Пленённый рыцарь.

*** Тейт отрывается от чтения, смотрит в окно поезда, а после возвращает взгляд на лист документа в своей руке. Пробегается ещё раз по строчкам и только потом бросает его к остальным — на столик перед собой. Это последний, так что теперь можно расслабиться. Тейт тянется к чашке кофе и забирает с блюдца, аккуратно из неё прихлёбывает. Кофе не так уж плох, всё ещё горячий, и вполне сгодится для позднего утра и четырёх часов пребывания в поезде. От идеи бизнес-ланча пришлось отказаться — остался только его веганский вариант, а давиться одними овощами с соусом песто, пряным кускусом иль ещё каким блюдом для травоядных у Тейта нет никакого желания. Он не настолько голоден, так что перекусит уже в городе — наверняка ухватит что-нибудь по дороге в офис. Тейт смотрит на часы — почти полдень. К обеду будет на месте. Он допивает кофе в несколько глотков, ставит чашку обратно на столик и откидывается назад, регулируя кресло в более удобное положение. Полулёжа, он смотрит в окно, на мелькающие за стеклом пейзажи и морщится, когда поезд поворачивает на солнечную сторону, взбираясь на высоченный виадук, расположенный над глубоким оврагом. У Тейта сводит живот, когда он смотрит вниз, на далёкую сейчас землю и видит провалы арок, над которыми несётся длинный состав — красиво, но боязнь высоты, проявившаяся ещё в детстве, никуда не ушла и Тейт торопливо отводит взгляд. Лишь когда они минуют овраг, он вновь расслабляется и уже спокойней смотрит в окно. Стоит признать, что местность и впрямь колоритна — равнины с их однообразными полями остались позади и теперь они сменились волнистым рельефом с лощинами, начинающими зеленеть холмами и тут и там блестящими под солнцем пятнами мелких озёр. Вскоре появляется серебро большой воды, бликующей от яркого солнца: от её берегов расходятся густые леса вперемешку с теми самыми графитовыми скалами, которые Тейт видел на фото. Лес, скалы, земля, озёра… Перед глазами мелькает, а электропоезд идёт стремительно, мягко, змеёй скользит по поверхности. Это всё убаюкивает, так что в какой-то момент Тейт начинает дремать, усыплённый мерным движением… Когда он вновь открывает глаза, то смотрит на часы и понимает, что прошло прилично времени. Он собирает бумаги, складывает их в сумку, проверяет наличие документов и телефон на предмет уведомлений, достаёт чемодан с вещами и как раз в этот момент объявляют о скором прибытии в Гленфорт. Тейт идёт к выходу — никакой толчеи, вагон совсем пуст — и смотрит через окно на постепенно приближающийся перрон, на котором так же пустынно. Однако, когда поезд останавливается и Тейт из него выходит, он ещё издали замечает стремительно шагающую в его сторону девушку с копной каштановых волос, почему-то напомнившую ему то ли участницу Greenpeace (или любой другой экологической организации), то ли активистку движения по защите прав животных. — Мистер Донован? — протягивает она руку, и Тейт жмёт её. — А вы… — Я Элис, ваша временная помощница, — говорит она с энтузиазмом и улыбкой на веснушчатом лице. — Замечательно, — бесцветно произносит Тейт и тут же переходит к делу: — До офиса, надеюсь, недолго добираться?.. Кстати, по дороге нам нужно будет заехать в какое-нибудь приличное заведение, я голоден. — Простите, но планы изменились. — В каком смысле… изменились? Элис абсолютно невозмутимо забирает стоящий рядом чужой чемодан и начинает с ним куда-то идти. Слегка растерянный от напора её действий, Тейт следует за ней. — Знаю, — говорит Элис, бодро спускаясь по уклону к парковке, — сегодня вы должны были сразу ехать в офис, но тут такая оказия приключилась… Господи, что ещё на его голову? — Мистер Каннингем, владелец фирмы, попал в больницу. Несчастный случай. Тейт спрашивает с тревогой: — Надеюсь, ничего серьёзного? «Серьёзное» означало бы ненужную задержку в процессе сделки — а может быть и её отмену, в худшем случае. — Не переживайте, с ним всё в порядке, — отмахивается Элис. — Просто он поехал вчера на ночную рыбалку, запутался в снастях, упал и сломал ногу. Сломал ногу на ночной рыбалке?.. Да чем эти люди тут вообще занимаются? — Он сейчас в больнице, но, как понимаете, приехать не сможет. Так, ну это уже лучше. Не критично. — Ясно. А когда можно его навестить? — у Тейта в голове уже вертятся варианты — этот Каннингем сломал же ногу, а не руку, так что подписи где надо поставить сможет. — О, это крайне любезно с вашей стороны, но у него достаточно посетителей. Посетителей?.. Эта девица… бо-оже, она подумала, что Тейт припрётся в больницу с печеньками и цветами справиться о чужом здоровье. Восхитительно! — Очень рад за него, — говорит Тейт, наблюдая, как Элис подходит к канареечно-жёлтого цвета «Мини Куперу», открывает багажник и сама запихивает в него чемодан — он тем временем так впечатлён происходящим, что напрочь позабыл о манерах. — И когда мистер Каннингем приедет в офис? — Когда его выпишут из больницы, — отвечает Элис как нечто, само собой разумеющееся. — Ну, примерно через две недели, если всё пойдёт хорошо. С громким хлопком она закрывает багажник и шустро залазит вперёд на водительское сиденье, а вот Тейту с его ростом кажется, что он едва втискивается в неудобную для него машину. Да уж, это тебе не спортивный «Мерседес». — В общем, сегодня вы пока отдыхайте, обустраивайтесь, а завтра приедете в офис, со всеми познакомитесь, — звенит Элис ключами, вставляя их в замок зажигания. Тейт молчит, ощущая бессмысленность происходящего. — Вас отвезти по тому адресу, что вы прислали? — Да, пожалуйста. Элис кивает, заводит машину и трогается с места. Сначала дорога идёт вдоль леса, а потом они въезжают в сам город — по крайней мере, здесь дома стоят так часто, что образовывают ровные ряды улиц с магазинами, ресторанами, а в самом центре несколькими административными зданиями вроде мэрии, почты и совсем небольшого полицейского участка, около которого ютится пара машин с мигалками. Краем глаза Тейт замечает вдалеке пристань с покачивающимися лодками и устремлёнными вверх мачтами, но она быстро остаётся позади. Стоит проехать дальше, как расстояние между домами увеличивается: город словно растекается по побережью озера — настолько неровному, будто кто-то специально так задумал, а не постаралась природа. Волнообразный берег заставляет петлять и дорогу, Элис крутит руль то вправо, то влево, лавируя между очередными домиками, но потом путь становится относительно ровным, когда они выезжают на открытый участок, где лес отступает дальше от воды, а земля сменяется каменистой почвой, а затем и скалами. «Мини Купер» сворачивает налево, углубляется в лес и уже оттуда выруливает на дорогу из щебня и гравия, с одной стороны которой глухой лес, а с другой на удалённом расстоянии друг от друга стоят дома, различить которые не так просто — хоть они и располагаются со стороны озера, часть из них спрятана за деревьями или укрыта живой изгородью подальше от чужих глаз. Рай для интроверта мелькает в голове Тейта, когда он видит одинокую фигуру девушки в светлом, свернувшую на одну из тропинок прямо перед проезжающей мимо машиной. — Почти приехали, — говорит Элис и сверяется с адресом. Она проезжает ещё немного и останавливается около одного из домов. Белый, он хорошо различим сквозь кусты можжевельника, разросшийся папоротник и тонкие стволы корабельных сосен, которые в случайном порядке высятся по всему участку вплоть до самого дома. — Вам сюда, — кивает в его сторону Элис, прежде чем вылезает из машины. В этот раз Тейт успевает упредить её действия и сам достаёт из багажника свой чемодан. — До завтра, мистер Донован. Я заеду за вами в девять. — Не стоит беспокойства. Я сам разберусь… — Да ну что вы такое говорите — мне ж не сложно, — улыбается Элис и в этот момент Тейт замечает между ее передних зубов тоненькую щербинку. — К тому же я встаю ни свет ни заря — жаворонок и всё такое. А вам-то непривычно, заблудитесь ещё. Она садится обратно в машину и машет на прощание рукой перед тем, как разворачивается и уезжает. Тейт остается один. Он смотрит на выложенную серым камнем дорожку, которая ведёт к дому, отчего-то осторожно ступает на неё и постепенно приближается ко входной двери, украшенной венком из каких-то туго сплетённых растений. Поднявшись на крыльцо, он находит кнопку звонка и жмёт её. Какое-то время ждёт, а потом повторяет. Ничего. Зараза, он же точно по адресу приехал? Тейт звонит ещё не один раз, потом громко стучит, но в доме определённо никого нет. Сказать, что это удручает его — ничего не сказать: он порядком устал, да к тому же голоден. А тут ещё и проторчать на улице неизвестно сколько придётся — он даже уйти никуда не может, потому что находится у чёрта на куличках и не знает местности. Заблудится ещё и потом поминай как звали. Тейт вдруг слышит шум, оборачивается на него… Кажется, это та девушка, которую они с Элис встретили по дороге сюда? Солнце светит в лицо и мешает её разглядеть, но… да, это точно она — стрижка с убранными назад волосами, приметный свитер с широким воротом, высоко подвёрнутые бойфренды, открывающие лодыжки, и белые кеды-тенниски — неожиданный выбор обуви для того, кто живёт, считай, в лесу. Девушка идёт по дорожке навстречу Тейту, придерживает на плече холщовую сумку и приветливо улыбается, но глаз её он пока не видит — они скрыты за тёмными очками. Наверно, соседка — увидела его мытарства и решила помочь. Ну или спросить, что подозрительный субъект делает на чужой частной собственности — тоже себе вариант. Однако, оба предположения оказываются неверными: женская рука лезет в сумку и достаёт оттуда ключи. Тейта это как-то сбивает с толку, и он решает громко уточнить ещё издали: — Простите, вы здесь живёте? — Да. Тейт смотрит, как она приближается, слегка хмурится и выдаёт первое, что приходит в голову: — Флип не говорил мне, что у него есть сестра. — Комплимент бородатый, но я польщена, — смеются в ответ. Тонкая рука снимает с лица очки, серые глаза мягко щурятся и только сейчас Тейт замечает вокруг них и выше на лбу линии пережитых эмоций. — Так вы… Тейт начинает медленно осознавать. — Я Лил, мама Филипа, — протягивают ему руку. Он машинально протягивает свою и сжимает прохладную узкую ладонь с длинными пальцами. На двоих из них — большом и мизинце — он видит широкие серебряные кольца с каким-то этническим орнаментом. — А вы, как я понимаю, Тейт. Он кивает, пока рассматривает стоящую перед ним женщину, которая выглядит на… тридцать с небольшим? Серьёзно, это максимум, что он мог бы ей дать (а он хорошо разбирается в таких вещах). При том, что это лицо явно не трогал ни скальпель хирурга, ни яд нейротоксина. — Прошу прощения, что так получилось — я ждала вас гораздо позже, — отпускает она его руку и тянется к двери. — Если бы я не забыла кошелёк и не вернулась, вы бы остались на улице неизвестно на сколько времени. До Тейта начинает доходить вся суть ситуации. — Ах, да… Я же должен был приехать вечером. Лил вставляет ключ в замок и пока прокручивает его, обеспокоенно спрашивает: — Всё в порядке? — Да, просто поездка в офис отменилась. Дверь открывается, и они проходят внутрь. Тейт пока не может сполна оценить обстановку, но в глаза с порога бросается, что дом уютный. Чемодан Тейт оставляет в прихожей и уже из неё они попадают в ярко освещённую солнцем гостиную — окна выходят прямо на юг и не зашторены, даже тонких занавесей нет. Очевидно, здесь любят, чтобы было много света. — Что ж, так даже лучше — отдохнёте и немного освоитесь тут у нас, — говорит Лил, пересекая гостиную и вынуждая Тейта следовать за собой. — После большого города к нашему укладу нужно привыкнуть. — Это я уже понял. — Разговоры о рыбалке? — Типа того. Кухня почти такая же большая, как гостиная и ещё светлее — часть стены составляет окно с частым переплётом, состоящее будто бы из ещё более мелких оконец. В таком же стиле выдержаны и двойные двери, ведущие на задний двор. — Готовьтесь к тому, что это будет темой почти каждого разговора — для местных это что-то типа религии, которую они истово проповедывают, — предупреждает его Лил. — Впрочем, я тоже пристрастна — наше озеро моя давняя и неизменная любовь. Она лезет в навесной шкаф, что-то там ищет, а потом достаёт большую тарелку, приборы и высокий бокал. — Надеюсь, вы не будете против, если я уйду, как и планировала — мне всё же нужно отлучиться по делам, — выставляет она посуду на столешницу. — Так будет даже лучше — вы пока привыкнете к новой для вас обстановке. А я вам мешать не буду. — Вы мне вовсе не мешаете, — отвечает Тейт любезностью. Лил замедляется, внимательно смотрит на него, а потом произносит: — Возможно, я слишком тороплюсь в вопросах откровенности, но хочу, чтобы вы знали одну важную для меня вещь: в этом доме можно говорить то, что на самом деле думаешь и не соблюдать все установленные приличия. Её прямота как-то странно его смущает (впервые за очень долгое время он теряется, не зная, что на неё ответить), но потом Тейт возвращается к своей обычной манере. — В общем, вы на меня совсем не ориентируйтесь, занимайтесь своими делами, — дарит он ей вежливую улыбку. — Единственная просьба — подскажите, где тут у вас можно заказать приличную еду. — Заказать? — Ну… — Тейт не понимает, что в этом такого. — Да. Лил ничего не отвечает, поворачивается обратно к кухонному гарнитуру (точнее, к большой плите в ретро-стиле) и достаёт из духовки две формы, стеклянную и металлическую. Что-то из них вынимает, разрезает, складывает на тарелку и ставит её перед Тейтом. В носу сразу щекочет от запаха прованских трав, сладковатого винного уксуса, запечённых томатов и базилика. Венчает всё это великолепие гора белоснежного риса и глянцевый от соуса кусок индейки. — Как знала, — невозмутимо говорит Лил, а потом спохватывается: — Стоп, забыла! Она берёт с плиты небольшую круглую форму, извлекает из неё нечто в пергаменте и рядом с индейкой на столе оказывается пирог, восхитительно пахнущий яблоками и корицей. Тейт смотрит на выставленную перед ним еду, потом на Лил и почему-то задаёт вопрос, ответ на которой он и так знает: — Вы сделали это… сами? — Конечно. — Но… — как бы так передать степень его недоумения, — это же нужно было готовить? У плиты. Не один час. — Собственно, так оно и происходит, — уголок губ Лил подрагивает. — А зачем? Лил уже открыто улыбается и смотрит на него, будто он не понимает каких-то совершенно очевидных вещей: — Потому что вы день провели в дороге, устали и голодны. Если бы Тейт мог краснеть, то так оно бы и случилось, но вместо этого он напряжённо хмурится: — Вот теперь мне неловко. — Прекратите, я люблю готовить! — говорит Лил и Тейт чувствует, что никакое это не притворство. — С отъездом Филипа я совсем разленилась и почти забросила любимое занятие, а вот теперь с удовольствием к нему вернулась. Вы дали мне повод, так что спасибо вам. — Это вам спасибо, — огорошенно бормочет Тейт. Он накалывает первый кусок, а когда пробует, то не может сдержаться: — Потрясающе! — Благодарю, — прикладывает Лил руку к груди и неожиданно предлагает: — Если вам по нраву моя стряпня, буду готовить и на вас. Хотите? — Вы спрашиваете меня хочу ли я? — Тейт жутко голоден и уже не сдерживается: вилка мелькает всё быстрее и он выдаёт, спешно проглатывая покрытый соусом кусок мяса: — Простите, но вот сейчас я даже не попытаюсь соблюсти приличия. — Отлично! Значит, договорились. Лил снова забирает холщовую сумку. Бросает в неё ключи, кошелёк, ещё какую-то мелочь, одновременно поясняя: — Меня не будет пару часов, может больше. Вы пока обустраивайтесь. Я живу на втором этаже налево от лестницы, а вы можете, если хотите, остановиться в комнате Филипа — это в противоположную сторону. Там же рядом кабинет с библиотекой, оттуда вам будет удобно работать, но вообще есть пристройка рядом с бассейном — что-то типа гостевого домика. В нём так же есть всё необходимое. Так что выбор за вами… Она забирает свои очки, удобней поправляет на плече сумку, но Тейт не может её вот так отпустить, напоследок произносит: — Мне как-то правда неудобно перед вами. Лил улыбается, прежде чем очень искренне сказать: — Что вы, мне приятно помочь! Вы друг Филипа и он очень вами дорожит. А верные друзья — это же на вес золота. Если честно, Тейт не знает, что ей ответить. — Приятного аппетита, — желает она ему и бросает уже за порогом гостиной: — И кстати — вино в холодильнике. Слышны шаги, хлопок закрываемой двери, а потом становится тихо. Тейт сидит без движения какое-то время, чувствуя странный ступор. А потом будто в себя приходит — это что сейчас было? Он и сам не понимает, почему был таким… неловким? Впрочем, это же мать его друга, а он повёл себя… Тейт усмехается, а потом конфузливо кривится, потирая пальцами лоб и вспоминая свой «потрясающий» финт про сестру, который выглядел, как самый нелепый подкат. Просто сущий позор. И всё же, если уж так смотреть, он не виноват в случившемся — он ожидал увидеть этакую серьёзную даму, прилично в возрасте, а встретил молодую женщину, причём очень эффектную. Даже под широким свитером было заметно, насколько ладная у неё фигура — подтянутая, а шаг пружинистый, лёгкий, как у танцовщицы… Пора вернуться мыслями к обеду. Тейт с удовольствием доедает всё, что на тарелке, а потом принимается за пирог — и тот не обманывает его ожиданий. В меру сладкий, с кислинкой зеленых яблок и характерным вкусом корицы, он отдаёт ещё чем-то, вроде цитрусовой ноткой. Жадно откусив ещё кусок, Тейт берёт телефон, набирает номер и откидывается назад, пока слышит долгие гудки. — О, ты доехал? — радостно вещает Флип. — Как тебе Гленфорт? — Балда такая — ты почему мне не сказал, что твоя мама родила тебя в двенадцать? — атакует его тут же Тейт. Раздаётся громкий смех: — Блин, прости, я просто уже привык… — А я-то нет! Мог бы предупредить. — И как ты себе это представляешь? — Тейт почти уверен, что Флип в этот момент корчит рожицу. — Ну не мог же я тебе показывать мамины фотки в разных ракурсах и хвастаться, какая она у меня клёвая. Согласись, это было бы странно. — Уж лучше так. Ты подставил меня по полной. — В смысле? Тейт с сожалением признаётся: — Первое, что я заявил ей — «Флип не говорил мне, что у него есть сестра». Последнее Тейт произносит нарочито низко и томно. Это приносит свои плоды — слышно, как на том конце провода Флип закатывается со смеху: — Ты серьёзно такое ляпнул?.. Го-о-осподи, как жаль, что я этого не видел. — Вот ты ржёшь, а я как дурак стоял, — пытается укорить его Тейт. — Почему «как»? — Да пошёл ты!.. Флип ни капельки не обижается, подтрунивает над другом ещё какое-то время и когда запас шуток иссякает, Тейт говорит уже совсем иным тоном: — Но серьёзно — я понятия не имел, что у тебя такая молодая мама. Она, наверно, очень рано тебя родила. — Да, в девятнадцать. Даже раньше, — подтверждает Флип. — На первом курсе архитектурного тогда была. Она как туда поступила, сразу же отца и встретила. Он старше её был, учился в магистратуре и как-то так вышло, что у них сразу закрутился страстный роман. Тут я случился и они поженились. — Так она у тебя архитектор? — Нет, ландшафтный дизайнер. Архитектором был отец. Был. Слух Тейта режет это слово. И он даже представлять не хочет, насколько Флипа. — Я помню, ты говорил об аварии, — говорит Тейт гораздо тише. — Извини. — Ничего. Уже четыре года прошло. Воцаряется молчание, но оно совсем недолгое. — Спасибо, что выручил, — Тейт и правда очень благодарен. — Да ладно тебе, ты б для меня то же самое сделал. Иногда Тейта на самом деле поражает эта упорная вера Флипа в людей. Точней — в него самого. Это-то гораздо страшней. — Я тогда пошёл осматривать твоё родовое гнездо, — слезает он со стула, прихватив при этом ещё кусок пирога. — Удачи, — желает Флип, а потом добавляет: — И не смей заглядывать под мою кровать. — Зачем? Чтобы найти там волшебный набор принцессы? Флип издаёт что-то типа фырканья и отключается. Тейт тоже жмёт отбой, кладёт телефон на стол, но идти никуда не спешит. Одной рукой удерживая пирог, а ладонью другой опираясь о столешницу, он так и стоит, глядя через окно на мерно покачивающиеся сосны и блестящую где-то между стволов полосу воды, укрытую зеленью деревьев вперемешку со скалами — до тех пор, пока телефон не вибрирует, оглашая какое-то уведомление. Конечно же, это по работе. ***