«Тайный сыск» господина Эрбая

– Так как тебя зовут, говоришь? – как ни в чём не бывало поинтересовался Панцзы, когда Сяогэ, расслабленный, довольный, и с набитым ртом, милостиво соизволил вернуться и развязать дёргающееся и пытающееся не трястись от страха тощее тельце подростка. Мальчишка зыркнул глазищами так, что У Се пробрало мурашками, и попытался рвануть с места, однако на их несокрушимую скалу Панцзы такие приколы не действовали – резко выбросив руку в сторону, он ухватил малыша за ворот складского пиджака, предположительно принадлежащего сбежавшему директору, а затем ленивым движением вернул его назад, швырнув на стул. У Се завистливо вздохнул – он бы никогда не смог провернуть такое с лёгкостью большого льва, отшвыривающего своего зарвавшегося львёнка на место. Сяогэ, даже не дёрнувшись, чтобы поймать давшего дёру подростка, вытащил из кармана припрятанный огурец, аппетитно хрустнул им, и с видом «Моя работа на этом окончена» отправился обратно на кухню. – Ван Цань, верно? – проводив Цзучжана взглядом, У Се взял себе другой стул и плюхнулся прямо напротив ребёнка, но недостаточно близко, чтобы тот мог дотянуться и ударить. В ответ их маленький враг ощерил зубы в острой усмешке, и странным жестом – то ли из-за того, что ему от Сяогэ неплохо досталось, то ли из-за чего-то ещё, откинулся назад на спинку, закинул ногу на ногу, и нахально заявил: – Что, если так? – Так, малыш, давай-ка я тебе объясню сразу, – Панцзы вдруг потянулся руками вниз, к поясу штанов, щёлкнул пряжкой, и, резко дёрнув, снял с себя ремень, и, пригрозив, сказал: – Для непослушных детишек, не желающих прямо отвечать на вопросы, у нас есть вот эта штука. – Херовый у тебя ремень, дядя, – фыркнул подросток, косясь взглядом на потёртую телячью кожу. – И я не боюсь насилия. – Насилия? – неиронично удивился Панцзы. – Мы кто по-твоему – педофилы-извращенцы? Я не собираюсь использовать его, чтобы лупить тебя, будто хреновый папаша, не справляющийся со своими обязанностями. Я просто свяжу тебя, и брошу в пруд к Королю-дракону, вот и всё. Он у нас давненько не ел такой нежной человечины, пусть ты тощий и костлявый, как сушёный угорь... М-м, Тяньчжэнь, как думаешь, это будет считаться каннибализмом? – Это по-твоему называется: «Мы не извращенцы»?! – Так, стоп! – У Се, потирая переносицу, повысил голос, привлекая к себе внимание. – Ван Цань, послушай – ты наверняка понимаешь, что нам нужны ответы, и мы тебя не отпустим, и бла-бла, поэтому не отнимай время у нас и у себя, ладно? – Ну тогда, Сяо Сань Е, ты наверняка понимаешь, что я вам ничего не скажу, – мальчишка, насмешливо и весьма мастерски изменив голос, на мгновение стал звучать как директор Бай. – Ты прикрываешь друзей? В курсе, что ваша шайка уже наследила так, что не поймать остальных будет простецкой задачкой даже для тех, кто не принадлежит семье Чжан? – Панцзы, крякнув, притащил себе стул и тоже сел рядом, но гораздо ближе, чтобы мальчонка не смог сбежать. – Да-да, бери меня на понт, понятия не имея, что произошло на самом деле, когда этот… – тут подросток на мгновение запнулся в словах, совсем на краткое мгновение, но У Се это очень заинтересовало, – …ваш ублюдок… – Не смей называть его так! – рявкнул Панцзы, и шлёпнул по своей коленке с такой силой, что мальчишка от звука крупно дёрнулся всем телом, скривившись, но, скаля зубы гадкой усмешкой продолжил свои злые слова: – …заявился в одну из приготовленных для него ловушек и почти попался! Думали, мы настолько тупые, чтобы показывать, где на самом деле прячемся? Если бы с вами не было… этого человека, вы бы вообще так и остались в дураках! И как кто-то, настолько сильный и независимый, вообще якшается с такими придурками, как вы? Вы же просто… – Тяньчжэнь, я не пойму – он правда сейчас ругается на нас за то, что мы недостаточно хороши для нашего Сяогэ? – задумчиво пробормотал Панцзы, пока мальчишка, гневно алея лицом, продолжал рассказывать, какие они тут тупые и бесполезные, и как Чжан Цилин сделал за них всю работу, пока они тут выясняли отношения. – У меня странное чувство, – так же приглушённо отозвался У Се. – Пока не знаю, в чём дело. Как думаешь, мы всё-таки сможем его разговорить, или нет? – Бесполезно, пока сам не проболтается, – раздался позади них голос Сяогэ, и они все посмотрели на него в повисшей тишине, ведь их маленький ядовитый гость, только что чуть ли не давившийся своими словами, моментально заткнулся, глядя на Чжан Цилина широко распахнутыми глазами. Не искажённое злобной усмешкой, его лицо с острыми линиями скул и челюсти, казалось нежным в растрёпанном ореоле русых длинных волос. В карих лисьих глазах не осталось и следа той ненависти и презрения, что были до появления Сяогэ. У Се уже ничего не понимал в этой жизни. Подросток, выращенный в ненависти остатков клана Ван с целью уничтожить Чжан Цилина и всех, кто ему помогал прямо или косвенно – не должен был смотреть на Цзучжана так, словно тот был сошедшим с небес живым божеством. Это было неправильно. И всё же происходило прямо сейчас. – Ты не Ван Цань, – вынес вердикт У Се, внезапно чувствуя, что его мозг в один миг перегрелся. – Конечно, с чего бы ему быть им? – Панцзы громко хлопнул в ладоши и поднялся на ноги. Ему тут же был уготован долгий тяжёлый взгляд, полный невысказанных обещаний смерти, однако всё это тут же растворилось, стоило только Сяогэ шагнуть прямо к подростку. Тот даже дышать перестал. Неудивительно, что когда пленитель только-только сгрузил его у порога, подросток даже не пытался обратить на себя внимание – просто он был настолько поражен своей близостью с этим человеком, что растерял все мыслительные способности, отойдя, лишь когда Панцзы и У Се принялись дурачиться. – Как тебя зовут? – неожиданно мягким тоном спросил Сяогэ, стоя так близко, что едва касался своими ногами его колен. Мальчишка вздрогнул вновь, его нижняя губа предательски тряслась, но всё же он упорно сказал: – Ван Цань. – Это не твоё имя, – качая головой, бархатным голосом возразил Сяогэ, затем протянул руки, положил их подростку на плечи и заглянул в глаза. – Скажи мне. – Ван Цань! – дрожащий голос сорвался. У Се даже посочувствовал – если бы на месте лгунишки сидел он сам, а Сяогэ задавал вопросы личного характера, он бы скорее предпочёл сменить это на реальные физические пытки. Хотя с другой стороны, его раздражало, что какой-то пацан, будь он кто угодно, так смотрит на Сяогэ – в конце концов, сейчас он работал против Цзучжана, и поэтому вообще не имел права даже глаз на него поднимать! – Нет. Скажи, как тебя зовут на самом деле. – Сяогэ, хватит! – Панцзы не выдержал, подскочил к ним и заставил его отступить назад, разрывая контакт. – Видишь же – мальчишку сейчас удар хватит! Да даже меня бы удар хватил! Ван Цань так Ван Цань, будем называть его так, а потом поймаем остальных, и выясним, кто есть кто – какой сейчас толк доводить это маленькое несчастье до нервного срыва? Пойдём, малыш – этот парень действительно может убить одним взглядом, но не переживай, твой толстый дядюшка защитит тебя, и накормит как следует… Сяогэ пожал плечами, и как ни в чём не бывало отстранился, даже не бросив взгляд на дрожащего подростка. – Панцзы, ты серьёзно? – фыркнул У Се, поднимаясь на ноги, чтобы расставить стулья на их места. – Ладно имя – мы, конечно, зря прицепились к этому – но он мог бы хотя бы расколоться, где находятся остальные! – Так я тебе и сказал! – вякнул лже-Ван Цань, немного приходя в себя. Однако, стоило Сяогэ бросить на него заинтересованный взгляд и приподнять бровь, как он тут же поспешно прикусил язык. – Ты собрался прямо сейчас отправлять нашего Цзучжана их ловить? – ворчливо спросил Панцзы, поднимая подростка на ноги, вздёрнув за локоть – но гораздо нежнее, чем мог бы. У Се захотелось раздражённо закатить глаза. – Нет, конечно не сейчас, но… – Вот и всё, – веско возразил друг, таща за собой ребёнка, который внезапно оказался очень долговязым, и ещё более тощим, чем на первый взгляд. – Если им дорожат, то придут спасать в ближайшее время, если нет – то мы в любом случае можем спросить потом. А теперь – все идут ужинать, и никаких возражений! – Но… – У Се всё-таки хотел возразить, но Сяогэ, предавая его первый раз в жизни, лёгким шагом отправился за Панцзы на кухню, несмотря на то, что буквально только что оттуда вышел. – Вы все!.. А ты!.. Я!.. Но, глядя вслед удаляющимся друзьям, вздохнул и поспешил за ними. Обиженно толкнул Сяогэ плечом. В ответ, бессмертный, столетний глава семьи Чжан просто-напросто ущипнул его за ляжку, и, словно задиристый мальчишка, ухмыльнулся. – Кстати, – Панцзы, что-то вспомнив, прищёлкнул пальцами. Лже-Ван Цань, усаженный в самый дальний угол стола, откуда он не мог ни выпрыгнуть в окно, ни сбежать через дверь, от резкого звука поморщился. Правда, сбежать он и не пытался, Сяогэ сел прямо рядом с ним, заставив застыть месте. – Тяньчжэнь, пока вас не было – мне ведь твой Саньшу звонил, и вопросы всякие дурные про тебя задавал, представляешь? – Он же в Чанше должен быть, – устало пробормотал У Се, наливая себе чай. – Или не должен. Или это давным-давно уже не мой Саньшу, а кто-то из этих, – он неопределённо махнул в сторону ребёнка. – Это сто процентов был именно нами всеми любимый У Саньсин – только он мог спросить, не моемся ли мы все вместе в одной ванне, и нет ли случайно у тебя на заднице поросячьего хвостика? У Се захлебнулся чаем так, что тот пошёл у него из носа, а Панцзы, не выдержав драматическую паузу, заржал так, что едва не рухнул на пол – Сяогэ успел пнуть в его сторону табуретку, так что все кости были спасены, а для бедного, кашляющего как в последний раз, У Се он протянул полотенце, чтобы вытереть весь беспорядок. Лже-Ван Цань сидел посреди всего этого хаоса, зажав ладонями уши, и не раскачиваясь из стороны в сторону лишь по той причине, что рядом сидел его кумир, к которому он почему-то отчаянно боялся прикоснуться. – Какого хвостика? Панцзы, ты вместе с Саньшу с ума сошёл?! – обессиленно прохрипел У Се, когда немного пришёл в себя. Друг, едва не задохнувшийся из-за своего смеха, весь красный словно варёный рак, тяжело пытался отдышаться. – Вот это я сейчас удачно пошутил… – между жадными глотками воздуха произнёс он. – Извини, Тяньчжэнь. Кажется, сегодня нам всем следует хорошенько отдохнуть. А вообще, он и правда звонил – только спрашивал, нет ли у тебя на теле татуировки в виде феникса. Где-нибудь в незаметном месте – на копчике, на заднице, или на внутренней стороне бедра. Я ответил, что в такие места к тебе пока не залезаю, даже если очень хочется… С чего это он, как думаешь? – Даже не… – У Се только хотел опустить гудящую голову на скрещенные на столе руки, как с подозрением вдруг вскинулся: – Я как-то в телефонном разговоре сказал Эршу, что чувствую себя как возродившийся из пепла, и расправивший крылья феникс, но я не думал, что… Постой-ка! Тут он обратил внимание на их маленького гостя, который, побледнев и ссутулившись, став гораздо меньше, невидящим взором упёрся в свою опустевшую тарелку. Кажется, он уже предчувствовал, что этот разговор не закончится для него ничем хорошим, поэтому просто попытался стать тихой, серой и незаметной мышкой. – Эй, маленькое несчастье! – Панцзы, прочитавший мысли Тяньчжэня, окликнул подростка, заставив дёрнуться. – Давай так – либо отвечаешь нам, либо мы с тебя сдираем штаны прямо сейчас. – На что отвечать-то – вы даже вопроса не задали! – уязвлённо воскликнул лже-Ван Цань, вжимая в табуретку свою тощую задницу. И чем ближе на него надвигались мужчины, тем белее и испуганнее он становился, пока, сдавшись и зажмурившись, не заверещал: – Феникс – татуировка моей семьи! – Клана, – поправил Сяогэ, тут же отстраняясь. Подросток распахнул глаза, и, невзирая на то, что спорил с человеком, на которого, судя по своим взглядам, молился, упрямо повторил: – Семьи. Это было интересно. У Се и Панцзы переглянулись: – Как ты можешь относить себя к «семье», которая хочет убить Чжан Цилина, и своей высшей целью считала полное замещение Чжанов? В широко распахнутых глазах мальчишки мелькнула самая настоящая боль, словно они своим вопросом задели его за живые, нежные внутренности, однако он, упрямый и всё ещё не сломленный, снова сказал, твёрдо и уверенно: – Семья, – затем, совсем тихо и почти не слышно, добавил, глядя на свои руки, которыми обхватил себя за грудь в защитном жесте: – Моя, самая настоящая. Мужчины втроём переглянулись в слабом понимании. С улицы раздался длинный тоскливый вопль, так сильно подходящий повисшей на кухне атмосфере, даже если и был от голода, а не от душевной боли. – Я покормлю его, – сдался У Се, поднимаясь на ноги. В их ситуации он бы всё равно не смог сейчас уснуть, а посмотреть на мелко рябящую тёмную воду с отблесками фонарей, и помассировать свои ступни о ребристую драконью чешую всегда было очень успокаивающим кипящие в черепной коробке мысли занятием. – Я подыщу нашему гостю комнату, – легко отозвался Панцзы, складывая тарелки в раковину. Они вдвоём выжидающе посмотрели на Сяогэ. Тот удивлённо вскинул брови, не понимая, чего от него хотят. После длительной паузы всё-таки догадался, и выдал: – А я… пойду спать? – Ответ неверный, – мстительно сказал У Се, поставив чайник кипятиться, и набирая из морозилки бруски мяса в пластиковое ведро, чтобы по-быстренькому разморозить горячей водой и отнести рыбине. – Ты, всегда как самый первый, и всегда как самый последний посетитель кухни – да-да, я знаю, во сколько ты сюда приходишь после нашего общего ужина, и не смей отнекиваться – приберёшься тут, помоешь всю посуду и уберёшь в холодильник еду. А потом, так и быть, можешь ложиться спа–ай! Хватит щипаться!