Ссора

Ларри не мог поверить своему счастью, когда заходил в квартиру друга. Он думал, что друг просто пошлёт его куда подальше, особенно после того, как старший «шедеврально» попросил прощения. Руки невольно вспотели от волнения, стоило только ему переступить порог. Как только Ларри сделал пару шагов от двери, та с хлопком закрылась. Теперь он был полностью окружён неповторимым запахом квартиры Фишера. Сам же хозяин квартиры стоял буквально в паре метров от друга и не отрываясь смотрел на него. Сал был удивлён, увидев кто пришёл к нему домой. А услышав как друг извинился, пусть и немного странно, но зато искренне, после чего ещё и протянул подарок, то вообще выпал из реальности на пару секунд. Оба были рады видеть друг-друга после такой паузы. Оба успели соскучиться. — Я тебя прощаю, — выдал Салли тихим голосом. Он даже не задумался над тем, стоит ли ему прощать парня. — Спасибо, чел, — радостно сказал Ларри, — хочешь посмотреть что у тебя в подарке? — Сал кивнул и, взяв парня за запястье, затянул старшего к себе в комнату. Оба парня приземлились на кровать, недовольно скрипнувшую от непривычного веса. Салли опустил коробку к себе на колени и открыл её крышку. Его взору предстал ночник, что сразу же отправился на тумбочку возле кровати, далее он достал сережки, что быстро оказались в мочках парня. После Фишер достал медиаторы и, выбрав один белого цвета, убрал все остальные в маленькую коробочку, где у него хранились остальные. Вытащив упаковку струн, парень, выбрав нужную ему, взял свою гитару и, убрав остатки предыдущей, натянул новую. Открыв тюнер на телефоне, Фишер настроил гитару и взял отложенный медиатор, что чудесным образом не потерялся как это происходит обычно. — Спасибо тебе большое, бро — зажав медиатор между большим и указательным пальцем, Сал обнял парня, что сначала вздрогнул, а после обнял в ответ. Голубоволосый начал что-то играть. Это было короткое легкое произведение, чтобы не сильно напрягать пальцы, на которых почти исчезли мозоли после отдыха от игры на струнном инструменте. Мелодия плавно лилась из гитары, пусть та и не была подключена к усилителю, отчего звучала глухо, но это было неважно. Именно такое звучание создавало особую атмосферу в комнате, этот шум, что иногда сопровождал игру без комбика, этот лёгкий скрип, когда парень недожимал струну на каком-то ладу, этот звук, что звучал слегка искажено и тихо, этот стук, когда парень, переходя на другую струну, ставил медиатор, ударяя его об лад. Закончив играть, Фишер ещё какое-то время посидел с гитарой, а после поставил гитару на подставку и убрал медиатор в коробочку. — Не хочешь покурить? — спросил Сал, поворачивая ручку в окне, открывая его. — Я бы не отказался, — протянул Ларри. Сал кивнул сам себе и взял сигареты с зажигалкой. Открыв крышку пачки мальборо, парень протянул её другу, что вытащил оттуда одну, а после Фишер взял и себе. Опустившись рядом с другом на кровать парень поджег сигарету, а после, протянув зажигалку другу, отстегнул нижний ремешок фиксации, приподнял протез и затянулся. Ларри не отставал от друга, поэтому через пару минут также втянул дым. Джонсон перевёл взгляд на голубовласку. — Кромсали, тебе же неудобно, — спустя пару секунд выдал парень, — сними протез, если ты хочешь, я отвернусь и не буду смотреть. — Как будто ты там что-то не видел, — сказал Сал, — подержи, — протянул другу сигарету. Салли отстегнул верхний ремешок, держа протез правой рукой, а после аккуратно опустил его на ближайшую поверхность. Он не хотел, чтобы его протез упал на пол, ведь один раз, когда его «второе лицо» упало на пол, то слегка треснуло, что можно заметить если вглядеться в область левой щеки. Парень взял сигарету обратно и почувствовал на себе взгляд патлатого. Каждый раз когда друг снимал свой протез Ларри не может оторваться от его лица некоторое время. Его почему-то цепляло это лицо, испещренное багряными шрамами, что в области щёк были особенно глубокими, кое-где можно было увидеть тонкие швы. Эти губы, по которым с правой стороны проходил рубец, эти глаза, один из которых был чуть темнее другого. Ларри все-таки отвёл свой взгляд, когда понял, что слишком уж долго он пялится на лицо друга, которого он скрытно любит. Патлатый знал, откуда тот получил такие повреждения. «Гребенные культисты» проносилось у него в голове каждый раз, стоило ему только услышать, как Сал плачет, называя себя уродом. В такие моменты Джонсон прижимал парня к себе и гладил по голове, шепча приятные слова, видя как от некоторых краснеют уши друга. Сигарета медленно тлела, пепел от неё падал в пустой стакан, который Фишер наполнял водой (что, естественно, уже выпил), ещё неделю назад, но забыл отнести на кухню. Чуть позже к пеплу прибавились ещё и докуренные «никотиновые палочки». Сейчас оба сидели в тишине и наслаждались этим.

***

Темнело. Хоть этого и не было видно из окна Салли, но солнце медленно заходило, окрашивая небо в яркий оранжевый свет. Ларри медленно поднялся с кровати. — Сал, мне пора, — Бесспорно, Джонсон хотел ещё побыть с голубовлаской, но понимал, что они только что помирились и будет не совсем вежливо, если он останется у него на ночь, — ты можешь приходить ко мне когда захочешь, даже ночью, чувак, — напомнил другу Ларри, надеясь, что тот придёт к нему сегодня ночью и старший сможет насладиться сном в обнимку с Фишером. Сал кивнул и тоже встал с кровати, расставил руки для объятий, куда довольно быстро угодил. Брюнет довольно сильно прижимал к себе парня, как будто видит его в последний раз, вдыхал запах ментоловых сигарет, которыми и сам пропах. Ларри шёл к себе домой с тупой улыбкой, до сих пор чувствуя объятия Сала. Он хотел вернуться и вновь притянуть к себе парня, уткнуться ему в макушку и вдыхать запах его шампуня вперемешку с ментолом, прошептать ему на ушко, что наверняка покраснеет от горячего дыхания, слова любви, высказать все, что у него на душе. Но патлатый боялся спугнуть его своими чувствами, своей настойчивостью. Боялся, что Сал просто не примет его чувства, убежит, заблокирует везде где только можно и тогда Джонсон снова не будет видеть его. Поэтому остаётся только молчать, наслаждаясь тем временем, что удастся провести вместе, вспоминая потом по ночам, а также в тайне передергивать по ночам, представляя перед собой своего лучшего друга.