Один танк на двоих

Между ними было слишком много всего. И чувства которые он испытывал к кудрявому юноше явно не были дружескими. «Не думал что ты помнишь обо мне. Я думаю нам стоит обсудить тот случай». В голове Дмитрия до сих пор стоял вопрос «как передать парню ответ…» Спустя полчаса в тягостных раздумий, наконец-то пришёл гениальный план и разработка, как скрытно от посторонних глаз и слуха переписываться с… Врагом? Бывшим врагом? Кто они друг для друга сейчас, не считая его не дружеских чувств по отношению к этому человеку, и что «знакомый» сюда никак не подходит? «Черт, я даже об этом что-то не подумал», — размышлял Сталин младший, аккуратно проводя указательным пальцем по тонкой бумажке. Но Дима встряхнул головой, огляделся вокруг, понимая, что никого рядом нет, и можно успокоиться. Взглянул на бумажку, повторно прочитывая, и после этого сразу выбегает с готовым планом, направляясь в комнату где он до этого находился до стука в дверь. Он осмотрел помещение, ища в немногих ящиках хоть листок бумаги для ответа. Спустя несколько минут мучений и поисков нашёлся листочек, а ручка к счастью нашлась в потрёпанном кармане формы. Синяя паста начала виднеться, где ровным идеальным почерком было написано.               «Ты сомневаешься, я всё это время думал о тебе, и я согласен с поддержкой связи. Она нам не помешает. Как я? Нормально, жив ещё, как видишь. Надеюсь ты в порядке, рана заживает? Пиши, если что, а как передавать письмо, не волнуйся, всё под моим чётким контролем». Да, в отличие от Эмиля, у Димы было гораздо больше слов, но при этом всё было хорошо поставлено по фактам, и написано главное, что заставляло терзать его голову вместе с разумом, постоянно создавая мысли, в основном «как он там?». И сейчас, также аккуратно сложив листок, положил в левый карман, в другой ручку и с улыбкой отправился вниз, на поиски Сударя. Тот не заставил искать себя слишком долго. Но несмотря на это, Дима направлялся на его поиски со всей своей осторожностью и той же скрытностью, постоянно то и дело оборачиваясь в разные стороны, поглядывая краем глаза в углы, делал вид, что всё под контролем. Сударь нашёлся неподалеку от входа в здание, ныне которой была их крепость от внезапных нашествий врагов в неожиданный момент. Мужчина стоял спиной к Сталину младшему, совсем не замечая его приближения с заднего плана. Карие глаза приятеля, лучшего друга и товарища, внимательно всматривались в дальний вид полуразрушенного леса, от которого, можно сказать осталось одно название. Гнилая сухая земля и опавшие грязные листья, вместе с голыми деревьями больше не казались зелёным волшебством с пением птиц. Всё изменилось за короткий срок. Руки мужские находились в кармане, а спина была выпрямленной. —Сударь? — позвал темноволосого Дмитрий, подходя ближе, становясь рядом, почти что плечом к плечу. –Да? — проговорил, не поворачивая голову подошедшему другу. –Можешь сделать то, что я тебе сейчас скажу и передам? — он смотрел прямо в него, замечая все эмоции на тусклом, угасающем пламени жизни лицо мужчины. От его последних произнесённых слов, он наконец-то повернул голову в сторону сероглазого, теперь находясь в лёгком непонимании и недоумении. Настороженность — вот что Сталин младший сразу почувствовал, поэтому в ту же секунду начал успокаивать друга. –Нет-нет, всё хорошо, ничего такого в этом нет, — улыбнулся уголками губ. Сударь опять же заметно расслабился, теперь чувствовался запах заинтересованности, любопытства, что же такого решит сказать друг. Под этим взглядом с искрами азарта, пальцы правой руки Дмитрия начали копошиться в кармане, вытаскивая прагматизма тот самый листочек с дорогими для него словами. Опасливо осмотревшись, Сударь глядел то на приятеля, то на вытащенную бумажку, испытывая хорошее рассчитанное терпение. –Вот, — сероглазый педантично положил сложенную бумажку в руки. Мятость на ней не присутствовала, как было у его, уже наверно «любимого» человека? — Ты сможешь её передать? — тихо спросил своим голосом. –Кому? — также негромко, видимо понимая всю ситуацию в целом. Как будто ментальная связь.–Мм… — Растерянно затянул, сжимая горячие ладони. — Эмилю, — одним шепотом ответил Дима –Эмилю? — С нескрываемым удивлением спросил он, но пониженный голос никуда не делся, несмотря на неожиданность, да и само имя. –Да, — уверенно сказал Дима, пока Сударь, следуя ранее сделанными действиями друга, также аккуратно положил бумажку, но уже не в штаны формы, а в скрытый кармашек около груди. — Мне нужно, чтобы Эмиль прочитал мой ответ на его записку. Если у тебя получится сделать так, чтобы никто не заподозрил, а особенно отец, — на упоминие Сталина старшего, брови нахмурились, но лицо быстро сменилось. — То я буду тебе очень благодарен. –Хорошо. Но только… — Дима усердно обратил внимание на слова. — В смысле, чтобы Эмиль прочитал ответ на записку? Он что, тебе писал уже? Первый что-ли начал? — осыпал вопросами. Дима свободно хихикнул на любопытство своего друга. — Да, он первый начал, доволен? — без всякого злорадства ответил на любопытство друга. — Конечно, — усмехнулся. — И конечно я передам записку, несмотря в каких мы отношениях в данный момент. —У меня есть тайные входы, про какие никто не знает, даже ты, — снисходительно хохотнул кареглазый. — Ай-да Сударь, ай-да крыска такая крысячья! — Ай-да Димка, ай-да любовника нашёл, а мне, видите ли расплачиваться. Как третий вот присоединюсь к вам, будет дело! Сильный дружеский удар в плечо. В ответ прилетел такой же.

***

С того дня прошло около недели. Война шла своим ходом, чувство неизвестности не покидало никого, всё заставляя напрягаться в каждый услышанный момент. Эмиль с Димой с помощью своих лучших друзей могли переписываться через написанные своим почерком бумажки, которые следом оказывались друг у друга, передаваясь через тайные ходы. В отличие от Дмитрия, не решившегося узнать дорогу, через которую Сударь передаёт его письма, Гитлер младший легко узнал местонахождение этого туннеля. Да, туннель. Уже ничего не удивляло в это время, даже передвигаясь по чёрным ходам. Эмиль сделал это для пробы, конечно. И в один раз эта проба ему ой как помогла, и удивила сильнее прежнего. Он написал те же пожелания, те же свои мысли и задумки, поселившиеся в дурную голову, но вкладывал в бумагу всю свою преданность и нежность, показывая своего настоящего, а не скрытого под маской безразличия и холодности везде, за что всегда хвалили. Только не знал никто, что сердце не замерзает само себе, оно также ощущаются в центре грудной клетки, и оно горячее. Душа у Эмиля горячая и плавится как в вулкане. Сейчас, в настоящее время, парень бежит со всех сил к тому потайному ходу, постоянно оглядываясь, держа на всякий случай оружие, если по пути будут встречаться враги. Их не было, но ноги продолжали гнать, а душа метать и рвать. Он перепутал бумажки. Умонепостижимо. Как так получилось? Он сам не знал, не знал ответа. Можно свалить на усталость и недосыпание, что становится логичным ответом на забывание столь важной вещи. Вещи, где хранится его настоящее нутро, без лживости и лицемерия. Там показана искренность и честность. Поэтому отправить прошлую неотправленную записку было слишком позорно и стыдно. Он входит в туннель. Никого рядом нет, всё будто в глуши. Везде темно, глаза постепенно привыкают к безлюдной темноте вокруг. И всё идёт нормально, ноги передвигаются, руки упираются об железный, полный грязи и пыли путь, то и дело терпя, чтобы не чихнуть. В голове пристраиваются множество нецензурной лексики, разной степени и длины, ведь пачкать ещё сильнее грязную одежду настроения нет никакого. Есть только надежда. Надежда. И тут в один миг загорается свет. И слышны то-ли вздохи, то-ли выдохи. А может и… Стоны? Что за бред такой? Может ему это всё кажется на грани сознания? Но нет же, с каждым передвижением эти три слова звучат всё громче и громче, закладывая уши, а лицо страхом. Вдруг враги? А дальше все как в тумане. Он видит и натыкается на Сударя с Даником, которые точно не решают просто поболтать с друг с другом, а наоборот. От увиденного Эмиль теряет дар речи, слова пропадают одним махом, появляются уйма мыслей, одна из которых это: секс его лучшего друга с лучшим другом его человека. Странно, не правда ли? Расстояние пару метров, бег идёт в обратную сторону, волосы кучерявые дыбом встают. Сзади слышится голос Даника, его бессмысленные оправдания, хотя парень и так всё понял, но никак не отвергает своего друга из-за подобного, ведь сам не лучше. А у него дело дошло до конца. И бежит сейчас не из-за этого, а совсем из-за другого. Он не только перепутал бумажки, он ещё и правильную записку оставил на том самом проклятом столе. Лишь бы успеть. Сегодня он писал слишком откровенно. Если кто-то увидит? Успеть. Только нужно успеть.       

***

И в этот же момент, в комнату заходит мужчина в возрасте, проходит в глубь комнаты, издавая своей обувкой неприятные для слуха звук шагов из-за ботинков. Наклоняется. Длинные старческие пальцы, покрытые складками берут в ладонь помятый листочек, упавший из-за сквозняка. И начинает читать, при этом проговаривая: –Так-так, а вот это уже очень интересно. Очень интересно-о. Эмиль забегает в комнату. Адольф стоит возле стола. В руке лежит та самая записка, а мужчина смотрит прямо в неё. Услышав что кто-то зашёл, Гитлер обернулся. — Куда бегал, Эмиль? (Диалог Эмиля и Гитлера, переведен сразу для удобства прочтения) — Я… Что вы читаете?.. — Да нашёл тут очень интересную записку. Русский я знаю, учил его как и французский в одно время. Очень интересное содержание. Не подскажешь, кто отправить хотел такое сыну врага? М? Да тут поэма на любовь. — Эм… — только и сорвалось у парня. Гитлер смял бумагу и подойдя к Эмилю, взял его рукой за шиворот. — Последний раз спрашиваю. Кто хотел это отправить? Эмиль не отвечал, он лишь пытался убрать руки от себя. Но не выдержал. Посмотрел взглядом полным обидой и сожаления. Гитлер откинул его на пол. — Что же такое творится? Мало того, что он наш враг, так ты ещё и по мужчинам! Я не так тебя воспитывал! Когда твой отец и мать умерли, я поклялся воспитать тебя достойно. Это ты так оправдываешь мои старания?! — мужчина смотрел с ненавистью на Эмиля. Казалось, он убьёт его только одним взглядом. — Больше ты не будешь писать ему. Мы решим это раз и навсегда. Гитлер забрав с собой листочек, вышел из комнаты, хлопнув дверью. Послышался щелчок. Эмиля закрыли на ключ. Как только шаги больше были не слышны, Эмиль сел на кровать и зарылся руками в волосах. «Что же делать, что я наделал?.. » Дима сидел в комнате и просматривал книгу в старинном переплёте. Там рассказывалось о континентах. Страницы медленно подрагивали, когда мужчина медленно их переворачивал одну за другой. Мысли словно были не тут. Он полностью погрузился в сюжет.