Чем плод запретнее, тем более он сладок

Мантия приятным грузом давила на плечи, скрывая ото всех обитателей не то что замка, но и мира. Пусть первоначальная необходимость в мантии заключалась в просьбе Хагрида, Гарри она приносила некое успокоение: мысль, что пока он под ней, его никто не сможет достать, усмиряла взбунтовавшиеся нервы. Он медленно, не спеша шёл к хижине лесничего, и был почти расслаблен. Немножко колыхали интерес сама просьба Хагрида и любопытство. Ему не терпелось узнать причину, по которой нужно скрываться под мантией-невидимкой и тайком под покровом темноты пробираться как вор или кто похуже. А так его ничто не волновало. Только лёгкий ветерок приятно окутывал тело, играючи щекоча кожу. Да кого он обманывает. Во-первых, холодно, что зубы стучат, отбивая чечётку: ноябрьский ветер в Шотландии беспощаден к кому-либо, и ночная температура поддерживает его стремление заморозить всех и пробудить простуду, а во-вторых, спокойствием и умиротворением и не пахло. Они давно сложили ручки в бессилии. Обида. Горькая обида, перемешанная со злостью, на Реддла сжала в тиски мысли и голову до очередной вспышки мигрени. Только подумайте: репутация Реддла зависит от победы или проигрыша Гарри! А то, что жизнь Гарри зависит от того же самого, не столь и важно. То, что победа может достаться ценой конечности и психического рассудка!? Нет, главное репутация! Как же злило. Безумно злило. Злило, что дементров Реддл даже не постарался объяснить причину. Поставил перед фактом, а Гарри выкручивайся, ломая голову, в прямом и переносном смысле. Подвергай себя смертельной опасности, играй в догонялки с бабкой в чёрном балахоне. Если бы Реддл рассказал ему, он бы понял. Не стал бы обвинять, бросаясь словесными камнями. Профессор добровольно, по собственной инициативе решил помогать Гарри, и его стремление не обернуть свою инициативу в наказуемую понятно. И хорошее дело сделал, и сам не пострадал. Так ещё и лавры получит, как благодетель сирых и убогих. Благородный слизеринец, оказывающий помощь бедным гриффиндорцам. Если бы Реддл только удосужился бы нормально объяснить, то... Да Гарри бы на каждом углу школы, в каждом интервью его восхвалял бы! Ему несложно. Некая плата за тренировки. Но нет. Реддл решил всё провернуть втихую, нихрена не объясняя, только глазами своими сверкая и угрожая жуткой улыбкой. Слизеринец проклятый. Вот уж точно — бывших слизеринцев не бывает. Всё ради себя и только для себя. А он надеялся, верил, что профессору действительно не безразлична его проблема. Что он помогает, пусть даже из жалости, потому что хочет помочь ученику. Потому что это его роль, как профессора, как взрослого, быть на стороне ученика и сделать всё возможное ради его благополучия. Гарри действительно был собственноручно убеждён, что Реддл старается ради него. А оказалось, что Реддлу своя репутация важна больше, чем... Гарри. Репутация важна больше, чем Гарри. Репутация дороже ученика. Как же... обидно. Реддл опустился почти до уровня Локхарта, когда тот хватанул Гарри в магазине для совместной съёмки, чтобы повысить свою популярность за счёт него и фанаток побольше собрать. Неужто Реддл также озабочен своей популярностью? Или Гарри мешает понятия "популярность" и "репутация". Какая разница: в любом случае он замешан, и действуют за его счёт. Стойкое желание скрыться, исчезнуть, стать невидимым медленно разгоралось. Стань он невидимкой, и никто бы не смог никогда найти его без желания Гарри. Сбежать от всех проблем. Скрыться в глухой чащи Запретного леса и пустить всё на самотёк. Будь что будет. Горькая усмешка искривила губы. Ну да, ну да, конечно. Во-первых, его магическим откатом шибанёт за избежание участия в Турнире. Во-вторых, если решить проблему с контрактом, то он в любом случае и двух дней не продержится: траванётся странными ягодами, сожранными с голодухи, или запнётся об камень, да голову себе расшибёт. Гарри себя знает. Ему если и скрываться, то только с Гермионой на пару. Она же как справочник по выживанию или швейцарский нож: маленькая, компактная и незаменимая. — Гарри, ты тут? — громкий шёпот Хагрида раздался внезапно, отчего парень вздрогнул. Слишком глубоко ушёл в мысли, смотря на жуткие деревья тёмного леса. — Здесь. — также шёпотом ответил Гарри. Мантию не стал скидывать, обозначая своё присутствие только голосом. Хагрид глянул приблизительно в то место, где стоял Гарри. Великан выглядел встревоженно, больше взбудоражено. Он обеспокоенно огляделся вокруг, снова растерянно посмотрел на предполагаемое местонахождение Поттера, и развернувшись, махнув рукой в знак следовать за ним, пошагал через грядки, в сторону ответвлённой тропы. Гарри тихой поступью, с горящим любопытством в груди, засеменил за ним. Шли в молчании. Хагрид широкими, ещё шире чем обычно, и быстрыми шагами, из-за чего Гарри приходилось почти бежать, перемахнул огород и спустился с небольшого склона. Лесник больше не смотрел на парня и не говорил с ним. Он вообще максимально делал вид, что Поттера здесь нет. Но вот он неожиданно остановился и неуклюже переступил с ноги на ногу. Первая мысль была, что Хагрид остановился, чтобы что-то сказать ему. Рассказать причину таинственного пребывания Поттера в столь мрачных местах. Или предупредить о предстоящем, возможно, неловком разговоре. Но Хагрид не оборачивался назад и молча вглядывался в сторону главной тропы, ведущей из замка до Хогсмида. Вопрос почти слетел с губ, но тут Хагрид резко вздохнул, скорее икнул, отчего Гарри от неожиданности дёрнулся. Ха, настолько загонял себя, что нервы ни к чёрту, если от простого, довольно обычного звука, шарахаешься, как кот от брызг воды. Когда он услышал шаги спереди от них, то снова чуть не вздрогнул. Выглянув из-за спины, заметил высокий, очень высокий для человека силуэт. Темнота сумерек не давала разглядеть, кто это. Нечто с ростом в три метра, с гривой, торчащей во все стороны, и треугольниками по бокам на талии надвигалось на них. Кто-то выбрался из глубин Запретного леса и теперь шатается по окрестностям Хогвартса в поисках крови? Палочка сама по себе оказалась зажатой в руке. Быстро, машинально. Стойка в полуобороте. Неужто рефлекс выработался? С Реддловыми тренировками то... Полезные последствия. Гарри прищурил глаза, стараясь разглядеть чудовище. Опознать и выбрать соответствующую схему действий. Атаковать, обезвредить. Адреналин с лёгким азартом, ставшим привычной частью дуэлей, побежал по крови. Вот он: шанс проявить себя. Узнать, чего стоишь. Проверить всё, чему научился. Некая разминка перед первым этапом. Шаг в сторону, чтобы обойти Хагрида; рука уже поднималась для витка символа, а в воздух отправился первый тихий слог заклинания, когда великан заговорил. — День добрый, то есть вечер добрый, хотя уже скоро ночь... но точно добрая, мадам Максим. — сбивчиво и с волнением быстро бормотал он, — Я, вот, жду вас, как и договаривались. Вот. — махнул Хагрид рукой с фонарём. — Доб'гый, мисте'г 'Аг'гид. — добродушно, впрочем с присущими нотками холода француженок, поздоровалась женщина. Гарри так и замер в полном шоке. Рука застыла с палочкой на уровне груди, а рот остался открытым из-за прерванного на середине заклинания. Левое веко нервно дёрнулось парочку раз. Он даже не знал, что больше его в этой ситуации смущает: то, что Хагрид поздним вечерком, явно тайно, договорился о встрече с директором Шармботтона и позвал Гарри под прикрытием мантии на что? свидание?, а он тогда на этой романтической прогулке в качестве суфлёра, что ли?, или, то, что он, пусть и в мыслях, назвал мадам Максим "чудовищем"? Пожалуй, и то и то выбивало из колеи. Тяжёлый вздох покинул грудь. Он совсем не понимает, что происходит. Он перестал понимать с Хэллоуина, а, может, и вовсе с первого курса. Вся его жизнь — театр абсурда. Что-то происходит. Он то плачет, то смеётся... — Да какой я "мистер"? Просто Хагрид. Все зовут так и вы зовите. Чего уж. — снова махнул рукой великан. Свет от фонаря попадал ему на лицо и Гарри успел заметить красные пятна на малочисленных участках лица не скрытых бородой. — Тогда и вы, 'Аг'гид, можете звать меня Максим. Так п'гавильне. — женщина поправила пушистый воротник капюшона мантии, который Гарри в темноте принял за гриву. А треугольниками по бокам оказались всего лишь руки, сложенные на животе. Ну точно свиданка. Уныние похлопало по плечу. Хагрид мог бы и предупредить, чтобы он смог подготовиться. Морально. Нет, он разумеется рад, что у его друга на личном фронте всё цветёт, и сердце радостно чечётку отбивает, он действительно желает счастье леснику, но Гарри всё ещё смущала причина его местонахождения здесь. Зачем? Зачееем? — Ну-с, пойдёмте, тогда. Чего стоять. — развернувшись в сторону леса, Хагрид пошагал вниз, по несильно вытоптанной дорожке, скрывающейся между стволами деревьев. Мадам Максим в своих ретро-туфлях маленькими (для великана, для Гарри обычный его шаг) шажочками посеменила за ним. Гарри ничего не оставалось, кроме как последовать следом. Они шли через тёмную чащу, кроны могучих деревьев закрывали небосвод, и единственным источником освещения оставался фонарь, который держал вытянутой рукой Хагрид. Хотя фонарь и был с виду керосиновым, Гарри не думал, что он работал на основе сгорания керосина. Вероятно, просто зачарованный, как и все "электрические" светильники в замке. Хагрид рассказывал о местных обитателях, безобидных и очень обидных (но по его мнению нет), женщина слушала. В том случае если существо, о котором шла речь, обитало и в краях Шармбатона, она добавляла что-то, пополняя рассказ. Гарри старался прислушиваться к диалогу, чтобы не пропустить что-нибудь важное. Вдруг Хагрид подаст сигнал или попросит помощи, ради которой, возможно, и звал парня, а Гарри и не заметит, и подведёт друга. Но мысли то и дело прыгали как кузнечики с пятого на десятое, не сосредотачиваясь на одном конкретном. В один момент он понял, что благодарен Хагриду: своеобразная прогулка здорово отвлекала от всего. От подлеца Реддла, от мандража перед Турниром, от ссоры с Роном и наставлений Гермионы, от переживаний за здоровье Сириуса и предстоящего судебного процесса. Ветер забирался под мантию и рукава ветровки, холод сильно студил кожу, отчего зубы слегка постукивали, когда стая мурашек пробегалась от очередного порыва. Но если бы ему прямо сейчас дали портключ в тёплое и мягкое местечко (кровать, к примеру), он бы выкинул его не задумываясь. Сейчас хотелось думать, представлять, что ветер действует на него не только снаружи, но и внутри. Дарит прохладу, уже задолбавшему болеть, лоб и уносит прочь тягостные мысли, словно лёгкие пёрышки. Гарри был почти расслаблен. Отрешённым. Но отрешённость не то состояние, которое может позволить себе такой человек, как Гарри. Потому что он в лесу, где нет нормальной, ровной дороги без препятствий. Потому что он идёт в темноте, ни черта не видя, и совершенно даже не старается смотреть под ноги. Потому что если камень торчит из земли, он обязательно должен споткнуться об него и свалиться, нелепо взмахнув руками и издав такой же нелепый вскрик. Лягушка квакнула, а не вскрик. — Твою же. — отрывая руки от земли, сругнулся он. Ладони только замарались, как и джинсы в районе колен, но всё равно неприятно так шлепнуться. Мантия особо не съехала, ноги только слегка торчать стали. А вот очки слетели. Гарри прислушался к звукам, ожидая что Хагрид и мадам Максим обернуться на странный звук, но не услышал их вопрошающих вопросов, по типу: "Вы слышали что-то странное?". Зато услышал другие звуки, непонятные, приглушённые. Что-то тихо гремело в той стороне, куда они шли, дребезжало и издавало неопределённые шумы. Гарри быстрее начал протирать стёкла очков краем мантии, которые он своими грязными пальцами и запачкал; быстро напялил их и поднялся с сырой земли. Нужно догнать Хагрида, а то ещё потеряется. Спешным шагом идя, почти бежа, он начал выходить на местность все более просторную: деревьев становилось меньше и меньше, из-за чего Гарри подумалось, что впереди должна быть поляна. Странные звуки усиливались. Вместе с ними и освещение, даваемое луной. Но вскоре холодный белый свет, начал сменяться тёплым жёлтым. Только вот он не исходил исключительно от фонаря Хагрида, в спину которого чуть не врезался Гарри, снова споткнувшись, но устояв на ногах. Свет, как от огня или таких же фонарей, как и у великана, исходил из поляны впереди. А ещё Гарри мог поклясться, что слышал оттуда голоса. — Ну, вот, пришли. Вон там они, красавицы, сидят под присмотром. — сказал довольный Хагрид, махнув рукой вдаль. — Пойдёмте, ближе посмотрим. Слишком близко нас, конечно, не пустят, но всё равно, это, ближе будет. — мадам Максим согласно кивнула и двинулась вперёд. Гарри медленно последовал за ними, стараясь разглядеть неких "красавиц". Из-за не самого приятного для него освещения, которое в совокупности с плохим зрением смазывало картину впереди, Гарри мог видеть только огромный ящик. Впрочем, он быстро опознал в нём клетку, но вот что, точнее кто внутри, так и не понял. Он мог разглядеть маленький снитч на далёком расстоянии, но после последней квиддичной тренировки понял, что очки перестали подходить. Очертание предметов стало нечётким, размытым. Но он не сказал бы, что зрение ухудшилось, скорее наоборот — его дальнозоркость слегка притупилась. Может, магия очень медленно, словно истекающая минута, когда стоишь в планке, исцеляет его? Гарри заметил и людей в странной форме, полной ремней и застёжек, разбросанных по поляне, занятых очевидно своими делами. Хагрид и мадам Максим беседовали с молодым парнем, стоя около клетки, и Гарри пошёл к ним, чтобы подслушать разговор и увидеть, кто скрывается за металлическими прутьями. И вскоре смазанный силуэт "красавицы" перестал являться таковым. Осознание пришло резко, незамедлительно. Сразу стало понятно, зачем Хагрид тайно привёл его сюда и кто эти люди, и что за клетки. Тяжёлый глоток протолкнулся через вмиг пересохшее горло. Он только и мог с отчаянием простонать: — Мерлииин... Коридоры Хогвартса сменялись один за другим. Он буквально бежал, до сбитого дыхания, скручивая мантию-невидимку на ходу. В большом и одиноком пространстве шаги отражались эхом от стен, и удивительно, что никто из профессоров или дежурных старост его ещё не поймал. Некоторые картины просыпались от шума бега, ворчали, а то и кричали про "наглых юнцов", и сыпали угрозами доложить директору. Гарри до них было как тёткиному бульдогу Злыдню до молока: хлебал он только воду, да виски — то есть никакого. — Совсем совесть потеряли. Приличные люди спят в такое время, а он носится, словно у него глисты в причинном месте. — гнусавым голосом бросила дама в возрасте. Её руки поправили шляпу с невероятно огромными полями, под которыми могли бы спрятаться ещё два человека, не считая экстравагантной обладательницы. Серьёзно, из какого бы она века и десятилетия не была, ни в одном времени в моде не было таких специфических шляп. Определённо индивидуальный заказ. — Сейчас только десять, и спят в такое время либо дети, либо старики. Вы себя к какой категории относите? — огрызнулся Гарри. Остановившись возле обрыва, дожидаясь лестницы, он опёрся руками в колени. Пробежать из леса до третьего этажа задача не из легких. Глупо было так нестись, можно спокойно дойти, тридцать минут ничего не решили бы, а то и вовсе прийти завтра. Но Гарри несся, словно от этого зависела жизнь (хотя это недалеко от правды), и теперь сгорбившись пытается не выхаркнуть лёгкие. Чувство необходимости рассказать, поделиться заело в мыслях, и до утра дотерпеть сил и желания не было. — Грубиян! Бескультурщина! — обличила его дамочка, тыкая со своей стороны в полотно сложенным веером. — А сами то? — лениво отозвался он. Достав палочку и поняв, что никакого подходящего предмета для трансфигурации в стакан нет, он задрал голову, прицеливаясь и начиная выводить слабенькое Aquamenti, слабее чем у первокурсников, чтобы только тоненькая струйка на несколько секунд побежала. Сделав нужный завиток кистью, он сразу подставил ладони под предполагаемым местом образования воды. Ладони наполнились живительной влагой, так желанной сейчас. Капли разбивались об пол, пробегая сквозь щель, да и поток прекратился уже после того, как Гарри убрал руки, вливая воду в рот. Теперь глотать хоть не больно. — Я всего лишь отстаивала своё право на спокойный сон. — дамочка, а точнее Мария Амалия Кристина Терезия Ноэльская никак не успокаивалась и продолжала смотреть осуждающе и с вызовом тёмными глазами. — И почему вы так хотите спать? Я имею ввиду, вы же картина, это во-первых, а во-вторых, вы же из, — сделал небольшую заминку он, рассматривая года жизни, — восемнадцатого века. У вас же там балы и приёмы чуть ли не каждый день были, и все с ночи до утра. Нет? — А ты видишь здесь бал? Вот и я нет. — женщина развернулась, сев спиной, но через секунду обернулась, — И то, что я картина — ещё ничего не значит. — и снова отвернулась, поджав перед этим белые губы. Гарри только фыркнул. Лестница, наконец, подъехала и он взбежал, пропуская ступеньки, перемахивая два пролёта в мгновение ока. Пара поворотов, минута пробежки и знакомая деревянная дверь предстала перед взором. Гарри дёрнул за ручку, не рассчитывая, что дверь будет открыта, так чисто проверить. Вторая рука уже готовилась постучать, тревожа охранные и сигнальные чары, но ручка провернулась и дверь резко открылась под силой давления парня, не хлопнув по стене только потому, что Гарри удержал её. Поттер влетел в кабинет, чудом не пропахав полы носом, и, как олень на фары, уставился на Реддла, сидящего за столом и, очевидно, работающего. Мужчина выгнул бровь в вопросительном жесте, а выражение лица его можно было охарактеризовать как нечто между удивлением и беспокойством. — Мистер Поттер, что-то случилось? — спросил он, откладывая пергамент и перо. Профессор встал из-за стола обходя его. Когда к тебе в кабинет почти ночью врывается ученик, весь запыхавшийся, в растрёпанном виде, с глазами-галеоннами, да ещё и учитывая репутацию данного ученика и в каком положении он находится сейчас... Тут только под действием чего-то крепкого (и речь не про алкоголь) не забеспокоишься. Реддл сделал несколько шагов вперёд навстречу парню, и тут Гарри прорвало. — Драконы. — на выдохе произнёс он. — Драконы! Это грёбанные драконы! — уставившись в никуда, выгибая пальцы и ладони до болевых покалываний, истерично выплёскивал свои мысли вслух Гарри. — Что? — профессор смотрел на него с непониманием и явно хотел пульнуть в него чем-нибудь магическим или просто тяжёлым, чтобы Поттер выражался яснее. Гарри развернулся к нему, смотря прямо в глаза, пытаясь всем своим видом, словами и интонацией донести до Реддла всю суть его охреневания и просто огромного "белого и пушистого" (нет) песца. — Первое испытание будет связано с драконами. Драконами! Гигантские огнедышащие ящерицы! — Поттер перевёл дыхание. — Ага. —протянул Реддл. — А почему вы так решили? — Потому что я видел. Там в лесу, в клетках. И слышал разговоры этих... как их... — Полагаю, драконоводов? — Гарри кивнул. Мужчина свёл руки за спиной в привычном жесте, а лицо в эмоциональном спектре начало приобретать свойственную ему снисходительность. Появилась та же слабая улыбка, только взгляд оставался странным. Кажется, Реддл начал понимать, что произошло и что Поттер пытается донести до него. Беспокойство и волнение больше не прослеживались в действиях мужчины, он выглядел почти как обычно, но смотрел он теперь на Гарри как на... Гарри сказал бы как недалёкого ума человека, в простонародье — идиота. Но профессор Реддл же не может так смотреть. Он никогда не смотрит так на своих учеников, какую бы глупую ошибку на уроках они не совершали и какой бы бред не несли. Или может? Гарри пристальнее вгляделся в серые глаза. Затем перевёл взгляд на сжатые губы. Заметил, как они слегка подрагивали, словно пытались сдержать нелицеприятные слова в сторону мозговых заключений Поттера, приводящих к подобным поступкам. В миг почувствовалась и изменившаяся атмосфера. В миг пришло и просветление. — А. Ой... — только и смог вымолвить Гарри. Ему же всегда талдычила Гермиона: сначала думай, потом делай. Думай, делай. Думай, делай, а не наоборот. Но это же Гарри. Гарри, который как только узнал о том, что, точнее кто будет на первом этапе, решил сразу же рассказать всё профессору — человеку, которому по условию контракта нельзя помогать участникам Турнира. Гарри, который, считай, нарушил правило, узнав что-то об испытании, до начала самого испытания, и выложил всё на одном дыхании, словно грешник на исповеди. Плюс, не будем забывать, что Реддл пытался научить Поттера думать и действовать как слизеринец. Теперь понятен взгляд Реддла. Гарри сам на себя бы так в зеркале посмотрел. — Я наверное пойду. — указал пальцем через плечо на дверь за спиной Поттер. Круто развернувшись, сделал пару шагов в сторону спасительного выхода. — Стоять. — Стою. — быстро ответил он. — Кругом. Ему ничего не оставалось, кроме как покорно развернуться на сто восемьдесят градусов. Ну щас начнётся. И хотя команды "смирно" от Реддла не исходило, Гарри вытянулся в струнку. — Полагаю, мои комментарии о ваших умственных способностях, проявляющихся в данном поступке, излишне. — Да я просто... — Да я вижу. Гарри вздохнул. Реддл насмехался над ним. Смотрел как на жука, осознавая, какое перед ним маленькое, жалкое и слабое, а самое главное глупое существо. — Чёрт, и что теперь делать? — не выдержал Гарри, плаксиво выдыхая и осматриваясь по кабинету, будто здесь могло находиться что-то, что даст ответ или решит все проблемы. — Меня теперь откатом шибанёт? Я же узнал, что будет на первом этапе, до его официального начала, а значит нарушил правило. И вам рассказал. Теперь любая ваша помощь будет рассматриваться, как помощь с прохождением, а это снова нарушение и откат. Чёрт. Чёёрт. — Вы себя хорошо чувствуете? — спросил Реддл. — Нет, я морально убит. — Я про физическое состояние. Гарри удивлённо взглянул на мужчину, но тот молчал, ожидая ответ. Замерев, он прислушался к внутренним ощущениям. — Да нормально, вроде. Только голова как обычно побаливает. — И какой мы из этого делаем вывод? — Мне давно пора сходить в больничное крыло? — предположил Гарри. Профессор взглянул на него... Ну да, как на идиота. Теперь Гарри с точностью мог дать наименование данному взгляду. — Следствия магического отката за нарушение установленных условий проявляются почти моментально. Первые признаки — плохое самочувствие, вплоть до лихорадки, тошноты кровью и бессознательного состояния. — Это вы называете плохим самочувствием? — Позже, — не обращая внимание на комментарий парня, продолжил Реддл, — промежутком от пары часов до нескольких дней откат принимает ту форму, которая была обговорена в условиях. В нашем случае по контракту Турнира откат выразится в виде блокировки магии, то есть вы станете сквибом. Если переживёте. — последнее предложение мужчина произнёс шёпотом. Гарри почувствовал, как краска сошла с лица, а на спине выступил холодный пот. — Я умру? — А вы чувствуете следствия отката? — Кажется, меня тошнит. И в глазах что-то мутнеет. О, Мерлин. — ладонь дотронулась до лба, проверяя, источает он жар или нет. Реддл смотрел на это, как на цирк. Он почти закатил глаза. Почти. — Успокойтесь. Вы на нервах из-за приближающегося испытания, а потому действуете необдуманно, гиперболизируете и теряете самообладание. Я понимаю. — спокойно говорил профессор, стараясь привести в норму мысли Поттера, — А теперь выдохните и вспомните условия контракта, чтобы понять — за нарушение каких наступает откат, и соотнести их с вашей ситуацией. — Условия контракта? — переспросил Гарри. — Да, условия контракта, который вы читали, чтобы знать, что можно делать, а что нельзя. — разъяснил как маленькому Реддл, чтобы Поттер точно понял, а то он явно не в том состоянии, чтобы быстро соображать и самому додумываться до элементарного. Парень глупо уставился на профессора. В молчании. В очень долгом молчании. Судя по глазам Реддла к нему начало приходить медленное осознание, отчего мужчина решил уточнить, а больше — прояснить вопрос: — Вы же читали контракт, не так ли? — с подозрением и некой надеждой спросил он. Гарри почувствовал, как в голове у него хлопают в тарелки игрушечная обезьянка. В воздухе повисло многоточие. Только стрекочущих кузнечиков на фоне не хватало. И тут Реддл сдался, сбрасывая с себя привычный вид идеального профессора, с маской снисходительности и поощрения, всегда прямой осанкой и руками, скрещенными за спиной. Гарри с удивлением и непонятно откуда взявшейся неловкостью смотрел, как мужчина скрещивает руки на груди, одной из которых прикрывает рукой глаза, облокачивается задницей на рабочий стол и шепчет что-то невразумительное. Предположительно маты. Гарри с любопытством разглядывал его. Человек, который с первого дня поддерживал один и тот же образ, безукоризненно играя роль идеального профессора, не только в плане методики преподавания, но и в визуальном восприятии, сейчас скинул с себя созданную им же маску, показывая настоящее "лицо", настоящего себя. Волна стыда окатила его за то, что именно он довёл профессора до такого состояния. С другой стороны, теперь он точно знает, что Реддл — не безэмоциональный психопат, прячущий свои извращённые желания за слабой, покровительственной улыбкой, или эгоцентричный мудак, который ставит себя выше других, а потому и глядит на всех с нисхождением. Да, они с Роном предполагали такое и не только. — Вы не читали контракт, так? — оперившись руками в столешницу, спросил мужчина. — Я как-то позабыл об этой детали... — начал вяло оправдываться Гарри. — Вы стали участником Турнира и даже не соизволили узнать, что прописано в контракте, за нарушение условий которого вас может ждать смерть. — сам себе кивнул Реддл. Затем перевёл взгляд на Поттера. — Вы... — но сразу прикрыл глаза, поджимая губы, обрывая своё предложение. "Вы идиот? Кретин? Тупица?" — должно быть, именно это хотел сказать Реддл, но сдержался. Профессор вновь скрестил руки на груди и посмотрел прямо на Гарри. Он больше не улыбался. — Ладно. Я объясню вкратце, по нашему делу. Позже попросите контракт у директора или найдёте образец в библиотеке и прочтёте. — с нажимом произнёс он. Гарри кивал в согласии, как болванчик. И попросит, и найдёт, и прочтёт. — Для начала, в контракте не так уж и много правил. Эти правила разбиты на подпункты, которые конкретизируют правила. И зная их, правило можно обойти, потому что всё, что не запрещено, то разрешено. Суть улавливаем? — Мм. — неопределённо промычал Гарри. Нет, он понял принцип обхода правил, Реддл говорил о нём ещё в самом начале, когда назначал первое занятие, но тяжело его соотносить со своей ситуацией, да и вообще следовать ему, если не знаешь этих самых правил и их подпунктов. — Профессорам запрещается помогать ученикам проходить испытания. Так звучит правило. Объяснять ещё что-то нужно? Парень кивнул, который раз, но увидев взгляд Реддла, аля "Серьёзно?", мотнул головой в отрицательном жесте, задумываясь. — Профессорам запрещается помогать ученикам проходить испытания, — повторил он, — но я вам просто рассказал о драконах, привезённых для первого этапа. Я рассказал вам, а не вы мне. И вы никак не помогаете мне в данном случае, просто выслушали. А запрета участнику самому что-либо узнавать, я полагаю, нет, — дошло, наконец, до него. — Именно. Рад, что вы успокоились и начали думать. К слову, теперь наши занятия придётся прекратить до тех пор, пока не пойдёт первый этап. — Да, иначе засчитается как помощь. Но стойте, а как же... — взмахнул неопределённо руками Гарри. Драконов показал ему Хагрид. Тогда почему контракт не засчитал это за нарушение? Видимо Реддл уловил что-то такое в глазах гриффиндорца, отчего спросил: — Вы о драконах узнали сами или кто-то подсказал? — Сам. — моментально честно соврал Гарри. Хотя, если подумать, не такая и ложь. Хагрид ведь не рассказывал ему о драконах. Он сказал следовать за ним в мантии-невидимке, что Поттер и сделал. Гарри сам увидел драконов и сам понял, для чего они здесь. Великан не объяснял ему ничего. А если вспомнить о любви Хагрида ко всем опасным существам и его желании показать этих миленьких и добрых, по его мнению, зверушек своим друзьям... Скорее всего, Хагрид даже не подумал, что приоткрывает занавес первого испытания Турнира, и что Гарри участник этого Турнира, он просто хотел показать "красавиц" другу. Вот почему контракт не засчитал "нарушение". С такой точки зрения его как такового и не было. — Драконы. И что теперь мне делать? — с надеждой обратился он к мужчине. — Готовиться. Вам известен ваш "соперник". — Реддл отлип от стола. Расправив серый пиджак и пригладив тёмные волосы, он обошёл стол, садясь за него. Лицо его вновь приняло привычное выражение. — Я должен рассказать всё Гермионе. Мы что-нибудь придумаем. — "Мы"? — поддел его мужчина, намекая на умственные способности Поттера. Теперь он уже не скрывал, что считает Гарри как минимум не самым далёким и продуманным человеком, отображая своё мнение о непутёвом ученике через взгляды или подтексты, как сейчас. Но Гарри не обратил внимание на издёвку. Во-первых, он не мог отрицать, что думать будет только Гермиона, потому как строить планы, основанные на последовательности "думай-делай", явно не его черта поведения. А во-вторых... — Нужно рассказать всё Седрику. — подхватив мантию, которую он успел бросить на парту, начал отшагивать спиной к двери, — Простите за беспокойство. Спасибо. До свидания. — А как вы пришли к выводу, что нужно рассказать всё мистеру Диггори, позвольте узнать? — Ну, директор Максим расскажет же всё Флёр Делакур, то есть покажет, ну чтобы она, как я, увидела типа сама. А Крам, кажется, уже давно в курсе... — сбивчиво начал объяснять он, вспоминая, как видел последние дни дурмстрангца в библиотеке. И тот эти дни читал книги исключительно о магических существах и отдельные справочники о драконах. Гарри запомнил это, потому как Джинни, которая тоже часто торчала вместе с ними в хранилище знаний и интересовалась Крамом (исключительно как фигурой спорта), заметив, что Виктор читает, высказалась о его возможной любви не только к квиддичу, но и драконам. Но учитывая всплывшие детали... Скорее всего, он узнал о драконах и искал всевозможные методы борьбы с ними. Вопрос откуда он узнал? Связи в заповеднике? Знакомый драконовод? — А мадам Максим знает о драконах, потому что...? — не давал уйти Поттеру Реддл, продолжая раскручивать его на ответы интересовавших вопросов. — Ну, она... — придумывать на ходу убедительную ложь весьма трудно, особенно если вранье не твой конёк, — гуляла по лесу, наверное, хотела посмотреть местную флору и фауну, и наткнулась? — больше спросил, чем утвердил Гарри. — Откуда мне знать. — произнёс он небрежно, словно и не при делах. Хагрида сдавать он не собирался. Реддл прищурил глаза. — Вот именно. Откуда вам знать? — Да мы просто пересеклись, когда я по лесу гулял; тоже флорой любовался, да. Так и было. Ну я пойду? — предпринял ещё одну попытку Гарри. — Время уже позднее, и всё такое. — Вы так и не ответили на вопрос. Реддл сцепил руки в замок и продолжал выжидающе смотреть. Словно ему действительно была интересна причина, по которой Гарри решил поделиться информацией с Диггори. — Я же сказал... — начал Гарри, но был перебит. — Я понял, что мадам Максим введёт в курс дела свою ученицу, а мистеру Краму уже известно о драконах. Но почему вы решили рассказать мистеру Диггори? Гарри насупился. Он понял, что имел ввиду профессор. Зачем делиться информацией с соперником, тем самым помогая ему? Если он не расскажет Седрику о "красавицах" на первом этапе, то у них, троих участников, будет видимое преимущество. И Гарри может и смолчал бы, не предупредив пуффендуйца, если бы Гарри желал своей победы. Если бы он сам, добровольно, кинул своё имя в Кубок, с целью участия в Турнире. Но он не кидал, и победа ему не нужна. Настоящий, истинный участник от Хогвартса — Седрик Диггори. Именно его выбрал Кубок. Никто не принуждал парня к участию, силой не тащил, не заставлял. Седрик сам принял такое решение. Наверняка он готовился, долго думал, оценивая свои силы, чтобы принять такое решение. Контракт читал. И вот заветная бумажка с его именем вылетела из синего пламени, объявив всем в зале участника от Хогвартса. Он истинный участник. Не Поттер, малолетка на фоне остальных, чьё дело сфальсифицировано. И это... — Несправедливо, что Седрик, будучи настоящим участником, не будет знать о драконах, когда как я, поневоле втянутый в это, и его соперники о них знают, и следовательно можем подготовиться заранее. Понимаете? — поднял голову Гарри, смотря в серые глаза, — Моё участие — фарс. Я не желаю ни победы, ни славы, сопутствующей ей. Помните, что сказала Флёр, когда меня только объявили участником и начались разборки в кабинете? — Реддл кивнул. Он слышал, что сказала девушка, ведь именно после её слов, он вступил в разговор. — Все они действительно желают победы, и конкурировать они будут между собой, ведь я ни на что не претендую, даже если они так не думают. И это просто нечестно, что Деллакур и Крам — его соперники, а также я, — выделил интонацией местоимение он, намекая на своё место в этих гладиаторских боях, — будут знать посредством жульничества о драконах, а он нет. — Жульничество — это скрытое нарушение правил, а вы, как и остальные, просто обошли их. Иначе бы уже прочувствовали силу отката. — прокомментировал Реддл. На всю его пылкую речь о несправедливости он и бровью не повёл, сохраняя безэмоциональное, характерное для него, лицо. — Всё равно, нечестная играя. Гарри уселся на парту, наплевав на правила приличия. Раз уж его не собираются отпускать, то чего стоять. Он устал после такого насыщенного дня. И спать хочет. Белый огонёк в настольной лампе медленно покачивался, и взгляд невольно приковался к нему. Удивительно, как такой маленький шарик света, похожий на светлячка, может так ярко светить. Гарри мог разглядеть тонкие надписи на чёрной чернильнице и, если бы не вдруг ставшими неподходящими очки, даже прочесть. Скорее всего, там инициалы профессора или фирмы, если чернильница брендовая. — Турнир не только о силе. Ум, смекалка и хитрость также важные его составляющие. Все средства хороши. Смешок непроизвольно сорвался с губ. — Кубку следовало выбрать слизеринца. — Стереотипы. Усмехнувшись, он вспомнил, как они уже говорили о стереотипах. Реддл, видимо, тоже не забыл тот их диалог, судя по дернувшимся уголкам рта и характеру мужчины в целом. — Значит, вы твёрдо намеренны поделиться информацией с мистером Диггори, так? — уточнил профессор. — Да. — Как, — хмыкнул Реддл, — благородно. — И почему мне слышится "глупо" вместо "благородно"? — оценив интонацию и взгляд профессора, спросил он. Ах, ну да: мужчина же слизеринец, а слизеринцы без выгоды себе не помогают. А Поттер — гриффиндорец, и этим всё сказано. — Не знаю. Может, потому что я нахожу слова "благородство" и "глупость" синонимичными? Да он просто насмехается над ним. — Ну да. Конечно. — не сопротивляясь, придав лицу скисшее выражение, вымолвил он. — Раз уж мы всё выяснили, я пойду? — спрыгнул он с парты. — Последний вопрос. То, что у вас в руках... Гарри еле заметно вздрогнул. Он и забыл, что держит, пусть и в скрученном виде, на всеобщее обозрение мантию-невидимку. Дёрнул рукой, желая убрать вещь за спину, скрыть её от чужих глаз, словно вор, пойманный на месте преступления, но одёрнул себя. Если бы он так сделал, это вызвало бы больше подозрений. Ведь Реддл спросил не от праздного интереса. — Мантия. — быстро выпалил Гарри, стараясь скрыть своё волнение, — Обычная мантия. — для пущей убедительности, он взмахнул рукой, впрочем не развёртывая ком по понятным причинам. Ни выражение лица, ни поза, ни интонация у Реддла не изменилась. Может, действительно из любопытства спросил? — Как интересный однако у неё материал. Даже в сложенном виде заметно. Не подскажите, где приобрели её? Нет, он определённо что-то заподозрил. — Обязательно. Как-только вспомню название магазина. — Гарри чувствовал, как натянутая улыбка слишком неестественно смотрелась на нём, а его желание закрыть данную тему ощущалось, как жар от костра. — Буду ждать. Можете идти. Облегчённо выдохнув, он развернулся к двери. Наконец то. — До свид... — Тридцать баллов с Гриффиндора и отработка у профессора Вектор завтра после ужина. У неё там одна книжка, которую нужно продублировать, но которая не поддаётся копировальным чарам, а переписывать вручную самой так долго, совершенно не хватает времени. Благо есть ученики, у которых всегда полно времени на ерунду. — Реддл пододвинул к себе отброшенный ранее пергамент и с независимым видом начал писать в нём. Гарри слушал это с раскрытым ртом. — Но.. почему.. за что!? — возмущенно выкрикнул он. — Ну как же. Вы нарушили несколько правил. Нахождение в не гостиной в комендантский час — раз, прогулка в Запретном лесу без сопровождения профессора или соответствующего разрешения — два, и, наконец, вы вломились в кабинет профессора без стука, спроса и его дозволения — три. — Такого правила нет. — говоря о последнем, возразил Гарри. — Это моё личное. Я указывал на него на первом уроке. Не я виноват, что вы прослушали. — Но... — Да-да? — Нет, ничего. — спорить с этим мужчиной себе дороже, — До свидания. — и вышел за дверь. Захлопнув её, Гарри выдохнул. Раздосадованный потерей баллов (Гриффиндор спасибо не скажет, а он и так у некоторых на особом счету) и внезапной отработкой, накинул мантию, чтобы не нарваться на дежурящих профессоров или Филча с кошкой и схлопотать ещё больше, он быстро пошёл в свою гостиную. И только у картины, играющей роль охранника, скрывающей вход, вспомнил, что, вообще-то, он обижен на Реддла.