Красная вода

– Надо уходить! – крикнул Ал, перемахивая через какое-то подвернувшееся под ноги воющее существо. – Да – ты – прав! – выдохнул Флетчер, юркнув под руку чего-то в смутном отдалении напоминающего огромного человека с непропорционально длинными руками и маленькой головой. – Пора! – согласился с ними Эд, со всего маху впечатывая стальной кулак в морду свирепого зверя, который был похож на льва с волчьим оскалом. – Рассел – достаточно – термата?.. – Более – чем! – подтвердил тот, коленкой зарядив хрипящему волкодаву с человеческим оскалом, стоящему на задних ногах, под дых – так, что тот повалился на пол и Рассел смог через него перепрыгнуть. – СЕГОДНЯ Я ВАС НЕ УПУЩУ! – этот голос, этот надрывный сиплый голос, прерываемый безумным смехом, бесконечно приближающийся сзади, мог кого угодно заставить окаменеть от страха. Но только не четверых государственных алхимиков, которые уже столько всего прошли вместе, что хватило бы на целую библиотеку историй. – НЕТ, НИ ЗА ЧТО НЕ УПУЩУ – ЦЕЛЫХ ЧЕТЫРЕ КОМПЛЕКТА МОЛОДЫХ, ПРЕКРАСНЫХ ОРГАНОВ- «Он что, у Барри это подхватил?» - с раздражением подумал Эдвард, уворачиваясь от чьей-то лапы. – А ХРЕН ТЫ ПОЛУЧИШЬ ХОТЯ БЫ ОДИН! – крикнул Рассел, зло обернувшись на Такера через плечо. – НЕ ОТВЛЕКАЙСЯ, ДЫШИ НОРМАЛЬНО ЛУЧШЕ! – Флетчер изловчился и на ходу дёрнул брата за рукав. – ДЫШУ – И БУДУ! НО НЕ БЫТЬ МНЕ ЛАБОРАНТОМ, ЕСЛИ ПОЗВОЛЮ ЭТОМУ ШАРЛАТАНУ ТАК ОБРАЩАТЬСЯ С ОБРАЗЦАМИ! – КТО-О ЭТО ТУТ ШАРЛАТАН?! – взвыл Такер, кажется, не на шутку разозлившись. – Я – ГЕНИЙ!.. – ГЕНИЙ, КОТОРЫЙ ПОЛЬЗУЕТСЯ ТОЛЬКО ВОДИЧКОЙ БЕЗ ВСЯКОЙ КРИСТАЛЛИЗАЦИИ? И ПОСЛЕ ЗАЯВЛЯЕТ МНЕ, ЧТО ПОЗНАЛ ПРЕДЕЛЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ? ДА ТЫ ДАЖЕ НЕ ПРОБОВАЛ ИХ ДОСТИЧЬ! – Рассел профессионально, умно и оттого ещё более обидно издевался над Алхимиком, связующим жизни, – надо же, какая ирония, что у них почти одинаковые прозвища. – АХ ТЫ… ТЫ… ДА ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ, МАЛОЛЕТКА, У МЕНЯ ОЗЁРА КРАСНОЙ ВОДЫ… В КОТОРОЙ Я ПЕРВЫМ УТОПЛЮ ИМЕННО ТЕБЯ, ЩЕНОК! – ВОТ БЫЛИ Б У ТЕБЯ ГОРЫ КРАСНЫХ КРИСТАЛЛОВ, Я Б ЕЩЁ ПОДУМАЛ, ПУГАТЬСЯ МНЕ ИЛИ НЕТ! – похоже, адреналин у старшего Трингама хлестал через край, и он не то что не чувствовал усталости – хотя носились они от Такера и его химер вот уже добрых полчаса – у него даже дыхание не сбивалось, несмотря на маску и собственные насмешки, которые приходилось кричать во весь голос. – А ТАК – ТОЖЕ МНЕ… ВОДИЧКОЙ НАПУГАТЬ РЕШИЛ… ТРЕТЬЕСОРТНЫЙ ЛАБОРАШКА! – ЧТО-О-О?! КАК ТЫ МЕНЯ НАЗВАЛ?! – Рассел, хватит! – Эд тревожно покосился на Рассела, не снижая темп. Даже у него возбуждение уже пошло на спад, он начинал понемногу задыхаться – а оставался ещё целый длинный, почти километровый прямой коридор впереди до спасительной внешней стены. – «О НЕСНОСНЕЙШИЙ ПЕДАНТ, ЛАБОРАШКА, ЛАБОРАНТ!» – хохотнул старший Трингам, игнорируя призыв друга. – Братик, перестань! – со слезами в голосе крикнул Флетчер. У него начинало саднить в лёгких, и он догадывался, что с секунды на секунду то же самое почувствуют и остальные. А бежать ещё минуты три. И младший Трингам категорически не хотел терять старшего брата на последнем рубеже. Такер, правда, на этот раз ничего не ответил. Только его свистящее дыхание стало словно ещё ближе, а топот ног стал более дробным. Ал, на секунду повернув голову, ахнул: – Он на четвереньки встал!.. БЫСТРЕЕ, ДОГОНЯЕТ! Вот теперь стало по-настоящему страшно. Рассел замолчал, вняв мольбе Флетчера. Этот коридор, на их счастье, был пуст, ни об кого спотыкаться не приходилось, хотя то же самое было справедливо и до настоящего монстра, который вот-вот грозился настигнуть их. А если догонит, живым отсюда не выберется никто – вырваться из огромных когтей разъярённого чудовища, в котором сейчас от человеческого была только способность выражать свои мысли словами (да и та почти утратилась), было бы невозможно… только если… – Ал… Если что… не останавливайтесь… – хрипло, на выдохе выдавил из себя Эд. – Флетчер… не… оборачивайся… – точно так же приглушённо просипел Рассел. Младшие, опережавшие сейчас старших на каких-то пару шагов, синхронно обернулись и, не сговариваясь, молча, совершенно одинаковым нервным жестом схватили братьев за руки – Флетчер Рассела за правую, Ал Эда за левую. – Ты что творишь?! – надрывно крикнул Рассел. – Отпусти немедленно! – выпалил Эдвард. Ни слова в ответ. Только судорожно сжатые на запястьях пальцы. Они им ещё выскажут там, на свежем воздухе. Свежий воздух… воздух… глаза слезились. Дышать под маской становилось всё тяжелее, но сорвать её времени не было. Как не было и пространства для манёвра. Это действительно была гонка на выживание. Только бы успеть… Старшие теперь тоже молчали – видимо, поняли. Мокрое, хлюпающее дыхание серого алхимика Шо Такера (а кто бы мог подумать, что он превратиться в это…) стало совсем близким. Казалось, оно раздаётся прямо над головами молодых людей. Казалось, вот-вот протянется рука – нет, лапа – и схватит их… Эд, который чуть вывернул руку и стиснул ладонь Ала в ответ, вдруг подумал, что умереть ему бы хотелось под потрясающе чистым и высоким сегодня апрельским небом. Хотя умирать весной, чуть не накануне своего дня рождения, в компании грёбаной любви всей своей жизни и пары лучших друзей… А ведь действительно, лучше смерти и не придумать. Но что-то умирать совсем, абсолютно, до крайности, до истерики не хочется. Рассел, до которого внезапно дошло, до чего его младший брат действительно вырос – хватка у Флетчера была действительно стальная, не детская, а между сведёнными светлыми бровями пролегла такая горькая морщинка, какой не бывает у детей, – как и его лучший друг, умирать категорически не хотел и не планировал в ближайшее время. Вдохнуть бы чистого воздуха, в котором так много кислорода и совсем не пахнет кровью и окисью железа. Почувствовать ветер, пробирающийся под насквозь мокрую майку. И обнять, наконец, чёрт возьми, Флетчера. Какая ещё смерть, когда оставалось столько важных дел?.. Ал полностью был сосредоточен на всё приближающейся спасительной стене и на холодных – всегда холодных, когда он нервничал, – живых пальцах Эда. Правда, в голову настойчиво лезли страшные мысли, но младший Элрик их старательно отгонял. Что, если они просчитались и сгоряча метнулись не в тот коридор, и за этой стеной окажется не выход, а новый виток лабиринта?.. Не думать. Что, если то, что соскальзывает по шее, вовсе не пот, а капающая сверху красная вода или, чего доброго, слюна самого озверевшего Такера?.. Не думать. Что, если Эд сейчас разожмёт руку, споткнётся или… Что, если он больше не увидит родного карего взгляда, не услышит смех, не почувствует тепло кожи и бешено радостный ритм сердцебиения?.. Не думать, не думать, не думать! А вот Флетчер, на его счастье (и на зависть Ала, если бы тот знал об этом), действительно не думал. В голове у него было пусто – если не считать чётких и очень конкретных команд, которые мозг посылал разным частям тела. Младший Трингам чувствовал себя так, словно он проводит сейчас невероятно важную и филигранную операцию на чьём-то открытом сердце. Если дрогнет рука, произойдёт непоправимое. Но этого не случится – потому что самый юный в истории главный врач Централа был настоящим профессионалом своего дела. Даже сквозь кровавую дымку, заволакивающую глаза. Он не имеет права оступиться сейчас – сейчас, когда старший брат так крепко держится за его ладонь. Если бы они не были сейчас так сосредоточены не единственной цели – добежать – и если бы могли видеть себя со стороны, то, наверное, рассмеялись бы – так они были похожи на самих себя семь лет назад в подземелье особняка Магвара. Каких-то сто метров. Десять секунд. Силы на исходе, лёгкие беснуются, но пока ещё кашель удаётся сдерживать. Девять. Восемь. Это уже напоминает кислородное голодание, но ведь осталось так не много. Семь. Шесть. Пять. Какое счастье, что эти дебилы добавили пункт о сдаче физических нормативов в перечень условий для сдачи экзамена на лицензию государственного алхимика и для её подтверждения. А то что бы они делали без тренировок? Четыре. Младшие выпустили руки старших. Три. А вот теперь, похоже, Такер действительно нависает над ними – слышен его торжествующий хрипяще-лающий смех. Два. Все четверо сложили ладони для преобразований и зажмурились. Один. Яркая вспышка и грохот. Ноль.

***

Когда мальчики понемногу начали приходить в себя – то есть, по крайней мере, перед их глазами перестало всё расплываться и они, наконец, стали различать голоса, – то единственное, что им четверым на первых порах удалось – это поднять головы и обезоруживающе потерянными одинаковыми взглядами уставиться в лицо гипнотизирующему их едва ли не в панике Мустангу. – Рой… всё… кончилось?.. – только и сумел чуть не одними губами проговорить Эд, жалко улыбнувшись. – Кончилось, – ответил за фюрера Хавок, придерживая Эдварда за плечи, чтобы тот совсем не растянулся на асфальте. – Всё хорошо, Стальной босс. – Вы справились. Вы умницы. Всё в порядке, – тихо добавила Мария Росс, которая сидела на корточках возле Бреды, под руки державшего полулежащего на земле Альфонса. – Может быть, вам воды?.. – напряжённо спросил Фарман. Он стоял на коленях справа от Хавока и Эда и удерживал надсадно кашляющего Рассела, чтобы тот не разбил себе нос или лоб об землю. – Не… нельзя… позже… – Флетчер, запрокинув голову назад, смотрел в действительно потрясающе синее небо и судорожно, сбивчиво дышал, совершенно не замечая, что по его щекам градом катятся слёзы и что он почти лежит на плече Фьюри. Повисла тишина, прерываемая только стихающим кашлем Рассела, щебетаньем птиц в вышине да странным сухим потрескиванием где-то позади них. Рой Мустанг, сам грохнувшийся минут пять назад на колени – сразу же, как только убедился, что обожжённый (а лучше бы, казалось, сожжённый) Такер взят под стражу, – переводил глубокий чёрный взгляд с одного «сына» на другого. Что он за это время успел передумать, одному Истине известно. И врагу не пожелаешь. Но они живы – и это главное. Фюрер и его команда отработали безупречно. Едва свет от трансмутации погас, а Мустанг заметил четыре светлые макушки, мелькнувшие мимо него, как тут же, не глядя, что ещё появляется из пробитой стены, щёлкнул пальцами обеих рук. Результат был потрясающий. – Использовать обычный железный или медный термит глупо, – Рассел мерил шагами кабинет Мустанга, заложив руки за спину. – Нам нужно не локализованное действие, а максимальная зажигательная сила. – Рой, ты же Огненный алхимик, – Эд, опустив подбородок на ладони, внимательно смотрел сейчас на Мустанга. Он сидел прямо напротив фюрера за столом. – Ну Огненный, и? – Рой приподнял бровь. – Не тупи – чем лучше воспользоваться для поджога?.. Чем обогатить термит, чтобы полыхнуло как мама не горюй?.. Мустанг задумался на секунду. – А если… каким-нибудь нитратом? – Чтобы получился термат? – Флетчер вскинул голову. Они с Алом сидели бок о бок на диване и ещё раз внимательно разглядывали получившуюся карту, чтобы точно не заблудиться. – Ну да, – фюрер кивнул. – Нитрата бария на складах предостаточно, значит, порошка получится много. Если вы его рассыплете где попало по коридорам, пока будете бежать, он, вдобавок ко всему, насытится кислородом, и в результате горения произойдёт ещё и разбрызгивание. А горит он великолепно – прожигает всё, включая металлы, разрушает кирпич и бетон, при этом в момент возгорания смесь достигает температур, которые приводят к почти моментальной смерти – всё же больше двух тысяч градусов… не вынесет ни одно живое существо. Пауза. – То есть… сильно и долго мучиться они не будут, – тихо подытожил Альфонс. Рой тяжело вздохнул и ничего не ответил. – Термат, термат… – Рассел снова принялся вышагивать по кабинету. – 68,7% термита, 29,0% нитрата бария, 2,0% серы и 0,3% связующего, не меня, конечно, а вещества, если не ошибаюсь… – Именно так, – Мустанг с уважением внимательно следил за ним. Несмотря на молодость, новоиспечённый заведующий лабораториями Централа демонстрировал редкий профессионализм широкого профиля. – Так что думаете?.. Рассел остановился. Ал и Флетчер подняли головы. А Эд криво усмехнулся: – Ну как сказать… выбора-то особо нет. Температура действительно была феноменальной. Пламя моментально захлестнуло все подземные помещения, и к тому моменту, как мальчики начали приходить в себя, здание уже начинало проваливаться внутрь, вниз. От очага несло адским жаром, но гражданского населения не было поблизости на целый квартал во все четыре стороны. Всё, что было живого внутри, сгорело дотла в первые же двадцать секунд. За другим углом здания бесновался – тоже, видимо, исключительно на выбросе в кровь адреналина – закованный в наручники Такер. Но Мустанга сейчас ничего из этого по-настоящему не волновало. Элрики и Трингамы были измотаны до предела. Пойди побегай на таких скоростях в душном полутёмном помещении, где тебя пытается убить всё, что движется, и даже то, что не очень-то движется (речь о красной воде, чьи испарения так или иначе, в мизерных количествах, но всё же проникали в лёгкие). Поэтому, когда они оказались на свежем воздухе, то чисто по инерции пролетели ещё пару шагов – и рухнули бы все вчетвером на землю без чувств, если бы их очень предусмотрительно не подхватила команда фюрера и не оттащила куда подальше. Дежурная бригада медиков тут же притащила тонкие пледы – хоть братья были в одних майках, без кителей, конечно, все они были взмокшие и разгорячённые. А ветер дул сильный и совсем ещё не летний, хотя и довольно тёплый. Впрочем, об этом думали «взрослые», к каковым Эд, Ал, Рассел и Флетчер себя пока особо не относили. Самим парням было не до того. Они даже не сообразили стянуть маски – этим тоже занялись «старшие». От слишком насыщенного кислородом воздуха ныли и просились наружу лёгкие, в глазах темнело от перепадов давления, в ушах звенело, кровь стучала в висках, животе, на кончиках судорожно сокращавшихся от перенапряжения пальцев. Иными словами, держать всю честную компанию приходилось крепко. И это было страшно – несмотря на то, что помогали им люди вполне бывалые и видавшие виды. Но постепенно молодые люди приходили в себя. Эд улыбался уже не так замученно. Рассел почти перестал кашлять. Ал, глубоко дыша и держась за сердце, сел ровно и уже не в пример более осмысленным взглядом уставился на Эдварда. Флетчер, сообразив, наконец, что происходит, тоже сел (правда, ещё опираясь на Фьюри) и, стерев ладонью слёзы, внимательным, сканирующим взглядом осматривал друзей и брата, чтобы оценить масштабы проблем и решить, что делать теперь. Мустанг, поборов острое желание сгрести всех четверых в охапку, машинально сжал кулаки – чтобы хоть что-то сделать с руками – и, стараясь выглядеть как можно более спокойным, улыбнулся: – Ну что, господа алхимики, – какое название для государственной награды лучше: «Олимпийским рекордсменам» или «За самый быстрый бег на пересечённой местности»? – А чего скромничать, – в тон ему усмехнулся Эдвард, с нежностью покосившись на Альфонса, – давайте сразу: «Лучшим государственным алхимикам в мире»! – Как я и говорил, Удивительный политик, – Рассел поднял, наконец, голову, – от скромности тебе не умереть… – Ну уж если я от Такера и беготни не помер, то от скромности и подавно не собираюсь! И вообще, я ж для всех нас стараюсь! – Ты ж наша заботушка, – хихикнул Ал, по-прежнему влюблённо таращась на Эда. – Спасибо, полковник Элрик, только давайте вы для всех нас постараетесь и не будете перенапрягать лёгкие криками в ближайшие пятнадцать минут, – слабо хмыкнул Флетчер, качая головой. – Только ради вас, майор Трингам-младший! – Эд подмигнул ему.