«Тайный сыск» господина Эрбая

– Что вы будете делать теперь? – спросил Лю Сан, ополаскивая грязные после ужина тарелки, чтобы загрузить их в старенькую посудомойку. – Известно что, – фыркнул У Саньсин, после чего затянулся сигаретой, выдерживая томительную паузу. И, когда уже у всех почти закончилось терпение, наконец сказал: – Чжаны должны вернуться в семью. А вот Сяо Се и я пока не можем сделать ничего конкретного, так что просто подождём, когда враг сделает следующий ход. Мы даже близко не предполагаем, что нашей загадочной даме нужно, и как этому помешать. Лучше не рыпаться, и наслаждаться затишьем. – Сань Е прав, – важно покивал головой Панцзы. – Вот только – если и Сяогэ, и сяо Чжан-гэ оба вернутся – не вызовет ли это подозрений ещё больших? К тому же, мы всё ещё ждём появления злобного близнеца… – Не называй его так, пожалуйста, – зашипел на него Лю Сан. – Диди просто не знает, что можно жить иначе! Да и кому бы его было научить, когда старшего брата из рук в руки как игрушку перепродают, родители вообще непонятно кто, и рядом только культисты клана, которые мозги могут промыть даже взрослому человеку! – Тише-тише, – Панцзы поднял руки, сдаваясь. – Я знаю, что ты его очень сильно любишь, но факт пока остаётся фактом – когда он заявится в Ушаньцзюй, то явно сделает это не ради первого семейного ужина, а чтобы украсть тебя, и попытаться убить нас. Лю Сан обиженно надулся и замолчал. В качестве утешения, У Се подошёл и нежно взъерошил его волосы, заставляя русые пряди вылезти из-под резинки и упасть на лисье личико, красиво обрамляя его по бокам. В ответ, подросток снова зашипел и больно ткнул парня мокрыми пальцами под рёбра, завязав полушуточную вечернюю потасовку. Дядю положили спать на диван в гостиной – почти все бывшие пустыми комнаты теперь занимал антиквариат, который Сяогэ исправно откуда-то притаскивал вне веденья У Се. Описи для новинок делал Панцзы, так как ему же этим товаром торговать и приходилось, а владельцу Ушаньцзюй только и оставалось, что регулярно удивляться, как вышло, что им даже некуда поселить нового жильца. По-хорошему, надо было провести инвентаризацию, и разложить вещи так, чтобы они больше не выселяли жильцов – но кто этим будет заниматься, когда расследование в самом разгаре? Чжан Хайянь, получив от Цзучжана инструкции, отчалил из Ушаньцзюй, чтобы разнюхать, кто там такой умный из семьи пытается их всех уничтожить настолько хитровыебанным способом. Сам Чжан Цилин никуда из своего нового дома уходить и не собирался – тут его кормят, периодически развлекают всякими глупостями, а ещё ни к чему не принуждают, разве что вещи свои грязные чтобы не на полу оставлял в том месте, где снял, а кидал в корзину. Из-за скудности цветов в его гардеробе, иной раз казалось, будто бы у него почти нет лишних вещей, но У Се и Панцзы, регулярно ездящие за обновками, знали, что скоро их великому Главе семьи Чжан придётся покупать новый шкаф (естественно не на свои деньги, что уже было замечательно). Не то, чтобы они и правда его баловали, покупая каждый раз кучу вещей – просто по какой-то причине его одежда, особенно верхняя, вроде футболок и толстовок, имела свойство регулярно рваться – Панцзы даже называл это «эффектом рубашки капитана Кирка». А ещё, Сяогэ часто и сильно потел, ведь его тело должно было в краткий срок разогреваться и быть в полной боеготовности, чтобы за раз выпустить всю силу в быстром и смертоносном броске. И, раз его температура поднималась, то тело в качестве защиты от перегрева начинало потеть. К счастью, благодаря его особому составу крови, от него почти не пахло, и У Се, между мыслями о каплях, стекающих вниз по разгорячённой коже меж этими глубокими линиями сильных мышц, частенько думал о том, как он сильно ему завидует. Иногда это даже мешало работать – особенно теперь, когда У Се знал на собственном опыте, как упруга эта мокрая татуированная грудь, которой Чжан Цилин любил частенько светить. Как бы смешно это не звучало, но почти столько же времени, сколько Панцзы любил проводить на кухне, Сяогэ тратил на водные процедуры, будь то душ или плескание в ледяной водице пруда вместе с Королём-драконом. – Доброе утро, жёнушка моя дорогая, – зевая, проговорил У Се, заходя в помещение магазина. Времени было уже половина десятого, так что Панцзы уже трудился на продажах. Правда, пока ещё посетителей не было, так что он просто ходил от витрины к витрине, пытаясь делать одному ему ведомую перестановку. – Спасибо за завтрак, очень вкусный, но недостаточный для того, чтобы я тебя целовал. – Ну и не надо, – Панцзы, покрутив в руках вазу и что-то прикинув в уме, поставил ту снова на место. – Сяогэ сделал это за тебя. Кстати, он повёз У Саньсина на поезд, но у них были такие лица, будто бы эти старые пердуны что-то замышляют. Как бы не случилось чего… – Вот ведь Саньшу, старый подлюга! «Не нужны мне монеты ваши» – ага, как же… Нагадил, и смотался от скорой расправы Эршу. Ладно. Если они с Сяогэ что-то решили сделать, то мы этому никак помешать не сможем. – вздохнул У Се, а затем вдруг взъярился: – И с какого хрена ты думаешь, будто я поверю, что Сяогэ целовал тебя, а? – Да ладно, Тяньчжэнь, не ревнуй – он сделал это исключительно потому, что сегодня я сварил его любимый суп, и он не смог устоять перед его ароматом!.. Вот так, слово за слово, меж ними снова разгорелась жаркая перепалка, и ругались они, не сдерживая улыбок, до тех пор, пока колокольчик на двери не звякнул, оглашая приход посетителя. Панцзы, тут же натянув на себя маску профессионального и доброжелательного торгаша, повернулся к покупателю с радостным приветствием. У Се оставил его работать. Ему самому хотелось чем-то занять себя, но ехать сейчас на склад перебирать своё старьё, да ещё без Сяогэ, казалось дикостью, поэтому он наконец-то решился разобрать некоторые из комнат. В обед они втроём мирно пили чай на кухне, болтая о ерунде, когда Лю Сан вдруг напрягся, навостряя уши словно встревоженная лисица. Его глаза расширились; он перевёл испуганный и решительный взгляд на У Се: – Он здесь. В соседней комнате тут же что-то стукнуло, словно бы специально привлекая внимание, однако мужчины не двинулись с места, чтобы идти проверять. Сяогэ как назло всё ещё не вернулся, и единственным, кто мог всех защитить в случае непредвиденных обстоятельств был Панцзы. Глядя на его мощные руки, схватившие сковородку, и большое мокрое полотенце, У Се вопреки всем разумным доводам моментально почувствовал себя в безопасности. Кроме того, разве Лю Сан не должен был уметь справляться со своим младшим братом..? – Харе там шкериться, выходи уже сюда! – рявкнул Панцзы, устав ждать. – Если ты снова что-нибудь поколотишь в моём магазине, клянусь, я- – …это был не диди, – неловко пробормотал Лю Сан, тут же привлекая к себе внимание. Ковыряя пальцем стол, он помолчал немного, а затем, всё сильнее вжимая голову в плечи, выдал: – Это был я. Я проник в Ушаньцзюй тогда ночью, и перебил вазы. П-простите… – Это было предупреждение, мы правы? – хмыкнул У Се, складывая руки на груди. Кинув на него осторожный взгляд, мальчишка закивал головой. Панцзы, стараясь не горячиться, медленно и шумно выдохнул через нос. Полотенце в его руке опасно покачивалось. – Но как же ты тогда действовал, зная, что здесь живёт твой Кумир? Как смог удрать от нас тогда, если, когда он пришёл по твою душу, ты встал как вкопанный? – Потому что при свете дня он оказался другим! – заливаясь краской из-за смущения, пискнул Лю Сан. – Кроме того, проникновение было спланировано, и я должен был доказать Ван Цаню, что не струшу, когда встречусь с Сяогэ-гэ лицом к лицу… А когда он потом за мной пришёл, я этого не ожидал! И вообще, он! Он такой!.. – И какого хуя ты это им всё рассказываешь, а? Тоже мне, старший братец – я тут тебя спасай, а ты чаи попиваешь с этими пидарасами? И сколько ты уже им про нас распиздел? От этого голоса, так похожего на голос Лю Сана, все вздрогнули, потому что совершенно забыли про «гостя». Одежда на нём была по размеру, тёмные волосы тщательно убраны. Руки играли с раскладным ножичком – таким острым, что казалось, от одного взгляда на него можно было порезаться. – Я рассказал им всё. Кстати, привет, диди, – Лю Сан приветливо махнул ему рукой. – Кофе вон в том ящике, кружки вот тут. Обедать будешь? Панцзы классный суп сварил. Это, конечно, не твой обожаемый стрит-фуд – зато лучше насыщает, и не портит желудок. Ван Цань такого не ожидал. Его тело, нарочито расслабленное и подготовленное к бою, напряглось в ожидании подвоха. Он знакомым взглядом дикого лисёныша оглядел и У Се, мирно сидящего за столом, и Панцзы с «оружием» в опущенных руках. Затем он снова посмотрел на Лю Сана, совсем сбитый с толку: – Ты… ты… совсем ебанулся?! Какого хуя ты просто сидишь тут с ними?! Какой, блять, кофе? Какой суп? Я пришёл тебя спасать! Вы! Вы что сделали с моим гэгэ, ёбанный ваш рот!? – Мата поменьше, юноша, ты в гостях, а не у своей мамки в пузе! – Панцзы угрожающе подобрался, и воинственный пацан тут же ощерил зубы – точь-в-точь как делал Лю Сан, когда косил под него раньше: – Мата поменьше?! Ебало- – Всем молчать! – рявкнул У Се, хлопая ладонями по столу. На кухне тут же повисла удивлённая тишина. – Ван Цань. У тебя есть пять минут, чтобы сделать выбор. Либо ты остаёшься со своим старшим братом, и вы живёте у нас в сытости и тепле, либо иди и дальше беспризорничай, как помойный лис-матершинник! От такого внезапного заявления мальчишка окончательно растерялся, и вся его бравада растворилась в чистом непонимании ситуации. Люди, которых он пришёл убить (желательно), говорили ему вещи, к которым его максималистичный подростковый разум не был готов. Ван Цань растерянно посмотрел на брата. Тот, сразу показывая свою позицию, сказал: – Я хочу остаться здесь. Диди, эти придурки не сделали мне ничего плохого. Они кормили меня, купили мне одежду и наушники, благодаря которым я почти не слышу лишнего шума. Мигрени перестали меня мучить. А-Цань, пожалуйста. Давай закончим наши дела? – Ты предал нашу семью, перешёл на сторону этого своего Чжан Цилина, и теперь предлагаешь мне просто всё бросить? Я бы убил тебя, если бы ты не был моим старшим братом, но знай, что вместо этого я буду тебя… буду тебя!.. – он заикнулся, потрясая пальцем в воздухе. – Тебя не… нена… Он, пытаясь пересилить себя, захватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба: – Я тебя ненави… Да пошли вы все нахуй! Любовь к брату была в нём сильнее, чем все клановые установки. Он с опаской зыркнул на мужчин, затем скользнул за стол, недовольно сопя: – Давайте уже ваш суп, упыри. Сяогэ, наконец-то вернувшийся домой, удовлетворённо кивнул, видя братьев, сидящих возле пруда с Королём-драконом, и беззаботно болтающих ногами в воде. Они тихо разговаривали, периодически бросая в воду вкусняшки для угря, и тот, задобренный, потирался о мальчишек чешуйчатыми боками, гладясь, словно домашняя кошка. Ван Цань, словно почувствовав присутствие главного врага всего клана Ван, обернулся. И тут же резко вскочил. Лицо его вмиг потемнело, он зарыскал руками по своей одежде в поисках оружия. Зная, что будет дальше, Лю Сан вцепился в брата руками и ногами, умоляющим голосом прося немного остыть и поговорить с Чжан Цилином словами через рот, а не языком насилия. – Всё в порядке, – Сяогэ, всё такой же хладнокровный и бесстрастный, подошёл к подросткам, и, окинув пылающего ненавистью мальца взглядом, прямо спросил: – Чего ты хочешь? – Дерись со мной! – выплюнул Ван Цань, молниеносно очертив перед собой защитный полукруг лезвием короткого складного ножа. – Гэгэ, пусти! Ты знал, что я не оступлюсь! Эти два придурка поверили, что я останусь из-за тебя, но ты-то! Неужели ты и вправду такой же тупой, как нож, которым пользуешься? Пусти меня, я ему втащу! – Хочешь сразиться со мной? Да будет так, – кивнул Чжан Цилин. Посмотрел на Лю Сана, молчаливо приказывая разжать хватку, и мальчишка, оробев, подчинился. – Я тебе ща так наваляю, ёбанный ты сукин сын! – Ван Цань тут же кинулся вперёд, нанося удары скупыми, выверенными движениями. Не важно, что ни один не попал – он ещё только примеривался, выискивая пробелы в защите. Однако же, сколько бы мальчишка не пытался, но даже его опытный взгляд не мог найти никакой подсказки в том, куда и как бить. Чжан Цилин намного превосходил его и по ловкости, и по скорости, и по силе, а про опыт даже говорить не приходится. Он только и делал, что уклонялся, заставляя противника всё яростнее распаляться в своей злобе и ненависти к человеку, который уничтожил его названную семью, да ещё и украл сердце старшего брата. – Сяогэ-гэ! Ван Цань! – беспомощно позвал Лю Сан, не зная, как можно прекратить эту битву. Его никто не услышал. Ван Цань, используя хитрость, приблизился к врагу одним молниеносным движением, почти зацепил его ножом, но тут же был отброшен в сторону, словно бешеная шавка, всего лишь пинком. Не выдержав, он обиженно выкрикнул, поднимаясь на ноги: – Дерись со мной, как мужчина, ты, глава ублюдков! Не недооценивай меня только из-за возраста! – Как скажешь, – скупо бросил Чжан Цилин, вытаскивая из-за спины меч. – Потом не жалуйся. – Ещё чего! Лезвия скрестились, высекая искры. Противники затанцевали друг вокруг друга, и даже несмотря на то, каким коротким был ножичек Ван Цаня в сравнении с целым древним мечом, выкованным по утерянной технологии, мальчишка был проворен, и использовал всё своё тело. Но только ему начало казаться, что он видит брешь, как по нему тут же прилетал удар то ногой, то рукой. Чжан Цилин лишь обманывал снова и снова, делая вид, будто бы у него есть слабые места! Они сошлись ещё в одном мощном ударе, и лязгающий стук металла привлёк внимание Панцзы и У Се – они выскочили на крыльцо, одновременно выкрикивая: – Лю Сан, что происходит?! – Не вмешивайтесь! – Сяогэ никогда не разговаривал с ними таким тоном, и его друзья, растерявшись, замерли на месте. Лю Сан, опасаясь случайно попасть под раздачу, подбежал к ним. – Ван Цань сказал, что хочет убить Сяогэ-гэ, и только поэтому сделал вид, что остаётся, – отчитался он, прижимаясь к боку Панцзы, но глядя на У Се виноватыми глазами: – Гэгэ согласился. – Это мы видим, – У Се, прикрыв глаза от солнца, внимательно присмотрелся к сражающимся. – Гляньте-ка, он только делает вид, что сражается, а на деле дурака валяет! Тоже мне, Чжан-Цзучжан! Он так нежно даже с манекенами не обходится, а они, между прочим, денег стоят! – Ваши ставки, господа? – Панцзы заметно расслабился, и утешающе похлопал Лю Сана по спине: – Сколько минут наш маленький злобный близнец продержится в том темпе, в котором они сейчас балуются? – Диди очень выносливый, – с сомнением протянул Лю Сан. Он, конечно, переживал за брата, но когда первоначальный шок из-за начавшегося сражения спал, до него дошло, что Чжан Цилин не навредит Ван Цаню. – Но он гораздо лучше обращается с огнестрельным оружием – он правда отличный стрелок! Вы ещё не видели, как далеко и точно он может стрелять из снайперки! – Лю Сан… откуда у твоего брата снайперка?.. – Всё? – хмыкнул мужчина, отправляя меч обратно в ножны. Ван Цань, пошатывающийся, едва держащийся на ногах, тяжело выдохнул: – Не-е, нихуя..! Я ещё… могу… сражаться!.. Чжан Цилин сделал сложное лицо, выдохнул, а затем протянул руку и поставил мальчишке звонкий щелбан прям посредь лба. От этого финального удара глаза маленького агрессора закатились, и он рухнул на землю. … – Я бы его побил, – шмыгнул носом Ван Цань, вытирая грязное лицо влажными салфетками. – Просто пожалел старика. – Конечно побил бы, – великодушно поддакнул Лю Сан, держа в руках остальную пачку. – Ну ты и молодец, – хмыкнул Панцзы, протягивая ему лёд, завёрнутый в полотенце. – Наполовину храбрец, на вторую – дурень! Кто ж сравнится с самим Цзучжаном Чжан Цилином? Тебе до него ещё расти и расти, сопляк. – Отъебись, толстяк, – оскалился подросток, но лёд покорно взял, тут же прикладывая его к шишке посередине лба. – Тебя-то я даже сейчас через плечо могу кинуть, будь ты хоть с быка весом! А Чжан Цилина твоего я обязательно уделаю в следующий раз!.. – Как поправишься – приходи на рассвете во двор, – Сяогэ давно стоял в дверях тенью, поэтому его голос заставил всех, особенно Ван Цаня, вздрогнуть. Из-за резкого движения все его синяки тут же заболели с новой силой, и он схватился за ноющие рёбра, стараясь двигаться как можно меньше, тихо охая и матерясь сквозь зубы. – Может не надо? – У Се, принесший мальчишке воды и таблетку обезбола, ткнул Сяогэ в крепкий бицепс: – Посмотри на себя – ты же ребёнка убьёшь. – Я приду! – яростно прервал его Ван Цань. Глаза его сверкали чистым упрямством. – Смотри только ты сам не струсь, потому что когда я поправлюсь, тебе не жить, пердун старый! – Замётано, – Сяогэ улыбнулся краем рта, посмотрел на У Се хитрым, довольным взглядом, а затем, в порыве придури, ущипнул его за щёку.