Нейтралка — тоже скорость

      — Почему ты мне ничего не сказал? — закрыв дверь за Хизер, Каролин сверлит мужа хмурым взглядом.       — Что именно? — Кристиан невозмутимо продолжает убирать тарелки со стола, не оборачиваясь к жене, но та молчит в ответ, поджав губы и не зная как вообще вслух произнести некие слова, — то, что наш сын голубой или то, что стерилен? — он наконец оборачивается к ней, отставляя пустые тарелки в сторону, но она по-прежнему молчит, и Кристиан сдаётся, — первое я сам не знал наверняка до сегодняшнего вечера. Второе я узнал совершенно случайно и чисто так по дружбе от главврача. Эндриан не хотел, чтобы мы знали...       — Когда это случилось?       — Тринадцать лет назад.       — То есть, после аварии, — Кристиан кивнул, а она со вздохом опустилась на стул, — он скрывал от нас даже такое. Кристиан хотел бы поспорить со словом "НАС", но не мог, ощущая стыд и вину за прошлое.       — Каролин, а как ты хотела, мы за всю жизнь не поддержали сына ни в одном начинании, ни с университетом, ни с друзьями, ты пыталась запихнуть его в футбольную секцию, которую он на дух не переносил…       — Я желала для него только лучшего.       — Он сам знает, что для него лучше, — хмыкает Кристиан, — я был слишком строг с ним и вижу, к чему это привело. Посмотри, он добился в своем деле огромных высот, пахал как конь ради своей цели. И делал это, чтоб доказать нам, что справится со всем сам, без нашей указки. Додоказывался до такой степени, что у него и друзей то не осталось. Не ты ли сама пугалась, что он стал холодным и отрешённым, помешанным на своих цифрах, — Кристиан вопросительно глянул на жену, ожидая реакции, но она только сильнее нахмурилась, продолжая молчать, — Каролин, он сегодня приехал к нам с горящими влюблёнными глазами рассказать о серьёзных переменах в жизни, о том, что наконец нашёл себя не только в работе. И я прекрасно знаю, как ему трудно это далось, а вместо принятия вновь получил только порицание.       — Но этот его выбор, он неправильный, — она закачала головой, на глазах навернулись слёзы.       — Чем же?       — Это мальчик… Ещё и юный совсем. С сомнительными увлечениями… Зачем ему взрослый мужик, если только не ради денег.       — Не будь меркантильной, да ещё и лицемеркой, — Кристиан сейчас совершенно не хотел её жалеть, устал, — значит Лорен с её замашками и любовью к фривольной дорогой жизни тебя устраивала, а парень, который пока ничем себя не запятнал, нет?       — Ключевое слово пока, — не сдаётся она.       — Послушай, я Закари знал ещё до того, как Эндрю с ним встретился, и с уверенностью могу сказать, что он не из тех, кто готов спать с кем-то за деньги, — Каролин лишь вопросительно на него уставилась, и пришлось объяснять, — его мать была серьёзно больна и лечилась в моей больнице не один месяц, а ты знаешь, насколько дорого может обойтись лечение онкологии. Так вот, этот юный мальчик вкалывал сутками, чтоб оплатить счета, пока его отчим прохлаждался и пропивал всё, что можно. Общаясь с его матерью, я много чего узнал о его жизни и я верю Закари. Даже если меня и коробят их отношения, за Эндриана я спокоен, он выбрал достойного умеющего любить человека. И я не хочу терять сына только потому что он не вписывается в чьи-то желания и рамки, — на этих словах Кристиан снова принялся за уборку стола, пока супруга понурила голову, обдумывая услышанное.       — Я не могу этого принять, — шепчет она, всё так же не поднимая головы.       — Тогда вспомни тот вечер и как ты рыдала под дверьми операционной тринадцать лет назад, — с этими словами Кристиан вышел из гостиной со стопкой тарелок, оставляя жену наконец задуматься над всем случившемся за многие годы. ***       Тем временем ракета неслась навстречу заходящему солнцу. Далеко за шумный город, подальше от оставленного за спиной неприятного ужина. Зак уверенно вёл свой мотоцикл к одному из особо любимых мест, где можно побыть в тишине и привести чувства в порядок, расслабиться и спокойно поговорить. А поговорить им надо и о многом. Зака угнетала мысль, что живя под одной крышей, они так мало о друг друге знают. Это вообще не дело, надо это исправлять, и лучше начать сегодня, в момент, когда Эндриану просто необходимо выговориться. Он сквозь куртку чувствовал напряжение в пальцах, крепко сжимающих его бока, и как неспокойно колотится чужое сердце, которое обычно в их поездках стучало в унисон его.       Эндиан старался не думать о случившемся, но мысли то и дело возвращались к событиям вечера. Приходилось заставлять себя сосредоточиться на дороге и доверять своему пилоту — терять связь с реальностью сейчас было недопустимо, это могло стоить им обоим жизни. Он не спрашивал Зака, куда они направляются. Хоть к чёрту на рога, хоть на край света — главное, что вместе, и этого было достаточно.       Зак наконец свернул с трассы на узкую дорогу, вьющуюся по лесу и уходящую под лёгким уклоном в гору. Это была довольно длинная и малолюдная дорога — за всё время им встретился лишь один автомобиль. Если у Эндрю и возникал вопрос, куда же они всё-таки едут, то ответ не заставил себя ждать: стоило только выехать из леса, как перед ними открылась огромная смотровая площадка, с которой открывался потрясающий вид на закат и загорающийся множеством мелких огоньков огромный мегаполис. Невероятный, завораживающий пейзаж. Слов от восторга просто не находилось, и вся тяжесть, казалось, начинала стекать с души куда-то на землю.       Припарковав ракету, сняв шлем и перчатки, Зак ухватил своего мужчину за руку и потащил к ограждениям, где стояли лавочки для посетителей. Пока без слов, просто чувствуя мысли друг друга, они долго сидели и смотрели вдаль, так и не расцепив сплетённые пальцы. И лишь когда Эндриан наконец смог дышать полной грудью и расслабляться, Зак решился начать разговор, чуть сильнее сжав пальцами большую ладонь и всматриваясь в профиль любимого человека.       — Расскажи мне, пожалуйста, всё, — тихо прошептал он, — я так мало о тебе знаю.       — Взаимно, если честно. И это… мой косяк, — с лёгкой грустью вздыхает Эндрю, — я ведь обещал тебе всё рассказать. Прости, что не сделал этого раньше — просто, кажется, не было подходящего случая.       — У меня то же самое. Но когда-то ведь надо начать.       — Согласен, — кивает мужчина, натянуто усмехаясь, — только не знаю, с чего.       — Просто начни, — мягко сказал он, — дальше всё пойдёт само собой.       — Хорошо… — Эндриан сделал глубокий вдох, снова посмотрел на отблески заката, ещё раз вдохнул и на миг зажмурился. — Это случилось тринадцать лет назад. Полный переворот в жизни… Тогда я во второй раз поступил так, как хотел сам. Признался родителям, что бросил факультет неврологии и уже как третий год учился на маркетинге и финансах. Первым, соответственно, было втихушку уйти с того самого факультета.       Я прекрасно помню тот день. Я должен был принести домой медицинский диплом и увидеть гордость в глазах родителей. Но всё вышло иначе… — он замер на секунду. — Мы сильно поругались, все кричали. А потом я прыгнул за руль машины — той самой, что отец подарил мне на поступление в университет, и помчался куда глаза глядят. Помню, как выехал на трассу, пропустил автобус и жевал слёзы обиды… А потом вдруг в меня летит мотоцикл… — он судорожно выдохнул, сжал пальцы до боли. — Прямо под колёса. Я не успел ничего сделать: машина взлетела вверх под визг металла, и всё рассыпалось на фрагменты — такие медленные, как в слоу-мо… Дикая боль, темнота, и вдруг открываешь глаза — видишь только огонь и медленно вращающееся колесо на оторванном шасси… Странно, но именно этот кадр не остался во мне страхом… Затем снова тьма.       Я помню резкие звуки, яркие огни, выжигающие сетчатку, когда пытался открыть глаза… Кажется, слышал чьи-то голоса. Очнулся я, как мне потом сказали, лишь на седьмые сутки, и само это было настоящим чудом. Чудом, что после такой травмы головы я не впал в глубокую кому. Но, кроме головы, оказалось, что у меня сломан позвоночник и вместе с ним раздроблен таз сразу в нескольких местах… — Эндриан замолкает.       — Ох небо, — еле шепчет Закари.       — Были ещё перелом руки и ноги, но не такие страшные на фоне остального, и было много операций… — немой вопрос Зака о шрамах, и Эндриан пояснил, — шрамы на спине, ты их просто не заметил, я не так часто голым тылом к тебе становился, — усмехнулся он, но с долей горечи в голосе,—— В общем, я очнулся, меня буквально собрали по кускам. Врачи не вселяли особых надежд, говорили, что вероятность того, что я когда-нибудь смогу нормально ходить, ничтожно мала. Но что-то во мне, наверное, упрямое, не захотело сдаваться — я цеплялся за каждый миллиметр движения, за каждый шаг, за жизнь… И, как ни странно, восстановился довольно быстро. Через год я уже стоял на ногах — пусть сначала шатко, неуверенно, но всё же стоял. Я был уверен, что всё худшее позади. Но… Потом через несколько месяцев выяснилось, что травмы позвоночника и тазобедренных суставов не прошли безрезультатно, я стал дефективен, не импотент, хоть на этом спасибо, но всё, что произвожу, не жизнеспособно, поэтому приговор один - бесплодие… Ну в общем-то всё…       Долгое молчание. Зак почти физически чувствовал, как эти слова опали между ними, словно стеклянные осколки, по которым придется пройтись. Он хотел сказать что-то важное, ободряющее, на ум приходили сотни фраз — но все они казались слишком мелкими и не подходящими. Ещё он чувствовал, что это не конец истории.       — Спасибо, что рассказал мне всё это. Прости, если кажусь навязчивым… Просто неужели родители не поддержали тебя после той трагедии? И что было дальше?       — Поддержали, конечно. После того года ада меня почти оставили в покое — я остался сам с собой и своими мыслями. Меня исключили с факультета экономики, и на какое-то время я просто опустил руки. Но возвращаться домой и жаловаться родителям я не мог — гордость не позволяла. Чуть позже я всё же смог восстановиться на учёбе, а вскоре нашёл первую работу. Благодаря упорству попал в банковскую сферу: сперва обычным консультантом, потом дорос до менеджера, меня заметили — и карьера понеслась в гору. Я так увлёкся работой, что в какой-то момент просто перестал замечать всё остальное. У меня почти не осталось друзей, хотя их и в университете было не так много. Всё, о чём я когда-то мечтал, куда-то растворилось, затерялось среди бесконечных планов, отчётов и целей. Оставалось только желание доказать — сам не знаю кому — что я не слабак, что я чего-то стою и способен справиться со всем. И вот поэтому… Я уже не раз говорил, но скажу ещё: наша встреча действительно вернула меня к жизни. Ты, можно сказать, спас меня тогда, — Он на мгновение замолчал, легко улыбнувшись Заку, и добавил чуть тише, — Благодаря тебе я снова учусь быть собой, вспоминать о своих настоящих желаниях, а не только о планах и страхах перед будущим.       — Не преувеличивай, — Зак смущённо потёр переносицу, — слушай, твоя мама сказала, что авария произошла из-за мотоциклиста…       — Нет, хотя сначала все думали именно так. За рулём внедорожника был пьяный ублюдок, возомнивший себя хозяином дороги. Эта мразь жива и здорова, где-то там, за решёткой, но в тот вечер он забрал много жизней. Автобус, который я пропустил, слетел с трассы, как и несколько других машин, а мотоциклист погиб под колёсами моей. Если бы я тогда не жевал сопли и успел среагировать, может, он был бы сейчас жив…       — Эндрю, перестань, это не твоя вина. От тебя ничего не зависело.       — Я понимаю это... но ничего не могу с собой поделать, и если честно, я бы сходил на могилу того мотоциклиста, мне бы было бы проще, если бы смог извиниться, я знаю где она.       — Если так, почему нет, а пока постарайся не думать об этом. Я помогу тебе. — Я даже не сомневаюсь, — мягко улыбнулся Эндрю. — Уже одно то, что ты рядом со мной — для меня огромное счастье. — Он выдохнул, словно отпуская тревогу, и взял Зака за руку. — И… прости за этот вечер. Моя мама... она и правда бывает строгой и упрямой. Такая у неё натура. Может быть, ей понадобится время, чтобы всё принять... но я знаю, она поймёт, пусть и не сразу.       — Знаешь, — тихо сказал Закари, — что бы ни говорила твоя мама, для меня это не так важно. Мы — это мы, Эндрю. То, что после всего пережитого ты сохранил свои мечты, а главное — себя самого… это по-настоящему ценно. Просто оставайся собой. Он с доброй, понимающей улыбкой похлопал Эндрю по плечу и кивнул на огни далёкого города:       — Посмотри, — показал он на мерцающий вдали город, — там, внизу, тысячи людей тонут в своих страхах, суете, прошлом. Они скрываются за масками, боятся быть искренними даже с самими собой. Давай не будем походить на них. Что бы не решила твоя мама, меня это совсем не беспокоит.       — Да, ты прав, спасибо, что привёз меня сюда, — улыбнулся Эндриан, снова глядя на огни города.       — Всё будет хорошо. Кстати, как тебе идея: устроить вечер жирных бургеров и колы? — внезапно сменил тему Зак, и Эндриан едва не поперхнулся воздухом от неожиданности.       — Ого, это ты резко!       — А что? Я голодный как волк! — с невинной улыбкой пожал плечами Зак. — После такого стресса я бы, честно говоря, ещё и ведро мороженого умял.       — Ведро мороженого… — Эндриан усмехнулся мечтательно, явно представляя себе далеко не поедание вкусняшки, — Звучит интригующе.       — Вот и отлично, — довольно сказал Зак. — Сначала за бургерами, потом за мороженым. А фильм для такого праздника живота я уже выбрал — кое-что жутко интересное. Сегодня у нас будет вечер простых радостей и никаких больше тяжёлых мыслей, а мою исповедь оставим на завтра, договорились?       — Договорились, — с теплом ответил Эндриан, с благодарностью взглянув на Зака. На душе стало удивительно легко и спокойно.       — Только, умоляю, больше не включай ту ерунду, что показывал в прошлый раз. Я ещё одного такого киномарафона не переживу. После этого мне нужен был отдельный отпуск!       — Ерунду? — драматично возмутился Зак, надув губы и поднявшись с лавочки. — Ты сейчас серьёзно назвал мою святыню... ерундой?! Да это же высший пилотаж зомби-апокалипсиса, классика жанра!       Эндриан фыркнул и, едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться, кивнул в сторону Зака: — Да уж, классика… Мозги, кровь, орды немытых зомби и чьи-то истерики. Очень полезно для сна — я потом полночи гонялся по городу, спасая кота от мутанта.       — Ну, ты неженка, — поддразнил его Зак. — Не удивлюсь, если подкроватного монстра боишься.       — Ещё как боюсь, — совершенно серьёзно ответил Эндриан. — Вот почему в нашем доме ни единого миллиметра между кроватью и полом не будет — безопасность прежде всего.       — Да ладно? Серьёзно? — Зак распахнул глаза, едва не рассмеявшись.       — Ну… ладно, шучу, — с каменным выражением лица пожал плечами Эндриан, но уголки губ всё равно дрогнули.       — Ага-ага, теперь буду во сне охранять тебя от подкроватных монстров и злых пылевых кротов, — Зак хмыкнул, скептически прищурившись, и двинулся к мотоциклу.       — О, спасибо, мой герой. Только знай: с зомби-фильмами я всё равно завязал. Мне срочно надо знать, что в мире есть что-то добрее, чем ходячие трупаки.       — Ну ладно, ладно… — рассмеялся Зак, — выберем какой-нибудь милый мультик. Но если что, ты меня будешь защищать от переизбытка ванильных соплей и сентиментальности, идёт?       — Всё, договорились, взаимное геройство, — подмигнул Эндриан.              — А в инопланетян веришь? — не унимался Зак, продолжая веселую тему, пока они шли к мотоциклу. Терять этот задорный настрой не хотелось.       — О дааа.— важно сказал Эндриан. — Если честно, я вообще-то прибыл с Марса с одной-единственной целью — похитить тебя и заставить смотреть романтические комедии всю оставшуюся жизнь.       — Да ну тебя, пришелец недоделанный! — фыркнул Зак, легонько подтолкнув его плечом. — Я-то думал, почему ты так подозрительно хорошо разбираешься в овощах и цифрах. — Это у нас на Марсе ещё в начальной школе проходят, — шутливо пожал плечами Эндриан, — между уроками телепатии и выращивания картошки. Они оба рассмеялись и, уже подходя к мотоциклу, почувствовали, как вместе им не страшны ни подкроватные монстры, ни сентиментальные мультики, ни даже самые таинственные пришельцы.