Чем плод запретнее, тем более он сладок

Гарри часто говорил окружающим, что ему повезло. Повезло удачно оказаться рядом со снитчем. Повезло увернуться от сильного заклинания во время практики. Повезло вырубить Тролля. Повезло пройти до конца лабиринт и не помереть в конце в битве за Философский камень. Повезло убить гигантского Василиска и чокнутого призрака. Везение сопутствовало ему и в вызове Patronus во время атаки сотни дементоров. Ему везло. Так он отвечал. Но Гарри никогда не считал себя везунчиком. Чтобы с ним не происходило, он справлялся с проблемой. Криво, косо, по дурацки, но справлялся. Он всегда находил выход из ситуации, пусть нелепо и неосознанно. Оставался живым и относительно здоровым. Фортуна тебе сопутствует, говорил Рон. Удача на твоей стороне, усмехалась Гермиона. Но Гарри был неудачником. Ведь, если он такой удачливый, как так выходит, что он постоянно вляпывается в неприятности? В самую гущу событий? Всё, что он хочет — жить спокойно. Почему у него не получается? Почему всегда он? — Гарри, ты бросал своё имя в Кубок? — спросил хмурый Дамблдор. — Нет. — быстро ответил парень. — Я не кидал своё имя. Я не знаю как оно там оказалось! Почему... Флёр Делакур презрительно сморщила нос. Её взгляд, полный негодования, прожигал парня, и она то и дело посматривала на мадам Максим, ища поддержки. — И никого из старших ты не просил? — Нет. — Он гово'гит неп'гавда! — глотая "Р", громко высказалась мадам Максим. — Мы разберёмся, Гарри. Лицо Дамблдора выражало серьёзность. Заверяющим голосом ответив ему, повернулся к другим директорам. Он услышал слова Гарри. — Не рубите с плеча. Я уверен, Гарри не причастен к этому. Гарри интенсивно закивал. Не причастен. — Тогда это есть ошибка, г'губая ошибка. Мальчик должен уйти. — Ошибка. — кивнул Дамблдор. — Вы же знаете, что никакая это не ошибка. — воскликнула МакГонагалл, — Каким-то образом имя Гарри Поттера оказалось в Кубке, и тот его выбрал. Гарри... участник... Но он не подходил к линии. Гарри не смог бы пересечь черту. В этом нет никаких сомнений. И он никого не просил! Защита профессора подбодрила его. Выбор его кандидатуры — нелепая ошибка. Он не может быть одним из участников. Сейчас со всем разберутся, и дурацкой шутке придёт конец. — Что это всё значит? — прогремел Каркаров. — По-вашему, он должен участвовать!? Четыре участника, два из которых представляют Хогвартс! Скажи честно, Дамблдор, всё подстроено?— с каменной улыбкой спросил он. Его тяжёлый взгляд то смотрел в глаза, спрятанные за очками-половинками, то опускался на Гарри. — Это не есть сп'гавитливо! Маленький мальчик не может участвовать. Исключено. — мадам Максим нервно расхаживала по комнате. Её тёмная голова макушкой почти доставала потолка, и когда женщина вытягивала шею в недоумении, голова шаркалась об потолок. — Я понимаю ваше негодование. Будьте добры, сохраняйте спокойствие. Каркаров поджал губы и отвернулся, махнув рукой. — Мистер Крауч, мистер Бэгмен, — с льстивыми нотками обратился мужчина, — Вы, как наши беспристрастные судьи, разумеется не допустите столь вопиющего нарушения правила? Не так ли? Бэгмен взволнованно огляделся. Его округлое лицо покраснело и взмокло. Он обеспокоенно повернулся к Краучу, так ничего и не сказав. Тот стоял рядом с камином. В тёмном углу, где его почти не было видно, Крауч походил на призрака. Наконец, он вышел вперёд и заговорил своим брюзжащим голосом. — В правилах чёрным по белому написано: чьё имя выплёвывает Кубок, тот обязан участвовать в Турнире. Обязан, и точка. — притопнул он. Людо Бэгмен облегченно выдохнул. Его лицо посветлело. Он словно говорил: вот и решена проблема. — Тогда перейдём к объяснениям для участников... — бодро развернулся он. Каркаров помрачнел. Подобострастие и льстивость покинули синие глаза. — Я не согласен. Мы столько обсуждали, готовились к Турниру, корректировали все школьные планы, программы, и для чего? Чтобы от Хогвартса выступало двое? Разве это честно? — выплюнул он. Мадам Максим, севшая на кресло, обмахивала себя веером, качая головой. — Пусть тогда и от наших школ выступают по двое! Зажгите Кубок, и наши ученики повторно кинут имена. — Боюсь это невозможно. — проговорил взволновано Бэгмен. — Теперь кубок можно зажечь не раньше следующего Турнира. — Что за безобразие! Вы за идиотов нас держите!? — взорвался он. — Столько времени ушло на подготовку, а Хогвартс, по итогу, дважды откусил от одного яблока! Вы понимаете, что это международный скандал!? — Каркаров принялся нервно расхаживать по комнате. — Успокойтесь, будьте сдержаннее. — прищурено сказал Крауч. — Сдержаннее?! Да ноги нашей больше не будет в Англии! И в Турнире участие мы более не принимаем! Виктор. — Крам растерянно поднялся, собираясь идти за своим директором. — Остыньте. Вы не можете отказаться от участия. Кинув имя в Кубок, даётся согласие на контракт участия, а когда Кубок выплёвывает имя, контракт заключается и разорвать его до конца Турнира возможности нет. Вы хотите, чтобы ваш ученик получил магический откат? — спросил Крауч. Виктор обеспокоенно посмотрел на Каркарова. Разумеется, они все знали о правилах и о контракте. Их никто насильно не гнал участвовать. Решение абсолютно добровольное. Они знали на что идут. Оттого и страшно, что непонятно, что творится сейчас. Директор Дурмстранга замер. Чуть ли не плюнув на пол, развернулся. — Тогда, что вы предлагаете? Допустить мальчишку к участию? Он, ведь, тоже не может отказаться из-за контракта. Лицо мадам Максим посерело. Веер начал интенсивнее обмахивать её. Стоявшая рядом Флёр плаксиво шептала: — Нечестно. Нечестно. — Контракт нельзя расторгнуть? — обратился Дамблдор к Бэгмену и Краучу. — Скорее небо обрушиться, чем магический контракт получиться разорвать. — покачал светлой головой Бэгмен. — Блеск! — вскинул руками Каркаров. — Дамблё-дорр! П'говедение Ту'гни'га в 'Огва'гтс значит га'ганития от вас честная и сп'гаведливая иг'га. — мадам Максим сжимала плечо Флёр в поддержке. Её мощная грудь тяжело вздымалась, а нога нервно покачивалась. — Допуск маленького мальчика есть ваша вина. Ответственность на вас. — Я и не снимаю её с себя. — Думаю, для начала нужно разобраться, как имя Гарри Поттера оказалось в кубке. Может, это как-то поможет... — неуверенно промямлил Бэгмен. — Что тут разбираться. — ядовито фыркнул Снейп, до этого стоявший молча, наблюдая за шоу. С его угла отлично просматривалась данная трагикомедия, — Это Поттер. Всегда в центре внимания. Чтобы не случилось, он тут как тут. Я, даже, с некой долей предвкушения ожидал нечто подобное. — змеиная усмешка расползлась по его лицу. — Его вины здесь нет! Он лишь ребёнок попавший в передрягу. — отчеканила Минерва. — В который раз. — закатил глаза Снейп. — И каждый раз он не виновен. — Я с вами согласен. — поддержал Каркаров мадам Максим, не обращая внимания на спор профессоров и слова Бэгмена. — На конгрессе мы решили выбрать вашу школу. И вы, как представитель Хогвартса, давали нам гарантии. И что мы видим? Мальчишку в качестве четвёртого участника! — резко махнул рукой мужчина в сторону Гарри. Парень отшатнулся, делая несколько шагов назад. — Я намерен подать протест в Министерство магии и Международную конфедерацию колдунов... — Кому и надо подавать, так это Гарри, — воскликнула МакГонагалл. — Ему чего делать п'готест! — топнула ножкой Флёр, — Палец пальцем не стукнул и чемпион! Мы много месяц т'гудились, готовились, мечтали стать чемпион. Такая честь для всей школа и семья. За тысяча галлеон и слава многие жизнь готовы отдать! — в её глазах стояли слёзы. Голос подрагивал. Она смотрела на Гарри больше с обидой, чем с ненавистью, и ему действительно было её жаль. Седрик и Виктор смотрели также, с непониманием и обидой, хоть и вели себя куда сдержанней, чем девушка. — А может кто-то и хотел, чтобы мистер Поттер отдал свою жизнь. — пронёсся по комнате спокойный глубокий голос. Гарри не нужно оборачиваться, чтобы узнать, кому он принадлежит. — Вы не задумывались? Тихие шаги приближались со стороны входа. Но Гарри не слышал звука открывшейся двери. Мог ли он стоять здесь с самого начала? В тёмном углу, рядом с нишей его никто бы не увидел. — Кто вы будите, мсье? — подозрительно прищурилась мадам Максим. — Том Реддл. Профессор Защиты от Тёмных Искусств. Мужчина встал рядом с Гарри. Он не смотрел на Поттера, но парень повернул голову, разглядывая его. Даже сейчас он был по обыкновению спокоен и уверен. Слабая улыбка, казалось, никогда не покидала его лица. По природе своей овальные, прищуренные глаза создавали хитрый образ. Он выглядел снисходительным ко всем присутствующим, а его вопрос и интонация, ещё больше подчеркивали это. Он смотрел на всех находящихся в комнате, как на своих учеников в любое время. Неправильный ответ на вопрос, короткие переговоры на уроке, хорошо выполненное заклинание... Лицо его не менялось. Гарри вообще не мог вспомнить момента, когда Реддл проявлял другие эмоции. Раздражение, усталость, веселье... Он всегда видел его застывшим в одном выражении. Улыбка, как приклеенная, взгляд поощрительный. Иногда Гарри, видя профессора, хотел согласиться с Роном. Подобная безэмоциональность вызывала недоумение и настораживала. Как может человек не менять эмоции? Ходить с одним лицом, чтобы не происходило. Гарри подрывался, желая подойти к Рону и сказать, что тот был прав: профессор действительно странный. Но через секунду одёргивал себя. Ну не меняется выражение лица, ощущается всегда одинаково, снисхождением, и что с того? Может, он испытывает эмоции и чувства, но не проявляет их. Не даёт увидеть другим. Если при нём он всегда попадался в одном лице, не значит, что в остальных случаях, когда Гарри его не видел, Реддл не менял его. Любит человек носить свой собственный покер-фейс и подолгу стоять в одной позе, не двигаясь с места. А его сразу: странный, странный... Гарри ещё раз взглянул на застывшего Реддла. С первого урока прошло немало времени, но мужчина иногда продолжал застывать на одном месте с начала прихода студентов и до их ухода. Будет ли он двигаться или нет, можно понять, как только заходишь в класс. Если стоит около стола, на том месте, где стоял на первом уроке, в правильной позе, с прямой спиной, то не будет. Если сидит за столом, или стоит, но в другом месте, то по кабинету пройдётся. Подобное происходило куда чаще, чем застывание памятником самому себе. Он никогда не облокачивался на стол задницей или спиной о стену, не горбился, не откидывался на стуле. Осанка всегда прямая, руки держал за спиной, за исключением моментов, когда показывал заклинание или писал за своим рабочим столом. Для мелких действий, по типу собрать листы с парт или призвать мел, руки из-за спины не доставал, а пользовался беспалочковой магией. Лёгкий взмах и кистью, и предмет действует по желанию волшебника. Гарри не понимал, как можно настолько хорошо контролировать себя, свои действия и эмоции. Но профессор Реддл определённо мог показать мастер-класс. — Томас, — строго начал Дамблдор. — Том, — быстро поправил его Реддл, не изменившись в лице и интонации. — Том, ты делаешь серьёзное заявление. Ты говоришь, что кто-то намеренно бросил имя Гарри в Кубок, желая ему смерти. — Да. — ничуть не смутившись, ответил профессор. — И, к всеобщей печали, Кубок выбрал его. — Зачем кому-то желать смерти Гарри? — спросила Минерва. Женщина встала позади Гарри и положила свои сухие ладони ему на плечи. Гарри от неожиданности вздрогнул и обернулся. Ом мог поклясться, что видел свои испуганные глаза через её очки. Некто осознанно бросил его имя, понимая, если гриффиндорца выберут, ему будет грозить смертельная опасность. Кто-то, пусть косвенно, пытается его убить. Дрожь прошлась по телу. Почему? Почему всегда он? — Гарри Поттер — национальный герой. — обведя всех взглядом, сказал Реддл. — Одно дело слышать о нём из уст взрослых, читать сказки, а другое, видеть своими глазами каждый день, общаться. Понимать, что кто-то имеет возможность никогда не трудиться, стараться, работать. Кто-то, по сути, ничего не сделал, а у него уже заранее есть и слава, почитаемая другими, и деньги на счету от благодарных людей. Зависть. Порок присущий всем. — спокойно закончил он. — Мне показалось или вы, анализирую вашу речь, подразумеваете ученика, под человеком бросившим имя в Кубок? — презрительно, но не по отношению к коллеге, спросил Снейп. — Дети... — Северус. — одёрнул его Дамблдор. — Одни из самых злобных существ. — закончил за него Реддл. Гарри показалось, у Снейпа во взгляде появилось одобрение. — Томас. — Том. — исправил он. — Вероятность, что это сделал кто-то из учеников выше. Шармбатон и Дурмстранг я не причисляю. — не вертя головой, лишь глазами, посмотрел на вскинувшихся Максим и Каркарова, — Нет никакой выгоды. Поттер — национальный герой Англии. А вы иностранцы. — Очень серьёзное обвинение. — Крауч поправил воротник. — В школе находится малолетний преступник. Необходимо расследование. — Вы уверены, Том? — лицо Минервы побледнело. Ученик? Кто-то, кого она учила? И убийца? — Дети не святые, но не сущее зло. — О, да, конечно. — насмешливо и ядовито отозвался Снейп. — Именно поэтому единороги на Уходе встают на дыбы и пытаются проткнуть или затоптать студентов. — Я всё равно не могу с вами согласиться. Хотя бы потому что ни у кого из учеников не хватит силы заставить Кубок принять имя! — То есть? — спросил Седрик. Он стоял в отдалении, рядом с Виктором, и молча всё слушал. — Возрастная черта не позволяет Кубку принять имя участника младше положенного возраста. Даже если имя кинул кто-то из старших студентов. — начал объяснять Бегмэн. Его ладонь постукивала по бедру, выдавая нервозность. — Но есть исключение. У черты существует некий порог магии. Если у ученика младше положенного возраста достаточно развито магическое ядро, и его лимит магии доходит или превышает порог, черта пропустит его и Кубок примет имя. — Порог довольно большой. До уровня взрослого опытного волшебника. — добавил Крауч. — Никто из учеников не дотянет до порога. Ваше предположение неверно, Том. — выдохнув, сказала МакГонагалл. — Значит, это сделал кто-то из наших коллег. — спокойно ответил мужчина. Профессор с силой сжала плечи Гарри, что парень шикнул. От неё волнами исходило недовольство и негодование. — Если у детей не хватает сил, то хватит у взрослого. — продолжил тот. Лицо его никак не менялось, и теперь Гарри стало немного жутко от его слабой улыбки и поощрительного взгляда. Так спокойно предполагать убийцу. Его убийцу. Кто желал ему смерти? Человек, с которым он здоровался, общался, улыбался ему и получал в ответ такие же улыбки? Или человек, всегда презрительно кривившийся при нём, сыплющий оскорблениями и насмехавшийся над ним? Тот, с кем он с ним за одной партой и выполнял совместную работу? Или тот, проверял его домашние задания и выводил в конце листа оценки? Гарри глянул на Снейпа. Даже при всей их взаимной неприязни и ненависти, он бы не смог сделать из него убийцу. Снейп ненавидел его, это факт, но Гарри не верил, что профессор пошёл бы на такое. Вот ещё, руки марать об гриффиндорского идиота. — Томас,... — Том. —...в твоих словах, к сожалению вынужден признаться, есть логика. — хмуро глядя поверх очков-половинок, произнёс Дамблдор, — Но сыпать обвинениями, толком не разобравшись, не стоит. Необходимо тщательное расследование. Барти Крауч кивнул. Он отошёл в угол, что-то записывая в маленькую чёрную книжку. Размашисто и быстро скакала его рука над страницей, и вскоре та перевернулась. Бэгмен стоял близко к нему и пытался заглянуть в записи. Его шея вытянулась, губы от усердия сжались. — А вы можете позже обсудить предполагаемого виновника? Между собой. — Каркаров недовольно нахмурился. — Проблемы Хогвартса должны решаться Хогвартсом. Отдельно. Почему мы должны сидеть и слушать, ждать пока вы разберётесь. — выплюнул он. — Мы всё понимаем: маленький мальчик оказаться там, где быть не должен. Кто-то из ваших имеет п'гичастие. Вы беспокойство за своего 'гебёнка. Но что делать нам? — мадам Максим поднялась с кресла. Веер, летавший вокруг неё, упал, но его успел поймать Седрик. Парень передал его Флёр, та отрывисто в благодарность кивнула. Глаза и нос девушки были покрасневшими. — Что с Турниром? — резко выкрикнул Каркаров. Крауч медленно оторвался от блокнота. Поднял тяжёлый взгляд и тоном, не подлежащим оспорению, произнёс: — Турнир состоится. И участвовать будут всё четыре участника. В гостиную Гарри возвращался в одиночестве. Время ужина закончилось и Большой зал успел опустеть, пока они обсуждали Турнир. Седрик, выскочивший из комнаты раньше него, быстро пробежал зал и скрылся за дверьми. Как отреагируют окружающие? Они ему не поверят. Как не поверили Седрик, Виктор и Флёр, которые слышали слова профессора Реддла. Посчитают, что он собственноручно нарушил правило. Будут шептаться и презрительно прожигать взглядом. Как было на втором курсе. Но тогда было не так обидно, как будет сейчас. В Англии владение парселтангом причисляется тёмным волшебника. Один из них — Волдеморт. Его имя всё ещё слишком живо в памяти. Неудивительно, что Гарри все боялись и отвернулись от него на втором курсе. Гарри и сам боялся своей внезапной пробудившейся способности. Он думал, что змеиным языком владеют все маги. Оказалось, нет. Страх детей был обоснован и понятен, как и их отдаление от него. А какая причина на этот раз? Зависть, как сказал профессор Реддл? Чествовать спиной презрительные взгляды, только потому что он участник Турнира, а другие нет? Его против воли закинули в смертельную игру. Человек, желающий ему смерти. Но кто в это поверит. Его даже слушать не станут, он знает. — Глупость. — мрачно буркнул он. — Какая ещё глупость? Чистая правда! — ответила женщина в пышном синем платье на портрете Полной Дамы, до этого увлечённо рассказывающая слухи о Турнире. — Нет-нет, Ви, это он мне. Пароль. — пояснила Дама. — Проходи. Разговоры моментально стихли. Гриффиндорцы молча смотрели, ожидая чего-то. Укоризненный и любопытные взгляды щипали, как самый сильный мороз нос и щёки. От этих взглядов хотелось добавить им яду в тыквенный сок. Он не будет ничего говорить или объяснять. Пусть думают, что хотят. Лжец, любитель славы и внимания, гад, мерзавец, урод... Гарри, ни на кого не смотря, прошёл мимо в свою комнату. Им плевать на его слова, плевать на чувства. На растерянность, когда Дамблдор произнёс его имя в шуме удивления; на страх, когда пришло осознание: Турнира не избежать. Им плевать на него, а ему плевать на них. У него есть друзья, которые обязательно поддержат его. Профессора, пусть, возможно, и не все, верят ему. Дамблдор, МакГонагалл, Редлл и, с большим сомнением, но есть и такая вероятность, Снейп на его стороне. Он свяжется с Сириусом и с профессором Люпином, и они его успокоят. Они заверят его, чтобы не случилось они всегда на его стороне. У Гарри есть близкие люди и ему достаточно. Другие могут катиться Запретным лесом. Он ни на кого не смотрел, но только войдя в гостиную, окинул её взглядом, ища Рона и Гермиону. Не увидел их. И пока шёл сквозь комнату тоже. Окриков не последовало. Наверное, они ждут его в спальне мальчиков. Тёмная ручка с лёгкостью поддалась, и дверь открылась. Рон, нахмуренный, вцепившись пальцами в красное одеяло, сидел на кровати. Гермиона что-то говорила ему, а тот уставился в пол. Упрямый взгляд не отрывался от ковра. — Я вернулся. — тихо произнёс Гарри, привлекая внимание. В спальне помимо их троицы больше никто не находился. Гарри устало улёгся на кровать, свешивая ноги. Под тяжёлым взглядом Рона и обеспокоенным Гермионы, расстегнул мантию, выпутываясь из неё. Со стороны друзей исходила гнетущая тишина, и Гарри совершенно не понимал её причины. Он ждал расспросов, а получил лишь молчание. Что-то успело произойти, что так сильно изменило вектор настроения? — Чего молчите? — спросил Гарри, не зная что ещё сказать. — Гарри, скажи ему... — начала Гермиона, тревожно поглядывая то на Рона, то на самого Гарри. — Ты бросал своё имя в кубок? — резко выплюнул Уизли. Гарри оторопело уставился. Прокручивая в голове вопрос, он захотел рассмеяться, назвать Рона шутником, но серьёзное лицо рыжего заставило проглотить начинающиеся смешки. — Нет, конечно. Как вы могли подумать такое? Я, во-первых, всё время с вами ходил, а, во-вторых, я бы точно вам сказал, если бы решил сделать очередную глупость. Так что вы бы первыми узнали. — заверил Гарри. Он не понимал, что происходит. С чего вдруг подобный вопрос. Им кто-то что-то успел наплести о нём? — Ну да, конечно. — сквозь зубы бросил Рон. Лицо приняло красноватый оттенок, губа приподнялась. Моментально поднявшись, чуть ли не спрыгнув, с кровати, он в несколько быстрых шагов преодолел комнату и вышел из неё, с силой хлопнув дверью. На друга Поттера он не смотрел. Гарри также резко, как и Рон, подскочил в растерянности. Его реакция напугала и запутала его. Порываясь пойти за ним, но сам же себя останавливая, решил узнать у Гермионы, что произошло. Они же вместе сидели и оба вели себя странно. Рона он успеет догнать. — Что это было? Что происходит? — развернувшись, спросил он. — Гарри... — протянула жалобно она. Её взгляд такой же, как и у самого Поттера, был полон растерянности. — Я не знаю. Просто... Даже не знаю с чего начать. — Начни с момента моего ухода в комнату участников. — уж если и разбираться и узнавать местные сплетни, которые за час успели обрасти всё и всех, то нужно начинать с самого начала. Чтобы не запутаться и ничего не пропустить. Гермиона выдохнула. Устало села обратно на кровать Рона, начала расправлять плиссированную юбку, успокаивая свои нервы. — Ученики начали переговариваться, крича как на ярмарке, не скрывая свои сумасшедшие предположения, оскорбления и возмущения. — карие глаза с сочувствием уставились на краткий миг на него и вновь вернулись к юбке. — Суматоха, разборки... А Рон сидел-сидел молча и задумчиво, очень долго так сидел, а потом вдруг не пойми с чего решил, что ты сам кинул имя в Кубок. И вот. Последствия сам видишь. — Рон? — неверующе переспросил он. Шок от услышанного прошиб всё тело. Гарри на ватных ногах подошёл к кровати и сел рядом с девушкой. Его друг думает, что он САМ кинул имя в Кубок. Плевать, что думают остальные, но Рон... Как он мог стать одним из тех, кто болтает чушь и верит в дурацкие сплетни? Как и у любого человека, у Гарри были свои секреты, которые он держал в тайне ото всех, в том числе и от друзей. Например, о том, что он видел в Зеркале Еиналеж он никому не рассказывал. Знал только Дамблдор, который однажды застукал его сидящим у Зеркала. Рон и Гермиона знали о зеркале, но не о его желании и отображении в нём. Но он не был абсолютно скрытен. Свои переживания, тайны приключений, грустные или постыдные истории из жизни он разделял с друзьями. И сейчас он также, не скрывая, хотел поделиться о случившемся в комнате, куда созвали участников. Он и не думал, что Рон будет верить не ему. Стало обидно. До слёз обидно. Мелкими, нарастающими скачками горечь поднималась в горле и начинала душить. НЕ было так обидно на втором курсе, когда все начали боятся его из-за парселтанга. Без обид пришло осознание, что и сейчас все отдалятся от него. Особенно пуффендуйцы. Уж кого, а их неприязнь понятна: они болеют и поддерживают Седрика, для которого Гарри соперник. Как в соревновании за флаг Дома или матче по квиддичу. Пусть все студенты своих Домов шепчутся и презрительно кривятся. Конечно, ему не было наплевать на их мнение. Хотел бы он, чтобы его реакция на их ядовитые взгляды и языки проявляла безразличие. Но он вместе с решением игнорировать все выпады со стороны других злился, раздражался и чувствовал моральное опустошение. Но, как ни странно, обиды не было. Наверное, за столько лет, беря в расчёт не только Хогвартс, но и жизнь до него, привык. В замке, когда все отворачивались от него, рядом с Гарри всегда находились поддерживающие друзья. От того так жгуче обидно было сейчас. Рон поверил не ему, своему другу, а другим. — Не расстраивайся, Гарри. — положила свои маленькие ладошки ему на плечи Гермиона. — Я уверена, есть логичное объяснение этому нелепому поведению. — для пущей уверенности девушка покачала головой. — Какое? — с горечью хмыкнул он. Гермиона замолчала. В её полных растерянности глазах виднелось почти отчаяние. Она не могла придумать ответ или найти решение. — Ну и пусть. — твёрдо сказал Гарри, поднимаясь. Нет, он не побежит за Роном. Не будет объяснять и что-то доказывать ему. И на примирение он первым тоже не пойдёт. Его вины здесь нет. — Гарри... — парень обернулся, смотря с вызовом на Гермиону. Если она начнёт уговаривать его, то Поттер взорвётся и пошлёт её. — Что? — резко бросил он. Гермиона с некой опаской или настороженностью посмотрела на него. Словно он тикающая бомба, и вот-вот произойдёт БамБах. — Я просто хотела узнать, что было, когда тебя позвали в комнату. — неуверенно проговорила она. Наверное, её пугал решительно агрессивный настрой Гарри. Гарри уже с неохотой начал пересказывать произошедшее. О неверии в его невиновность, о контракте, не позволяющем выйти из Турнира, о предположении профессора Реддла. Гермиона молча слушала, лишь изредка переспрашивая некоторые моменты. Когда Гарри закончил, он увидел в её глазах задумчивость и блеск, какие бывают при необходимости решения загадки. Найти ответ, разгадать тайну. Маленький детектив, как иногда звали её между собой Рон и Гарри. Поттер, видя, что подруга собирается развести целый исследовательский штаб, дабы найти его несостоявшегося (или очень даже) убийцу, остановил её. Сказал, что устал и хочет спать, хотя это действительно так. Только он не собирался ложиться сразу, как сказал Гермионе. Он хотел для начала связаться с Сириусом и профессором Люпином. Гермиона, ласково погладившая его плечо и пожелавшая хорошей ночи, с грустной, натянутой улыбкой вышла за дверь. Они оба понимали, что Гарри при всём своём желании, из-за переживаний, обиды и злости не сможет сомкнуть и глаза. Какой же он неудачник.