Ог и Аннет

Ога будто резко накрыл туман. Он видел, как все заозирались, силясь понять, кого именно зовет Аннет, и как тут же бросили это дело, подняли новую волну радостного шума, принялись нетерпеливо дергать себя за портки и тянуть к Аннет руки, готовясь развлекаться. Сердце Ога снова вступило в безжалостную схватку с его совестью. Ог знал, что должен помочь Аннет, но и знал, что только смертник кинется против собственной команды, только безумец будет пытаться отбить девушку у пиратов. Тем более, на корабле. А еще Ог знал, что пожалеет о любом своем решении и исходе. Просто если отбивать Аннет, жалеть придется физически. В команде ходило немало историй о том, как некоторые — в основном молодые и резвые — снимали напряжение после боя или спасались во время долгих плаваний, особенно, если попадали в штиль. Какие-то из историй — обычно те, в которых главными участниками были животные, — сопровождались ржанием и явно были не больше, чем простыми байками, но другие… Ог вспомнил, как впервые услышал о матросе, перед самым портом поднявшем черный флаг и оставившем команду еще на неделю без радостей суши. Ог тогда долго не верил в услышанное, отказывался признавать возможным подобное с кем-то из своих, а не трусливых собак с захваченных кораблей, но вынужден в итоге был смириться, когда услышал эту историю снова — с тем же именем и теми же подробностями. Правда, о дальнейшей судьбе Дырявого Эри ему так никто не рассказал. Ог сжал губы, понимая, что не хочет пуститься по кругу вместе с Аннет. А позволить пустить по кругу ее разве хочет? Решать ему не пришлось. Огу казалось, что прошло уже несколько часов с того момента, как плотник притащил Аннет на палубу, но не прошло и пары минут. Ог едва успел подняться с колен, чтобы уж или окончательно слиться с командой, или пойти против нее, а ему на плечо уже опустилась рука. Капитан Ройс сцапал ворот его рубахи в кулак, прошипел: — Вякнешь — отдам им. — А потом гаркнул, обращаясь ко всем: — Развлекайтесь! Только не убейте, пустим ее на прогулку! И потащил совершенно безвольного, будто тряпичного Ога за собой в капитанскую каюту. В каюте было на удивление темно, и Ог с ужасом понял, что почти зажмурился, пока капитан Ройс тянул его за собой, и смотрел на все сквозь ресницы. Открывать глаза было страшно — Ог не хотел видеть того, что будет. Но и не видеть не мог. — Как долго ты ее прятал? — спросил капитан. Ог вдруг понял, что его уже не держат, и подумал, что лучше бы держали — проще было бы бороться с желанием бежать. — Я ее не прятал, — чуть слышно проблеял он. Капитан Ройс покачал головой и сделал то, от чего Ог, и так чувствовавший себя ничтожеством, окончательно убедился в своем положении — отвесил пощечину. Ог даже хвататься за обожженную щеку не стал — не рискнул, а капитан повторил: — Как долго ты ее прятал? — Она сама пряталась, — упрямо ответил Ог. И чуть пошатнулся, потому что вторая пощечина оказалась сильнее первой. — Она просила тебя о помощи! —взревел капитан. — Она тебя знала! Ог даже не удивился тому, что капитан Ройс настолько безошибочно все понял — на то он и капитан. Даже старпом, давно метивший на капитанское место, и тот озирался с другими, а он… Просто Ройсу был важен каждый член команды — он не привык смотреть сквозь юнгу. — Я ее кормил, — признался Ог. — Но проникла на корабль и пряталась она сама. Это было сказано без страха, гордости или хоть надежды на спасение — будто Огу было совершенно наплевать на то, что его ждет. На самом деле Огу было совершенно не наплевать, и именно поэтому его голос звучал так, будто его голову запихали в бочку с водой. — Ты мог погубить нас всех, — отчеканил капитан. — А она чуть не погубила тебя. Ог молчал. В его понимании единственный, к кому от нахождения Аннет на корабле пришла беда, была она сама. Капитан тоже не говорил. Он прошел к столу, склонился к одному из ящиком и почти сразу разогнулся, держа в руках две плети. Одну из них Ог знал, вторую видел — и задрожал. На его памяти кошкой-девятихвосткой секли лишь дважды, и оба раза старпом с двух ударов заставлял привязанных к мачте бедолаг орать так, что и на земле их, наверное, было слышно, а с третьего удара пускал по их спинам кровь. Оба раза бедолаги потом валялись чуть живыми прямо под мачтой, пока их не оттаскивали куда-нибудь подальше. И оба раза приходили в себя и хоть есть начинали они только через несколько дней. А еще оба раза они молили, чтобы это была другая плеть, и старпом им за это добавлял. Ог медленно сжал кулаки, разжал их и потянул вверх подол рубахи, чтобы раздеться, но капитан его оборвал: — Не дорос ты еще. Портки вниз. Ог представил, каково будет стоять у мачты без штанов и решил было, что хуже судьбы и быть не может, но вспомнил про Аннет и не стал спорить. О том, каково потом будет работать — да и жить — с рассеченной в кровь задницей думать не хотелось. К удивлению Ога, обратно на палубу капитан его не повел и к мачте не привязал — просто перегнул через свой же стол. Ог мог бы этому обрадоваться, если бы вообще мог сейчас радоваться. Вместо этого он вцепился в край столешницы и снова зажмурился. Первая плеть — обычная трехвостка, мягкая, почти щадящая — лизала его зад языками пламени, огибала ноги и доставала до таких мест, до которых не всякая портовая шлюха была бы способна достать, разлеталась и впивалась во все живое, что оказалось выставлено перед капитаном, но Ог терпел. В памяти еще было живо воспоминание о первой его порке этой плетью, когда старпом драл его на палубе, по спине, за уроненное в воду ведро, и Ог убеждал себя, что сейчас все ненамного страшнее, чем тогда, а потому старался не орать — Аннет на палубе орала за них обоих. Вторая плеть — кошка, украшенная на хвостах какими-то крючками — вгрызалась в плоть так, как ни один кот на памяти Ога не мог, разрывала и пускала вслед за собой теплые, липкие капли и полосы. И вот теперь Ог орал, не падая со стола только потому, что на это не было сил. Зато Аннет на палубе затихла. К моменту, когда капитан Ройс закончил, Ог поутих тоже — охрип. Когда капитан, окатив его задницу ромом, заставил его подняться, одеться и идти за ним, Ог шатался сильнее, чем в свой первый шторм. Когда, оказавшись на палубе, Ог увидел Аннет, на ногах он удержался только потому, что капитан снова держал его за плечо. От той девушки, которую Ог обнаружил в пустующем, а потому всеми забытом трюме, и которую плотник еще недавно вытащил на палубу, мало что осталось. Платье ее было разорвано в лоскуты, волосы растрепаны, лицо посинело и опухло, с ног на отдраенную Огом палубу капала кровь. — Наигрались? — спросил капитан. На палубе поднялись довольные крики и улюлюканье, говорившие о том, что Аннет приняла всех желающих. — Значит, остался юнга, — кивнул капитан, толкая Ога к Аннет. Ог грохнулся перед ней на колени, посмотрел в полные ужаса, но уже почти не живые глаза — и помотал головой. — Крысеныш не дорос еще! — радостно крикнул кто-то. — Он просто боится утонуть в ней после нас! — заржал другой. Ог продолжал смотреть на изуродованную Аннет и трясся, не смея ни ослушаться капитана, ни послушаться его. — Сопляк, — сплюнул капитан Ройс, пиная Ога под зад, заставляя завопить и упасть плашмя. — Тащите доску! Красавице пора на прогулку! Ог видел, как матросы, едва натянув штаны, кинулись исполнять приказ. Видел, как плотник со старпомом поднимали Аннет с палубы и тащили к доске. Видел, как капитан ткнул Аннет саблей, прежде чем спихнуть ее в воду, потому что идти она не могла. Видел, как все вернулись по своим местам, будто ничего и не было. Ог все это видел, но ничего не мог. Только бессильно лежать там, где упал, и заливать слезами палубу, проклиная себя, команду и судьбу, и против всякой логики молясь, чтобы Аннет выжила.