Can’t figure out the ending of my dramarama

Минхёк очень смутился, когда Кихён поблагодарил его за то, что он все-таки решился пойти с ним на это задание, - он отвык и от таких слов, и от таких взглядов и улыбок, и теперь просто не знал что сказать. Он одновременно пытался и потупиться, и смотреть на хаффлпаффца широко распахнутыми глазами, конечно, все это было неосознанно, невольно и очень нервно, и парень казался очень взъерошенным. Но все-таки немного улыбался. Очень неуверенно и взволнованно, но улыбался. - Я собирался весь день рисовать. Думал, что может быть выберусь в Хогсмид за карандашами, - если бы он успел найти хомячка, они обязательно пошли бы выбирать эти карандаши вместе, но не получилось. Но вечером они найдут друг друга, да? И снова заснут вместе? Все-таки Минхёк не мог не переживать из-за того, что так надолго лишался даже шанса повидаться с пушистым другом. - Но здесь очень красиво, я рад... Прости. Я, кажется, разучился говорить о таких вещах. Кихён очень... Очень... Очень красиво? улыбался, и слизеринцу хотелось смотреть на него. Было теплее, когда он так смотрел. И даже если это тепло предназначалось не ему, а уже почти начавшейся зиме, Минхёк все равно пытался немного отогреться. - Погулять? - удивленно переспросил он. До него начало доходить, что хаффлпаффец действительно хочет провести с ним время и готов заниматься не только выполнением задания, но поверить в это по-настоящему было все-таки слишком страшно. - Я... Я хотел бы. Ну, если... Если ты... Нет. Правда хотел бы. Он неуверенно улыбнулся и сразу же отвел взгляд, спрятался, обняв себя за плечи. Открываться было очень сложно, и он все еще дрожал - и все еще надеялся, что Кихён не обращает на это внимания. Было стыдно все время так трястись, но расслабиться пока не получалось. Но вдруг все-таки напарник - до чего же непривычное слово! - подумает, что ему просто холодно? - Снег - это очень красиво, красивее всего, - согласился Минхёк. - Знаешь, я... Подружился с хомячком. Он похож на комочек снега, только теплый и с полоской на спинке. Наверное, это и есть мое рождественское чудо. А праздник... Не знаю, может быть, когда-нибудь... Но я не могу себе представить, что однажды Рождество снова будет для меня настоящим праздником. Хорошо, если для тебя это иначе, но ты же... Ну, ты другой. Солнечный. У тебя обязательно должны быть праздники. Минхёк смущенно пожал плечами и отвернулся, снова спрятался. Открываться было сложно и страшно, сдерживаться и говорить только о чем-то нейтральном тоже было невыносимо, он слишком устал все время быть один и молчать. Он боялся еще и надоесть единственному человеку, который захотел его видеть, им ведь предстояло провести вместе много времени, а слизеринец прекрасно понимал, что его может быть слишком много, и от него легко устать. - Прости, мне пока сложно, - смущенно пробормотал он, не поворачиваясь к собеседнику. - Но у тебя такая улыбка... От нее тепло, как будто сейчас весна. Это так... Ну... Спасибо? *** Еще чуть-чуть – и Кихён не выдержит и заплачет. Просто от полноты чувств, от того, как ему хорошо сейчас, рядом – почти вместе! – с этим парнем. И пусть Минхёк ему пока не готов поверить, пусть выглядит нахохлившимся воробушком – это все не так важно. Сам Ки ведь обещал ему верить – и он верит. - Ты, наверное, хорошо рисуешь? – он-то знал, что и правда хорошо, даже очень, но рисунки показывали хомячку! Как бы не проколоться… - Я не увидел, когда зашел, ты так быстро все спрятал… А я совсем не умею. Начертить какую-то схему в уроках могу, но даже перерисовать что-то из учебника сложно, такое кривое все получается! – надо будет потом предложить зайти за карандашами, но точно не сейчас, позже, когда Минхёк будет ему доверять чуть больше. Да, когда, а не если. В «если» Ки совсем не хотел верить, это было бы ужасно. Удержаться от того, чтобы не обнять Минхёка, было очень сложно. Ки смог – и сразу же пожалел. Ему было просто необходимо прикоснуться к слизеринцу, убедиться, что это не сон, что тот правда хочет с ним погулять, что он живой и теплый… Хотя теплый – это не то слово, казалось, Ли замерзает – и от этого обнимать его хотелось еще больше. И очень хотелось, чтобы это Минхёк обнимал самого Ки – его, парня, а не только хомячка. Слушать о самом себе было очень… ярко. То, каким его видит Минхёк, то, как говорит о нем… Хорошо, что слизеринец отвернулся, очень хорошо – так он не заметит, как у Кихёна блестят глаза. - Хомячок похож на снежок? – рассмеялся Ки, удивленный таким сравнением. – Он тоже беленький? Разве что пузико… Но интересно, почему именно такое сравнение. Настолько интересно, что Ки даже не попытался изобразить удивление, мол, откуда в замке хомячки? Но как же приятно, что его сравнивают со снегом, который «красивее всего»! - Я…? – Ки захлопал глазами, когда Минхёк сказал, что он солнечный и у него должны быть праздники и чудеса – немного недоуменно и очень растроганно. – Это так… Спасибо. Я и правда люблю солнце. Не жару, а когда оно теплое и ласковое. И зимнее солнце тоже, - сегодня солнце было, и Ки поднял лицо вверх, улыбаясь. Если он для Минхёка почти такое… солнышко… Может, он загадает для Ли рождественское чудо? Или устроит его… Только до Рождества еще так долго! Почти целый месяц! А потом Ки все-таки не выдержал и резко, порывисто обнял Минхека, уткнулся куда-то ему в плечо – и быстро отпустил, чтобы не шокировать парня еще больше. Он все-таки живой, он не снится. - Прости, если напугал, - теперь уже румянец вряд ли можно было списать только на мороз, но сдержаться было невозможно. – Просто… Спасибо. Я, наверное, очень смешной так, но это ничего. И могу глупости говорить, - один из лучших студентов факультета, да. Очень правдоподобно. – Но я не в обиду, правда! Пожалуйста, не думай, что я хочу как-то тебя задеть. Ки сейчас выглядел так же неуверенно, как и Минхёк – и, наверное, почти так же одиноко. Просто это одиночество у них было разное – и пусть они провели вместе целый вечер, ничего не проходит так быстро и бесследно.