Пленённый рыцарь.

*** Тейт просыпается позже обычного — выходной, спешить некуда, так что можно позволить себе поваляться в постели чуть дольше. Что он и делает, отринув идею утренней пробежки (он обещает себе сделать это в другой раз) и с удовольствием вытягиваясь во весь свой немалый рост на прохладных простынях, от которых пахнет чем-то цветочным. Хотя, вполне возможно, это запах из сада — входную дверь Тейт так и не закрыл, позволяя свежести проникать внутрь. Скоро придёт жара, Тейт это чувствует, да и прогноз погоды второй день клятвенно заверяет его в этом, так что нужно наслаждаться тем, что есть, по полной. Он ещё не успел встать с кровати, как слышит шуршание гравия под колёсами, два коротких гудка клаксона, а затем хлопок входной двери, после чего машина снова удаляется — кажется, Лил сегодня работает. Точно, она же говорила, что будет заниматься со своей командой новым проектом все выходные, так что дом останется в полном распоряжении Тейта. Говоря по правде, он не вполне знает, что с этой свободой делать — будь он у себя дома, он бы либо работал, либо тренировался, либо поехал куда-нибудь тусоваться с Флипом… Точно, Флип. Тейт берёт телефон, набирает знакомый номер, а когда гудки прерываются слышит сначала сопенье, а потом недовольно-хриплое: — Никого нет дома. — Спишь? — Полдесятого утра субботы, а ты как думаешь? Тейта бубнёж Флипа ни капли не смущает: удобней откинувшись на подушку, он вещает бодрым голосом: — Давай просыпайся, солнышко уже встало и светит тебе за окном. — Во-первых — нифига подобного. Во-вторых — твоё солнышко это я. И вставать я не собирался ещё часа два. — Не дуйся. Я ведь так хотел услышать твой голос… — Тейт романтичен до мерзкого: — Чахну в разлуке, все дела. — Врёшь как дышишь, — бросает Флип и слышно, как зевает. — Это первые выходные, которые ты проводишь в Гленфорте и признайся — тебе тупо скучно. — А вот и не угадал. У меня отличное начало дня и куча планов. — А у меня дождь и работы по горло, так что отрубился я где-то после двух ночи, — во Флипе, в отличии от Тейта, никакого воодушевления. — И вообще запара полная. — Атертон или клиенты?.. Так, рассказывай. Слышно, как Флип с кряхтеньем переворачивается, снова зевает, а потом коротко рассказывает про третий проект, который ему поручили и жалуется на Атертона, который буквально не даёт ему продыху, подкидывая новые задания и желая всё контролировать. Тейт, выполняя роль верного друга, клянёт всех и вся на чём свет стоит, выгораживая Флипа. — Ничего, я вернусь и мы вместе прижучим Атертона, — обещает он ему. — На тебя вся надёжа, заступник ты мой. Флип потягивается — это слышно по звукам, очень похожим на ворчанье старого мопса, которые он издаёт — а после спрашивает: — Ладно, как вообще там у тебя дела? Тейт тоже потягивается на шелковистом тёмно-сером сатине, смотрит сквозь открытую дверь в сад, где поют птички, полно зелени, а вода бассейна мягко колышется, отражая блики утреннего солнца, забрасывает ногу за ногу и выдаёт: — Отвратительно. — Не-а, — тут же парирует Флип. — А вот и да. — А вот и нет. — Ты вообще представляешь, каково мне тут? — Тейт старается звучать как можно сварливей: — Ни одного приличного заведения — лишь семейные ресторанчики с хрен-пойми-каким режимом работы; развлечений ноль — разве что рыбалка и яхты, а у меня морская болезнь только от одного вида этих качающихся парусов начинается; вокруг лес да вода, и все блин друг друга знают — такое впечатление, что это один огромный семейный клан, прям Сопрано какие-то, только в отличии от мафии тебя тут не убить пытаются, а накормить и сделать «частью семьи»… Знал бы ты, как раздражают эти задушевные разговоры, попытки сблизиться и вести себя, словно я один из них — ты представь, мне тут одна дамочка на работе пирог вручила, а она мне вообще никто, просто подчинённая… Флип терпеливо слушает речь Тейта, не перебивает, а потом выдаёт с ехидством, осязаемым и за тысячу километров: — Дружище, да тебе у нас нравится! — Абсолютно неверные выводы, — фыркает Тейт. — Ага-ага… — Ты ещё мою помощницу не видел — возмутительно легкомысленная девица, — продолжает он жаловаться. — Ещё и постоянно рядом — она в мои шофёры записалась и возит меня на работу и обратно, хотя я совершенно её об этом не просил. Как и рассказывать о себе и своей личной жизни — а я, знаешь ли, теперь в курсе её личной жизни. О том, что субординацию она отрицает, как класс, я вообще молчу: вчера она меня посвятила в драму одной из сотрудниц, само собой не поинтересовавшись, хочу ли я это знать… — Тейт громко цыкает: — Ох уж эти мне отзывчивые люди — никакого понятия о границах у человека, ты понимаешь… Флип слушает эту тираду, молчит, а после выдаёт с приятным удивлением: — Ого. Так она тебе тоже нравится?.. Глядишь, ты так и друзей помимо меня заведёшь. — Да что ты заладил… — Я тя умоляю, а то я не знаю, как ты звучишь, когда доволен. Тейта не смущают все шуточки и подколы Флипа, однако он невольно напрягается, когда тот берёт долгую паузу, а потом интересуется совсем иным тоном: — А как мама? В этот момент Тейтом овладевает странная неловкость и в итоге он не придумывает ничего умнее, чем произнести обыденное: — Нормально. Хорошо… То есть, я бы даже сказал — отлично. Флип ничего на это не отвечает, но Тейт чувствует в нём облегчение — он тоже способен читать настроение друга за километры. А тот, святая простота, вдруг спрашивает с какой-то совершенно чистосердечной наивностью: — Так вы с ней сошлись? — Флип тут же поясняет: — В смысле, подружились? — А, ну… типа того. Тейт сам не знает, почему настолько конфузится в этот момент. — Я же говорил, что она тебе понравится, а ты сомневался! — Лил… то есть твоя мама… — Тейт напрягается ещё больше, подыскивая ответ. — Она очень… милая женщина. Очень… приятная вроде. Господи, да что у него с речевым аппаратом? — Ну так и здо́рово, — Флип будто напрочь не замечает того, как запинается Тейт. — Если тебе у нас хорошо, то оставайся даже после регаты. Мама точно не будет против, я её знаю, а вот насчёт тебя — сам решай. Он предлагает как-то даже просительно: — Может, ты всё-таки останешься? По правде, Тейт до сего момента как-то не задумывался над этим. Точнее — в первый же день приезда он принял твёрдое решение при любой возможности отсюда съехать, но сейчас… Вообще-то ему нравится жить в этом доме, хотя жизнь эта кардинально отличается от того, к чему он привык. Всё совсем иного качества, наполнения, ритма. Слишком неторопливо. Слишком размеренно — и всё же (и это удивительней всего) эти неспешность и спокойствие больше не раздражают, не вызывают в нём диссонанса. Он… Да, он привык. А ещё ему правда нравится компания, но сказать Флипу этого он не может, так что переводит всё в шутку: — Ну не знаю… Останься я здесь и тогда вернусь обратно с пузом, которому Гомер Симпсон бы позавидовал. Слышно, как Флип совершенно бесстыдно хихикает: — Мама уже подсадила тебя на свою стряпню?.. Вот и живи теперь с этим! Злорадство во Флипе смешивается с гордостью: — Я знаешь, как мучился, когда переехал? В своё время по дурости не ценил, а потом пришлось мамины-то уроки вспомнить и самому научиться готовить… Вот серьёзно — как после такого можно перейти на полуфабрикаты какие-нибудь или фастфуд? У Тейта перед глазами тут же возникает образ: испачканные соком, блестящие от влаги пальцы, ловко удерживающие острый нож, пока орудуют им, нарезая сочную мякоть, узкие ладони, переходящие в запястья с выступающими на них косточками, совсем тонкие предплечья… — и он произносит: — Согласен. Остальное после такого покажется суррогатом. — То-то же. Хорошо, что у тебя есть я. — С этим никогда не стану спорить. Тейт посмеивается, а потом спохватывается, резко вспомнив: — Кстати, сегодня я собираюсь заценить твою тачку. — Ты будешь объезжать мою малышку? — голос Флипа поднимается чуть ли не на октаву. — Обещай, что будешь бережен с моей первой любовью, когда овладеешь ею! — Старик, ну и метафоры у тебя, — бормочет Тейт. — Сексуализация своей машины — один из основных шаблонов поведения у мужчин. Так что нечего меня тут обвинять, — вещает Флип голосом лектора. — Окей, я буду с ней нежен. — Максимально, дружочек. Мак-си-маль-но, — с ударением произносит Флип. — Я в ней в своё время почти лишился девственности — она мне дорога как память. — Фу-у, — кривится Тейт и выдаёт с облегчением: — Слава богу «почти». — Не, сие эпическое событие случилось в доме моей первой девушки, когда её родители уехали в отпуск — мы с ней до этого целый год встречались, — поясняет Флип и тут же уточняет: — А так-то мы конечно не раз на переднем сиденье потом шалили. — Господи, давай без подробностей! А то я уже как-то передумал в ней ездить. — Помню, как на выпускном, когда мы всем классом дружно налакались текилы, а машина была припаркована на стоянке за спортзалом… — Так, я отключаюсь. — Но ты пропустишь самое интересное!.. Тейт смеётся, коротко прощается и после этого кладёт трубку. Он лежит какое-то время — глядя в потолок, слушая скрип сосен и щебет птиц за окном — а потом решает, что всё-таки пора вставать. Принимает душ, натягивает джинсы со светло-серой футболкой, набрасывает на плечи того же цвета толстовку и уже в таком виде идёт в дом на кухню. Там приятно пахнет кофе, а когда Тейт лезет в холодильник, то замечает рядом на столешнице знакомую обёрнутую в фольгу форму. Колеблется он недолго, так что спустя пару минут уже сидит на облюбованном им в первый же день высоком стуле, прихлёбывая кофе и поглощая грушевый пирог Дорис — а тот, кстати, оказывается и правда вкусным. Кажется, в него добавлено что-то пряное — кардамон, гвоздика, бадьян вроде — но это его не портит: необычное, но приятное сочетание. Тейт съедает почти половину. Только потом он забирает ключи, идёт в гараж и обнаруживает там любимицу Флипа — квадратного силуэта внедорожник с открытым типом кузова. Ну, в какой-то степени можно считать, что это кабриолет хмыкает Тейт. Открывает серебристого цвета дверцу и залазит внутрь, где его ждёт ещё одна приятная новость: 3-скоростной автомат, а так же подключаемый полный привод — значит, можно смело заезжать в лес и не бояться застрять там. Не так уж и плохо. Само собой, он не просто полюбоваться машиной сюда пришёл, так что Тейт заводит мотор — тот приятно урчит, да и бензина оказывается достаточно — и медленно выруливает на дорогу. Путь в город он помнит хорошо (выучил уже, пока его катала Элис), так что направляется именно туда. Поначалу ведёт аккуратно, очень осторожно — машина всё же непривычная для него — но потом смелеет. Гидравлический усилитель руля облегчает управление, да и рамная конструкция вызывает у Тейта ощущение надёжности, так что он ощутимо расслабляется, выезжая из леса к побережью. Машина ему действительно нравится: хоть подвеска и жёсткая, а интерьер простоват, но в этом чувствуется решительность, этакий спартанский дух — такое Тейту по вкусу. А мощный двигатель и неплохие динамические показатели лишь добавляют машине плюсов. Уже в городе Тейт первым делом едет к пристани, где около причалов покачивается в воде огромное (если брать в расчёт размеры городка) количество судов — и это учитывая то, что немалая часть из них дрейфовала сейчас где-то на озере или была пришвартована на частных стоянках, коих было множество по всему побережью. Тейт выходит из машины, идёт ближе к воде, стоит там какое-то время, засунув руки в карманы, а потом решает прогуляться. Неспешно он бредёт вдоль деревянных причалов, рассматривая суда, всё их многообразие и — чего уж там — любуясь некоторыми. Тейт совершенно не разбирается в яхтах, но он может оценить красоту формы, как и количество времени и сил, вложенных в то или иное судно. Высокий класс всегда виден, не важно в чём, так что яхты подобного толка замечаешь сразу, они цепляют взгляд. Белоснежные, глянцево-чёрные (похожие силуэтом на хищницу-акулу), с деревянной обшивкой под старину, однокорпусные, двухкорпусные (по сути катамараны), маленькие, на одного человека и на целую команду — здесь их целая армада. Регата действительно привлекла огромное количество людей, которых — удивительно! — практически не было на улицах. За всё время Тейту попалась лишь парочка прохожих, так что было очевидно, что утро субботы являлось законным временем отдыха как для жителей Гленфорта, так и его гостей. Только чайки не дремали: кружили вокруг судов, усаживались на самые высокие мачты или вразвалочку ходили по пирсу, смешно перебирая перепончатыми лапами. На Тейта они смотрели с лёгкой долей презрения или скорей безразлично — в руках у него не было еды, так что он им был совершенно не интересен. Тейт проходит мимо самого длинного пирса, когда краем глаза видит вывеску «У Молл» и она кажется ему смутно знакомой… Точно! — Флип советовал ему обязательно зайти в это местечко, где, по его словам, готовили отличную еду с морепродуктами и лучшие напитки в городе. Пропустить такое нельзя, так что Тейт отклоняется от своего маршрута, пересекает дорогу и заходит в кафе. Внутри всё просто, никакой вычурности, и очень скоро Тейту приносят его заказ — салат с треской, оливками и каперсами. Больше Тейт не осилит — так ему кажется, пока он не пробует поданное ему блюдо… Да уж, вот с чем в Гленфорте хорошо, так это с едой! Тейт в два счёта расправляется со своим завтраком, берёт это место на заметку, собираясь обязательно сюда вернуться, а потом получает свой горячий шоколад с ежевичным сиропом — гулять так гулять. Выпить его он решает уже по пути обратно, так что Тейт вновь пересекает с большим стаканом в руке дорогу, но в итоге решает обойти улицу с другой стороны — ну надо же хоть немного осмотреть город! Пристань не заканчивается, тянется дальше, но Тейт сворачивает от неё вправо, углубляясь между рядом домов и парком (или лесом — тут сложно различить). Идёт вперёд и проходит не так уж много, когда видит окружённый деревьями стадион с характерной разметкой. У Тейта ёкает в груди от старого знакомого чувства. Офигеть, они тут в регби играют?.. Нет шансов, чтобы он прошёл мимо. Тейт приближается к тёмно-зелёному полю, взбирается на трибуны. Усаживается на второй ряд, на первый забросив ноги, и какое-то время просто смотрит на поле, на знакомый силуэт ворот, на белые полосы, расчертившие зелень покрытия, и предаётся ностальгии. Всё-таки регби — большая часть его жизни. С ним связаны важные воспоминания — первая физическая боль, её преодоление, первые поражения, первые победы… Да уж, хорошее было времечко. Он потягивает горячий шоколад (который оказывается на удивление не слишком сладким), перед этим выудив из него пару крупных ягод ежевики и белые кусочки маршмеллоу, и наслаждается окружающей его тишиной, своего рода идиллией… Недолго. Он слышит позади шум, чьи-то шаги и в проход между трибунами заходит мальчишка лет двенадцати. На Тейта он смотрит подозрительно, но всё ж устраивается у трибуны с другой стороны. Ставит на скамью свою спортивную сумку, вытаскивает оттуда бутсы, надевает их, берёт мяч и идёт на другую сторону поля, подальше от Тейта и ближе к Н-образным воротам. А потом начинает методично, раз за разом бить по ним мячом, пытаясь попасть точно между перекладинами. Основная часть его усилий проходит впустую. Тейт лениво пьёт, наблюдая за стараниями мальчишки и точно зная, где тот лажает, в чём его ошибка. Тейт сам когда-то прошёл через это и найти ответ было крайне мучительно, стоило многих часов на поле, тренируясь до седьмого пота. Пацан, в принципе, молодец, идёт его же путём — действует методом проб и ошибок, упорно, старательно, притащился вон на стадион ни свет ни заря, пока остальные дрыхнут в тёплых постелях — и скорее всего, при таком упорстве тоже натаскает себя до нужной степени мастерства, но пока… Горячий шоколад давно закончился, а стакан эффектным движением выброшен в мусорку через ряд вниз (Тейт умудряется даже пригреться на солнышке, которое неуклонно набирает силу, освещая стадион) — только тогда мальчишка возвращается назад, тяжело дыша усаживается на скамью, чтоб передохнуть и выпить немного воды, и сидит так какое-то время. А потом вдруг оборачивается на Тейта, который всё это время так или иначе наблюдал за ним, и озлобленно бросает: — Чего? Тейт почти улыбается, он хорошо знает природу этой злости и разочарования, так что просто произносит: — Ничего. — Не люблю, когда смотрят. — Ну конечно, это я во всём виноват. Мальчик ещё больше нахохливается, резким рывком бросает в сумку воду, а потом бурчит, насупив брови: — Как будто вы можете лучше. Эх, щегол, зря ты такое ляпнул… Тейт поднимается со своего места, идёт в сторону парня, который напряжённо сжимается — мало ли что у взрослого на уме, а на всю округу тут никого, кроме них двоих — но Тейт останавливается подле него где-то на расстоянии метра, спокойно оглядывает, а потом протягивает руку с раскрытой ладонью: — Можно? Мальчик смотрит на него с сомнением, но видно, как выдыхает, а потом сам приближается, вкладывая мяч в чужую ладонь: — Да пожалуйста. Тейт легонько усмехается, когда слышит, как парень оставляет свои пожитки и идёт вслед за ним. — Выбирай место, — говорит Тейт. Мальчишка долго думает, а потом указывает на самую неудобную точку — почти с угла поля. Попасть отсюда в центр сложно, но Тейт на таких позициях собаку в своё время съел. Потому с особым удовольствием наблюдает, как после его удара мяч прямёхонько летит в ворота между стоек. А также за лицом мальчишки, глаза которого невольно округляются — вот только признать сразу чужое превосходство ему упрямство, ну и гордость не позволяют. — Подумаешь, повезло, — бурчит парень, пихнув носком бутсы покрытие поля. — Повторим? И они повторяют — ещё пять раз, прежде чем мальчик окончательно принимает тот факт, что Тейт — крутой: — Ладно, забивать вы умеете. То-то же не произносит, но всем своим видом даёт понять ему Тейт. — А ты чего? Давно в первой тройке? — интересуется он, покручивая в руках вытянутый мяч. — Откуда вы знаете? — Да тут и гадать нечего. Тейт осматривает мальчишку, будто прикидывает варианты, а потом говорит: — Ты крепкий, для своего возраста тяжёлый — значит, точно играешь не в защите. Во второй линии обычно самые высокие, кто обеспечивает попадание мяча другим игрокам, а ты для них низковат. В третьей — свободные форварды, самые шустрые, они ж как связующее звено между защитой и нападением, что явно не твоё амплуа. Так что в итоге вывод прост — ты явно в тройке, данные у тебя прям что надо для оказания силового давления. Да и гонору в тебе много — лучшее качество для нападающих. Приятно быть правым думает про себя Тейт, когда вручает парню обратно мяч и собирается уйти со стадиона. — Ну бывай, — произносит он, отворачиваясь. Он отходит на несколько шагов, когда за его спиной раздаётся: — Слушайте… Тейт уже знает, что за этим последует. — А вы можете… — парень мнётся, ему очень тяжело просить, но он всё же пересиливает себя и с запинкой произносит: — Можете показать мне?.. Как вы это делаете? Тейту оно нафиг не упало, тем более в своё время ему вообще никто не помог, но этот пацан… А, ладно — будет ему сегодня аттракцион невиданной щедрости. Заслужил — ну нравятся Тейту такие же, как и он засранцы. — Ладно, что ты хочешь знать? — В смысле «что»? — взлетают брови над округлившимися глазами. — Как забивать так, как вы. Тейт усмехается, ловит овальный мяч, подбрасывает его и говорит: — Тут же вопрос не в силе — её у тебя достаточно. Вопрос в технике. И в том, как ты чувствуешь мяч. — А разве его надо… чувствовать? — Вот когда узнаешь ответ на этот вопрос, тогда и будешь забивать, как я. А пока что… ладно, поправим тебе малехо технику. Тейт ставит мяч на поле в самом неудобном ракурсе и кивает — мол, давай, пробуй. Мальчишка долго примеряется (видно, как волнуется) а потом бьёт — и на этот раз почти попадает. Заметно, что он пытается копировать Тейта (внимательно, значит, следил за тем, как тот действует) и это подкупает. Однако простое копирование, без определённого рода знаний и личных наработок, результата нужного не даст — потому так важны собственный опыт и роль тренера, который может верно направить своего подопечного, учитывая его особенности. С тренером у пацана, кстати, явно хреново — судя по тому, что данные у него вполне себе неплохие, а навыки откровенно посредственные. — Почти получилось!.. — Почти — не считается, — бросает Тейт холодно и чуть кривится от того, как знакомо это звучит. Тут же сбавляет обороты: — Удар неплохой, но его не засчитают. А тебе нужно заработать очки, не так ли? — Так. — Как думаешь, в чём проблема? Парень долго молчит, насупившись и слегка сморщив покрытый россыпью тёмных веснушек нос. — Замах долгий? — Не-а. Вот тут ты действуешь верно. — Значит, кривой? — Не поверишь, но наоборот — слишком ровный. — Тейт показывает, как бил мальчишка, а потом уже свой замах и тут разница становится очевидной. — Работай внутренней стороной бедра, она у тебя сильная. Заметил, что таким макаром получается лучше всего?.. Вот и действуй сообразно этому. Так траектория становится более предсказуемой, ты можешь рассчитать её. А когда поймаешь фишку, когда сообразишь, как оно для тебя работает — тогда тебя уже ничто не остановит. Пацан слушает, не прерывает, сопит сосредоточенно, а потом выдаёт: — Ща попробую. И он пробует — раз за разом, методично, как в самом начале тренировки — только на этот раз у него действительно начинает что-то получаться. Не всё сразу, однако он доволен тем, что есть, так что вскоре после ещё пары советов Тейт видит на лице мальчишки не злой прищур, а радостную улыбку. Больше ему тут делать нечего, так что он расстёгивает на груди толстовку (слишком жарко, почти полдень) и пока пацан бегает как угорелый за мячом, разворачивается и идёт прочь со стадиона. Однако, где-то на границе поля его нагоняет звонкое: — Эй! Тейт оборачивается и ему приходится приложить ладонь козырьком к глазам, чтоб увидеть против солнца детскую фигурку. — В общем… — мальчик как-то нервно прижимает к себе мяч, прежде чем крикнуть: — Типа… спасибо вам… Без особого энтузиазма Тейт кивает, показывая большой палец. Он уходит со стадиона, задумчиво идёт по улице и спустя минуть пять находит серебристый джип. Садится в него, заводит и, уже выруливая на дорогу, громко хмыкает — нет уж, ни за что на свете он не расскажет об этом странном происшествии Флипу. Если хочет избежать его насмешек, надо держать рот на замке — а в том, что Флип поднимет его на смех и будет издеваться за тусовки с малолетками даже сомневаться не стоит. И всё же… Пацан подал ему идею — дурацкую на самом деле, вероятней всего бесперспективную — ну да чем чёрт не шутит. Тейт всегда любил рискованные проекты. *** Начинать понедельник с совещания — привычная для Тейта схема, но вот его подчинённым она не особо нравится. Сидящие за столом настороженно смотрят на своего нового начальника и по их виду ясно — ничего хорошего не ждут. Вот и правильно. — А где остальные? — Тейт видит, что двоих сотрудников не хватает. — Они на больничном, — поясняет Элис. — Что-то типа гриппа, прям жуткая зараза. — Они как раз перед выходными заболели, — говорит Стивен. — И оба из твоего отдела, — смотрит на него Элис с подозрением. — Я в порядке. — Ну-ну, — кивает Элис, меж тем невольно отодвигаясь подальше, хоть и сидит с другой стороны стола. — Ладно, потом с ними разберёмся, — бросает Тейт. На него смотрят выжидающе и он берёт слово: — Я собрал вас, потому что думаю ввести определённые нововведения. Однако, чтобы это сделать, мне нужно, чтобы вы были к ним готовы. — Готовы? — переспрашивает напарница Элис из рекламного отдела. Тейт кивает: — Сначала вам придётся пройти обучение, повысить квалификацию. — Собираетесь натаскать нас? — Верно, Стивен. И я не столько ставлю вас перед фактом, сколько спрашиваю — решитесь ли вы на такие изменения? Все молчат, переваривая услышанное, а Тейт подливает масла в огонь: — Работы будет много — врать не стану. Обучаться придётся и в свободное время — такой вот расклад. И я не мистер Каннингем, халатности спускать никому не буду. Зато вы сможете рассчитывать на полную поддержку с моей стороны, если действительно решите вкладываться в работу. Да, обучение сложное, но вы всегда можете прийти ко мне за информацией или помощью и даю слово — я в ней не откажу. А сейчас будет финальный штрих: — И ещё — всё это без повышения зарплаты, так как я пока не имею таких полномочий. Однако, я постараюсь обеспечить соответствующее вашему вкладу вознаграждение при первой же возможности. Ну и в перспективе — если дело выгорит, то фирма получит значительный денежный бонус, от которого, само собой, вам тоже перепадёт. Такая вот идея. Воцаряется тишина и Тейт понимает их сомнения. В их картине мира риски — нечто неслыханное. Хотя именно риск всегда приносит самую большую прибыль. На удивление первой берёт слово Дорис: — Я не против. За ней Стивен поднимает вверх ладони, наглядно демонстрируя свою позицию: — Я «за». — Я бы хотела попробовать, — кивает Элис. — Отлично, — хлопает по столу Тейт. — Значит, за работу. У вас на почте к концу дня будет вся информация, список документов и обучающих программ. Что непонятно — идёте ко мне. Он внимательно оглядывает своих подчинённых и говорит: — Для начала я собираюсь ввести систему управления отношениями с клиентами. — И тут же объясняет, видя полное непонимание: — Её давно уже практикуют современные кампании. По сути она автоматизирует все процессы и помогает эффективнее выстраивать диалог с клиентами. Говоря простым языком, эта система возьмёт рутину на себя: формирование документов, постановку задач на каждом этапе сделки, отправление уведомлений, даже создание отчётов по всем показателям и расчётов стоимости услуг. — Звучит отлично, — одобрительно потирает свою короткую бороду Стивен. — Так и есть. Однако эта система — в то же время контроль всей деятельности фирмы, в том числе и активности работников. Она фиксирует каждый шаг сотрудников, ведёт запись всех действий и звонков, количества встреч и сумм продаж. Не всем подобное нравится — многие рассматривают это как вторжение в личное пространство. Тейт решает выложить все карты на стол — пусть знают, что их ждёт. — Ну, меня таким на напугаешь — мне скрывать нечего, — пожимает плечами Элис. Тейт почти улыбается — эта девица и правда ему чем-то нравится. Он решает подсластить пилюлю: — На самом деле это в разы облегчит работу и сэкономит время: система попросту возьмёт львиную часть работы на себя. А потом Тейт обращается к Дорис: — И кстати — вы начнёте работать с ней первой. Она немного удивлена, но кивает: — Хорошо, мистер Донован. — Точнее — вы с ней разберётесь, а потом будете подсказывать другим. Дорис снова кивает и немного хмурит брови, выглядя непривычно решительно. Где-то Тейт уже это выражение видел… — И ещё — на носу эти соревнования… — он щелкает пальцами, пытаясь вспомнить. — Одиночная гонка, — подсказывает Элис. — Именно! Народу соберётся много, причём не бедного, так что глядите в оба, присматривайтесь — может, даже клиентов каких заполучите. Обычно так дела в подобных кругах и делаются — на личном отношении. Богачам важно, чтобы их уговорили и при этом очаровали. Иногда и прибыль не имеет значения — они любят пускаться в своего рода авантюры. Стивен поправляет свою густую шевелюру, а потом шутит: — Надо бы пересмотреть «Волка с Уолл-стрит». — Пфф… я тебя умоляю, — фыркает Элис. — У тебя ничего общего с Ди Каприо. — А у тебя с Марго Робби, — Стивен не остаётся в долгу. — Очень надо! Стивен снова приглаживает волосы, явно пытается смолчать, но в итоге не удерживается: — Ты просто злишься за тот случай с рекламой. А я всего лишь высказал своё мнение. — Ты разнёс мою идею в пух и прах! — Элис аж подаётся в его сторону, позабыв о желании держаться подальше от возможного источника заразы: — Я должна была тебе за это спасибо сказать? — А честность у нас теперь является чем-то зазорным? — Ты был не честным, а вопиюще грубым. — Тогда не надо было у меня спрашивать. Тебе что, моё одобрение было нужно? — Ещё чего… Ого, так вон оно что… Тейт откидывается в кресле, пока смотрит на Элис со Стивеном. Глядя на то, как непримиримо они собачатся, ему так и хочется воскликнуть классическое «найдите себе комнату». Серьёзно, неужели он единственный, кто замечает определённого рода напряжение между этими двумя? — Давайте прибережём подобный пыл для работы, — прерывает их перепалку Тейт. — В принципе, можете уже приступать к ней. Вот так вот мягко и ненавязчиво он даёт понять, что совещание окончено. Все разбредаются по своим кабинетам, а Тейт остаётся в блаженном уединении, в котором достаёт из ящика стола ягодный смузи без сахара, что успел ухватить у «Молл» по дороге на работу, вытягивает вперёд длинные ноги и с чувством выполненного долга приступает к поглощению напитка. Потягивая его через трубочку, Тейт прикидывает варианты, думает, каковы шансы на успех и что в результате он за это получит. А он и так и так будет в выигрыше — если ничего не выйдет, то он вложил в это минимум, а если выйдет… ну, босс хотел же, чтобы он показал себя. И нет ничего нагляднее, чем чужой успех, достигнутый под единоличным руководством Тейта. В итоге ему напишут его симфонию, а уж он позаботится о том, чтобы ноты они освоили как можно быстрее. *** 1) — (pack) — стая, свора. Альтернативное название для форвардов, особенно когда они связываются для построения «схватки» — силового элемента, где игроки нагибаются, обхватывают друг друга руками, смыкаясь, и будто идут «стенка на стенку».