невежество и настырность.
24 сентября 2023 г., 20:45
Примечания:
так приятно, что у работы есть постоянные читатели, которые оставляют отзыв под каждой главой. это придаёт сил. не перестану говорить, что мне безумно нравится читать мнение и мысли каждого. люблю и целую. приятного прочтения💋
Раскаты грома чувственно пронзают тёмное небесное полотно. По окну в потолке громко бьют капли, перебивая едва ли уступающую в громкости музыку: американский рэп нулевых, самая настоящая классика. Подвал дома: здесь пахло бы ужасно сыростью и затхлостью, но сладковатый запах клубничной жвачки и хвойное амбре конопли перебивают всё изначальное. Хотя сам Марко, сидящий в углу на старом и подранном животными кресле, лучше бы слушал запах столетнего подвала, чем этот. Подмяв под себя ноги, он безотрывно пялится в телефон, перечитывая посты интернет-знакомых об их интересной и запоминающейся жизни. Зависть еле заметно пробегает по холке, но Марко быстро от этого отмахивается.
Под потолком висит одна лампочка с желтым светом. На полу старые ковры. Бетонная стена в граффити, пострадавших от потёкшего потолка. На столе, вокруг которого собрались трое парней, всё для нездорового отдыха. Двое чернокожих друзей раскуривают один бонг. Стивен, распластавшийся на таком же, как и кресло, изодранном диване, вытаскивает из бумажного свёртка пару таблеток и на сухую глотает, сминая бумажку и выбрасывая в угол.
— Марко, — негромко зовёт Стив, чуть съезжая по дивану вниз и прочёсывая ладонью макушку, — иди к нам.
— Я здесь посижу, — буркнув, кукожится Марко.
Стивен поначалу морщится, пытаясь понять, что тот вообще сказал, но, примерно разобрав, пальцем указывает одному из друзей на брата. И тот послушно вытаскивает Эспозито за шкирку из кресла и, поставив на ноги, подталкивает к брату. Марко возмущенно брыкается и отряхивается, закатывая глаза и плюхаясь на диван рядом со Стивом, он снова возвращает своё внимание на экран.
— Может, ты на старшего брата хоть взглянешь? — раскинув руки по обеим сторонам диванной спинки, хмурится Стивен.
— Чего? — снова не скрывая всего своего раздражения, он опускает телефон.
— Как в школе?
— В школе? Ты серьёзно хочешь поговорить со мной о моих оценках?
— И в чём проблема? — выражение лица потихоньку становится суровее.
— Всё у меня нормально, — плюёт Марко, возвращая телефон в руки.
— С родным братом говорить не хочешь, а с Винсентом — стоит ему только присвистнуть, так ты хвостом завиляешь да на четвереньки встанешь, — Стивен отворачивается, сжимает челюсть, глядя в одно-единственное окошко сверху.
— Во-первых, блять, ты мне не родной брат, — он снова опускает телефон, рыкнув на развесивших уши друзей брата, — а только сводный, ясно?
Марко вскакивает на ноги, застёгивая огромную кофту, пинает кроссовкой диван и тычет пальцем в Стивена.
— А во-вторых, я ни за кем не бегаю. Винсент мне не интересен и никогда не был! Да, мы переспали, но это вообще не твоё собачье дело, Стивен. Хватит строить из себя хорошего брата! Ты не помогаешь, а делаешь только хуже, ясно?
— Нет, не ясно. Успокойся и сядь. Истерики будешь устраивать своим ёбырям, а не мне, ясно?
— Да пошёл ты к чёртовой матери, Стивен, — он разворачивается, спешно раскрывает дверь и напоследок кидает фразу: — Лучше бы моим братом был Винсент.
— И ебал тебя?! — сорвавшийся голос в унисон с дверным хлопком.
— Он тупорылый школьник, Стив. Забей, это того не стоит, — бурчит один из парней.
— Рот закрой, — рычит Стивен и толкает ногой стул, на котором тот сидит.
***
Школьная столовая полна подростков. Несколько преподавателей сидят за отдельным столом и никак не реагируют на весь хаос, творящийся вокруг. У одной из колонн скопление школьников в разы плотнее, чем в остальных частях столовой, что не могло остаться без внимания самых дотошных, как и тот факт, что вся эта толпа заливается смехом. Биение маленького каблука об кафель весьма быстро приближается, отчего некоторые оборачиваются и тут же передают информацию дальше, расходясь в сторону под настойчивой походкой женщины. За расступившейся толпой оказалось слишком запоминающееся лицо. — Тэхён, — констатирует Кюрин, поправляя папку под локтем и рюши на воротнике узорчатой желтой рубашки, — это снова ты. — Какая честь, что вы запомнили моё имя, — хмыкает Винс. Он всё это время стоял, облокотившись на колонну: рассказывал идиотские истории из опыта Криса. И сейчас он не дёрнулся встать прямо, поуважительнее, даже руки из карманов не вытащил. — Даже поздороваться с учителем не в состоянии? Настолько от рук отбился? — Знаете, — Тэхён фальшиво задумчиво вглядывается в потолок, — а я что-то от вас приветствия не услышал, хотя вы сами ко мне подошли. — О твоём воспитании в сотый раз мы поговорим позже, — Кюрин глядит в толпу позади Тэхёна, где за парой человек замечает собственного сына, чьи губы до последней секунды были обращены в лёгкую улыбку. Сразу после материнского взгляда Чонгук виновато опускает глаза, а Кюрин явнее супится. — И с каких это пор ученики, находящиеся в самых низах рейтинга, стали столь популярны среди молодёжи? — она осуждающе обводит глазами всех учеников вокруг и большинство из них искать проблем не собираются, так что либо уходят, либо тихонько стоят, не решаясь пикнуть и слово. — Обижаетесь, что вас не позвали? — ухмыляется Тэхён. — Так вы оставайтесь. Специально всё повторю. — У тебя невоспитанность и бессовестность по генам передаётся, Ким Тэхён? Винсу будто бы в секунду тучи перекрыли солнце, потому что густые брови сдвинулись, выказывая озлобленность ещё и во взгляде. — И почему ты позволяешь себе показываться в учебном заведении в подобного рода одеянии? — Подобного? Это ещё какого? Кюрин многозначительно кивает на грудь Винсента, где на толстовке прямым текстом на английском написано «мне похуй», а снизу портрет Тупака. — Бескультурного и безвкусного. — Если бескультурного, то ещё может быть, но о вкусе мне точно не вы должны заливать, миссис Чон, — он выпрямляется перед женщиной, чей нос буквально дышит ему в грудь, чуть наклоняет голову и, выгибая бровь, неторопливо, оценивающе скользит взглядом. — Если моя кофта безвкусная, то что у вас? Собачья подстилка? — Что ты себе позволяешь?! — цедит Кюрин, изо всех сил стараясь проглотить ком злобы и обиды. — Не больше, чем вы, — холодно выдаёт Ким. Женщина глядит за спину Тэхёна, ищет глазами сына, надеясь, что он хоть что-то сделает в такой позорной для неё ситуации, но Чонгук даже не смотрит, просто прячется за людьми, боясь и с места сдвинуться. Кюрин хлопает ресницами, пыжится, всё больше раздражаясь от безразличия в неподвижных глазах напротив. — Я это так не оставлю, Тэхён, — дрогнувшим голосом напоследок кидает. Винс разворачивается, нервно закусывая губу, ищет в расходящихся людях Чонгука. Он находится не сразу, хоть и, кажется, не менял своё положение. Ким подходит ближе, просит жестом поднять на себя глаза и кивком предлагает пойти за собой. Уже сделав шаг прочь, Тэхён видит бездействие со стороны мелкого, непонятливо хмурится и подталкивает того за плечо за собой, но Чонгук вмиг ускользает из-под руки и, явно стараясь не встречаться взглядами, убегает вслед за матерью, оставив Кима посреди столовой в полной растерянности.***
Under a Scorching Sun — Pearce Roswell.
— У меня пара парней с центра, так что погуляй пока, — тараторит Крис после хлопка дверцы трейлера в трубке. — Каких парней? Крис, я спать хочу, как тварь, издеваешься? — Тэхён выходит из школы, разочарованно вздыхает и упирается бёдрами в бетонную изгородь у лестницы, пропуская мимо весёлых из-за конца учебного дня подростков. — Мне бы хоть часок прилечь, а потом с Чонгуком заниматься. — Важных клиентов. Винс, ты мне даже аренду не платишь, так что ни одна претензия не принимается, выкупаешь? Это максимум на час, поэтому сильно не рыпайся. Потом занимайтесь хоть весь вечер и всю ночь. — Да уже не факт, что он вообще сегодня согласится, — Винс зачёсывает пятернёй свисающие на лицо волосы и кивает на приветствие какого-то парня. — Если быстро, то рассказывай. — Мы с его матерью в столовке сцепились. Эта сука меня выводит, а Чонгук, кажется, обиделся на меня за мою нетерпимость к тварям. — Словесно, я надеюсь? — Словесно. Я не настолько отбитый. — Тогда просто поговори с ним, объясни. Если он настолько чувствителен по отношению к родителям, то тут уж ты проебался знатно. — Ладно. Занимайся своими клиентами, — Тэхён кладёт трубку и, осмотревшись на всякий случай по сторонам, открывает чат с контактом «мелкий чон». — «ты просил написать, когда буду свободен. сегодня смены нет.» Минута. Три. Пять. Нет ответа. Винс, конечно, не то чтобы ожидал увидеть его моментально, но когда в голове у тебя только мысль об обиде, то причиной такой задержки можно посчитать именно её. Хотя с чего бы? — «слушай, ты там обиделся? в чём дело? из-за матери?» Ещё пять минут бессмысленного зырканья в экран. Нет ответа. Он даже не посмотрел сообщения. Чем он может быть так занят? Уроки кончились. — «у тебя дополнительные? отпишись, через сколько закончишь хотя бы. лишний час есть.» Гадёныш. Снова не отвечает. Винс сдаётся, печатает последнее «как знаешь», суёт телефон в карман джинсов и спешно спускается вниз. Самокрут сам собой оказывается в губах, когда нога заступает за территорию школы. Где проебать этот час — идей нет. Единственное, что пришло в голову, — бесцельно шататься по улицам, что Тэхён и выбирает делать. У заправки стоит красный додж, а около неё курят человек пять с красными банданами: у кого на лбу, у кого на руке или в петле джинсов. Это те, кто держит район в паре кварталов от школы. Тэхён был знаком с одним из них: не то чтобы эта банда опасна. Они лишь торгуют оружием и воруют машины, однако внутренности их дел всё ещё неизвестны, так что Винс выбирает не связываться и пройти мимо. В разговорах слышны итальянские фразы, и Тэхён пару из них даже понимает, ведь Марко часто подобные выражения использует. Ничего интересного — лишь бессмысленные возмущения. — Винсент, родной. Ким оборачивается на голос из проулка между заправкой и кирпичной стеной дома. И там совсем не радующая своим видом физиономия. — Стивен, — нерадостно констатирует Тэхён. — Ты живой. А меня уже обвинили в твоём убийстве. — Хорошие люди долго живут, так что мне умирать нескоро. Поговорим? — Опять? — Ким кидает окурок себе под ноги, тушит подошвой и входит в тень. Стивен явно не собирался спокойно говорить, поэтому тут же пытается ухватить того за ворот, но Тэхён, готовый к подобному выпаду, перехватывает чужую руку и сам давит на шею, прижимая к стене локтем. От старых красных кирпичей отваливается пару хлопьев, которые, упав на землю, рассыпаются. — Что тебе от меня надо? Что ты хочешь, Стивен?! — Ким сжимает ладонь на пытающейся вырваться руке, надавливает сильнее локтем, прижимает к стене напористее. Стивен быстро перестаёт сопротивляться, даже не задействует свободную руку, а только оголяет зубы, пытаясь сглотнуть набравшуюся слюну. — Сам как думаешь? — Серьёзно из-за Марко? Сколько раз тебе говорить, что мы сами можем всё решить, блять! Мы давно уже никак друг к другу не относимся. Я его даже не трогаю. Отцепись от Чонгука хотя бы, — последнюю фразу Тэхён цедит с особой злобой, на которую Стивен только сильнее лыбится. — Марко? Это последняя причина, хоть ты и конченный гондон, который так поступил с моим братом. — Да что ещё я тебе сделал?! — Ты не помнишь? Не помнишь тот год, когда приехал из своего чёртового Сиэтла, вашингтонский отброс? — Всё ещё ненавидишь меня за то, что я чужой, так? — Не просто чужой, Винс. Ты переломал мне всё. Только ты успел приехать и заселиться в наш квартал, уже вся моя привычная жизнь пошла под откос. Понимаешь, о чём я? Нет? Потому что ты никогда не был на моём месте. — Откуда тебе знать, кем я был? Откуда тебе знать, было ли дерьмо в моей жизни?! — Ты не понимаешь, сволочь! — Стивен бьёт ботинком по ноге, перехватывает растерявшегося за грудки и, подбивая лодыжку, роняет на потрескавшийся асфальт. Винс бьётся затылком, морщится, слабо сжимая ладони на чужих руках. — Нихуя ты не понимаешь! Ты только приехал, а весь квартал уже был готов жалеть тебя, бедного и пушистого городского мальчика, который с кислой миной всем затирал про добро. Помнишь Гевина? Не помнишь? А я помню. Всё потому, что он был моим другом. Моим! Но он отказался общаться со мной, когда я сказал, что ты сопляк поганый, когда я хотел показать твоё место. — Гевин сам на мне отыгрывался! Я не забирал у тебя друга! Он ненавидел меня так же, как и ты. — Нет. Он кинул меня ради тебя. Как и все остальные. Все они слушали тебя, смотрели на тебя, хотели быть с тобой. Потому что ты городской мальчик из обеспеченной семейки. Или, может, потому что просто симпатичный узкоглазый, — Стивен сглатывает ком в горле с накатившейся слезой и встряхивает Винса снова. — Я был старше! Все должны были слушать меня. Я был авторитетом, а не ты. Я! А теперь даже Марко, даже мой родной брат… променял меня на тебя. — Всё было иначе, — цедит Тэхён, сдавливая пальцы на запястьях Стивена. — У меня не было ни одного друга, ни единого человека, кто мог бы хотя бы чуть-чуть помочь. Они, те, про кого ты так много говоришь, лишь нашли себе нового козла отпущения. Гевин раз за разом повторял, что я чужак! О чём ты здесь мне втираешь?! Стивен бегает глазами по наполненному злобой взгляду, крепче жмёт поднятый в воздух кулак. И только момент удара близится, сзади оказываются трое мужчин, которые вмиг оттаскивают Стива. Тэхён приподнимается, убирает волосы с глаз и только сейчас видит на болтыхающемся в руках красную, как и у тех, кто позади, бандану: завязанную на лодыжке, под подвёрнутыми джинсами. — Тише, идиот, — командует длинноволосый смуглый мужчина, почёсывая тёмную щетину. Он обходит в момент угомонившегося Стивена и со скучающим видом кидает взгляд на Кима. — Винсент? — Тэхён не сразу, но кивает. — Знаешь Криса? Кристиана Ю, — ещё один кивок. — Вставай и проваливай. Встать и уйти? Просто так? При том, что он враг одного из банды, хоть и не самой серьёзной? Неужели? Винсу не слишком-то верится, что всё так просто в этот раз закончится, даже без единого удара. Но испытывать судьбу он не решается, так что поднимается на ноги и предпринимает удачную попытку уйти под пристальным взглядом Стивена, которого до последнего не отпускают.***
мелкий чон.
«Прости… я думаю, сегодня ничего не выйдет…» —
Присев на бордюр посреди улицы, Ким заглядывает в экран телефона с неясной пустотой. Он глубоко вдыхает пропитанный прохладой воздух и ещё пару минут выбирает слова для ответа. — «не хочешь меня видеть, так?»мелкий чон.
«Не нужно так думать. Пожалуйста. Сегодня не смогу. Прости.» —
Терпеть эту необъяснимую тяжесть на плечах и будто бы накиданные в грудину булыжники не осталось никаких сил. Вроде бы это вовсе не смертельно и вот-вот пройдёт, но это похоже на виднеющийся свет в конце тоннеля, который тебе не нужен совсем и есть другой выход, однако пойти туда всё равно хочется, узнать, как там и что прячется внутри. — «не прощу. я хочу поговорить с тобой.»мелкий чон.
«Лучше не надо. Пожалуйста, Винс.» —
— «если я сейчас подойду к твоему дому, ты выйдешь?»мелкий чон.
«Я не могу, сказал же. Тэхён, прекрати. Давай просто закроем тему?» —
— «я не идиот, чтобы не понять, что ты ведёшь себя странно. что-то не так, и мне это не нравится.»мелкий чон.
«Да почему тебе не всё равно как обычно? Почему именно в этот раз?» —
— «я иду. выйди хотя бы на десять минут. буду у соседнего дома — напишу.»мелкий чон.
«Я не выйду. Не иди.» —
***
— «я на месте. выходи.»мелкий чон.
«Я же сказал, что не выйду. Не могу я, Винс.» —
— «объясни хотя бы так, в чём проблема. я не понимаю.» Сообщение прочитано. И уже сравнительно много времени ответа нет. Тэхён пялится в экран, не отрывая взгляда, обновляя страницу и проверяя, есть ли сеть. Мимо проезжает машина, из-за которой он наконец-то поднимает глаза. Скоро стемнеет. Фонари уже постепенно зажигаются по всему кварталу. Тэхён раздражённо сдавливает телефон в ладони и суёт в карман джинсов. Он пытался, а это уже многое. Чтобы Ким Тэхён за кем-то бегал? Идиотизм. Особенно за каким-то плаксивым заучкой. Глупость. Винс собственным мыслям хмыкает и, только собираясь уйти, делает шаг назад, чтобы ветви дерева из соседского сада не перекрывали едва видные из-за забора окна на первом этаже дома Чонов. Там горит свет. И единственное, что можно было разглядеть — мужской силуэт за столом. Это явно не Чонгук, ведь его плечи в два раза уже. То ли это уже фантазии, то ли лицо мужчины действительно выглядит чересчур злобным. Тэхён ловит себя на мысли, что правда додумывает, ведь по с трудом видным очертаниям эмоциональную окраску не понять, однако если это правда так, то всё довольно просто сложить в логичную цепочку. Кюрин явно была зла на Чонгука за то, что тот её не защитил. И она, ещё более очевидно, не оставила бы это просто так, глядя на её обычные методы воспитания. Скорее всего, поделилась с мужем, а уже тот предпринял попытку воспитать в сыне мужчину, который не даст мать в обиду. И Винсу до одури противно от этих догадок, до сжатых в кулаки кистей. Ведь это опять он. Если Гук и вправду пострадал из-за этого инцидента, то какое он вообще имеет право лезть к нему и просить о разговоре? Чону бы послать его к чертям собачьим. Но нет. Тэхён разжимает ладони, сдавливая челюсть до боли. Нет, Чонгук сам захотел оставить их связь, он сам сказал, что хочет решать. А сейчас, допуская мысль просто уйти от него, якобы для защиты, Винс будто бы просто бежит от ответственности за свои же поступки и слова. Никогда не хотел быть таким: трусливым идиотом, который не хочет видеть последствий за свои же действия. Отец учил иначе, он поступал иначе. И даже если нужно сделать то, что смешает тебя с грязью, — неси ответственность. Только так можно учиться на своих ошибках, а иначе ты лишь будешь ступать на те же грабли заново, пока не встретишься с правдой лицом к лицу. Такой пустяк, а пробудил слишком уж противоречивые и влиятельные мысли. Как бы сильно ни горела в нём гордость, ненависть к людям или нежелание волочить своё существование среди них, Тэхён молчаливо дал обещание, что мелкий сможет ему довериться, позволив тому сделать выбор. Так что сейчас нужно взять себя в руки и показать, что он тот, кому можно верить, с кем можно остаться. Но, по правде говоря, что нужно для этого сделать — он не знает. Однако попытку сделать хоть что-то потерять нет желания. Винс поправляет джинсовку, отряхивает её пыльный край и торопливо делает несколько шагов к воротам. Палец ложится на кнопку звонка, но нажимать не собирается. Ком в горле, от которого глотку рвёт, потому что сейчас идёт наперекор себе. Ради чего? Сам плохо понимает. Как и всегда, найдёт объяснение только после совершения глупости. Но где-то глубже, куда можно забраться только через долгие часы обдумывания, он осознаёт, что всё это ради того, чтобы Гук просто понял, что не зря согласился остаться, что Винс не такой уж и бессердечный, эгоистичный уебок, а способный меняться человек. — «Да ты даже извиниться не можешь» — мелькает чонгуков голос в голове, — «банальное «прости меня», и то ты не можешь сказать». Мелодию звонка в доме слышно с улицы. Щелчок ворот ненадолго приводит в чувства. Тэхён толкает дверь, та поддаётся. Он входит на территорию дома и быстро оказывается на пороге, у входной двери, в окошке около которой ненадолго мелькает лицо Кюрин. Снова щелчок, но уже дверного замка. Всё туманно до момента, когда дверь распахивается. Всё наконец приобретает краски, будто бы до этого он был не здесь, а где-то внутри, пытаясь уговорить всего себя предать гордость и принципы. — Ким Тэхён? — с презрительно искаженными губами уточняет Кюрин, уперев руку в бок. — Да, — Винс сглатывает накатывающееся на огромной скорости раздражение и быстро окидывает глазами дом позади женщины. За столом всё ещё сидит тот самый мужчина, которого легко посчитать чонгуковым отцом. И, как говорил Стивен, мужчина действительно «мясистый». — Миссис Чон, думаю, вы и сами понимаете, по какому поводу я к вам пришёл. — Предполагаю. Однако меня не покидает ощущение, что всё не так просто, Тэхён. Что тебе нужно, раз ты заявился лично в мой дом? И откуда ты знаешь, где я живу? — Мне нужно, — Винс снова сглатывает, глядя в глаза низковатой женщине. Из-за двери в конце лестничного марша чётко за спиной Кюрин выглядывает каштановая макушка и даже на секунду глаза, но дверь быстро закрывается обратно. — Мне нужно прощение. — Прощение? — глаза женщины в удивлении и неверии округляются. — Да. Я приношу извинения за своё сегодняшнее поведение. У меня нет права говорить так с заслуженным педагогом, — отчеканивает Ким. Он старается сказать это как можно быстрее и безболезненнее для собственного эго, однако удар по нему всё равно проходит ощутимо. — Извинения? — снова не верит своим ушам Кюрин. — Да. И ещё кое-что: это Чонгук пояснил мне, за что я должен извиниться, и убедил меня в том, что должен вообще. Он заступился за вас, и я понял, как был не прав. На этом всё. Прощаете? — Прощаю? — Тэхён кивает. — Д-да… да, прощаю. — Хорошо. До свидания, — он без лишних задержек разворачивается и как можно скорее покидает поле зрения Кюрин.***
— Как всё прошло? — с тусклой заинтересованностью кидает Винс, обойдя Криса у дверей трейлера и завалившись на кровать. — Нормально. Получил нехиленькую сумму за помощь городскому бизнесу. У них там охват побольше будет, — он захлопывает дверцу и облокачивается на шкафчики около кровати, складывая руки на груди. — Где малой? — Дома, — фыркает Тэхён, сбрасывая с себя джинсовку и приподнимая толстовку, под которой уже знатно пожелтевший синяк. Он проходится по нему пальцами, проверяя на чувствительность, и падает на подушку, сбросив обувь. — Вы так и не поговорили? — Нет. Не хочет он со мной разговаривать. — Не хочет или ты не пытался? — Я пытался, блять, — заводится Винс. — Спокойнее, — тут же выдыхает Крис. — Если то, что я сделал, не поможет, то не знаю, что он хочет от меня. — Говоришь так, будто сделал малому одолжение. Хотя будем откровенны, чего бы ты там ни сделал, то этого ты захотел сам. Тебя, барана, не заставишь. — Ты на моей стороне или чьей вообще? — На твоей, ты об этом знаешь, — хмыкает Кристиан, вытаскивая из холодильника прохладную банку пива и щелкая колечком. — И ещё ты знаешь, что я всегда говорю с тобой прямо. Так скажем, голос твоей немой совести. — Она на то и немая, что молчит. — А я на то и говорящий, чтобы говорить вместо неё. Тэхён тихо хмыкает, отворачиваясь и подкладывая локоть под ухо. Шипение из алюминиевой банки и хлюпанье Криса. Уже привычный лай Герды на проезжающие с яркими фарами машины. И снова голос Гука в тишине мыслей, повторяющий раз за разом: «Да ты даже извиниться не можешь.» — Стивен в Красных, — внезапно подаёт голос Винс. — Чего? — делая очередной глоток, щурится Крис, развернувшись на кровать. — А, Красных. Это те с банданами? На заправке нашей ещё часто мелькают, да? — Да. На Стивене была красная бандана. А Красные его от меня отодрали, когда он снова пытался мне въебать. Но знаешь, что самое интересное? — Выкладывай уже. — Мужик патлатый, — Тэхён снова приподнимается и встречается взглядом с Кристианом, — с щетиной. Он откуда-то знал моё прозвище. Спросил, знаком ли я с тобой, а после утвердительного ответа отпустил. Во-первых, откуда он меня знает, а во-вторых, что ты ему такого сделал, что имя Кристиан Ю обеспечило мне спокойный выход из ситуации? — Патлатый? И с щетиной? — Именно. — На пальцах кресты видел? Тэхён вспоминает руку, которой тот чесал подбородок, и вскоре кивает, ведь на фалангах действительно были кресты. — Фелис, выходит. Я и забыл, что он в Красные перешёл. Там всё просто, — вздыхает Кристиан. — Так объясни, раз просто. — Ну, с Фелисом я ещё по дороге сюда познакомился, когда только приехал. Потом оказалось, что он здесь по бандам спец, помог мне слегка освоиться из доброты душевной. А потом… вкратце, его сестра жёстко наркотой баловалась. Когда деньги у них совсем закончились, то из-за резкого отсутствия доз она чуть не откинулась, а я ему помог бесплатно. Сейчас, насколько я знаю, она уже давно не употребляет, да и с мужиком каким-то живёт, а Лис всё так же по бандам бегает. — С этим понятно, ты благородный. Но откуда он меня знает? — Винс уже даже сел и шею вытянул от интриги и заинтересованности, а Крис время тянет, похлёбывая пиво. — Когда мы с тобой познакомились, то ты мелким же ещё был. И вся эта глупая история с травой. Не буду пересказывать. После того я о тебе разузнал слегка, оказалось, что тебя местные знатно мутузят. Ты хоть и пытался отпор давать, но, будем честны, тогда ты ещё не был настолько приспособленным. — И что? — В общем и целом, так как Лис крутился в кругах тех, кто за бабло и траву сделает всё возможное и невозможное, я попросил его с пацанами слегка вразумить твои ходячие проблемы. Совсем немного, да и по-тихому. За траву, конечно. Он всё на высшем уровне сделал. Оттуда он тебя и знает как Винсента, а не Ким Тэхёна, — сплошное месиво из звуков. — Лицо твоё запомнил из-за того, что пару дней следил, чтобы обидчиков выследить. Ну, ты понял, короче. — Ясно, — Тэхён выдыхает и роняет голову вниз. — Я даже тогда справлялся не сам. — Сам. Но принимать помощь — нормально. Голову не забивай, — Крис поднимается с места, хлопает Кима по макушке и, глотнув ещё пива, выходит из трейлера к Герде.***
Far Away — Antent, Nectry.
На следующий день Чонгука в школе не было. Тэхён весь день по расписанию ходил на чужие уроки. Со звонком бежал сломя голову, чтобы хоть просто убедиться, что всё в порядке. Через день его тоже не оказалось. Писать сообщения Винс перестал после пары, оставшихся без ответа, однако бегать на перемене за классом Чона не прекратил. Уже на третий день отсутствия Тэхён ждать устал. Его собственные мысли быстрее сожрут, чем он дождётся появления мелкого и объяснений. Когда осталось пережить всего два урока, Винс ушёл в туалет, а оттуда вылез через окно, вернее, пролез через решётку. В этот раз никакой зубрила его не спалит, ведь единственного такого в школе нет уже третий день. Уже торопливо шагая по кварталу, Тэхён предполагал, где может находиться чонгуков отец в такое время. На работе ли он? И до скольки вообще он может отсутствовать, если отсутствует вообще? Кюрин точно ещё в школе как минимум три часа. Он самолично проверил её присутствие и расписание. Но по поводу отца остаётся лишь тешить надежду на его работу или дела. Хотя быть уверенным в том, что Гук вообще дома, он тоже не может, так что всё это неточно. Только догадки и надежды. Уже у забора дома Чонов Тэхён заглядывает внутрь, где не наблюдает машины. Вряд ли Кюрин ездит до школы на ней сама, ведь такой машины на стоянке точно не стоит. Предположив, что отца всё-таки дома нет, Тэхён снова встаёт так, чтобы через соседний сад можно было разглядеть окно. Там ничего особенного, да и признаков жизни не наблюдается. — «ты дома, я знаю. поговоришь со мной? я у ворот стою.» — «я не хочу перебарщивать, чонгук. мне просто нужны причины и объяснение. я всё ещё ничего не понимаю.» Сообщения прочитаны. Но снова не дожидаются ответа ни через три минуты, ни через пять, ни через семь. Тэхён вздыхает, экран по одному нажатию темнеет. Не хочет — пускай. Не слишком сильно и нужно. Он разворачивается, успевает сделать шаг и накинуть капюшон серой кофты, когда позади раздаётся едва уловимый скрип, а затем щелчок замка ворот. Винс не сразу решается взглянуть назад, будто бы оттягивая момент радости от долгожданной, совсем мелкой победы. Но, всё же повернувшись, он видит за забором, на пороге, у открытой двери Чонгука. Тот не позволяет взглянуть себе в глаза, которые прячет, опустив голову. Винс спешно входит за ворота, хлопает ими и в два прыжка поднимается по лестнице. Чонгук быстро разворачивается, оставив открытой дверь, и проходит в гостиную. Мгновение недоумевая, Ким, прикрыв дверь, идёт за ним. Рот не открывается почему-то для слов или вопросов. Чонгук, прижав к себе ноги, забился в угол дивана, даже не смотрит. Его взгляд где-то в абсолютно противоположной стороне. Он будто бы прячет лицо, кутая его в коленях. На голове шапка: синяя, как и всегда. Длинные рукава объёмного свитера прячут обнимающие колени руки. Винс, не сводя глаз, аккуратно садится на подлокотник. Он давно так не боялся сказать или сделать что-то не то. — Ты ходишь дома в шапке? — вечно громкий и напористый голос удивительно стих. Гук не утруждает себя ответить развёрнуто, а лишь негромко и положительно мычит в ответ. Винс снова не знает, что сказать такого, чтобы развеять дурной смог вокруг. — Видимо, ты плохо себя чувствуешь… Хочешь… я куплю тебе что-нибудь поесть? Батончик? Ни единого слова в ответ. Винс набирает в лёгкие воздух, собирая пальцы в замок. От такого Гука ему самому дурно. Слишком уж все эти тишина и подавленность жестоки. Почему-то в тот раз, когда мелкий сбежал и сидел весь заплаканный на бордюре, это ощущение не было таким: душераздирающим и громким. Почему-то? Причина ясна, вот только Винс, конечно, близок к её принятию, но всё ещё не на финишной прямой. А сейчас тишина вдруг становится ещё более тягостной. И глубоко забурившийся в мысли Тэхён не сразу понимает, отчего так. Но вот, прислушавшись, понимает, что это тихое-тихое всхлипывание. — Ты что, плачешь? — опускается на диван Винс, подаваясь поближе к мелкому. А он молчит. — Гу… Ким небыстро решается, однако не может перебороть желание. Он кладёт ладонь на подрагивающее плечо и совсем слегка тянет на себя. Гук слишком просто поддаётся. И поистине лучше бы ему не видеть это лицо: краснющие, опухшие от непрекращающихся слёз глаза, потрескавшиеся губы и грязного цвета пятно на лбу, прячущееся под шапкой и совсем слегка выглядывающее. Налитые солёной водой глаза глядят на Винса недолго, потому что снова зажмуриваются с новой волной слёз. А сам Тэхён не в силах выдавить из себя ни слова. Он только продолжает смотреть с приоткрытым ртом на то, как Гук отчаянно пытается глубокими вдохами угомонить истерику. — Прости, — чуть ли не завывает Гу, растирая ладонями глаза. — Это отец? — беспристрастно. Вопрос чересчур неожиданный. Гук аж вдруг перестаёт лить слёзы, только вздрагивает и шмыгает носом, подтирая рукавами свитера щеки. Он видит только тэхёнов затылок, но уверен, что на лице ничего хорошего. — О ч-чём ты? — прижимая колени сильнее, уточняет Чон. — О чём? — он внезапно оборачивается и, не дав среагировать, стягивает рывком шапку, за которой Гук неосознанно тянется. — Об этом, — рявкает Винс, без касаний указывая на синяк на лбу. — Ты поэтому шапку напялил? Прятал синяк? — Да какая тебе разница?! — Чонгук вдруг вырывает из рук шапку и поднимается на ноги. Одной рукой он указывает на дверь, а другой, с шапкой, всё ещё вытирает редкие слёзы. — Уходи! Уходи из моего дома! — Нет, — Тэхён всем видом показывает, что и с места не сдвинется, поднимая глаза на ни с того ни с сего обозлённое лицо мелкого. — Отец ударил тебя из-за меня, так? Из-за того, что я нагрубил твоей матери, а ты не заступился, правильно? — Уходи! Я говорю, вставай и уходи! — он отбрасывает шапку в сторону, предпринимает попытку поднять Винса за плечо, оттянуть в сторону, но тот одним движением усаживает его обратно на диван и не убирает ладони с плеча, не давая подняться. — Я прав? — Уйди, — снова пускается в слёзы Гу, больше не пытаясь сопротивляться. — Впустил меня, чтобы выгнать? — хмыкает Тэ. Он опускается на корточки перед мелким, старается уловить на себе взгляд. — Чонгук, просто объясни ситуацию, и мы вместе её решим. Не бойся ничего. На Чоне лица нет. Не только потому, что тот его старательно прячет в ладонях и отказывается взглянуть в глаза напротив, а ещё потому, что в голове столько метаний, как за последние пару месяцев не было никогда. Слишком всё резко пришло: первая влюблённость, осознание всего ужаса, происходящего в жизни за восемнадцать лет, принятие себя как нового человека. И если бы кто-то заранее сказал, что это всё пройти будет так сложно, то и жил бы себе в том дерьме, что было. — Гу, посмотри, — Винс тихонько тянет за запястья, чтобы открыть чужое лицо, — посмотри на меня, ну же. Чонгуков подбородок всё ещё дрожит, он громко шмыгает, но нехотя опускает ладони, поднимая глаза на смягчившее своё выражение лицо. — Я знаю, что виноват. И если ты не хочешь со мной иметь ничего общего, то я это приму, когда ты прямо скажешь. Будешь корить себя за то, что сказал одно, а теперь другое, — не надо. Тебя я за это осуждать не стану. Но если тобой всё же движет не обида на меня, в чём я, скажу тебе честно, сомневаюсь, а что-то другое, то мы решим это. Я решу. Расскажи мне, ладно? — Дай, — хлюпает Гук. — Что? — мелкий указывает пальцем за спину Винса, и он быстро возвращается обратно уже с шапкой в руках, которую отдаёт хозяину. — Ты прав, — тихо бурчит Чон, сминая в руках синюю, мягкую шапку. Тэхён тяжко вздыхает, поднимаясь и падая на диван рядом. Он трёт пальцами переносицу, жмуря глаза. — Я не хотел. — Знаю, — вытирая ладонью нос, буркает. — Гу, — зовёт Винс, — прости. Прости? Гу? Гу, прости? Чонгуку не верится. Он прокручивает эти слова вновь и вновь. Ещё раз и ещё. Они всё ещё звучат, словно из сладостных фантазий или тех же мечт. Ким Тэхён не умеет говорить подобные слова. Не умеет и не хочет. Но вспоминая то, как он распинался перед Кюрин без доли искренности, а сейчас голос пропитан самыми сильными чувствами, которые Чонгук только слышал в нём за всё это время, — кажется, что всё же во сне. В таком райском сне, что уголки губ непроизвольно вздымаются. Совсем слегка, почти незаметно, но этого достаточно, чтобы забыть о горящих на щеках слезах. — Прощаю, — едва слышно. — Спасибо. — Ты извинился перед мамой. Я всё слышал. — Да, но, скорее, попытался. — Зачем? Ты ведь не считаешь, что виноват, я знаю. — Перед ней я и не виноват. Абсолютно нет. А зачем… — Тэхён хмурит брови, разглядывая белоснежный потолок и пытаясь вспомнить, зачем по-настоящему это сделал. Хотя правильнее будет сказать, что он просто решает, стоит ли озвучивать истину. — Просто сделал ей одолжение, чтобы избежать лишних проблем в школе. — Правда? — Правда. Ни черта это не правда. Даже мыслей таких в тот момент не было. — Твой отец, он на работе? — Да. Уехал в часть. Насколько я понял, на несколько дней. — Когда ты появишься в школе? — Тэхён поворачивается к Гуку, устало разглядывает его мягкий профиль, грозясь вот-вот отрубиться. Внезапно нервозность сменилась убаюкивающем спокойствием. Эмоции до странного быстро скачут. — Если получше спрячу синяк, то, думаю, завтра. Мама ещё поможет замазать, — шмыгает Чон. — Давай встанем пораньше и пойдём вместе? Пешком. Я подойду к твоему дому, когда Кюрин уедет. — Зачем тебе это? — Хочу, — вскидывает бровью Винс. — А ты что, нет? — Ну… я тоже хочу, — Гук краем глаза видит и даже чувствует этот пронзительный взгляд на себе, отчего повернуться точно не собирается, а Винс всё не прекращает. — Тогда забились. Винс забывается, безбожно рассматривает перебирающие шапку пальцы, всё ещё изредка шмыгающий нос, мягкие черты скул, нежные, розоватые губы, родинку под которыми он, кажется, раньше не замечал, и пышные ресницы, обрамляющие большие, по-детски глубокие глаза. — Больше не плачешь? — Тэхён аккуратно убирает чужую прядь, спавшую на лоб. Он отлично замечает, как на этом моменте мелкий поджимает губы и будто бы застывает, но сам с собой ничего поделать не может. Сказать честно, он сейчас мало чего понимает и даже действия свои вряд ли осознаёт. Всё как всегда. — Не плачу. — Хочешь, сбегаю тебе за батончиком? Или ещё чем-нибудь. — Нет, — Чонгук обратно поднимает к груди колени, прячет их в свитере и жмёт кнопку на пульте. Экран телевизора напротив тут же загорается. Какой-то любовный сериал. Понятно по первому кадру с замедленным сближением губ. — Побудь со мной часик. Это всё, что нужно. — Ладно, — сонно бурчит Тэхён с уже закрытыми глазами, старательно борющийся с крепко обнимающим сном. — Раз просишь… побуду.***
— Я убью! Убью его! Убью! — Винс рвёт горло, кричит что есть мочи, бьёт ногой стол, который слетает с креплений, скидывает всё с тумб и впечатывает кулак в холодильник. — Я убью эту сволочь. Он никогда не тронет его. Не тронет. С головы Гука не упадёт ни один волосок. Убью! Я больше не потеряю никого. Не хочу. — Так убей, — доносится ласковый бас, который сейчас звучит чересчур громко, будто бы сотни раз отбиваясь от стенок черепа. — Возьми и убей его, — Кристиан протягивает сверкающий от уходящего в окне солнца нож. — У-убить? — Да. Держи, — он вкладывает рукоять в ослабшую ладонь. — Ты же именно такой, да? Всегда хотел быть самостоятельным, сильным и безжалостным. Именно так ты защитишь того, кто тебе доверился. Он ведь один такой. Даже я никогда бы не поставил всё на кон ради тебя. Не будем скрывать, ты такой, каким тебя называют. — Что? Крис, я… — Винс вот-вот уронил бы нож, если бы Кристиан настойчиво его не вжимал в ладонь. — Ты что? Хватит строить из себя хорошего городского мальчика. Ты всегда был неуравновешенным, которому нужен лишь толчок, чтобы взять и убить любого, кто сделает что-то неугодное твоей душе. Лишь псих, озлобившийся на мир из-за кучи неудач и ненависти. — Что ты несёшь… — Правду. Я ведь всегда говорю тебе только правду. Мне надоело играть в друга, вечно прикрывающего твой зад. Так ты убьёшь и покажешь, что больше не дашь своим близким страдать из-за твоей никчёмности, или нет? — Кристиан налитыми безумием глазами прожигает застывший в стекле взгляд. Тэхён молчит, монотонно моргает, не веря своим ушам. Он ничего не сделает. Сомнений в этом нет. Крис хватает нож, замахивается и вонзает его лезвие точно в живот. Тело вздрагивает, от пупка бегут мурашки по всей коже. Ужасный звон заполняет слух, пробирает до каждого нервного окончания, заставляя подскочить с места. Тэхён раскрывает глаза и сразу зажмуривается от наполнившего помещение света. Играет чертова мелодия будильника. Он нащупывает телефон и быстро отключает этот раздражающий звук. — Наконец-то, — негромко бурчит Кристиан, лежащий на другом краю кровати и укутывающийся в одеяло. — Вали шустрее. Спать охота. — Крис, ты… — Сплю, отвали от старого, — он пинает пяткой ноги Винса и отбирает его часть одеяла. Сон? Слишком давно не было снов. Особенно таких реалистичных. Он действительно поверил, искренне. Но с чего бы вдруг такие сюжеты? Всё из-за того, что замял злость и заставил себя переступить через гордость? Непонятно. Но и неважно. Главное, что это неправда. Наверное, это то, до чего внутри разума он сам добраться не хочет.***
Тэхён внезапно напрыгивает сзади, бросает руку на плечи и крепко притягивает к себе. Лицо Чонгука под капюшоном толстовки на секунду искажается от неожиданности, но вскоре он уже привычно прячет уши. — Ждал меня, да? — ухмыляется Винс, наклоняясь и заглядывая под капюшон, где Гук старательно опускает взгляд и поджимает губы, стараясь не выдать улыбки. — Синяка почти не видать. — Почти? — дёргается Чон. — Не переживай, — он продолжает тянуть мелкого за собой, не сбавляя шаг и только сильнее обнимая чужие плечи, — его можно заметить только при условии, если человек будет находиться так же близко, как и я. Но кто ещё посмеет быть с тобой нос в нос, верно? — Наверное… — Не вешай нос, мелкий, — Винс вытаскивает из кармана джинсовки тот самый батончик и протягивает его Гуку. — Купил вчера, когда от тебя ушёл. — Спасибо, — легонько улыбается тот, сразу сунув батончик в просторный карман толстовки, — я на обеде съем. Уже ближе к школе мимо проезжает автобус с такими же подростками, на который и сам Гук должен был сесть. Винс до сих пор не убрал руки, отчего там, в окнах, лица нескольких школьников странно искривляются. Чон успевает заметить, что они сразу начали о чём-то шептаться. И он сам не знает, какую цель преследует Винс, когда ведёт себя с ним именно так. — Может, не стоит так открыто себя вести? — не слишком-то уверенно спрашивает. — Мне кажется, я ещё хорошо сдерживаюсь, — хмыкнув, Тэхён суёт руку в карман джинсов. — Но слухи… разве тебе это нравится? — Во-первых, обо мне никогда не было хороших разговоров за спиной. С самого первого класса здесь. Процент тех, кому я нравлюсь, действительно мал, и колеблется он с каждым моим появлением. А во-вторых, странно бояться слухов, учитывая факт, что на нас вот-вот может обрушиться угроза Стивена, если уже не обрушилась, но не с тем результатом, который он ожидал. Лично я уже давным-давно готов и ничего ужасного в этом не вижу. А ты что, вдруг решил свернуть? — Нет, — Гук поправляет лямки рюкзака и находит в себе немного сил, чтобы посмотреть выше, на лицо Кима, где нет ничего, что могло бы заставить сомневаться в истинности слов. Хотя, по правде сказать, он позволил себе слегка усомниться. Всё до сих пор кажется сном, так что неудивительно. — Тогда почему задаёшь такие вопросы? Не надоело об этом думать? — Надоело. Так что больше не буду, — с несвойственной решительностью заявляет Чон, ступив за ворота школы. Большинству в толпе идущих на уроки школьников абсолютно всё равно на идущих чуть ли не в обнимку парней. Но есть индивиды, что откровенно пялятся, строят из себя тех, чьё мнение что-то значит. Винс замечает одну из таких личностей, уже подходя к лестнице. Он одним взглядом даёт понять, что недоволен, отчего девушка быстро покидает поле зрения. Но в той стороне это совсем не всё из интересного. Как только женский силуэт пропал, прямо за ним, между вторым и первым корпусом, он замечает знакомое лицо. Откуда его знает — не может вспомнить. Там несколько человек. И пара из них прижимает к стене какого-то очкарика, а тот, чьё лицо кажется таким знакомым, просто смотрит и что-то коротко говорит. Чонгук пытается повернуться в ту же сторону, когда понимает, что Винс не смотрит вперёд, а завис на другом, но тот ему не даёт, ладонью поворачивает голову обратно. И Тэхён бы просто подумал, что уже с утра над кем-то издеваются, отбирают деньги и принижают личность. Это классика. Ничего удивительного или ужасного для человека, который варится в этом уже немало лет. Хотя, конечно, в этом нет ничего хорошего или даже нормального. Но всё же это не просто так, как могло бы подуматься, потому что тот самый вдруг замечает пронзительный взгляд, поворачивается и уже через пару секунд выдавливает из себя оскал: кажется, тоже не забыл. Теперь вспоминается, где он его видел. Это именно он в вечер у бассейна подсыпал в бутылку Гука наркоту, а потом и пытался убедить, что знает его мать. И если тогда у Винса к ним лично не было никаких чувств, то сейчас вдруг ощущается ненависть, злость за безнаказанность в сторону небезразличного человека. А сейчас ещё и сон всплывает в воспоминаниях, заставляя отрезветь от наливающихся сосудов на руках. — Ты чего? — Гу чуть морщится от не позволяющей повернуть голову ладони на щеке. — Что? — Винс вдруг сглатывает, убирая руку, приходит в себя от непонятных рассуждений о сне и действительности. — Ничего. — Всё хорошо? — он обеспокоенно останавливается. — Да, — взяв мелкого под руку по-новой, Тэхён пошустрее поднимается по лестнице и уже у двери преграждает другим путь собой, пропуская того вперёд. — Тебе нельзя опаздывать.***
— Винс, постой! — Марко с одышкой после короткой пробежки хватается за свисающий с одного плеча рюкзак. Ким на удивление разворачивается, одаряя того взыскательным взглядом. — Стив. Вы с ним виделись? — Даже если и виделись, то с чего ты взял, что я буду с тобой об этом разговаривать? — Винс, он не пришёл домой. Мы поссорились, и я… я переборщил. — Мне-то это зачем? — перебивает медленное повествование Тэхён. — Он всегда приходит домой. Всегда. Отец переживает, поэтому он никогда не уходит из дома на слишком долгое время. — И что? Он взрослый мужик. Загулял твой братец, — Винс не даёт договорить и явно не собирается дослушивать, так что просто разворачивается и возвращается к своему маршруту, но Марко снова останавливает. — Скажи мне правду, пожалуйста, — Марко выскакивает перед ним с налитыми просьбой глазами. — Если вы где-то сцепились снова, и он остался там после проигрыша, то скажи. Я разве так много прошу? Тэхён искренне не понимает такого волнения, что по нему отчётливо заметно. Теперь в выражении его лица отвращения больше, чем когда-либо по отношению к Эспозито. Стивену не десять и даже не двадцать. Беспокойство о нём — глупость. А если Марко просто пытается таким образом вернуть себе образ милого младшего брата, то от этого ещё противнее. — Спроси у Красных, где он. Я понятия не имею, — Винс задевает плечом итальянца, всё же не задерживаясь надолго и проходя мимо. — Красных? Погоди. Каких ещё Красных?! При чём тут Стив?! Ясно. Даже драгоценного младшего брата не посвятил в свои похождения и планы. Неудивительно. Винс всегда знал, что он не из тех, кому можно доверять. Хотя если придерживаться такой логики, то и ему нельзя. Но на такой титул он никогда и не претендовал. Только если последний месяц и лишь перед одним человеком.
