Моя ошибка..?

Фэнг. Я проснулся куда раньше парня. Все тело онемело и ныло. Болело после почти бессонной ночи. Накануне я спорил сам с собой, убеждал себя, что он сам выбрал в качестве постели неудобную ванну, но и лечь в кровать заставить себя не смог. Он ведь был ранен. И мог проснуться среди ночи и передумать. Нет. Я предложил ему постель. О своей галантности я пожалел в тот же миг, когда шагнул на площадку для тренировок. По Башне определенно разошлась молва о том, что со мной случилось. Один за другим братья шли на поединок со мной с решительным блеском в глазах. Каждый с нетерпением ждал своей очереди, каждый нападал с несвойственной ему враждебностью. – Долгая была ночка, а, капитан? – спросил первый противник, зацепив мое плечо. Второй ухитрился ударить меня в ребра, а потом смерил суровым взглядом. – Нельзя так, чтоб через три двери от меня спал преступник. Кольт ухмыльнулся. – Сомневаюсь, что они этой ночью спали. – Он нам глотки может вспороть. – Он якшается с разбойниками. – Так нельзя. – Так нечестно. – Я слыхал, он хотел убить Байрона. Последнего я ударил по голове рукоятью меча, и тот растянулся на земле. Затем я широко раскинул руки и медленно обошел круг. Бросая вызов каждому, кто посмеет выйти против меня. Из пореза у меня на лбу текла кровь. – Кого-то еще не устраивает это? Кольт расхохотался. Ему, похоже, больше всего нравилось смотреть, как меня судят и казнят. Пока он сам не вышел на бой. – Давай, старик, покажи, что ты можешь. Я был его старше всего на три месяца. Но даже избитый и измученный, даже старый и дряхлый, я скорее умру, чем уступлю Кольту. Драка вышла недолгой. Кольт юркий и быстрый, но я сильнее. После хорошего удара он тоже согнулся пополам, схватившись за ребра. Я вытер с рассеченной губы кровь и помог ему встать. – Нам все же придется разрушить вашу идиллию ненадолго, чтобы допросить твоего братца насчет дома Гриффа. – Кольт осторожно потрогал шишку под глазом. – Он и впрямь якшается с разбойниками. Байрон полагает, что он сможет нас к ним привести. Я чуть не закатил глаза. Байрон уже посвятил меня в эти свои предположения, но Кольту я об этом не говорил. Ему нравилось чувствовать свое превосходство. – Я знаю. Деревянные мечи трещали, братья вокруг бились друг с другом. Больше ко мне никто не подходил, но многие украдкой косились в перерывах между схватками. А ведь прежде они уважали меня. Смеялись и шутили со мной, звали меня другом. Всего за несколько часов все переменилось – Эд отверг меня, а братья прониклись ко мне презрением. И то, и другое ранило меня больше, чем мне хотелось бы признать. Я пересек двор и бросил меч на стойку. Братья расступались передо мной, словно море. Их шепот за моей спиной причинял ощутимую боль. Кольт, к моему раздражению, подходить ко мне и все говорить прямо не стеснялся – он следовал за мной как стая саранчи. – Должен признать, я жду не дождусь, когда мы снова его увидим. – Он специально бросил свой меч поверх моего. – После того спектакля на берегу я уверен – братьев ждет интереснейшее зрелище. Лучше бы саранча, честное слово. – Он не такой – возразил я негромко. Кольт продолжал, будто и не слышал меня. – Давненько в Башне не жили преступники. Кто там был последним? сын капитана Майка? Да там и посмотреть-то было не на что, а вот твой покраше будет… – Будь добр не говорить о нем. – Когда мы подошли к Башне, шепот позади стал громче. А когда вошли, с площадки послышался уже неприкрытый смех. Я стиснул зубы и притворился, будто не слышу его. – Тебя не касается ни его вид, ни что бы то было с ним связанное. Он вскинул брови. – Что это я слышу? Неужто нотки собственничества? Вот как быстро ты позабыл любовь всей своей жизни? Лола. Сука. Ее имя полоснуло по сердцу, как зазубренный нож. Прошлой ночью я написал ей последнее письмо. Она заслуживала того, чтобы узнать обо всем от меня. И теперь все было… кончено. На этот раз по-настоящему. Я пытался и не мог проглотить ком, подступивший к горлу. На рассвете письмо забрал почтальон. – Ты ей уже рассказал? – Кольт не отставал – он тоже был высок и потому шел со мной шаг в шаг. – Ты вчера ходил к ней? На последнее рандеву со своей дамой сердца? Я не ответил. – Не сильно она обрадуется твоему падению, верно ведь? В конце концов, ты по доброй воле отказался на ней жениться… – Отвяжись, Кольт. – …И вот теперь, пожалуйста, взял под свое крыло уличного кота, который тебя подставил. Или же нет? – Глаза Кольта вспыхнули, и он схватил меня за локоть. Я напрягся, мечтая вырваться из его хватки. И, возможно, сломать ему нос. – Сложно не задуматься… С чего бы Байрону насильно заставлять подписать документ о братстве с преступником, если ты ни в чем не виновен? Я вырвал руку. Попытался совладать с собой, чувствуя, что гнев уже готов излиться наружу. – Я на самом деле невиновен. Он снова коснулся шишки у глаза и скривил губы в усмешке. – Ну конечно. – Вот и вы! – В фойе послышался резкий голос Байрона, а затем вошел и он сам. Мы разом прижали кулаки к груди и поклонились. А когда выпрямились, тот взглянул на меня. – Кольт сообщил мне, что сегодня ты допросишь Эдгара о разбойнике, который был с ним в особняке Гриффа. Я сухо кивнул. – Разумеется, обо всем ты будешь немедленно докладывать мне. – Он по-товарищески сжал мое плечо, отчего Кольт, наверное, пришел в ярость. – Мы должны приглядывать за ним, капитан Фэнг, дабы он не погубил себя и вас заодно. Я бы и сам присутствовал на допросе, но… Он не договорил, но я легко уловил смысл. «Но я не выношу его». Понять его чувства я мог прекрасно. – Я понял. – Что ж, тогда веди его. Я буду у себя в кабинете, готовиться к вечерней мессе. В нашей комнате его не было. И в ванной. И в Башне. И во всем соборе. Клянусь, я его придушу. Я ведь велел ему остаться. Объяснил почему – привел более чем разумные и понятные доводы, – и все равно он ослушался. Кто знает, какие глупые выходки он собирается вытворить на этот раз – и теперь все они отразятся и на мне. Я буду тем, кто не способен удержать в узде собственного брата. Кипя от гнева, я сел за стол и стал ждать. Разумеется, он сбежал. Как иначе? Он ведь преступник. Любые обеты для него ничего не значат. Как и мое доброе имя. Я закрыл глаза ладонями, пытаясь ослабить тиски, что уже сжимались у меня в голове. «Перестань гневаться и оставь ярость; не ревнуй до того, чтобы делать зло». Но его лицо. Ее синяки. «У меня много врагов». Ведь братство со мной просто не может быть хуже подобного? Здесь о нем бы заботились. Защищали бы. Относились бы лучше, чем он заслужил. И все же… Тихий мрачный голос на задворках моего разума шептал, что это, быть может, даже хорошо – что дикарь сбежал. Быть может, мне так будет только лучше. Быть может… Нет. Я дал этому парню клятву. И не стану отказываться от своих обетов. Если он не вернется через час, я пойду и отыщу его, переверну вверх дном целый город, если потребуется. Если у меня не останется чести, у меня не останется ничего. Я не позволю этому парню забрать у меня последнее. – Какой забавный сюрприз. Услышав знакомый голос, я резко обернулся и ощутил приступ неожиданного облегчения. Потому что там, опершись о дверной косяк и усмехаясь, стоял Эд. Он скрестил руки на груди, легким мановением руки распахнул плащ еще больше. Так непринужденно, будто не понимал, что делает. Заметив мой взгляд, он покосился на свои штаны. –Ну и? это называется «штаны». Наверняка ты про такие слышал… – Я… – Я потряс головой и заставил себя собраться с мыслями и посмотреть куда угодно, только не на его ноги. – Погоди, что за сюрприз? Дикарь вошел в комнату и мимоходом провел по моей руке пальцем. – Ведь теперь мой дорогой я научусь говорить на твоем языке. – На каком языке? – На языке молчания. Ты им отлично владеешь. – Он сбросил плащ, запрыгнул на кровать. – А я быстро учусь. Мы знакомы лишь пару дней, но я уже могу прочесть в том молчании, в котором ты пребывал все утро, сильный гнев, некоторые сомнения и очевидное беспокойство. Я очень растроган. «Перестань гневаться». Я разжал зубы и посмотрел на стол. – Где ты был? – Ходил за булочкой. «Оставь ярость». Я вцепился в спинку стула. Вцепился слишком крепко. Дерево вонзилось мне в кончики пальцев, костяшки побелели. – За булочкой? – Да, за булочкой. – парень скинул сапоги. Они глухо упали на пол. – Проспал утренний спектакль, наверное, потому что кое-кто меня разбудил с ранья… – Следи за языком. – С раннего утра, как скажешь. – Он неспешно потянулся и откинулся на подушки. Я все еще сжимал стул, и пальцы сковала острая боль. Я глубоко вздохнул и отпустил спинку. – Мальчик-паж сегодня принес мне весьма неудачный кафтан с воротом до ушей, чтобы я носил его, пока кто-нибудь не соизволит дойти до рынка. Никто особо не рвался туда идти, поэтому я уговорил мальчонку отдать мне деньги, которые Байрон оставил на одежду, и взял на себя смелость купить себе вещи самостоятельно. Я кашлянул и хмуро взглянул на парня. – А стражники? Они позволили тебе… – Уйти? Конечно. Мы ведь пришли к мнению, что я не в тюрьме. «Перестань гневаться». Я медленно обернулся. – Я же велел тебе оставаться в Башне. Он прекрасно знал, что делает. Черт подери. – И ты ждал, что я послушаюсь? – Он хихикнул. Нет, даже насмешливо фыркнул. – Честно тебе скажу, шасс, уйти отсюда было даже слишком легко. Стражники у дверей почти умоляли меня убраться подальше. Видел бы ты их лица, когда я все-таки вернулся… – Но почему вернулся? – Слова вырвались прежде, чем я смог сдержать их. Внутренне я содрогнулся. Меня ведь это не волновало. Да и вообще это не имело значения. Важно было лишь, что парень ослушался меня. А братья… Придется с ними побеседовать. Явно придется. Этот парень был мне поперек горла больше всех, но Байрон отдал приказ, и ему следовало повиноваться. Он остался. В богатстве и бедности. В болезни и здравии. – Я же сказал, шасс. – парень произнес это на удивление тихо, и я осмелился взглянуть на него снова. Он уже перекатился на бок и смотрел мне прямо в глаза, подперев рукой подбородок. – У меня много врагов. Его взгляд не дрогнул. Лицо оставалось со слабой усмешкой. Впервые с тех пор, как я его встретил, он источал эмоции всем своим существом. Теперь парень как будто… опустел. И эту пустоту изображал намеренно, с осторожностью и мастерством. Он изогнул бровь, заметив, что я смотрю на него с молчаливым вопросом. Но не было нужды задавать его вслух и подтверждать то, что я и так уже заподозрил. Было глупо верить вору на слово, но другого объяснения тому, зачем он вернулся, и впрямь не найти. Не хотелось это признавать, но он был умен. Очень способен в искусстве побега. И скорее всего, если он спрячется, найти его уже не удастся. А значит, он остался, потому что захотел сам. Потому что нуждался в этом. Кто бы ни были его враги, они явно опасны. Я отвел взгляд и посмотрел на кровать. Надо сосредоточиться. – Ты меня ослушался, – повторил я. – Я велел тебе оставаться в Башне, но ты поступил иначе. Предал мое доверие. – Он закатил глаза, и маска равнодушия треснула. Я попытался снова разжечь в себе прежний гнев, но теперь он уже не пылал так яростно. – Стражники в дальнейшем будут более бдительны, особенно после того, как о твоем опрометчивом поступке узнает Байрон. Он будет недоволен… – Неожиданно, но приятно… – И отныне ты обязан находиться только на нижних этажах, – процедил я. – В спальнях и в столовой. Парень сел, и в глазах его зажглось любопытство. – А на верхних этажах у вас все-таки что? – Тебя это не касается. – Не глядя на него, я направился к дверям и с облегчением выдохнул, когда мимо прошла горничная. – Брижетта! принеси тот кафтан. Завтра утром мы первым делом его вернем. – Когда та кивнула, краснея, и поспешила прочь, я обернулся к Эдгару. – Тебе нужно переодеться. Мы сейчас пойдем в зал совещаний, и при моих братьях в подобном виде появиться ты не можешь. Он не сдвинулся с места. – При твоих братьях? А им что от меня понадобилось? Этот парень просто физически был не способен молча послушать. – Они хотят задать пару вопросов о твоей приятельнице-разбойнице. Он ответил мгновенно: – Нет, спасибо. Тем более я не надену этот чертов кафтан. – Это не просьба и не предложение. Мы пойдем сразу же, как ты примешь приличный вид. – Нет. Еще секунду я сверлил его взглядом, ждал, пока он уступит, проявит должную кротость. Но затем я вспомнил, кто передо мной. Эд. Вор. Я резко развернулся. – Ладно. Идем. Я не ждал, пока он пойдет за мной. Честно говоря, я не знал, что сделаю, если не пойдет. Мне вспомнилось, как Байрон ударил его по лицу, и кровь в моих венах вскипела жарче. Подобного больше не произойдет. Даже если он будет сквернословить, даже если ни единого моего слова не станет слушать, руку я на него не подниму никогда. Никогда. А потому мне оставалось только очень надеяться, что он все же пойдет за мной. Несколько секунд спустя за моей спиной в коридоре послышались тихие шаги. Слава богу. Я сбавил шаг, позволяя ему себя нагнать. – Сюда, – бормотнул я, ведя ее вниз по лестнице осторожно, стараясь не коснуться ненароком. – В подземелье. Он встревоженно посмотрел на меня. – Подземелье? Я почти фыркнул. Почти. - Зал совещаний находится там. Я провел его по следующему коридору. Затем – еще по одной лестнице, которая была меньше и круче. Снизу до нас донеслись отрывистые голоса. Я толкнул грубую деревянную дверь у основания лестницы и жестом пригласил парня войти. Дюжина моих братьев стояли вокруг огромного круглого стола в центре комнаты и спорили. Стол был завален обрывками пергамента. Газетными вырезками. Угольными набросками. А под всем этим находилась большая карта Бельтерры. Каждый горный хребет, каждое болото, лес и озеро – все было отмечено на ней чернилами с тщанием и точностью. Каждый город и достопримечательность. – Так-так-так, уж не наш ли это вор явился? – Кольт оглядел Эда с головы до ног с большим интересом. Он обошел стол, чтобы посмотреть на него поближе. – Соизволил наконец почтить нас своим присутствием. Остальные тоже подошли, напрочь игнорируя меня. Я поджал губы, испытав приступ неожиданного раздражения. Я не знал, на кого злюсь больше: на брата - что на данный момент преступник, на братьев – за то, что они бесстыдно разглядывали его, или на себя – за то, что мне было не все равно. – Тише, Кольт. – Я шагнул ближе, встав у Эда за спиной. – Он пришел помочь. – Да неужели? А мне казалось, уличные ценят преданность. – Ценим, – ответил он ровно. Он вскинул бровь. – Значит, помогать нам ты не станешь? Я мысленно помолился о том, чтобы он вел себя прилично и согласился содействовать. Разумеется, он решил иначе. Вместо этого он подошел к столу и бросил взгляд на обрывки бумаги. Даже не глядя, я знал, кого он увидел там. Одно и то же лицо, нарисованное десяток раз. Десятком разных способов. Это лицо смотрело на нас будто бы с насмешкой. La Dame des Sorcières. Госпожа Ведьм. Тара. Даже ее имя терзало меня. Женщина с рисунков совсем не походила на ту старуху на параде. И на мать с волосами цвета воронова крыла тоже. В естественном облике ее волосы даже не были черными, а скорее странного светлого оттенка. Почти белыми. Или серебристыми. Кольт проследил за его взглядом. – Знаешь о Таре? – О ней знают все. – парень вздернул нос и мрачно посмотрел на него. – Даже уличные. – Если поможешь нам поймать ее, все будет прощено. – Все будет прощено? – Он изогнул бровь и наклонился вперед, ткнув сломанными пальцами прямо Таре в нос. – Это что же, например? – Публичное унижение Фэнга. – Кольт последовал его примеру, и лицо его окаменело. – Ты вынудил его опозорить имя и честь шассера. Братья покивали, что-то бормоча под нос. – Довольно. – К моему собственному ужасу, я положил руку ему на плечо. - Заткнись Кольт. - Затем я моргнул. И отдернул руку, пытаясь не обращать внимания на странный взгляд Кольта, наблюдавшего за нами. Затем я кашлянул. – Эд пришел сюда дать показания против разбойника из дома Гриффа. Не более. Кольт поднял брови – с вежливым сомнением, возможно, с насмешкой. – Что ж, прошу вас, просветите нас. Эдгар. Он нахмурился и оттолкнул его. – Я просто Эд. Ну вот опять. Я уставился в потолок, не в силах игнорировать возмущенный шепот братьев. – Что ты знаешь о разбойниках? – спросил Кольт. – Мало. – Он провел пальцем вдоль полосы крестиков и кружков, которые портили безупречность карты. Большинство из них были в лесу Ля-Форе-Де-Ю. По кружку за каждую наводку, что мы получали о разбойников, обитавших в тамошних пещерах, и по крестику за каждую разведмиссию, которая увенчалась неудачей. Мрачная улыбка коснулась губ Кольта. – Сотрудничать с нами в ваших интересах. Лишь благодаря влиянию Байрона вы оказались здесь целым и невредимым, а не были сожжены и развеяны пеплом по королевству. Пособничество разбойникам наказуемо законом. Повисло напряженное молчание – Эдгар переводил взгляд между всеми нами, видимо, решая, соглашаться или нет. Я уже открыл рот, желая подтолкнуть его в нужном направлении, но тут он вздохнул. – Что вы хотите знать? Я моргнул, изумленный этим внезапным здравомыслием, но Кольт не стал медлить и наслаждаться победой – вместо этого он кинулся в бой. – Где их убежище? – Будто она бы стала мне рассказывать. – Кто она? Эд хмыкнул. – Разбойница. – Имя. – Рокшан. – Фамилия? – Не знаю. На Восточной стороне мы действуем тайно, даже в кругу друзей. Я отпрянул, услышав это слово, и ощутил прилив отвращения. – Ты… ты действительно считаешь ее другом? – Да. – Что произошло? – спросил Кольт. Парень огляделся, и в глазах его внезапно снова вспыхнула дерзость. – Вы. – Объясни. – Когда вы поймали нас в доме Гриффа, мы все кинулись бежать! – рявкнул он на Кольта. – Я не знаю, куда она ушла. Не знаю, увижу ли ее еще хоть когда-нибудь. Мы с Кольтом переглянулись. Если он говорил правду, мы зашли в тупик. Однако я уже успел несколько узнать его и поэтому не сомневался, что он лжет. Возможно, он вообще был не способен на честность. Но, вероятно, мог найтись и другой способ вытянуть из него сведения. Я знал, что о девушке из их преступного трио, хотя все ее искали. Но вот его враги… Если они знали Эда, то могли знать и разбойницу. А всякого, кто знал разбойницу, стоило допросить. – Твои враги, – осторожно проговорил я. – Они и ее враги тоже? – Возможно. – Кто они? Эд посмотрел на карту. – Они не знают, что она разбойница, если вы на это надеялись. – Имена все равно хотелось бы выяснить. – Ладно. – Он пожал плечами, тут же приняв скучающий вид, и стал называть имена, загибая пальцы: – Булл и Примо, мадам Пайпер… – Мадам Пайпер? – Я нахмурился, вспомнив, как фамильярно эта женщина вела себя с Гриффом в ночь ограбления. Она утверждала, что оказалась там случайно, но… Я напрягся, когда до меня дошла истина. Печать на письме Байрона, на том, что он бросил в огонь, была в виде розы. И Поко описал даму, которая его принесла, довольно четко – рыжеволосая и очень красивая. Возможно, мадам Пайпер оказалась у дома Гриффа в ту ночь вовсе не случайно. Возможно, она знала, что разбойник будет там. И если так… Я многозначительно переглянулся с Кольтом, который поджал губы и кивнул, видимо, тоже сложив два и два. Уже скоро мы определенно побеседуем с мадам Пайпер. – Да. – парень замолчал ненадолго, чтобы выцарапать Таре глаза. Я удивился, как он только усы ей заодно углем не нарисовал. – Она каждые несколько недель пытается заманить нас на работу в «Беллерозу». А мы все отказываемся. Ее это бесит. Кольт первым нарушил изумленное молчание, и в голосе его послышалось откровенное веселье: – Значит, ты сука еще та. Перебор. – Не смей, – тихо прорычал я, – называть его так. Он, якобы извиняясь, вскинул руки. – Конечно, простите, как неучтиво было с моей стороны сказать подобное. Прошу, продолжайте допрос, капитан. Эд ответил ему холодной улыбкой. – Сирота, которого еле приняла церковь, что-то вякает? - Я остро посмотрел на него, а Кольт замолчал нахмурив брови. - Вот ты черт. Эд усмехнулся и потянулся ко мне и похлопал меня по щеке. – Я с удовольствием продолжу рассказ… только скажи волшебное слово. Не зная я наверняка, решил бы, что этим жестом он проявляет ласку. Но я знал: это вовсе не ласка, а снисходительность. Даже здесь, в окружении моих братьев, он смел подначивать меня. Нет. Эд. Имя подходит. Резкое. Сильное. Нелепое. Я поймал и предостерегающе сжал его руку, чувствуя, как пылают щеки. – Мы пошлем людей допросить твоих врагов, но прежде нам нужно знать все, что случилось той ночью. – Против воли я помолчал немного, не обращая внимания на яростный шепот братьев. На его лице расплылась поистине пугающая улыбка.