Чем плод запретнее, тем более он сладок

В душевой квиддичной раздевалке было слишком душно и жарко, чтобы удержать пустоту мыслей после охлаждающего полёта. Пар обжигающими волнами клубился по кабинкам, и прохладная вода из душа его совсем не спасала. Гарри задрал голову, чтобы вода лилась прямо на лоб. Тупая и тяжёлая боль не отпускала его с того момента, как он спустился на землю. Возникнув как-то резко, боль сменила лёгкость свободы, которую он ощущал, гоняясь за снитчем; напомнила о насущных проблемах, до которых не было дела, находясь в воздухе. Первое испытание приближалось морскими милями. Он никогда ещё не учился так усердно, как его объявили участником Турнира. Он внимательно слушал на уроках, старательно конспектируя всё, что могло бы пригодиться на испытаниях; по заседанию в библиотеке мог бы составить конкуренцию Гермионе; что-то читал, выписывал, помечал. Он стал воплощением самой концентрации, впитывал в себя всё как тряпка, впрочем и ощущал себя также. Сама сосредоточенность на занятиях, но полная отрешённость и растерянность за пределами учебной сферы. Когда ел, буквально проносил ложку мимо рта. Задумавшись не замечал, как идёт прямо на дверь. Шишка на виске до сих пор побаливала. Шатался как зомби. Синяки под глазами из-за беспокойных ночей ещё больше придавали схожести. Такой же бледный, синющий и на вопросы только и мычит что-то невразумительное. Даже Снейп начал поглядывать на него с беспокойством. Так он охарактеризовал быстрые и краткие взгляды тёмных глаз на Зельеварении. Раньше Снейп обращал на него внимание не больше чем на комара. Гарри пил его нервы и терпение одним своим присутствием, но один хлопок в виде ужасной колкости, и можно не волноваться до конца занятия. А теперь комар-Гарри сидит, жужжит, а кровь не пьёт, а только молча делает работу, и у него, Мерлин упаси, получается неплохо. Гарри никогда не забудет, как Снейп медленно взял колбу с его зельем, когда он отнёс его на сдачу в конце урока, поднёс к своим глазам, которым он отказывался верить, и перевёл недоверчивый взгляд на Поттера. Белое лицо скривилось, словно он не зелье держал, а ярко-розовую валентинку обрызганную приторными духами (такое выражение всегда присутствовала на лице профессора четырнадцатого февраля, отображая мнение о столь идиотском празднике). Что-то вроде брезгливости и священного ужаса одновременно высказывала мимика Снейпа. Но заслуженное Гарри красное Выше ожидаемого на пергаменте вывел. Да, Гарри действительно сдал зелье по качеству выше ожидаемого Снейпом. Эту науку или искусство, смотря кого слушать, Гарри не забросил. Послушав Реддла на одном из их занятий о полезности зельеварения, пришёл к выводу, что лишними знания по этой дисциплине точно не будут. Гарри даже и не думал раньше о применении зелий в бою. Смазать камень экстрактом линоколя, который имеет паралитические свойства при соприкосновении с кожей, и запустить им в противника, или смазать нож не смертельным ядом, который при маленькой царапинке будет действовать также, как если бы его выпили. Вряд ли Гарри, конечно, позволят пронести что-то подобное, точнее постороннее, на Турнир, впрочем как и другим участникам. Судя по газетам участникам разрешалось иметь при себе только палочки. И одежду, специально подготовленную для них. Никаких артефактов, магических предметов, книг или записей. Даже украшения заставляли снимать. И делать проверку: нет ли никаких примесей в крови, вроде того же зелья Удачи. Не разрешалось ничего, кроме тех моментов, когда испытание подразумевало использовать нечто постороннее. Гарри не то, чтобы очень сильно заинтересовали зелья, да и сам процесс их приготовления его не притягивал, но школьную программу по ним он решил учить, если не на П, то на твёрдую В. Силу намерений поддерживали не только слова Реддла, но и история одного из участников, который во время испытания в лесу из трав росших там, зная как они сочетаются друг с другом и какой дают эффект, смог сделать взрывающийся бальзам. Диких зверей отпугивало превосходно. У того парня не было палочки, то ли сломалась, то ли потерялась, но он смог выкрутиться, зная какие ингредиенты нужно смешать между собой. Как иглы дикобраза и котёл, не снятый с огня. Гарри прокрутил вентиль, останавливая поток воды. Босыми ступнями, оставляя дорожку мокрых следов, он вышел из душевых в саму раздевалку. Бельё он надел ещё в кабине (не светить же причиндалами перед другими), а теперь натягивал повседневную одежду. Простая футболка, толстовка сверху, не новые джинсы, кеды. Ещё раз посушив голову полотенцем, он протёр запотевшие очки, и бросил его в корзину, где несколько таких же полотенец валялись в куче. Все они каждый раз после душа сбрасывали их туда, а в следующий раз, когда Гарри открывал свой шкафчик, закреплённый за ним после того, как стал членом квиддичной команды, обнаруживал аккуратно сложенное чистое, но несомненно его, полотенце. Эльфы забирали, стирали, сушили их и возвращали своим владельцам. Они вообще были незаменимыми помощниками в таких мелочах. Стыдно признавать, но без помощи эльфов Гарри утонул бы в грязном белье. Тётя Петунья приучила его следить за собой, но когда ты подросток, живущий с четырьмя парнями в одной спальне, с приключениями каждый день, да через день, то неряшливость постепенно плотно облепляет тебя. Маленькие помощники следили за порядком, и Гарри никогда не забывал говорить им спасибо, когда замечал их за работой. За отменную еду благодарность была не менее искренней. Идя в школу через спортивное поле, он заметил Анджелину. Та со сложенными руками разговаривала с мадам Хуч. Девушка тоже его заметила и, подняв руку, с улыбкой показала «класс». Сегодняшняя тренировка прошла крайне успешно и продуктивно. С его стороны так точно. И Анджелина не забыла упомянуть это и похвалить его перед отправкой в раздевалку. Гарри кивнул, махнув ей. Именно благодаря Джонс он понял, что презрение и игнорирование со стороны других не так уж и велико, как он думал. Он видел злобные усмешки и уничижительные взгляды, а оказалось, что всем давно если и не плевать, то просто скучно, завидно или раздражительно. Поттер снова в центре внимания, как же не обсудить это? Но Анджелина, уверенно и твёрдо запретив как-либо затрагивать тему участия Гарри в Турнире остальным членам гриффиндорской команды, подошла к нему и как захерачила ему подзатыльник за пропущенную тренировку. От экзаменов его может и освободили, но про квиддич речи не шло. Он сам должен был подать заявку, если хотел прекратить играть, посвящая освободившееся время подготовке. Разумеется Гарри даже и не вспомнил о таком условии, думая что МакГонагалл его освободила его, и сетуя на команду, разумеется отвернувшуюся от него. Тренировку пропустил; о заявлении Джонс и не в курсе. Разнос был знатным. И когда он пришёл на поле, натягивая остатки формы на ходу, еле поспевая за капитаном, несказанно удивился: все отреагировали спокойно. Они команда, их главная цель — разгромить команды с других Домов, получить кубок. Все личные разногласия за пределами поля и в школьной форме. Именно тогда Гарри понял, что не всё так плохо. И тут же сам застыдил себя. Он так резко реагировал на бойкот других, словно с ним никогда подобного не приключалось. Вспомнить только второй курс. И третий в каком-то смысле тоже можно отнести. А маггловская школа? Гарри старался не привлекать к себе внимания, из-за чего другие дети находили его странным. Общаться с мальчиком, который сидит целыми днями за партой, уткнувшись в книжку, не бегает, не играет, или с другими ребятами, которые рады поболтать и пошалить? Выбор очевиден. После той тренировки Гарри присмотрелся к окружающим. Кому-то было всё равно на его участие. Другие сочувствовали (в основном девушки, со смущением отметил он). Младшекурсники вообще не понимали, что происходит, и следовательно не обращали внимание. Те же братья Криви продолжали восхищённо глазеть: их вера в кумира осталась непоколебимой. А те кто кривил рожи при нём... Да и плевать на них! Они же просто бросают неприязненные взгляды, да гадость в спину скажут. От этого никого вреда и нет. К физическому насилию не прибегают, да и ладно. Когда Гарри понял это, дышать сразу стало легче. Как сказали близнецы Уизли: "К дементору их, у тебя полно других забот!" До первого этапа оставалось около десяти дней. Мандраж не отпускал его. Особенно сильно волнение охватывало по ночам, когда отвлечься было нечем, и он оставался наедине с собственными невесёлыми мыслями. Лежал и представлял возможные испытания. Демоны, твари высших классов или, может, иллюзорные ловушки? Гарри морально готовил себя, старался подбодрить. И заранее представлял наихудшие варианты развития событий. Чтобы потом не разочаровываться. Реддл генерировал всевозможные исходы, гонял его, как собака кота, заставлял напрягать мозги до состояния, когда Гарри уже начинало казаться, что вот-вот они из ушей вытекут. Гарри сомневался, что кто-то додумается паутиной задушить акромантула. Паутиной. Задушить. Паука. Который эту паутину и произвёл. Гарри не понимал, кого считал в тот момент дебилом больше: себя или Реддла. Но профессор только улыбался и считал свою идею гениальной. Ведь речь шла о паутине не простого паука, а акромантула. Его паутина отличается особой прочностью, что с верёвкой сравниться сможет. А у акромантулов шея весьма тонкая и хрупкая: считай, слабое место. И лапами и клешнями достать, чтобы порвать, не сможет. И если так выйдет, что магия будет недоступна, то почему бы и не прихлопнуть его своим же оружием? Не голыми руками же лезть. Другой вопрос, как паутину на шею огромной твари нацепить... Но как вариант они рассмотрели. Реддл был либо безумцем, либо гением. Его идеи ставили в тупик, казались бредовыми и невозможными, абсурдными. Но вместе с этим логичными, хитрыми и невероятными. Попади он в передрягу и окажись без магии, он не растерялся бы: волшебной палочкой глаза всем выколет. Страшный человек. Странный. Гарри уже после первого занятия начал его опасаться. Как можно доверять человеку, который предлагает ранить существо, пусть даже небольшая царапинка, а потом заклинанием для сбора жидкости, которое применяется зачастую домохозяйками, чтобы собрать пролитый чай или вывести воду из одежды, вытянуть кровь у существа. По сути — осушить её. Но действенность подобных идей он не мог не признать. Безумно, но работает. Это одновременно настораживало и восхищало. Предложения Реддла ставили его в ступор, но Гарри поймал себя на мысли, что готов таскаться за профессором, как утёнок за мамой-уткой. Нелепая картина. Так же абсурдно, как и нестандартные пути использования заклинаний. Но, кажется, профессор оставался довольным усердным трудом Поттера и его воображением. Гарри потёр разгорячённый лоб. Как же достала мигрень. Может, стоит сходить к мадам Помфри? Из-за размышлений он не сразу услышал, как его зовут. Хагрид, быстро идя, выкрикивал его имя. Гарри остановился, оборачиваясь, улыбаясь и с интересом ожидая, когда лесничий дойдёт до него. — Привет, Хагрид. Хагрид, запыхавшийся, поравнялся с ним. Добродушно глянул и рукавом утёр бисеринки пота на лбу. — Быстро же ходишь. И не угнаться, ишь. — Я просто задумался. Лесничий посмотрел на него как-то серьёзно и одновременно с тем жалостливо. Чёрные глаза-жуки поблёскивали. Только чуть слезу не пустил. — Совсем замучился, да? Бедный ребёнок, проходу не дают. Злые языки. Ничего. Ничего. Вот всё образуется. Дамблдор всё выяснит и всё образуется. Виновного найдём. Ты только, это, не сдавайся. Всё образуется. Ох, злые языки... — уверенности в голоси Хагрида было не занимать. Гарри слушал его и улыбался. Как не радоваться, когда твой друг поддерживает тебя? Беспокоится. Горечь тут же всколыхнулась, оставляя осадок. Он так и не помирился с Роном. — Спасибо, Хагрид. А зачем ты меня звал? — он так за ним бежал, что сомнений, что Хагрид звал его для чего-то важного не оставалось. — Дак я, это, самое... — лесничий подозрительно огляделся вокруг. Поттер последовал его примеру, но никого не обнаружил. Они стояли только вдвоём. Сгорбившись, но всё равно оставаясь выше парня, Хагрид зашептал грудным голосом. — Ты, это, вечером занят? — Гарри отрицательно покачал головой: на вечер особых планов не было. Только очередные просмотры газет и самостоятельная практика. Но их и отложить можно. Эта мысль повеселила. Единственный момент, когда Гермиона была бы рада слышать, что учёба и подождать может: с каждым днём она всё больше считала, что у Гарри потихоньку от усердия и перенагрузки едет крыша. В первую очередь из-за непривычного к такому образу жизни заучки мозгу и телу. — Ну, раз нет, тогда ты, это, загляни ко мне вечерком. Там в девять. И мантию свою прихвати. — Хорошо... — удивлённо пробормотал Гарри. Это что за секреты такие, требующие конспирации? Хагрид вновь оглянулся. Медленно отступая, он повторил: — Вечером. Вечером. И ушёл в сторону квиддичного поля, откуда мог обойти и вернуться в свою хижину. — Ладно... Допустим... — Скажите... — Гарри, стараясь отдышаться, опёрся руками о свои колени. Хотелось упасть и растечься сопливой лужицей, жалобно воя о своей судьбе и от боли в теле, но он с последними остатками самообладания и гордости заставлял себя стоять. Твёрдо. Так твёрдо, что кинь в него сейчас малюсенький камешек и он развалится. Тело потряхивало, ноги подкашивались, руки немели. Из всех их занятий, которые были, Гарри готов поклясться: это стало самым ненавистным. Будь проклят Реддл с решением провести тренировку, используя только заклинания электрического воздействия. Использовал, разумеется, только профессор. Гарри отбивался. Ну как отбивался... Он чувствовал запах своих жженых волос, которые теперь по форме напоминали афро. Реддл же, зараза улыбчивая, стоял как ни в чём не бывало. Ему то что. Скат недобитый. Угорь болотистый. Розетка с вилкой. — А почему вы показали мне отражающее заклинание только сейчас? Если бы вы рассказали бы о нём мне на прошлых занятиях, я мог отработать его самостоятельно и уже быть готовым, а не... — зелёные глаза недовольно сверкнули исподлобья, — бегать по всему залу, пытаясь одновременно разобраться, как оно работает, и уворачиваться. Гарри не сдержался и всё же сел. Плюхнулся на задницу, тут же зашипев. Тело отозвалось болью и дрожью. — "Reditus" — заклинание класса отражающих, изучаемое вначале шестого курса. — Реддл на секунду замолк. — Вы заметили, что в качестве "домашнего задания" я не задаю вам ничего из материалов старших курсов? Только то, что вы уже знаете. Темы старших курсов мы проходим вместе. — Да. Заметил. — Как думаете, почему? — легко водя палочкой, с виду, словно и не старался, мужчина приводил зал в порядок. Чинил поломанные стулья, манекены, стирал чёрные следы со стен и пола. — Вы мне скажите. — буркнул он недовольно. Гарри думал, что сможет практиковать нечто новое вне занятий. Подтянуть себя до уровня Седрика и других. Но он только топтался на старых, уже до автоматизма вызубренных темах. — Всё дело в случайных последствиях. — В случайных последствиях? В каком смысле? — быстро спросил Гарри. Он посмотрел на лицо Реддла. И неожиданно, как и в прошлый раз, оно показалось ему странным. Всё тоже улыбающееся и снисходительное, но что-то изменилось. Что-то, что сделало его резким и более... настоящим. Гарри с шоком осознал, что впервые увидел другую эмоцию на лице профессора. Всегда спокойное, застывшее, оно выказало... мимолётное раздражение. Не поджались губы, не закатились глаза, не дёрнулся кадык. Гарри ничего из этого не заметил, но то самое мимолётное виденье, которое успевает подмечать подсознание, но не глаза, уверяло, что Реддл проявил недовольство. Но даже не это ввело Гарри в ступор, а последующие слова профессора, которые он произнёс своим обычным голосом, обычной интонацией. С неизменной улыбкой. — Вы никогда не замечали, что обладаете весьма дурной привычкой перебивать окружающих, не дав им договорить или докончить мысль? — Нет? — растерянно спросил он, вообще не ожидая такого вопроса. — Теперь заметили. — обернулся к нему мужчина. Пристальные серые глаза смотрели в его. Неприятная дрожь прошлась по спине. А Реддл как ни в чём не бывало продолжил. — Позволить ученику проходить что-то новое самостоятельно и без присмотра, всё равно что ребёнку спички выдать в качестве игрушки, особенно если это новое — заклинания. Одно неправильное движение, или ученик не рассчитал силу, и инцидент неизбежен: от крушения комнаты до ранения человека. Именно поэтому и существует профессия преподавателя. Человек, который поможет разобраться, направит, укажет на ошибки и будет рядом, чтобы уберечь нерадивого ученика и окружающих от его глупости. Понимаете? Гарри медленно кивнул. — Боитесь, что всё выйдет из под контроля? А никого, кто мог бы предотвратить инцидент или исправить последствия, не окажется рядом? Звучало... логично. На уроках не всё проходило гладко, случались и взрывы, и заклинания проявляли себя не так, как должны, иногда и ранило кого-нибудь, а иногда и не срабатывало вовсе, пока не подходил профессор и не разъяснял ошибку. Гарри вспомнил Невилла с расплавленным котлом. И недопиромана Томаса с его постоянными взрывами. Все остались целыми, только потому что профессора вовремя реагировали. Не давали развиться событиям в худшем направлении. А если бы они творили без присмотра? Заклинание сработало бы неправильно, а они только и могли бы, как олени перед фарами машины, таращиться, замерев от страха. Страшно представить. — Именно. — Но Reditus же относится к разряду защитных, нет? Щитовое. — попытался донести свою мысль Гарри. Реддл вышел из зала, возвращаясь в кабинет. Занятие окончено, комната приведена в порядок, а значит ему там делать больше нечего. Гарри пришлось подниматься. Тело ещё ныло, и он чувствовал покалывания. Онемение осталось лишь на кончиках пальцев. Нацепив на себя ветровку, Гарри вышел следом. Мужчина уже сидел за столом. Новые свитки расположились слева, аккуратно и параллельно краю мебели. — Reditus — промежуточное заклинание. Защитно-атакующее. Оно меняет траекторию полёта заклинания в противоположную сторону, и заклинание летит в своего создателя. Диаметр луча Reditus пять сантиметров. Нужно попасть ровно в луч противника. Если промазать и попасть в человека, когда он применял заклинание, можно пережечь ему магический канал. Весьма болезненно. Вплоть до отказа конечности. — Реддл поднял голову и улыбнулся шире, чем обычно. — Запомните это "случайное последствие". Пригодится. Гарри только нервно усмехнулся и угукнул нечто согласное. Тихонько подойдя, парень осторожно сел на стул. Ещё одна попытка. — Что насчёт моего предполагаемого убийцы? — твёрдо спросил он без лишних расшаркиваний. Уже не в первый раз он допытывается до Реддла и до других профессоров, но те, шпионы пленённые, молчали, как на допросе. "Всё решиться. Мы разберёмся." Только это он и слышит. Гермиона убеждала, что так его пытаются защитить. На ребёнка и так свалилось много проблем, нечего ему разбираться с таким. И Гарри, конечно, благодарен, что взрослые хотят решить всё сами, отгородив его, но он так не мог. Ему нужно знать, что происходит, иначе он окончательно свихнётся. Предпосылки в виде усердной учёбы уже есть, крыша едет, дом горит. Гарри от их заботы в настоящем информационном вакууме. — Задайте этот вопрос директору. — нисколько не задумываясь, ответил привычной фразой мужчина. Сколько бы Гарри не задавал подобные вопросы, за исключением первого раза, Реддл отвечал всегда так. Посылал его к директору. В подтексте — просто посылал. — Он молчит. Как и другие. Реддл поставил острую подпись и совсем не изменился в лице, но у Гарри сложилось впечатление, словно тот пожал плечами, как бы говоря: "Ну что поделать?" Зараза. — Ну скажите. Вы же знаете. Пожалуйста. — протянул он с мольбой. — Сэр. На несколько секунд замерев, мужчина оторвался от свитка и посмотрел на Гарри. Снисходительно и вместе с тем задумчиво. Неужели расскажет? — Если на первом испытании возьмёте первое место, расскажу. Неверие ударило его чугунной сковородкой по голове. Он пару раз моргнул, в недоверии косясь. Разве что рот не раскрыл, но почувствовал, как челюсть отяжелела и грозилась встретиться с полом. После стольких упрашиваний, слёзных мольб и нелепых угроз... — Что, серьёзно? — Ага. Радость начала затапливать его, но внутренняя подозрительность влепила пощечину. Гарри ещё насупился и с ещё большим недоверием покосился на улыбающегося профессора, который всегда посылал его к Дамблдору (из-за него Гарри уже воспринимал эту фразу, как ругательство), игнорируя просьбы Поттера. А тут выдвинул условие, за выполнение которого обещал поделиться информацией. — И почему мне кажется, что здесь есть какой-то подвох? — Не исключено. Посидели. Помолчали. — Вы — слизеринец. Самый настоящий и не бывший. — А я учу вас думать как слизеринец. — У меня от вас голова болит. — вздохнул Гарри, прикрывая глаза. Эти хитрые игры словами... Как трудно жить змеям. Даже жаль их немного. Вечные интриги, двойное, тройное дно... У него только от одних подобных перепалок мигрень начинается. — Сомнительный комплимент. Гарри поднялся и потянулся. Размял шею. И преувеличенно бодро сказал: — Ничего не поделаешь, на первом испытании придётся выложиться по полной, чтобы взять первое место. — Как и на всех. — спокойно произнёс Реддл, водя пером по бумаге. — В смысле? — не понял Гарри. Смутные догадки шепотом окружали мысли, но он отбивался. Да нееет... — В прямом. — Но... Я же... Нужно же просто... Пройти... И не помереть в процессе... Мне главное не победа, а участие... Сам факт участия и действий... И... как бы... Зачем везде брать первое место? И если я везде стану на испытаниях первым, то я же... выиграю, получается... — неуверенно бормотал Гарри. Смутные догадки стали шептать громче и настойчивее. — Верно. — Ага. — кивнул он. — Ага. И почему я должен везде быть первым? — Потому что вас тренировал я. — Да. Вы делали это, чтобы подготовить меня. Просто чтобы не убился в ходе Турнира и выжил. Зачем побеждать-то? Почувствуй себя идиотом. Логика профессора не поддавалась обработке той единственной прямой (если верить Снейпу) извилине мозга Гарри. Где здравый смысл? Почему всё извернулось наизнанку? — Я готовил вас. Я. Будьте добры постараться. — Реддл вновь поднял голову от бумаг. — Но подождите... Стоя в растерянности, Гарри пытался донести свои противоречия. Он не хотел побеждать. Ему не нужна победа! Главное участие. По-быстрому пройти, вроде и поделать что-то, помахать палочкой, с монстрами побиться, а вроде и слиться так незаметно и ненавязчиво. Главное чтобы контракт засчитал его деятельность, увидел, что участник постарался. Некий обман контракта, включающий и самообман Гарри. И тут Реддл выдаёт "Иди и победи." Какого дементора? Гарри смотрел в лицо мужчины. Хотелось пощёлкать пальцами перед глазами, чтобы тот пришёл в себя. Нормально объяснил, в конце концов. Но тот продолжал только также хитро улыбаться. Но уже с каким-то зловещим оттенком. Тёмные кудри чуть спадали вперёд, создавая слабую тень, от чего черты лица стали резкими и заостренными ещё больше. Гарри стоял и смотрел сверху вниз на сидевшего за столом профессора, но от такого взгляда тёмных серых глаз ему казалось, что бетонная плита вдавливает его в пол. — Будьте. Добры. Хорошо? — интонация, вроде и обычная, но Гарри чувствовал, что отказа она не предполагает. — Хорошо... Протянул он не своим голосом. Дружелюбный профессор и милый кабинет, залитый солнцем, в один момент стали зловещими. Жуть. — Я... тогда... пойду? — Гарри рукой махнул за спину, в сторону двери. — Ступайте. Даже из класса Снейпа он не выходил, нет, не выбегал так быстро. К дементору, к дементору, к дементору. Шестое чувство противно скреблось, как пенопласт по стеклу, интуиция волнами подкатывала, а инстинкт самосохранения решил раскопать свою могилу и восстать, аки инфернал. Куда он вляпался на этот раз? И речь не о Турнире. — Он мне больше не нравится. — Вчера ты называл его крутым. — Вчера я не знал, что он хочет, чтобы я победил. Зачем я вообще ныл о расследовании и моём убийце? Жил бы сейчас спокойно. Какой дурак. Гермиона и Гарри прогуливались по замку. Просто так. Не в библиотеку, не на занятия... Все дела отложены и работа на время заброшена. Простая прогулка вечером. Развеяться. Отвлечься. Поговорить. Гарри пересказал диалог с Реддлом и теперь жаловался на очередной поворот несправедливой судьбы. Профессор больше не ассоциировался с мамой-уткой. Мамы-утки не выпинывают своих утят в океан, чтобы те его переплыли. Они знают, насколько он огромен и опасен, и непосилен маленьким, беспомощным утятам. Вот же.. — ...сволочь. — Гарри! — возмутилась Гермиона. — Что?! Посмотри как он со мной поступает! Посмотри на меня! — Гарри остановился и развернулся к девушке. Он провёл рукой от своей головы до низу, намекая на телосложение и возраст. — Разве я похож на того, кто сможет победить кого-то из существ, про которых мы вычитали? Я же для них как закуска! Даже не полноценное блюдо! Канапешка! Гермиона скептично оглядела его и уставилась в глаза. Убедительно и настойчиво она проговорила: — Ты одолел василиска. — Везение. — И дементоров. — Тоже. — И Квиррелла на первом курсе. — И снова везение. Случайность. — пожал Гарри плечами. Грейнджер лишь тяжко вздохнула. — Один раз — случайность, два — совпадение, а три — уже закономерность. — А три — это вражеские происки. — Сути дела не меняет. — цокнув, парировала она. Подхватив его под руку, возобновила шаг. — Ну вот зачем ему моя победа? — продолжил сетовать Гарри. — Мм. — девушка нахмурила брови. Задумчиво она водила глазами по каменному потолку и по таким же стенам. — Не думаю, что ему нужна твоя победа. — наконец, проговорила осторожно она. Гарри дернулся, чуть разворачиваясь корпусом, почти вырываясь, так резко повернулся, но Гермиона сумела удержать его под руку. Всем видом передавая молчаливо саркастический вопрос "Неужели?", сейчас как никогда жалел, что насмехался над Дином, подолгу стоящим у зеркала, в попытках поднять одну бровь. Как он забавно кривил лицо, выпучивая глаза и задирая верхнюю губу; как он рукой поддерживал другую бровь, чтобы та не поднималась вверх за первой. Одна поднятая бровь прекрасно бы передала сейчас весь настрой Гарри. — Я имею ввиду, что ему нужна твоя победа не в том смысле, в котором воспринимаешь её ты. Давай подумаем и разберёмся. — кивнула сама себе Грейнджер. — Давай. — повторил он за ней. Гермиона только цокнула. Должно быть, на ту интонацию, с которой он согласился. Слишком несерьёзная. Он не мог представить для чего нужна его победа Реддлу. Какой его интерес? В чём выгода? Он же слизеринец. Не просто так профессор решил Гарри на подобное условия взять. Ответы за первенство. "Не в том смысле, в котором воспринимаешь её ты." Он вообще свою победу не воспринимал. Не задумывался, что будет, если в друг именно он выйдет победителем. Хотел осторожно слить все задания. Выжить, не пострадать и не стать препятствием, или, упаси Мерлин, полноценным соперником для остальных участников. Они уж точно претендующему на первое место наглому мальчишке, участвующему одновременно по правилам и без, не обрадуются. Если он победит, его возненавидят. То презрение, безразличие, сочувствие и поддержка, что окружают сейчас, растают и в миг замёрзнут в прочный лёд ненависти. Всё хорошо, пока он жертва обстоятельств, но его победа посеет сомнения: а точно кто-то другой замешан в его "случайном" участии или герой захотел ещё большего внимания и славы? Очень странно, что ноющий Поттер, доказывающий, что не желал участия, будучи студентом четвёртого курса, выиграет Турнир. Будь сам Гарри по другую сторону баррикады, он бы сомневался, был бы настроен против. И в чём тогда выгода Реддлу? В его травле? В славе, что на страницах газет отпечатается жирными крупными буквами? Хочет как Локхарт примазаться боком? Может, Гермиона сможет прояснить, ибо он не понимал. — Профессор Реддл весьма уважаемый человек в высоких кругах, так? — шаг замедлился. Гарри заметил, как Гермиона загнула один палец на руке, которой держалась за его плечо. Перечисляла. — Так. — Его знают, как гениального учёного и исследователя. — второй палец скрылся между ладонью и тканью синей ветровки. — Как отличного преподавателя ЗОТИ, значит, вполне вероятно, как отличного бойца, в чём ты не раз сам убеждался. — быстро добавила девушка. — Угу. Теперь я ненавижу электричество. — О нём пишут статьи, строчат газеты... Его обсуждают общественные массы. Он никогда не был замечен в скандалах. Имеет отличную репутацию. Смекаешь, к чему я клоню? — повернулась к нему Грейнджер. Гарри тоже к ней развернулся. И похлопал ресницами. — Нет. — наигранно бодро ответил он. — Твоей подготовкой к Турниру занимается профессор Реддл. И в один момент это всплывёт в массы. Большие массы. Народные и, следовательно, в высшие круги, где крутится он. Однокурсникам ты мог соврать, что ходишь на отработки, забыл сумку или решил разобрать ошибки лично с преподавателем. Придумать для них ложь легко, учитывая, что тебе устроили бойкот, и в этом плане они не обращают на тебя внимание и твои странные ежедневные похождения. — Не ежедневные. Во вторник я не хожу. Гермиона быстро вытащила руку и хлопнула его по плечу. Судя по разъярённому взгляду, хотела по голове. — Гарри! — Прости, прости. Уже не подхватывая его под руку, она возобновила неспешный шаг. — Я к тому, что информация о твоих тренировках с профессором Реддлом всплывёт. Узнают все. — И что? — Ты негласно будешь объявлен кем-то вроде личного ученика. Будешь связан с профессором. И твои поступки, точнее действия на турнире, станут показателем, насколько профессор хорош или ужасен как учитель. Проще говоря: твой проигрыш может сильно подпортить ему репутацию. Ведь это значит, что он тебя не доучил, не вбил в твою... — постучав кулачком по лбу Поттера, Гермиона явно проглотила одно слово, — голову полезные знания. Провалился как преподаватель. — Но я же не его личный ученик! Он просто мне помогает. Подготавливает меня да и только! — Это никого не волнует. Сам факт его участия в твоей жизни участника Турнира. — Бред. — Журналисты и слухи — вот настоящее зло. К тому же, если он преследует определённую цель... Сам понимаешь. Цель. Ещё до ссоры с Роном, в первые дни школьного года, они втроём обсуждали возможные причины нахождения такого гения, которого приглашали и в Отдел Тайн, и в высшие учебные заведения, здесь, в Хогвартсе, в качестве обычного преподавателя. Был вариант, что Реддл что-то ищет в замке. Что он — преступник, тёмный маг, жертва, ввязанная в нечто ужасное, и скрывается в самом безопасном месте, под крылом у Дамблдора. Что это хитроумный слизеринский план, и с помощью места профессора в Хогвартсе он проворачивает разные делишки. Может — законные, может — нет. Рассматривали даже самый простой и банальный вариант: Реддл любит детей, любит дарить им знания, и всегда хотел связать свою жизнь с данным видом деятельности. У самого Реддла не спрашивали причину его нахождения здесь, а их догадки — пустые слова в воздухе, ничем не подтверждённые и, возможно даже, без единого правильного варианта. Но если цель у профессора есть... Которую он хочет достичь не без помощи сложившейся репутации, а Гарри своим трепыханием для видимости участия может её испортить... Тогда становится понятна угроза зловещей приклеенной улыбки. Решив быстро пройти через внутренний дворик, несмотря на прохладную температуру и поднимающийся ветер, они свернули в проход. И Гарри замер. В стороне, поодаль от них, не замечая никого вокруг, настолько увлечённо, целовались двое... парней. Стоя у фонтана, точнее один стоял, другой сидел на высоком бортике, они вжимались в тела друг друга, руками обхватывали за шею и лица. Тихие вздохи и характерный звуки едва достигали до их ушей, но всё равно улавливались. Гарри видел, как один оттягивает волосы назад, запрокидывая голову, для большего доступа к шеи. Подчиняет, не допуская сопротивление. А второму только смешно. Он и не думает вырываться. Такая страсть, такой пожар. Такая... — Мерзость. — тихо выдохнул Гарри, быстро разворачиваясь и спешно идя обратно. — Гарри, стой! — шёпотом крикнула Гермиона, старясь не разрушить чужую атмосферу единения. — Нет. Нет-нет-нет. — настойчиво повторял он, уже зная, о чём пойдёт разговор. — Это абсолютно нормально. — Нет. — Да! В магмире однополые отношения естественны. Такова сама природа магов. Вторичный пол часть волшебников. — Знаю. — простонал он. — Но... нет. Я слишком маггл для всего этого. — Ты просто ещё не привык. Помнишь, магия для нас была чем-то странным, неестественным и непонятным. А теперь, — Гермиона достала палочку и легко взмахнула ей, без слов выпуская жёлтые искры. — вуаля! — Ну... нет. Магия — совсем другое дело. У неё есть своя логика, своя, не знаю, физика! А это... омеги, альфы, это уже менталитет. — Менталитет — это долгие разговоры о погоде, дабы прощупать настроение собеседника, а это природа магов. Их естество. Сущность. — Я не готов к такой сущности. Гермиона только покачала головой. Вьющиеся волосы рассыпались из небрежной шишки, и девушка стянула резинку. Отбросив голову назад, она начала собирать волосы, пальцами прочёсывая пряди, для новой шишки. — Тебе следует поговорить с Сириусом. Он твой крёстный и альфа. Взрослый человек с опытом, чистокровный, для которого вторичный пол — само собой разумеющееся. Ты обладаешь только поверхностными знаниями, полученными от Рона на первом курсе и основанными на наблюдениях за окружающими. Углубись в тему. Тебе уже четырнадцать, твоё формирование началось. — Я буду бетой. — твёрдо и упёрто отчеканил он. Уверенно, категорично. — Посмотрим. Посмотрим.