Больная фантазия

Тяжкие тучи захватывают небо, как бушующее море покрытое пеной бешенства. Они чернеют безжизненно выцветшие серым размазанным по полотну туманом. Яркие вспышки молний горят не хуже солнца, но вместо долгого нежного тепла только холодный резкий удар не способный согреть, только причинить боль сравнимую со смертью. Небо разрывается от взрывов оглушающего рева грома, то как он рвет и мечет, ударник грозы. Каждый миг сотрясая собой землю, заставляет подчиниться своей силе заставляя искру мгновениями пропускать удар от ужасающего грохота. Словно рычание взрывов и ревов моторов вмешались вместе, а барабанная камитель и свист от бешено летящих вниз капель желающих разбиться насмерть это нескончаемый град беспощадных пуль. Тяжкие и холодные, так же как их короткая жизнь что длится не более пары секунд, они уничтожают собой слабые травинки и цветы, давят не успевших скрыться насекомых, топят дома зверьков, птицы беспомощно вынуждены ждать надеясь что дом будет цел, что молния сжалится над ними. Мир выцвел, нет ни единого пятнышка цвета, только бледная стена дождя, слез пролитых в рыданиях небом. Нет ничего кроме мрака и серых блеклых оттенков мертвого металла. Время застыло, нет больше никого и ничего, только дождь, только грохот грозы, вспышек смерти, тяжких плакучих туч плотного тумана. Выйти на улицу, выйти в этот пустой погибший мир. Упасть на колени в избитую грязь, позволить дождю растерзать себя своими падающими без конца клыкам. Пробить тело насквозь, смешаться энергону из колотых сквозных ран стать частью размокшей таявшей земли, слиться с лужами бесконечных холодных вод. Разрешить грому разорвать аудио рецепторы на мельчайшие части, чтобы оглохнуть навеки. Только молнии играются своим леденящим искру светом бегать бликами на броне, играючи хищником с каждым разом ударяя вблизи и отскакивая в любой момент готовые расплавить до основания изнутри. Сжечь тебя до тла без жалости. Остаться бездыханным пеплом прибитым к земле дождем. На столетия остаться на этом месте. Кажись, прокричи во всю глотку и ты утонешь среди грохота с ударами дождя, да так что всплыть будет нельзя. Надорвать голос до боли в горле, до невозможности вымолвить ни слова, исчезнуть среди шума и грохота. Раствориться от тяжкого дождя оставаясь не более чем объектом издевательств капель. Смолкнуть утопая в небытие бездны сна. Растаять исчезнув из жизни как разбитые мечты тех кто возможно не доживёт до утра. Предаться земле послушным слугой. Мягкий свет угасает погружая каюту в приятный мрак. За толстыми стенами ангара едва слышно грохот грозы, только гудение приборов нехотя монотонно мурлыкая прерывает тишину. Едва можно заслышать тихие выдохи и сопение детей. То как они устроились рядышком, друг на друге, притаясь в одеялах на теплом построенном матрасе во всю платформу. За бортиками их нельзя увидеть, как котята спящие в коробке закутавшись в теплые пледы. Пускай спят, день закончился и после беготни с суматохой можно со спокойной душой поиграться утонув в теплой пучине сна. Мико раскинувшись звёздочкой лежала на спине Джека головой, одеяло только неловким уголком прятало ее ногу, старший только подложив руки под щеку спал поджав одно колено к себе. Рафаэль свернулся на боку пристроившись на Мико, сложил руки рядышком с лицом словно желая спрятаться в ладошки. Уилджек снова проверит крепко ли закреплён бортик чтобы никто не свалился на пол с высоты, осторожно заберёт одеяло девушки накрывая ее снова чуть приподняв голову мальчика чтобы не закрыть его голову. Прокрадётся на выход с глухим шагом по железному полу базы. Оставить недопитый энергон в кладовой и пройти дальше попутно выключая свет, проверяя, все ли сделано, все ли выключено. Идёт все дальше и дальше, невесомо давит на дверь открывая каюту, тусклый свет приборов с ночными лампами, дабы не быть в кромешной темени, проникают полосой на полу выделяя силуэт стоящего. Уилджек только так же тихо пройдет, прикроет за собой дверь. Краткое мгновение наблюдает за койкой. Рэтчет растянулся струной на спине, один мани подпирал затылок, второй упокоился на грудине. Он тихо посапывал вентиляцией, системы едва мурчали хотя лицо остаётся таким же отрешенным, но более расслабленным. Наконец все напряжение растаяло не возвращаясь позволяя тихонечко плыть по снам и мыслям без лишних тревог. Позволить себе побыть открытым, упиться покоем с тишиной, побыть в уютном тепле комнаты позволив себе заслуженный отдых. Разрушитель подходит к койке, смущенным лисом забирается на платформу, осторожно, боясь разбудить, ложится клубочком под теплым боком рыжего бота. Сложив манипуляторы под плавник аудио, поджав серво поближе к себе. Закрыть окуляры оказавшись в полном мраке. Только через долгие секунды Рэтчет невзначай потянется и повернувшись к Уилджеку обнимет со спины как искорки людей обнимают любимую игрушку. Медик уткнется своим лицом в затылок, ласково пофыркает притянув Джеки ближе к себе, прижав к своей груди. Мотор заревел с громким гудением мурлыкая от нежности. Уилджек довольно улыбнется стараясь не выдать свою бодрость тихим хихиканьем. Поле доктора обвивает не хуже одеяла, успокаивая и словно поглаживает как заботливые руки хозяина бегают по шерстке питомца. Рэтчет тоже не спит, но Уилджек не отвечает и медик ни замечает притворства ученого. Привстает на локте чтобы невесомо коснуться чужого аудио пластинками уст. Любуется спящим товарищем пока под его трепетным взглядом Джекки действительно не заснёт. Рэтчет ещё так побудет прежде чем снова лечь спрятав лицо в этот раз уже ткнувшись в кабели шеи сзади. Не прерывает тишину ни одним словом, пускай этим займётся шум грозы. Доктор только посильнее обнимет дорогого бота, не нужны слова, что бы просто показать, я рядом. Достаточно дать воле нежности и ласке, прижать к себе, не отпускать согрев своим же теплом. Знать что для тебя откроется этот беззащитный трепетный вид, ведь тебе доверяют, тебя любят.