он был вором, преступником, и я был ему ничем не обязан. Он разрушил мою жизнь, когда вытащил на ту сцену. И я знал, что, если соглашусь, этот парень наверняка продолжит в том же духе. Но все же я стиснул ее руки в ответ и подписал. Байрон обернулся к парню. - И ты.. Байрон едко посмотрел на меня. Я снова ощутил, как пылают щеки. – Ибо, как гласит… – Он сложил руки вместе и склонил голову. – Двоим лучше, нежели одному; ибо если упадет один, то другой поднимет товарища своего. Но горе одному, когда упадет, а другого нет, который поднял бы его. И если станет преодолевать кто-либо одного, то двое устоят против него и нитка, втрое скрученная, нескоро порвется. Мрачно улыбнувшись, Байрон расправил плечи. – Дело сделано. Ищи силы Фэнг. Он двинулся к своей карете, но остановился и смерил меня хмурым взглядом. Парень застыл рядом со мной, поджав губы и остро, с вызовом глядя на Байрона. Он довольно кивнул и шагнул в карету. Кольт сел в нее следом, подмигнув мне. Унижение усугубилось еще больше, если такое вообще было возможно. Байрон захлопнул дверь кареты. – Пусть это свершится быстро. У меня внутри екнуло, а Байрон, не сказав больше ни слова, умчался прочь.