«Тайный сыск» господина Эрбая

У Эрбай молчал так долго, что У Се едва не умер от сердечного приступа в ожидании его реакции на сказанное. Сам он ляпнул, не подумав до конца – но чувствовал, что так будет правильнее всего. Пусть один близнец, с которым они знакомы заочно, если, конечно, Лю Сан поначалу пытался полностью копировать его поведение, будет пытаться убить их, а второй близнец пускает слюни по Сяогэ – так тому и быть. До тех пор, пока братья будут согласны жить под крышей Ушаньцзюй, У Се сделает всё, чтобы их защитить. – Дыши, если семья Чжан использует тебя, – в конце концов медленно произнёс дядя, поднимаясь из-за стола. – Чжан Цилин очень хитёр, и умеет играть в такие игры, какие тебе, Сяо Се, и не снились. Мы здесь с тобой наедине, тот пёс, который с тобой приехал, не сможет до тебя добраться – ты можешь рассказать мне, в какие интриги Чжан тебя втянули. Наша семья обязательно сделает всё, чтобы ты вышел сухим из воды. У Се от неожиданности даже дышать перестал, и только много позже его мозг переварил сказанное. Отчего-то стало смешно. – Эршу-у, Сяогэ наоборот делает всё, чтобы отдохнуть от семейных драм, и точно не стал бы меня в них вмешивать! Скорее уж это я использую его титул Чжан Цилина, чтобы бессовестно и бесплатно пользоваться услугами, которые могут предоставить только его родственники! И вообще – ты ведь хотел, чтобы у меня были дети? Тем более мальчики! Оба как на подбор, у одного острый слух, а второй… – тут У Се задумался, чего же такого ещё сказать, и только эта пауза наконец дала ему возможность осознать, что дядя как-то уж слишком близко подобрался, и выражение лица его какое-то совсем подозрительное. – У Се, – медленно произнёс У Эрбай, кладя ладони племяннику на плечи, – защищает, конечно, своих нахлебников – но он бы никогда не пришёл ко мне со словами: «У меня есть дети». С этими словами он молниеносно вскинул руки, и с силой дёрнул У Се за щёки. Парень вскрикнул от боли и неожиданности, отшатываясь назад. Дядя, глядя на его реакцию, с сомнением посмотрел на свои пальцы, словно бы не доверял им в таком важном вопросе, как попытка снять маску с лица «поддельного» племяша. – Эршу! Ты чего?! – хныкал У Се, потирая горящие от боли щёки. – Это я, ясно! С чего ты взял, что я подменыш? И дети не мои, а наши общие с Панцзы и Сяогэ! Я думал, тебя эта новость обрадует, а ты мне голову оторвать хотел! А если бы я девушку в дом привёл, и она тебе не понравилась – ты бы мне ещё чего открутил? – Сяо Се, ты и правда… Только дядя хотел что-то сказать, как в окно внезапно постучали, а затем приглушённый стеклом голос знакомо вякнул: – У Се, собаки твоей семьи абсолютно не милые! – Ты дурак?! – прошипел У Се, подлетая к окну и распахивая его настежь, чтобы впустить длинноногого и безмозглого придурка внутрь. Парень свалился на пол с громким стуком, и У Се, разъярённый донельзя, начал разнос: – Ты себя прилично вести умеешь, или нет? Дверь для слабаков придумали, или что? Эршу, посмотри – вот тебе и «защитничек» из семьи Чжан! Я его тут наравне со своими от твоего гнева защищаю, а он… О, Сяомань-гэ, ты как вообще... фу, отпусти его штанину! Верный пёсель семьи У тут же послушно разжал зубы, и сел на задницу, виляя хвостом: смотри, любимый человек, я тебе подарок притащил! Чуть позже У Се наконец-то нормально пересказал дяде все произошедшие события, объяснил, откуда дети, и что это за собачья добыча ввалилась в кабинет через окно. Гордый своей поимкой, Сяомань-гэ обтирался о ноги, периодически предупреждающе порыкивая на пытающегося подняться с пола Чжан Хайяня. У Се не сомневался, что мужчина мог бы всерьёз заняться собакой, и, скорее всего, из боя вышел бы лишь с парой царапин – и только необходимость «вести себя прилично» не позволяла ему показывать свои истинную мощь. Глубоко обдумывающий ситуацию, Эршу, сидя в своём кресле, медленно отпил свежезаваренный чай, а затем произнёс: – …значит, ты хочешь, чтобы я помиловал малолетних преступников, передав их тебе на воспитание. При этом, ты не до конца уверен, перейдёт ли на сторону брата этот Ван Цань. Ты же понимаешь, что если бы он выполнил ритуал, выгравированный на перстне с хризопразом, то мальчишка, обретший силу, пришёл бы убивать твоего горячо любимого Чжан Цилина? – Я это понимаю, дядя, – покорно ответил У Се. От волнения он сжимал в руках мягкий собачий мех, но старый друг детства терпеливо выносил его не совсем приятные тисканья. По крайней мере, любимый человек вырос, больше не пускает слюни, и не кусает за хвост. – Но я готов рискнуть. Кроме того, за Ван Цанем стояла некая «Она» – вдруг он пойдёт по стопам брата, и поможет нам её поймать? Мы даже не знаем наверняка, в какую сторону копать, а я чувствую, что всё куда запутаннее и хуже, чем мы думали поначалу. – Клан Ван глубоко проник в сердце семьи Чжан, прежде чем их вмешательство вообще начали замечать. Они украли многие секреты, и могли знать, где искать бессмертия. – У Эрбай покачал головой: – Я предполагаю, что во время старой резни кто-то из подменышей принял верное решение, и остался Чжаном. Это не просто ребенок, это человек, который долго жил в семье, знает больше, чем обычный шпион, и знает, как это использовать. – Сейчас отличное время, чтобы продолжить разрушать Чжанов изнутри, – ахнул У Се, случайно дёрнув за шерсть своими беспокойными руками, но пёсель стойко без единого скуления выдержал испытание, только головой боднул в недовольстве. – Прости-прости. Эршу, если твоя теория верна, то Она заставила нас думать, что важен только перстень и ритуал на нём – хотя это всё сделано только чтобы Сяогэ, который и без того не горел желанием больше заниматься семейными делами, полностью отвлёкся на мнимое расследование. Он сегодня сам сказал, что не мог не вмешаться в это дело – да вся его семья знала, что он скорее будет бездельничать со мной, чем работать с ними. – Это точно, – криво усмехнулся Чжан Хайянь из своего угла. – Лучшего времени для захвата власти и придумать нельзя – Цзучжан прохлаждается, а Старейшины только и заняты тем, что проклинают У Се с утра до вечера… ну, то есть… Поняв, что спизданул лишнего, он захлопнул рот, но было уже поздно: – Сяо Се… – нежным тоном протянул У Эрбай, с каждым словом становясь всё страшнее, – значит, мало того, что у тебя в Ушаньцзюй теперь не магазин, а приют для бездельников и разгильдяев, так теперь нашу семью ещё и Чжаны ненавидеть будут? Ты!.. – Нам пора! – пискнул У Се прежде, чем дядя поднялся из-за стола и как следует отлупил его шебутную жопу. – Эршу, я пришлю тебе отчёт, когда закончу расследовать дело! Будь уверен, семья Чжан нам в ножки кланяться будут! Я всё исправлю, честно-честно! Пнув Чжан Хайяня для ускорения, он под звонкий, весёлый собачий лай пулей вылетел из кабинета, пока вслед неслись проклятия, угрозы, и, судя по громко разлетевшимся осколкам, чашка с горячим чаем. – Ты грёбанный пиздливый ублюдок! – рявкнул У Се, новым пинком под сраку направляя замешкавшегося Мусорку в нужный коридор. Длинноногий и ловкий, словно горный козёл, Чжан Хайянь, путанно пытаясь оправдаться, полетел на выход со скоростью ветра. – Тебя кто за язык тянул?! Я Сяогэ всё про тебя расскажу!.. Да куда ты так припустил-то, сейчас всех собак на себя натравишь, дурень! Стой же, там…! Но Чжан Хайянь, недоученный горьким опытом долгой жизни, вместо того, чтобы послушать и затормозить, полетел ещё быстрее, в два шага преодолев расстояние до входной двери. Выбить, к счастью, не успел – та распахнулась, явив миру… – Саньшу, осторожно! У Саньсин, чья слава летела быстрее, чем бегал Чжан Хайянь, и вправду заслуживал тех редких слов восхищения, которые иногда доставались его неоднозначной персоне. Даже прежде, чем У Се успел его предупредить, он, проявляя чудеса жопной чуйки, ловко увернулся от несущегося на всех парах Чжана. Но вместо того, чтобы просто отскочить в сторону, и начать ругаться на разбаловавшуюся молодёжь, он, при виде бегущего следом за незнакомым полудурком любимого племянника, вдруг странно изменился в лице… И дал дёру. Тут У Се, не будь дураком, почуял что-то неладное и изменил свой курс, поспешив за улепётывающим дядей. – Сяомань-гэ, взять! Сяо Лу, загоняй! Овчарка семьи У, бегущая рядом со своим любимым человеком нога в ногу, тут же ускорилась, словно хорошая гончая. Такую весёлую игру эти человеки вспомнили – ловить хитрого лиса! Старый хозяин неоднократно гонял так своего родственника по поместью, так что задача пёселю была хорошо известна, и, можно даже сказать, сидела в крови. – Какой я тебе Сяо Лу?! – рявкнул Чжан Хайянь, послушно меняя направление. Как он до сих пор не потерял свои очки оставалось загадкой. – Это я на тебя Чжан-дагэ нажалуюсь за злоупотребление полномочиями! Я рыба, а не твоя собака! – Под маской Саньшу может оказаться Ван Цань! – На кой хер ему продолжать притворяться твоим дядей?! – На кой хер моему дяде от меня убегать?! Морская Соль сделал сложное лицо: – Справедливо. *** Прежде, чем приступить к допросу, Панцзы, оторванный от торговли в магазине, и потому очень недовольный, хорошенечко подёргал У Саньсина за лицо, и особенно – за его козлиную бородёнку. Саньшу на такое верещал, пытался отбрыкиваться и ругался трёхэтажным матом, но даже У Се не испытывал ни малейшего угрызения совести за подобное обращение с любимым Третьим дядей. – Слушайте, а ведь и правда настоящий, – покачал головой Панцзы, отдёргивая руки. – Поверить не могу, Тяньчжэнь – зачем вы его притащили? – Конечно настоящий! У Се, чёртов поганец, если ты сейчас же меня не развяжешь, я тебя запор-рю! Месяц на жопе сидеть не сможешь!.. – Можно изготовить маску, которая будет спускаться по шее вниз, до самой груди, – услужливо подсказал Чжан Хайянь, изящным жестом поправляя очки. – Я таким образом даже в женщину перевоплотиться могу, только сначала нужно сжать кости. – Серьёзно? – Панцзы вдруг хмыкнул: – А хер ты куда прячешь? – Это не тот секрет, которым семья Чжан готова делиться направо-налево! – Значит, я прав, ты и Сяо Чжан-младшего можешь уменьшить, как кости! А покажешь? – Так стоп! – У Се с силой хлопнул по столу, и тут же с шипением замахал в воздухе отбитой ладошкой. – Сначала разберёмся с Саньшу, а затем идите в отдельную комнату, и там про письки хоть разговаривайте, хоть меряйтесь! А ты!.. – Дорогой, милый, любимый племянник, ежели ты сейчас меня развяжешь, я отпущу тебе все твои грехи, и забуду про этот маленький инцидент, не сомневайся, – У Саньсин залебезил, однако в его глазах так и сверкала глумливая припездь. У Се слишком сильно хотел его ударить, однако рука уже болела, и справедливое возмездие пришлось отложить. – Саньшу, помнишь, ты звонил Панцзы и спрашивал про татуировку феникса в незаметном месте? Нам тебя и так, и так раздевать придётся, поэтому будь хорошим дядей, если ты всё ещё мой дядя, и не мешай нам проверять тебя на принадлежность клану Ван! – Вы чё, – мужчина, осознав всю безысходность ситуации, побледнел, а затем побагровел: – Вы чё, с меня штаны снимать вздумали?! Ироды! Не смейте!!! Панцзы, довольно осклабясь, уселся на табуреточку, положил У Саньсина на колено и начал свое черное дело… Мужчина визжал не переставая! – Ты уж совсем-то его не заголяй… Татуировку небось и от крестца видно, а груди вот хорошенько пощупай, может шов окажется. – Ну, тады нет ничего… Да не верещи ты, кабан подозрительный! – Достаточно, – смягчился У Се, – надевай на него штаны. И рубашку оправь, а то спину застудит – у нас как всегда все окна нараспашку. Итак, в результате следственного эксперимента мы доказали подлинность гражданина У Саньсина, моего горячо любимого Саньшу. Ни у кого нет сомнения, что он – это он? Замечательно. Веревки можно снять. Разобиженный дядя тут же попытался броситься на него, рыча от обиды, но был мгновенно схвачен бдительным Сяогэ, неожиданно появившимся в комнате словно бы из ниоткуда. Следом за ним вошёл Лю Сан, недовольно поправляющий новенькие наушники-вкладыши с шумоподавлением. – Так значит вы по магазинам шлялись, пока мы тут работали не покладая рук? – почти не ревниво хмыкнул У Се, грубовато подтаскивая слабо сопротивляющегося подростка к себе, и прижимая к своему боку в жёстком полу-объятии. – Ты меня хоть слышишь в этих своих затычках? – Слышу, – буркнул Лю Сан, пытаясь вывернуться. – На своё несчастье. И попроси своего дядю заткнуться – ты хочешь, чтобы я умер у тебя здесь? И так из-за вас постоянно башка раскалывается. Только один гэгэ об этом и подумал. – Убью! Изувечу!! На кол посажу-у-у! – Саньшу! – рявкнул У Се грозно, перед этим заботливо зажав уши Лю Сана ладонями. – Ты обвиняешься в измене семье, пособничестве клану Ван, этим международным недотеррористам, и краже монет Короля-дракона стоячей воды со склада Эршу! Я бы добавил участие в инсценированном самоубийстве Дин Хуэя, но… но не могу в связи с недостаточностью улик. – Чего? – недовольно буркнул дядя, однако смирился и сел, зыркая злобным взглядом. – Я ведь уже говорил, что не нужны мне были монеты эти твои. – Твои регулярные появления в поместье Эршу, эти попытки следить за мной, твои подсказки – давай колись уже, что знаешь, и каким боком замешан в этом деле. – Я был в Чанше, – упрямо проговорил мужчина, складывая руки на груди. – Пань Цзы может это подтвердить, расталдык твою туды набекрень верхушкой леса! Что за племянник такой нерадивый вырос, собака бестолковая… – Показания Пань Цзы не могут считаться беспристрастными, вы с ним почти что старые супруги, и он тебя до самого конца прикрывать будет даже от меня. Кто-то ещё может подтвердить твоё алиби, кроме водителя Эршу, который якобы отвозил тебя на поезд? – Съезди в Чаншу, да спроси у половины города, был я дома или нет, – хмыкнул У Саньсин, прищуриваясь. – Лучше расскажи-ка мне, как так вышло, что вас в Ушаньцзюй уже пятеро? Вот этот рослый и костлявый, который на плече меня тащил – точно Чжан, ещё могу понять, откуда взялся. Они у тебя тут плодятся, это я точно знаю. Но этот-то ребёнок чей? Уж не твой ли, малыш Се? – Мой, – ответил Сяогэ прежде, чем У Се успел открыть рот. – Не увиливай. В планы близнецов вмешался ты. И сундук с монетами вытащил тоже ты. Глаза У Саньсина округлели, выпучиваясь, он начал судорожно хватать ртом воздух и, неожиданно схватившись за сердце, рухнул с лавки, задрав ноги вверх. – Сяогэ-э, – цокая языком, укоризненно сощурился Панцзы. – Понежней бы ты, второго свидетеля теряем. – А мне кто-нибудь хочет что-нибудь объяснить? – не понял У Се, переводя взгляд с одного на другого. – Я же Саньшу просто припугнуть хотел… я даже не думал, что... я ж просто так это сказал... Лю Сан под боком неловко откашлялся: – Я не хотел тебе говорить, и признался только Панцзы и гэгэ, когда ты уехал. Твой Третий дядя успел выкрасть сундук прежде, чем это сделали мы. Диди сказал, так даже лучше – чем больше круг подозреваемых, тем тяжелее следствию. – Но в итоге-то монеты нашлись у мёртвого директора, – всё ещё не до конца понимая проговорил У Се. У Саньсин тем временем продолжал делать вид, что умирает, однако его левый глаз как-то слишком часто открывался, чтобы поглядеть на окружающих. – Мы с Сяогэ, после рассказа нашего малыша, решили, что старый лис, наблюдая за ходом расследования, слишком быстро осознал, что ветер дует не в ту сторону, – Панцзы приподнял руку, и Лю Сан тут же нырнул под его локоток, зыркая оттуда виноватыми глазами. – Во-первых, он не мог сам открыть сундук. Во-вторых, свой нос начал совать ты – а у тебя есть семейное чутьё на ложь родственников, и не говори мне, что это не так. В-третьих, что самое главное, он начал подозревать, что директоры – фальшивые, раз не торопились со следствием, да к тому же мешали тебе, а если их так легко подменили, значит, подделкой может оказаться кто угодно. – Вот только мы не убивали их, – Лю Сан посмотрел прямо в глаза, звуча искренне: – Опоили, и спрятали в разных местах, чтобы, если вы наткнётесь на одного, подумали на второго. Таскали еду по очереди. А потом всё так быстро закрутилось – заложника на месте не оказалось, и не успели опомниться, как он вместе с сундуком появился в своём кабинете мёртвый. – У Саньсин думал, что, вернув сундук на место, сможет расследовать самостоятельно, не вызывая ещё больших подозрений. Он тоже хотел выяснить, кто за всем стоит, – проронил Сяогэ, внимательно наблюдая за тем, как У Саньсин делает вид, что приходит в себя. – Но тоже не успел. – Они правы, – подал хриплый голос Саньшу, садясь на табуретку как ни в чём не бывало. – Я дал вам подсказки, чтобы посмотреть на реакцию. Сам думал на всех подряд, и в том числе, что враг скрывается у твоего Эршу, но, кажется, это семье Чжан нужно как можно скорее вычислить крысу – потому что, если не близнецы Ван кокнули Дин Хуэя, и подложили ему сундук – то это сделал тот, кто хотел подставить вообще всех, оставаясь при этом в тени. – Это Она, – уверенно сказал Лю Сан. – С ней связывался мой диди – и только он может знать, как её вычислить. Если бы он только согласился сотрудничать!..