Чем плод запретнее, тем более он сладок

В библиотеке, как обычно, стояла тишина. Яркие лампы, работающие от зачарования, освещали весь зал, не пропуская ни одного тёмного угла. Студенты сидели в одиночестве или кучками за круглыми и прямоугольными деревянными столами, окружённые горами книг, свитков и писчих принадлежностей; выполняли внеклассные задания, что-то искали, читали. Гарри перевернул жёлтую страницу. Газета была тонкой, легко могла порваться от неосторожного движения. Он медленно и аккуратно выпустил из пальцев трухлявый лист бумаги. Больше рассматривая чёрно-белое колдофото, чем читая статью, краем уха слушал Гермиону. — Тысяча семьсот пятьдесят второй год. Турнир проходил на территории Шармбатона. Так участники... судьи... это не то... — тихо бормотала девушка. Решение просмотреть газеты с выпусками о прошлых Турнирах пришла в голову Гермионы вчера поздно вечером, даже скорее ближе к ночи. Влетела в её светлую голову подобно надоедливой мухе, жужжа и отвлекая от важного занятия: сна. Настолько мешала спать, что девушка решила мешать спать Гарри. Не став стучаться, звать или заходить в комнату парней, чтобы не перебудить всех, она просунула свою палочку под дверь их комнаты и наколдовала вариацию Incarcerous. Верёвка, повинуясь желанию мага, поползла по полу в сторону Гарри, обхватила его ногу, как удав свою жертву, и потянула с кровати. Сказать, что Гарри хотел заорать, когда из-за чуткого сна почувствовал, как нечто тянет его с кровати, значит ничего не сказать. Закричать он не успел, только дёрнул ногу на себя, а нечто (тогда он ещё не успел разглядеть, что схватило его) возьми и отвяжись. Судорожно нацепив очки, увидел, как верёвка, извиваясь, уползает за дверь. Гарри, как и полагает гриффиндорцу, не особо думая, встал и, осторожно ступая, пошёл к двери. Уже поворачивая ручку, он вспомнил о карте отца, по которой можно было узнать, кто стоит за дверью. Терпение и осторожность никогда не были его чертами характера. Он не мог часами дожидаться чего-то. Не мог терпеть оскорбления от других, заводясь и отвечая той же монетой. Не мог спокойно сидеть на месте, если знал, что кому-то нужна помощь. К рассудительности он не обращался: нельзя воззвать к тому, чего априори нет. Импульсивная натура толчками проявляла себя. Резко и неожиданно подбивала на не самые благоразумные действия. Своенравие, не слушая доводов разума, заставляло поступать по-своему, быстро и необдуманно, не обращая внимания на возможную опасность. Он даже не замечает, как поддаётся своей необузданной действующей натуре. Импульсивность всегда проявляет себя скрытно. Ни он, ни другие не сразу замечают, как он уже решительно действует, втягивает себя в очередные неприятности. Сначала делает, потом думает. Сколько неприятностей он мог бы избежать, если бы был чуть более терпелив, спокоен и осторожен. Не действовал бы сгоряча, поддаваясь внутренней провокации, а поступал продуманно, разумно. Внутренний голос шептал о гриффиндорской храбрости и безрассудстве, которое присуще всем в Доме. Подталкивал не заморачиваться, действовать, искушая на сомнительные подвиги и приключения, руша нестойкие сопротивления разумности. Пятьдесят процентов причин его проблем занимал нетерпеливый, стихийный и взрывной темперамент, зачастую проявляющий себя исподтишка. Остальные пятьдесят — пресловутое везение. Деревянная дверь с силой открылась, почти заехав ребром по лицу стоящего за ней. К его счастью и облегчению это была всего лишь Гермиона. Гермиона с маньячным блеском в глазах. В простой пижаме и всклоченными волосами, спутавшимися в большой кудрявый комок, она переминалась с ноги на ногу, возбужденно поджимала губы и смотрела на него, как кошка, готовящаяся к прыжку к своей жертве. Ему понадобилось всего одна минута, чтобы убедить её, что поход в библиотеку ночью очень плохая идея. Особенно при условии, что искать они будут не запрещённую информацию, а вполне себе разрешённую для общего доступа. Средства СМИ могли подождать и до утра. Постепенно успокаиваясь, но не откидывая идею, лишь слегка откладывая её, Гермиона кивнула, соглашаясь, больше аргументируя перенос поисков неподходящей одеждой (пижамой) и нарушением правил, нежели временем, приближающимся к двум часам ночи. Извинившись за то, что разбудила, позёвывая, вернулась к себе. Ему понадобился почти час, чтобы снова заснуть и не дёргаться, когда казалось, что в ногах что-то шевелиться. — Вот, я нашла! — тыкнула пальцем в нужную строчку девушка, — На первом испытании участником необходимо преодолеть воздействие Мары. Ой... — Гермиона начала быстро вчитываться, чуть шевеля губами. — Мара? Кто это? — Гарри нагнулся, пытаясь увидеть колдофото с газеты Гермионы, но на той странице был только текст. Грейнджер пожала плечами. — Мара — существо из класса демонов. Она садится на грудь спящего человека, вызывая кошмары. — за спиной раздался ломкий голос. — Как и Боггарт, воплощает страхи людей. При этом, человек полностью осознает себя, понимает, что спит и находится в кошмаре. Но они настолько реальны, что есть вероятность никогда не проснуться. Сердце не выдерживает испуга. — обойдя их и сев напротив, Джинни поставила локти на стол и сложила руки в замок в воздухе, облокачиваясь. Школьная тёмная сумка оказалась поставленной на сидение рядом с ним. На лямке висел на маленькой цепочке интересный брелок в виде книжки. Обложка стилизована под кору дерева, с небольшими дорожками мха. Страницы желтоватые, как и полагает подобным книгам. Несколько капель тёмной смолы висели отдельно, на кольце, дополняя композицию. Гарри такие брелоки ещё не видел. Прислушиваясь к словам, его передёрнуло. — И как её одолеть? — спросил он. — Вспомнить, что спишь. — под непонимающие взгляды, пояснила. — Мара воздействует на сознание, мозг. Мозг проецирует сны. Когда спишь, то забываешь, что всё происходящие вокруг — сон. Особенно, если снится кошмар. Если вспомнить, что всё нереально, и является лишь проекцией, учитывая, что под воздействие Мары осознаешь себя, то можно вырваться. Как и с Боггартом, придумываешь что-то смешное, милое, радостное... Что-то приятное, в общем. К слову, если проснешься, не факт, что останешься адекватным. С ней легко сойти с ума. — Класс. — Гарри откинулся назад, запрокидывая голову, — Мне не то, что не победить, не выжить. — Ну что ты! — Гермиона пододвинула старую газету. — Смотри, все участники успешно справились. Все вырвались из своих кошмаров. — Класс демонов. Последний курс... — застонал он. — А я четвёртый... — По правилам Турнира испытания никогда не повторяются. — пыталась поддержать его подруга. — Значит, Мара тебе точно не встретится. Гермиона, подняв несколько газет и книг, достала тетрадь, куда они записывали все испытания, существ и загадки на них. — Испытания или существа? — уточнила Джинни. — Если первое, то можно просто изменить задание, а существо использовать тоже. Например, та же Мара: больше баллов получит тот, кто дольше продержится в своём кошмаре. Или тот, кому после кошмара не понадобится целитель разума. — Уизли прищёлкнула пальцами, улыбаясь своей догадке и, несомненно, остроумной шутке. — А, может, сразу тот, кто выживет? — Гарри закрыл интервью с девушкой на колдофото, отбрасывая пожелтевшее печатное издание. Некая Лонора Пиах выиграла Турнир в начале восемнадцатого века. Изящный французский замок возвышался на холме. Девушка, стоящая на его фоне, держала под руку немолодого мужчину, снисходительно улыбаясь в камеру. Локоны с её пышной и мудрёной прически, свойственной тому времени, игриво развивались от ветерка. Из курса истории он знал, что в то время были в моде парики. Но носили их не только из-за красоты, но и в косметических целях: скрыть седину и вшей. Магам с их заклинаниями такое ни к чему. Взмах — и горячая вода. Пара часов у котла — и зелье от фурункулов готово. Ни на одном колдофото не встретишь мага в парике или с лицом, покрытым тоннами белил и пудры. Проблемы с кожей, волосами и со здоровьем в целом являются больше последствиями магических болезней, проклятий и порч, нежели маггловских, где главным камнем преткновения была не неразвитая медицина, а отсутствие нормальной, элементарной гигиены. Как удобно быть магом. Гермиона долго смотрела в свой список. Переведя свой печальный взгляд на Гарри, вздохнула и начала листать пустые страницы. Дойдя до четырнадцатой, большими буквами вывела "Мара", поставив соответствующую цифру в углу листа. Гарри вспомнил, что Мара идёт тринадцатым номером на первой странице в их списке, понимая, для чего она так сделала. И точно: мелкие буквы стали быстро появляться на строчках, выводя информацию о Маре и способ борьбы с ней. Она периодически поглядывала в газету, переписывая комментарии корреспондента, который рассказывал, как справились участники. Теперь она записывала не только существ и загадки, но и как бороться с ними. — Что ты здесь делаешь, Джинни? — спросил Гарри. Время приближалось к ужину и скоро он и Гермиона должны были пойти в Большой зал. Негоже пропускать приём пищи. Из-за магии, которой они пользуются целый день, энергия организма расходуется куда больше, чем у магглов. Силы улетучиваются с невероятной скоростью. И чтобы пополнить их нужно как можно больше еды и хорошего сна. А они, к тому же, ещё и подростки, с телами, растущими не по дням, а по часам. Неудивительно, что они всё подряд сметают со столов, как не в себя, и по выходным спят до двух-трёх часов. Гарри не думал, что встретит Джинни в библиотеке. Обычно она, как и большинство, приходила заниматься после ужина, предпочитая час свободного времени потратить на себя. Она подсела к ним без книг и свои задания из сумки, судя по виду, доставать совсем не собиралась. Если она пришла не заниматься, тогда что? — Я пришла вам помочь. — спокойно сказала она, подтягивая к себе газету, которую они ещё не просматривали. — Мне утром Гермиона сказала, чем вы планируете заняться. И вот я тут. Втроём, ведь, быстрее, не так ли? — Джинни с хитринкой глянула на него. — Да. Спасибо. Гарри был рад, что девочка не отвернулась от него. Пусть они и не так часто общались, как, например, Гарри с теми же близнецами, но он искренне считал её за друга. Ему нравился её бойкий, весёлый характер. А какой она была забавной, когда вела себя, подражая своей матери, пытаясь отчитывать братьев или контролировать их. Нельзя сказать, что их общение сильно сократилось. Они не особо часто разговаривали друг с другом. Чаще обменивались приветствиями по утрам и перебрасывались небольшими диалогами в гостиной по вечерам. Летом, когда он проводил каникулы у четы Уизли, они болтали целыми днями, играли все вместе в настольные игры или в квиддич на заднем дворе. Летом они были близки, но в школе в основном из-за разных курсов много времени на друг друга не было. У каждого свои занятия, свои уроки и дела. Но из-за ссоры с Роном она теперь, как и Гермиона, балансировала между Гарри и братом. Старалась не общаться с кем-то одним на виду другого. Если они и отдалились, то скорее по вине Гарри. Ему казалось неправильным, что Джинни остаётся на его стороне будучи сестрой Рона. Пусть она и не отрекалась от своего брата, Гарри всё равно чувствовал некую вину. Ещё больше чувство вины усугубляла радость от её поддержки. Рон то против него, а она сидит здесь и помогает ему. Гарри уставился на интересный брелок, чтобы отвлечься. Поиск информации несомненно мог бы помочь ему, но безразличие накатываю волнами, разбивая решимость. Будь что будет. — Я сама его сделала. — тихо сказала Джинни. Должно быть, она заметила его взгляд. — Правда? — удивился он. — Очень красиво. Неудивительно, что я таких раньше не видел. Проследив за взглядом Гарри, Гермиона вытянула шею, рассматривая предмет обсуждения. Джинни подтянула сумку к себе, отбросила мешающуюся лямку и положила брелок к себе на ладонь. На светлом фоне белой ладони он увидел насколько маленькая книжка была детализирована. Множество маленьких желтоватых страничек прилегали друг к другу. Обложку от настоящей коры дерева совсем не отличишь, и мох на вид такой же мягкий и гладко-пушистый, как в лесу. Джинни, гордо расправив плечи и улыбнувшись, начала говорить: — На уроке Прорицания нам нужно было перевести магическую фразу в формулу, учитывая свой знак зодиака, и истолочь камень-талисман, предназначенный по дате рождения, в порошок, чтобы замечать тайные знаки судьбы. Порошок и формулу нужно с собой постоянно носить, но таскать их в том же мешочке в сумке было бы не очень удобно, и Луна предложила сделать брелоки, в которых можно было бы хранить их и которые всегда можно взять с собой. Мы вместе с ней делали. — Джинни щёлкнула заклёпкой и открыла книжку. Прямо в страницах было вырезано прямоугольное пространство. Внутри него лежали маленькая бумажка, скрученная и перевязанная, как пергамент, и бутылочка с жёлто-оранжевым порошком внутри. — Как здорово... — восхищённо проговорила Гермиона. Гарри не мог не согласиться. Грейнджер одобрительно кивала, хваля Джинни за такую аккуратную и прекрасную ручную работу. Идея брелока именно в виде книги приводила её в восторг даже больше, чем сами предметы для видения знаков. Гарри вспомнил, что они с Роном тоже делали подобное. Только как раз таки положили в мешочки и забросили куда подальше в сумки. Если пошарить в них, то, наверное, он даже найдёт его среди книг и перьев. Наверное. — Значит, у Луны тоже такой есть? — спросил он. Джинни кивнула, ещё раз повторив о совместной работе. Немного помолчав, она добавила: — Луна, конечно, чудить иногда, может сказать что-то не совсем понятное, но она вовсе не плохая. Очень милая и добрая. Хорошая девочка со своими странностями. Джинни смущённо и взволнованно теребила свою длинную косу. Кажется, он понял в чём дело. Тогда, в кафе, он ошибочно принял смущение девочки за стыд из-за общения с такой странной Лавгуд. Он думал, что Джинни стесняется её. Но в школе он постоянно видел этих двоих в компании друг друга. Видел, как они вместе гуляют, сидят в библиотеке, разговаривают на переменах. Ведут себя так, как Гарри, Рон и Гермиона. Дружат. От того было странно, что Уизли так краснела в кафе от слов брата. Но теперь до него дошло. Джинни не смущалась Луны. Она боялась, что они не примут её подругу. — Луна замечательная. — доверительно улыбаясь, поспешил успокоить он. Джинни радостно кивнула. Гермиона промолчала, делая вид, что не обращает внимания, читая очередную газету. Она всё ещё считала Луну слишком иррациональной, не смотря на его слова о её чу́дном чудачестве, после того, как он помахал Лавгуд утром, и рассказал о вчерашней встрече. — Гарри... — неожиданно произнесла его имя Джинни. В её взгляде читалась решимость и настроена она была воинственно. От такого смены поведения Уизли он подобрался, прямо усаживаясь на стуле. — Да? — с сомнением спросил он. — А хочешь... — Джинни на секунду замялась, но тут же решительно продолжила. — Хочешь я тебе сделаю амулет на удачу? Гарри, осознав слова, растерялся. Весь вид девочки говорил, что на как минимум собирается завести с ним серьёзную беседу. А тут... — А-му-лет? — по слогам повторил он. Брови удивлённо поползли наверх. Не этого он ожидал. Гермиона прыснула, стараясь скрыть звук шуршанием листов. Джинни, уже не так воинственно и с розоватыми щеками, отвернулась к своей газете. — Я подумала, что тебе не помешала бы удача. Она вообще никому не помешает, ты не подумай! Просто, испытания очень опасны, и довольно часто, главным фактором прохождения их, является не знания и умения участников, а банальное везение. Вот я и подумала... Её слова поразили его. Он и не думал, что она настолько беспокоится о нём. На душе стало тепло. — Спасибо, Джинни. — девочка тут же засветилась. Она хотела, что-то сказать, но последующие слова Гарри остановили её. — Мне очень приятно, но не стоит. Гермиона сильнее сжала пальцами газету. Прикрыла глаза, словно увидела что-то глупое и несуразное. Кто-то из участников совершил дурацкую ошибку? — Создание амулетов отнимает очень много времени. Я не хочу, чтобы ты и так своё немногочисленное свободное время тратила на меня. У тебя ведь тоже есть уроки, внеклассные занятия, друзья, квиддич... Он знал, что Джинни хочет, в следующем году пробоваться в команду, и поэтому проводит много времени в тренировках. О своём решении, она сообщила ещё летом. Поставила перед фактом всю семью, не слушая причитаний миссис Уизли о столь опасной игре. Что таким маленьким и худеньким девочкам там не место. Но Джинни, решительно оборвав свою маму, поставила точку в их споре. Будет играть и всё. Какой ещё мог быть настрой у человека, который с шести лет таскал мётлы братьев, гоняя по всей окрестности на высоте трёхэтажного дома? Гарри видел, как она летает. Быстрая, неукротимая, решительная. Стихийная и пылкая, как разбушевавшееся пламя. В воздухе она становилась самой настоящей валькирией, которую ничто не остановит. Рыжие волосы воинственно развевались на ветру, ещё больше придавая ей схожести с огнём и воительницей. Глядя, на неё во время тренировочной игры, он даже начинал сочувствовать командам соперников. В такую бладжер полетит, так она отобьёт его своей рыжей головой обратно в противника, что у того все зубы повылетают. Как хорошо, что они с одного Дома. Как хорошо, что они друзья. — Да мне несложно... — начала было Джинни, растерянно глядя, но Гарри уверенно её остановил. — Не нужно. Я правда благодарен тебе, но мне не хочется, да и неловко, если честно, занимать тебя этим. Да и какая мне удача? Если судить по прошлому опыту всех моих приключений, то меня сначала как следует разнесут, но в конце я определённо буду в порядке. — В относительном. — скептично добавила Гермиона. — В относительном, но живой. — поправил он. — Спасибо, но потрать лучше своё время на себя. Не стоит обо мне париться. Сам Гарри немного сардонически относился к своим же словам. Но он уверенно смотрел на Уизли, не желая занимать её время собой. Он не хотел наваливать на неё свои проблемы. — Идиот... — тихо произнесла Гермиона, но не достаточно тихо, чтобы не услышать. — Что? — с непониманием повернулся он к ней. — Я говорю: идиот. Участник — идиот. — кивнула она на газету в своих руках. Гарри развернулся обратно к Джинни. Улыбка её показалась ему каменной, неестественной. Неужели своим отказом он расстроил её? Уизли, заметив его внимание, улыбнулась куда более естественней и живей. — Не обращай внимание. Просто вспомнила кое-что. — не дав ему вставить слова, она поднялась с места. — На ужин пора. Давайте отнесём газеты к мадам Пинс: она отложит их для нас, не станет убирать. Откинув рыжие косы назад, она начала складывать печатные издания. Гермиона тоже поднялась, помогая ей. — Продолжим после ужина. — добавила девочка. Гарри замер. Момент, который он хотел бы отложить, неумолимо приближался. Сегодня вечером его ждало первое занятие с Реддлом. Он ждал с нетерпением и любопытством и одновременно лёгкий страх ветерком проносился по коже. Предстоящее занятие пугало его. Казалось бы чем, но он опасался того, что может быть. Реддл сказал, что они будут отрабатывать его знания. Значит ничего нового, ничего непредсказуемого не произойдёт. Он будет делать тоже, что и все предыдущие годы. Только к старым способам использования заклинаний добавятся новые. Ничего критичного. Но волнение всё равно сковывало его, заставляло нервничать. Природная нетерпеливость наоборот подбивала идти в кабинет ЗОТИ как можно быстрее. Действовать, не сидеть на месте в непонятном ожидании. Работать, и этой работой убедить себя, что всё в порядке, все под контролем. Ему было и интересно вызнать мнение Реддла насчёт возможного убийцы. Может, у него уже есть догадки? Не спроста же он предположил, что его участие в Турнире — попытка убийства. Такие теории из ниоткуда не возникают. Дамблдор так и не вызвал его. Никаких объяснений Гарри не получил. Сколько ему ещё томиться в ожидании и неизвестности? Подобное отношение со стороны директора вызывало уже не волнение, а раздражение и злость. Гарри с каждым часом, особенно когда уходил глубоко в свои мысли, осознавал, что ещё немного и сойдёт с ума. Реддл был на совете учителей и директоров, а значит должен знать, к чему пришли взрослые. Гарри тоже хотел знать, но и боялся. Больше всего его пугало, что человеком, желавшим ему смерти, окажется его знакомый. Кто-то, кого он знает. Кому улыбается и получает улыбки в ответ. Ночами он во время приступов бессонницы перебирал в уме всех знакомых ему людей. Вспоминал лица учеников и профессоров, сидящих в Большом зале. Вспоминал их взгляды: насмешливые, презрительные, безразличные, сочувствующие... Он старался найти тот, которым мог бы обладать предполагаемый враг. Гарри плохо представлял образ глаз, но в них обязательно должна присутствовать ненависть вперемешку со злорадством. Мрачным торжеством. Но его воспоминания подводили его. Он не мог среди своих воспоминаний отыскать нужное лицо с подходящим взглядом. И днём, когда он присматривался ко всем вокруг, тоже ничего подозрительного не замечал. Оставалось только дальше своими подозрениями накручивать и изводить себя. Он всё же надеялся убедить Реддла во время занятия поделиться с ним информацией. Только вот, Гарри не знал, как мужчина отнесётся к нему, после его столь фееричного психа и побега вчера. Сказал ему что-то, словно ядом плюнул, выбежал, дверью хлопнув, а о человеческом спасибо даже не вспомнил. От вчерашних воспоминаний стыдоба, неловкость и нервозность жалили его, как рой пчёл, особенно когда он вспоминал о предстоящем занятии. Ещё и урока ЗОТИ сегодня не было, и он не мог видеть реакцию Реддла на него. Злится ли он? Разочарован? Жалеет, что послушал Дамблдора и предложил ему свою помощь? Гарри не знал, отчего волнение с головой накрывало его, как снежная лавина. Нет, пусть уж лучше на ужине опять объявится Тролль, и их всех отведут по гостиным. Он постучался ровно в шесть. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Деревянная дверь открылась беззвучно приоткрылась, приглашая войти в кабинет. Гарри глубоко вдохнул, набирая воздуха, как перед нырянием в воду, и оттолкнув дверь, открывая себе больше доступа, уверенно вошёл. Реддл стоял к нему спиной, что-то рассматривая на своём столе. Он словно не слышал, как парень вошёл. Совсем не обращал внимание. Но он точно знает, что Гарри здесь: это ведь он с помощью магии открыл ему дверь. Гарри остановился посреди кабинета, не зная что сказать. Решив подождать, пока профессор сам к нему обернётся, когда закончит с делами, Гарри огляделся, рассматривая давно привычную комнату. С приходом нового профессора кабинет почти не изменился. Парты стояли на тех же местах, доска, проектор, множество различных книг занимали полки шкафа, рабочий стол, накрытый бумагой и канцелярией... Из личных вещей профессора здесь ничего не было: всё предметы исключительно связаны со школой. Никаких новых книг или оборудования. Всё это он видел и в прошлые годы обучения. Единственное, что отличало нынешний кабинет от прошлогоднего — идеальный порядок. И это он не про пыль на верхних полках шкафа и не про запятнанные окна; даже не про изрисованные и исписанные парты: эльфы всегда хорошо выполняли свою работу, вычищали до блеска классные помещения. Исключение — если сам профессор попросит не убираться. Он говорит о полном порядке в плане расположения вещей. Книги стоят ровно, парты идут по линейке друг за другом, все модели существ выстроены в ряд и смотрят в одну сторону. Даже зачарованные лампы наклонены под одним углом. На столе Реддла царил такой же порядок. Гарри отошёл чуть в право, чтобы его разглядеть. Бумаги сложены в ровные стопки, перо к перу, чернильница с края стола, в середине блестящая пустота. Даже его стул стоял прямо, параллельно столу. Их профессор — перфекционист? Профессор, наконец, повернулся к нему. Свернул пергамент, который он читал до этого, и использовал невербальную и беспалочковую магию, чтобы отлеветировать его в ящик. Гарри в очередной раз присвистнул про себя и завистливо вздохнул. Реддл часто демонстрировал похожие трюки. Раздаст листы и соберёт их с парт одним взмахом, приманит к себе учебник, развернув ладонь в его сторону, пальцем заставит писать мел на доске. Подобные лёгкие левитационные чары проходят на первом курсе, но далеко не каждый сможет применить их одним движением кисти руки, как сделал Реддл. Не зря Гермиона так нахваливает его и восхищается им. По её словам для своих двадцати одного поразительные умения. Гарри вообще нравилось, как преподавал Реддл. Он был умён, сдержан, терпелив по отношению к ним и в меру строг. Он не обделял никого вниманием и не выделял любимчиков: относился ко всем одинаково. Внимательно слушал ответы, помогал с практикой, не чурался объяснить материал или показать правильное движение несколько раз. Он совсем не рассказывал о себе, что делало его в глазах других загадочным и таинственным. На уроке он говорил только по теме. Говорил красиво, ясно, точно зная свой предмет. Рассказывал о существах и вёл себя уверенно, что студенты спорили: встречался ли профессор с ними в живую (например, с тем же Гитраш) или просто читал о них, но подаёт информацию так, словно собственными глазами видел. Даже со своим застывшим в одном выражении лицом, что придавало ему странности, но, кажется, никто не обращал внимания, он выглядел чарующе расположительным и обаятельным. Гарри не мог понять только одного: что такой умный и сильный мужчина делает здесь? По словам Гермионы его и в Отдел Тайн приглашали работать, и в высшие учебные заведения, продолжать обучение, но он отказывался. Ни он, ни Гермиона, ни Рон, сколько бы не спорили, предполагая, так и не смогли прийти к более менее логическому объяснению. Может, ему просто нравятся дети? — Здравствуйте, профессор. — Добрый вечер, мистер Поттер. Реддл смотрел на него со своей обычной улыбкой и снисходительным взглядом. Гарри не мог понять злится он или раздражён. Мужчина выглядел как обычно. — Что... мы будем делать? — спросил он, не зная, что сказать. — Как вы готовитесь к Турниру? — проигнорировал его вопрос Реддл. — Просматриваю газеты с выпусками о прошлых Турнирах. Там, ведь, есть информация о прохождениях участниками испытаний. Вдруг мне попадётся похожее задание или тоже существо? Тогда у меня будет примерное решение... — неуверенно ответил Гарри. Взгляд Реддла был спокоен, с обычной хитринкой, но Гарри отчего то чувствовал себя неловко. Словно ребёнок, сказавший глупость. Вопреки его мыслям Реддл сказал: — Неплохое решение. Такая вероятность действительно существует. Перейдём к плану действий. — резко переключился мужчина на их предстоящие занятия, — Использовать заклинания способом не предназначенным для них — по сути, ты мог бы и самостоятельно учиться этому. Отрабатывать в своё свободное время. Всего то и нужно включить фантазию и проявить креативность. Но всё дело в сопернике. — В сопернике? — перебил Гарри, не понимая. — Да. Когда на испытании против тебя выйдет существо или появится сложная загадка, тебе нужно будет реагировать очень быстро. Ты можешь попросить однокурсников посражаться с тобой или придумать трудный квест, где ты будешь преодолевать их препятствия неординарным путём, но что с того? Они такие же дети, как и ты. Думаешь, они смогут придумать что-то более стоящее, чем организаторы Турнира. Сам же читал, какие испытания бывают. Тот примитивный опыт, который ты получишь от самостоятельной практики с однокурсниками, тебе не поможет. — И вы предлагаете себя в качестве моего соперника. — утвердил Гарри. — Можно и так сказать. — Реддл чуть повернул голову в сторону, задумываясь, — Это как игра вшахматы: чтобы стать сильнее, нужно сражаться с противником превосходящим тебя. Нехорошее предчувствие поползло по спине. — То есть... между нами будут дуэли? — Будут. — И вы, как я полагаю, не собираетесь щадить меня? — Не собираюсь. — Я всё равно не совсем понимаю... — осторожно проговорил Гарри. Каким образом будет проходить спарринг? — Приведу пример относящийся к сегодняшнему занятию. Я нападу на вас. И буду использовать заклинания исключительно водного характера. А вы должны будете противостоять мне, учитывая вышесказанное. Разумеется, использовать все противоводные, например тоже Vapor, которое предназначено специально для воды, моментально превращая её в пар, запрещено. — Ясно. — кивнул он. — Действуем нестандартными способами. Но если на том же испытании, к примеру, нужно будет достать что-то из воды, то проще использовать Vapor, чем изощряться. Реддл глянул на него так снисходительно, что Гарри понял, что сморозил глупость. — Нет. Не проще. — и замолчал. Гарри пришлось переспросить, от чего он почувствовал себя ещё более нелепо. — Почему? — Испытания на то и испытания, чтобы быть сложными и труднопроходимыми. Неужели вы думаете, что вам позволят всё решить таким лёгким путём? — его слабая улыбка, вдруг показалась насмешливой, — Или, может, вы хотите противостоять пламени дракона обычным Aquamenti? Тогда, каждый ученик, окончивший первый курс, может пойти в укротители или ликвидаторы. База есть и достаточно. Гарри смутился. Он, конечно, не воображал себе Турнир детской игрой, но всё же отнёсся к нему более легкомысленно, чем требовалось. — Мистер Поттер, даже остальным трём участникам придётся изворачиваться, выжимать из себя фантазию. Они знают больше. Тренировались дольше. Но это ещё не значит, что в нужный момент они выберут правильный способ действий. Гарри поднял глаза. Может ему показалось, но Реддл говорил так, словно пытался поддержать его, а не просто, по обыкновению характера, перечислял факты. Дав мысленно себе подзатыльник, Гарри заставил собраться себя. От этих занятий зависит его жизнь. — Ясно. Информацию о существах, способы борьбы с ними ищу сам. Тренирую креативность с вами. — подвёл итог он. — Всё верно. — А что насчёт заклинаний со старших курсов? — внезапно вспомнил он о вчерашних словах Реддла. — Вы сказали, что будем отрабатывать не только уже имеющиеся знания, но возьмём и некоторые заклинания со старших курсов. Вы дадите мне список и я буду изучать их самостоятельно? — Нет. Будете изучать их под моим присмотром. Во избежание инцидентов. Реддл поправив рукава тёмного пиджака, развернулся, идя к двери, ведущей в просторный зал. Гарри ещё никогда там не был. И никто из его однокурсников тоже. Зал предназначался для практических занятий, и проводились они в нём у курсов, начиная с пятого. Для заклинаний и сражений, которые практиковали старшие курсы, им требовалось куда больше пространства, чем предоставлял кабинет. Комната оказалась большой, светлой. У стен стояли манекены, ждущие своего часа. Окон не было, но с освещением проблем не возникало. Большие зачарованные лампы погружали зал в приятный, мягкий свет. Гарри потянулся к воротнику, чтобы расстегнуть мантию и скинуть её, ведь, сражаться в ней будет крайне неудобно, но не почувствовал застёжки. Он захотел стукнуть себя по лбу: сам же отдал её Гермионе, понимая, что мантия будет мешаться, а если скинет её, то может и забыть о несчастной вещице, уйдя после занятия без неё. Реддл не стал снимать или, даже, расстёгивать пиджак. Ну да, ему то зачем? Для него Гарри — котёнок, выступающий против льва. Спасибо, что палочку хотя бы достал. Он надеялся, что заклинания Реддл будет произносить вслух. Мужчина молча улыбался, ожидая его, и Гарри ничего не оставалось кроме как вытащить свою палочку и встать перед профессором. — Профессор! — вдруг выпалил Гарри. Мужчина чуть наклонил голову, показывая, что слушает, — Я хотел бы поблагодарить вас за то, что занимаетесь со мной. Не отказались помочь мне. И извиниться за вчерашнюю... несдержанность. — смущённо подобрал он слово. Признавать свою неправоту и ошибки, даже полностью осознавая их всегда так сложно. — Я правда ценю вашу помощь. Реддл прикрыл глаза, медленно кивнув. Слабая улыбка с его лица так и не сходила. — Принимается. Гарри уже хотел выдохнуть от облегчения, обрадованный разрешённой неловкой (для него) ситуации, как под ногами оказалась лужа. Реддл, не обозначив начало боя, молча что-то наколдовал, нападая первым. Палочка находилась в руке, за запястье которой перехватывала другая за спиной. Гарри даже не уверен, что мужчина шевельнул ей. Зря, конечно, он надеялся. Тут нужно молиться об отсутствии беспалочковых заклинаний. Может, не стоило так резко отказываться от амулета удачи, предложенного Джинни?