это не игрушки.
18 октября 2023 г., 21:55
Примечания:
я душевно постарался над новой визуализацией. посмотрите, проникнетесь, если возникнет желание. ссылка в шапке.
— Уго, — кратко улыбается Винсент, сразу пожимая ладонь усатому, полному мужчине за забором. — Как ты?
— Да кручусь, друг. Знаю же, что ты не просто так пришёл, — в голосе мужчины из-за мексиканского акцента едва понятно что-то на английском, а обращения он вообще не удосуживается переводить, однако Винс уже привыкший, отчего быстро соображает на испанском:
— Угадал. У меня пара вопросов, — Тэхён облокачивается на забор, за которым начинает гавкать собака, и Уго быстро её успокаивает костью. — Видел Саволь?
— Вижу порой, естественно, соседи как-никак. А ты чего, слышал, переехал?
— Можно и так сказать. Как она вообще? У тебя жена ведь с ней общается, так?
— Общается. Как раз со слов Розы, туго у неё всё.
— Туго? — Тэхён не то чтобы ожидал иного ответа, но всё же хотелось верить в лучшее. Он слегка поднапрягся, но постарался этого не показывать.
— Да. Опять заливает без продыху. Я слышал ещё, что скоро из дома её могут выгнать за неуплату аренды. Вы совсем не общаетесь, что ли? — Уго протирает слегка вспотевший от усталости лоб под кепкой и облокачивается на высокую стопку шин у облезшего деревянного фасада дома.
— Да как-то… — он задумывается, кусает губу и хмурит брови, отбивая покрытым грязью носом ботинка монотонный ритм по земле. — Совсем всё плохо?
— Уж не знаю. Сказал всё, как слышал, друг.
— Ладно. Бывай, Уго. Розе привет, — быстро кидает Винс, суя руки в карманы джинсовки.
Уже через полчаса фигура в капюшоне уходила от дома Ким Саволь, оставив на пороге пакет с продуктами и небольшим количеством купюр. Он дал совсем немного, сколько мог дать, чтобы самому до следующей зарплаты не откинуться. Винс прекрасно понимал, что на аренду этого не хватит, а вот на ящичек бурбона как раз. Но здесь он утешал себя лишь тем фактом, что своё дело он сделал, а выбор остаётся за Саволь.
***
— И чем я ему помогу вообще? Тэхён нервозно мельтешит перед Крисом, расслабленно сидящим в кресле около трейлера под зонтом. Винс уже минут семь не может спокойно сесть и не бурчать что-то себе под нос. Сегодня отсидел весь день в школе, нервный и невыспавшийся. Ну почти весь. С последнего урока всё же невозмутимо свалил. — Сейчас лучшее, что ты можешь для него сделать, — сесть и помолчать десять минут, — вертя карандаш меж зубов и задумчиво рассматривая расписанный цифрами и вычислениями лист, почти неразборчиво отвечает Крис. — Чего? — возмущенно останавливается Тэхён. — Если ты продолжишь маячить у меня перед носом и мямлить что-то о мелком, то я возненавижу и его, и тебя, так что выслушивать твои любовные страдания будет некому. Подумай о будущем и сядь уже. Ты мне соображать мешаешь. — Крис, это серьёзно, — он толкает ботинком чужую ногу и садится на пластиковый стул рядом. — А у меня нет? Я вообще-то деньги зарабатываю, — почесав висок карандашом, хмыкает Крис. — И считаю. — Ну считай, — раздражённый взмах рукой, — я молчу вообще. Винс откидывается на спинку, вытягивает ноги и прикрывает глаза от едва попадающего на них солнца капюшоном кофты. Тяжелый вздох, ещё один. И, по правде, как будто бы бубнёж был лучше, чем это многозначительное и раздражённое дыхание под ухом, отчего Крис суёт карандаш за ухо, с хлопком закрывает блокнот и закидывает ногу на ногу, устремляя взгляд на Кима. — Ну давай, — только успевает договорить. — Блять, почему Стив не действует? — тут же подрывается на месте Тэ. — Он же не из тех, кто будет пустыми угрозами раскидываться. Я же прав? Крис глубоко вдыхает и кивает, складывая руки в замок на колене. — Если Стив действительно в Красных, то ему вообще переживать нечего. Он и убить меня может за углом, а Красные за него всё подметут. В чём проблема? — Винс вскакивает на ноги, снова принимается ходить туда-сюда. — Я серьёзно не понимаю. Он ещё и пропал вдруг. Куда он мог деться, блять? Мне не нравится, что он не на виду и я не могу его контролировать. — Я же говорил, что Стивен ничего тебе не сделает, — вздыхает Крис. — Он та ещё сволочь, но на большее, чем избиение толпой, не способен. — Да хуй с ним со Стивеном. Что мне с Чонгуком делать? Может, взять накопления со счёта и снять ему какое-нибудь жильё подальше отсюда? Как думаешь? — Зачем? — Да его родители сожрут скоро, — Винс останавливается перед Крисом, разводит руками и подаётся вперёд, — они звери. Я не преувеличиваю. — У всех бывают трудности с родителями, Винс, — он складывает руки на груди. — Думаешь, у меня не было? — Ты всей серьёзности не выкупаешь. Я у него синяк видел. Буквально в него дышал, ты понимаешь? — возбуждённо объясняет, тыкая пальцем себе в лоб и уже чуть ли не падая на Криса, который отталкивает того ладонями. — Ну а что ты сделаешь, если сам говорил, что его отец из армейки? — Я не знаю. А если заставить Гука в ментовку с этим синяком пойти? Там ещё должно было что-то от него остаться, да и я уверен, что это не единственные побои. — В ментовку? Шутишь? С каких пор ты на копов надеешься? — усмехается Крис, закуривая сигарету и подкуривая её ещё и Винсу. — Если он там не последний человек, что, скорее всего, так и есть, то замнут это дело, а могут ещё и тебя обвинить. — Точно… — упав обратно на стул, он затягивается и разочарованно хмурится, — Стивен говорил, что он с мэром в тёрках. — Тем более. Думаю, всё, чем ты ему сейчас можешь помочь, — быть рядом, а потом… может, после школы уедете в брачное путешествие на твоё наследство. — Ну да, — смешок как-то сам собой вырывается, но уже через пару мгновений Тэхён дёргается и возвращается к прежнему хмурому выражению. — Какое ещё брачное путешествие? Долбоёб? Винс, выдыхая дым, поворачивается в сторону дороги, провожает пару машин взглядом и щурится на небольшую фигуру, бегущую по тротуару. Он хмыкает, удивляясь, что кому-то не лень бегать в такое время, да и в целом бегать. Крис играет руками с Гердой, порой затягиваясь. И эта идиллия могла бы ещё продолжаться, если бы тем самым бегуном не оказался Марко, которого Винс рассматривает, когда тот уже приближается к трейлеру. Щурясь и хмурясь от недоумения, Тэхён докуривает сигарету и бросает её в сторону. — Быстрее! Вставайте! Быстрее! Ну! — закричал слегка охрипшим голосом Марко. На его щеке розоватый отпечаток, а на белоснежной рубашке пыль. — Чего? — Винс встаёт с места, а за ним и Крис, оглядывая запыхавшегося Марко. — Что это с тобой? — Ну быстрее же! Чего вы встали, блять?! — Эспозито хватает двух парней за локти и тащит на себя, указывает в сторону родного квартала Кима. — Да что случилось?! — отталкивает чужую руку Винс. Марко небыстро ориентируется. Бегая глазами и пытаясь поймать воздух губами, он только тычет пальцами туда, откуда прибежал. — Там… Т-там… Чонгук! Ну же! Ну действуйте! — Где? — вдруг оживляется Крис. — М-мы… Мы хотели пойти к рельсам, п-погулять… — Где, тебя спрашивают? — рычит Винс, сжав запястье Марко. — У последнего дома. У дома Руди.***
Тэхён и Крис прибегают на место удивительно быстро. Крис уже чуть ли не подыхает на месте, а Винс всё не унимается, оглядываясь по сторонам. Марко тоже рядом, но держится поодаль с боязливым видом. Тэхён даже пробегает дальше, зовёт Гука, но нигде и никого нет. — Ты сказал, он здесь, — Винс возвращается к Марко, заглядывает тому в испуганные глаза, пытаясь выманить ложь, но тот мотает головой, утверждая, что не врал. — Винс, — Ю толкает его в плечо и указывает на что-то синее в густых зарослях около дома. Кинувшись в те самые кусты, Тэхён достаёт оттуда гуковскую шапку, отряхивает её и снова зовёт. Громко, ещё громче. Злоба на Марко уже принимается отдавать место страху, безумному беспокойству и панике из-за неведения, полного непонимания ситуации. Впихнув шапку Крису, Винс пролезает через кусты, матерится на влезающие в лицо ветки, спотыкается об кирпичи, стеклянные бутылки, выброшенные одинокие ботинки. Имя Чона, кажется, скоро будет знать весь квартал, оно звучит всё громче и громче, не переставая. — Я здесь, — негромко слышится откуда-то сбоку. Тэхён тут же бросается на голос, снова царапая все руки об колючие, густые кустарники. Прямо за домом, у выставленного ржавыми листами забора, Чонгук. Рядом валяется два рюкзака, чья-то кофта, кучи мусора, пара шприцов неподалёку и признаки жизнедеятельности всех обитателей квартала. — Живой, — с облегчением констатирует Винс, обхватывая ладонями щеки сидящего на коленях Чонгука: он пытается встать, но почему-то при попытке морщится. — Что, блять, случилось? — он судорожно осматривает лицо, руки, даже заглядывает под высокий воротник толстовки, пытаясь выявить признаки избиения. — Всё нормально, — откашливается Гук, пытаясь опереться на чужие руки, — помоги мне встать. Тэхён слушается, забирает все валяющиеся рядом вещи по просьбе и идёт за Гу, который вяло пытается пролезть обратно на дорогу вдоль забора. Винс отодвигает все ветки перед мелким, пропускает первым и дёргается каждый раз, когда тот совсем слегка отклоняется, боясь падения. — Чонгук! — Марко вмиг оказывается рядом, пытается его обнять, но, завидев всю палитру неприязни на лице Кима позади, отстраняется. — Как ты? Кто эти люди? Я… прости. Я просто подумал, что нужно позвать кого-то. Прости, пожалуйста, я не хотел тебя бросать. — Всё хорошо. Лицо Чонгука удивительным образом чистое: от эмоций, от любых чувств. С ним такого не бывает. Что угодно, хоть немного, но эмоций скрывать он не умеет. — Точно? Что от тебя хотели? — не унимается. — Всё хорошо, — безызменно повторяет Гу. Марко растерянно глядит на Криса, потом на Тэхёна. И если Кристиан просто вздохнул, не зная, что и сказать, то Винс будто бы облил матом с ног до головы одним только видом. Уголок губ раздражённо дёрнулся. Один кивок, обозначающий такое точное «иди вон», и Марко виновато делает шаг назад. — Прости, Чонгук. Встретимся завтра. Береги себя, — Эспозито забирает из рук Кима свой рюкзак с кофтой и быстро удаляется вглубь квартала. Сам Чонгук ни слова не говорит в ответ. — Я так понимаю, вас лучше оставить наедине, верно? — прочищая горло от повисшей неловкости, спрашивает Крис. Ответ здесь не то чтобы нужен, поэтому он понимающе кивает, отдаёт Киму шапку и разворачивается к трейлеру, упомянув, чтоб кричали, если что. Винс накидывает рюкзак Гука себе на плечо и подходит вплотную, пытаясь разлепить губы, чтобы спросить хоть что-то. Мелкий всё ещё молчит, стоит, не двигается, голову не поднимает. Что такого могло случиться? Тэхён даже представлять не хочет. — Гу, скажи, что случилось, — тихо просит, глядя в макушку, отсекая желание притронуться к чужой ладони. — Это они. — Они? Кто? — Тэхён пытается заглянуть в лицо, но тот отказывается, только опуская голову ниже и отворачиваясь в сторону. — Те, от кого ты меня спас в ту ночь у бассейна. — Чего они хотели? Что сделали тебе? — Не знаю. Вы их спугнули, — Чонгук вытирает холодный нос рукавом толстовки. Сделав пару глубоких вдохов от наполняющего вены гнева, Тэхён аккуратно надевает синюю шапку на мелкого, поправляя челку так, как она всегда лежит под ней. — Я струсил. — Ничего страшного. — Они появились из ниоткуда. Я не видел. Схватили меня. Я не понял, зачем всё это. Испугался. Марко попытался защитить меня. Его ударили. А я ничего не сделал, Тэхён, — поднимает влажные глаза Гу, поджимая губы. — Ты должен был думать о себе, а не о нём. Всё правильно, — Винс тихонько кивает, гладит пальцами слегка покрасневшие щёки. — Из-за страха у меня подкосились ноги. Я сделал вид, что потерял сознание, когда Марко вырвался и убежал. Они, наверное, поверили. Я ничего не понимал, пока меня тащили через кусты. Потом… они начали спорить о каких-то деньгах и свидетелях. Кто-то говорил, что мне всё равно нужно вколоть что-то… А перед тем, как убежать, когда услышали вас, они сказали… кто-то один сказал, что боится Лиса. Боится, что он всё узнает. Я ничего не понимаю.Confessions — James Arthur.
Винс застывает на мгновенье, вспоминает, где слышал это имя или прозвище. И, сложив всё в голове, отмахивается от собственных догадок. По крайней мере, сегодня точно время не для этого. Желание свернуть шею каждому, кто хоть как-то причастен ко всей этой параше, могло бы легко заполонить разум, если бы легальное успокоительное не стояло прямо здесь, перед носом. — Знаю, что тебе нужно, — Ким сжимает ладонь Чонгука в своей и тянет за собой. Гук чуть ли не падает носом вперёд, когда тот вдруг начинает бежать, не жалея отходящего от шока мелкого. Солнце потихоньку уходит. Машин становится больше. Все едут с работы домой, к детям, к семье. Они проезжают мимо, уже освещая дорогу перед собой фарами. Чонгук с трудом поспевает, еле волочит ноги за всё бегущим вперёд Винсом. И почему-то опять думает только о том, что сейчас покраснеет, будет выглядеть позорно, когда Тэхён развернётся и увидит его лицо. Стоило бы думать о том, что вообще происходит: может быть, хотя бы о том, почему его хотели похитить? Или убить? Или ещё чего хуже? Кто знает. Или, на худой конец, вспомнить о боли в животе от одного-единственного удара? Нет. Чонгук выбирает беспокоиться о том, каким его увидит рыцарь на белом коне. Прожил восемнадцать лет, учился всю свою осознанную жизнь на отлично, а ума как и не было. Из-за окутавших разум мыслей Гук совсем не замечает, когда дорога уже оказывается преодолённой. Тэхён останавливается, но руку ещё не отпускает, даже не разжимает. Прямо около дороги. За парой густых рядов деревьев прячется зелёная поляна. Конечно, она могла бы выглядеть куда красивее, но только в том случае, если бы здесь поблизости водились культурные люди. Здесь всё выглядит получше, чем в квартале, потому что это как минимум в паре километров оттуда. Края поляны окутаны деревьями, на ней много упавших больших веток и ям. Чонгук с одышкой оглядывает всё это и, позабыв обо всём, о чём недавно думал, вопросительно глядит на Тэхёна. — Отсюда почти ничего не слышно, — Винс бросает чонгуков рюкзак и отходит вперёд на несколько шагов, наконец отпуская руку и переступая брёвна и бутылки. Чонгук вздрагивает, дёргается, когда тот вдруг кричит. Так громко, что он едва ли сдерживает моментное желание заткнуть уши. Хрипло, во всё горло. — Иди сюда, — зовёт Тэхён, протягивая ладонь. Тот недолго мнётся, но всё же снова даёт свою руку, перепрыгивая через длинное бревно. — Никто не услышит, — успокаивает, — попробуй. Сердце вдруг бешено заколотилось. Ещё быстрее, чем когда он только остановился после долгого бега. Причины Чонгуку непонятны, но крепко и одновременно до чёртиков нежно сжимающие ладонь пальцы Тэхёна так сильно давили на покосившийся горизонт рассудительности, что тот даже думать ни о чём, кроме его голоса, пальцев и слов, не может. Чёрные глаза противоречат сами себе. Или это только Чонгук так видит этот взгляд. Но в них в один и тот же момент блестит ласковая, обеспокоенная просьба и не прощающий отказов приказ. Как будто бы оба варианта от Тэхёна не напугали бы. Первая попытка заканчивается лишь приоткрытыми губами. Он не кричит. Почти никогда не кричит, не позволяет себе повышать голос. А если и позволяет, то корит себя за это тут же. Пробует ещё раз. Поднабрав в лёгкие побольше воздуха, выпускает вместе с голосом. Получается негромко. Совсем. Тэхён перехватывает ладонь, пропускает чонгуковы пальцы сквозь свои и сжимает снова. Он вновь кричит, надеясь, что так поможет. И надеется не зря. Чонгук вопит в унисон с ним. Остановившись, чтобы сделать вдох, он сглатывает внезапно выступившие слёзы и ещё раз пускается в крик, вдавливая пальцы в чужую ладонь. В крике боль, отчаяние, страх, сотни забытых обид. Он не прекращает. Голос звучит только громче, так, словно ещё немного — и он его точно сорвёт, но прекращать явно не собирается. С каждым вдохом для нового крика на щеках всё больше слёз скапливается. Они скатываются вниз, попадают в уголки губ, застывают на подбородке или падают на воротник джинсовки. Чонгук постепенно стихает, всё ещё старается кричать, выпустить из себя всё то рвущееся, но падает на землю, глотая слёзы и хлюпая заложенным носом. Руки не разжимаются. Тэхён опускается следом. Голос на минуту замолкает, слышно только всхлипы и, кажется, даже падающие на траву слёзы. Но, ещё немного поднабравшись сил, тот снова принимается рвать горло. Винс поворачивает Гу к себе, всё отказывается отпускать ладонь, прижимает его к себе, кладёт голову на своё плечо. Чонгук всё ещё не прекращает попыток кричать, жмуря от слёз глаза, получается уже что-то едва слышное. Он обнимает чужие плечи, прячет лицо в них. Тэхён гладит всё вздрагивающую спину, поджимает губы от воя и всхлипов под ухом. Ему самому ничуть не легко слышать, смотреть. Каждый раз вот так. Гук неожиданно резко отпускает руку — ему приходится даже постараться выдернуть её из чужой — слегка отстраняется, вдыхает глубоко и с каким-то еле уловимым страхом заглядывает в непонимающие глаза напротив. Он поудобнее садится на колени, мешкает, бегая глазами по лицу застывшего в ожидании не пойми чего Тэхёна. — Ты мой герой, — еле разборчиво выпаливает, в то же мгновение стискивая руки на шее, крепко к ней прижимаясь и отхватывая немного воздуха, губами накрывает чужие. Зажмуренные глаза плещутся разноцветными точками. Первые самые страшные секунды прошли, а его губы всё ещё касаются других: сухих, слегка колючих. Вот ещё чуть-чуть, ещё один ужасный миг, и холодные пальцы зарываются в волосы, под шапку. Чёткая линия мурашек пробегает по выступающему позвоночнику под толстой тканью. Гу смелеет, чуть расслабляет веки, вдыхая запах. Это запах металла, ржавчины, неброского, едва ли уловимого и дешёвого парфюма, свежести после долгого дождя, сигарет. Рука, оказавшаяся на талии, заставляет прижаться окончательно, так близко, как никто и никогда к Чонгуку не был. Тэхён аккуратно сминает губы, боясь спугнуть необычный порыв, боясь лишиться этого момента, о котором, сам того не понимая, мечтал последний месяц. Всё, что он успевает поймать в слишком быстром потоке мыслей: это самый нежный, уязвимый и чувственный поцелуй в его жизни. Если бы сейчас кто-то решил напомнить ему обо всех ошибках в жизни, о прошлом, о чём угодно, решил бы взять и ударить поддых, дать пощечину или подзатыльник, оскорбить или высказать о ничтожности — не отпустил бы, внимания даже не обратил бы, не позволил бы лишить этого разливающегося теплом по грудной клетке чувства. Тэхён тягуче отпускает поцелуй, забывает о звонящем в чонгуковом рюкзаке телефоне, отпечатывает губы на родинке на подбородке, проводит строкой касания по мягкой скуле и целует за ухом. Ласково, любяще, вкладывая всё оставшееся в груди. Чонгук немеет, растекается в его руках, едва ли может удержаться за шею, выпуская горячий воздух, быстро превращающийся в пар, к небу. — Что ты сказал? — шепотом раздаётся у уха. — Я сказал… — Гу сглатывает, прижимаясь горящей щекой к бархатистой коже на шее, — сказал, что ты мне нравишься. — Значит, «ты мой герой» означает именно это? — хрипловато тихо. — Именно это. — Ты моё спасение, — урчит Винсент. — Именно это означает «ты мне нравишься» на моём языке. Они просидят так ещё долго. Достаточно, чтобы успело стемнеть, а колени успели затечь. Телефон не успокаивается. Рингтон (песня бейонсе) звучит раз за разом, не давая ни секунды тишины. Чонгук отстраняется, сразу же пускаясь в улыбку, когда на секунду встречается глазами с Винсом. Натягивая шапку на уши, он возвращается к рюкзаку и быстро достаёт оттуда телефон, на котором уже больше тридцати пропущенных от матери. — Это мама, — вздыхает Чонгук, выключая звук и с тяжелым вздохом поднимая глаза на Тэхёна, который выпрямляется, отряхивая джинсы от следов земли. — Я пойду, — он пытается накинуть на плечи рюкзак, но за лямку быстро оттягивают назад. — Мы, — Ким обратно закидывает рюкзак себе на плечо и неосознанно облизывает губы, отчего Гу так же неосознанно улыбается. — Мы? — Мы пойдём. После этого я буду стараться всегда провожать тебя. Это касается любой ситуации. — Я что, маленький ребёнок, по-твоему? — принимается дуть щеки Чонгук. — Может быть, — ухмыляется тот, обхватывая чонгуково плечо на ходу.***
— Явился, — зевает Кристиан, подкладывая ладонь под голову, облокотившуюся на окно. — Уже думал морги обзванивать. — Неужели? — усмешливо хмыкает тот, плюхаясь на диванчик и закидывая ноги на противоположный. — Чего это с тобой? — недоверчиво хмурится Крис. Даже встрепенулся от шока и неверия. — На мир обрушилось божье благословение и с неба упал миллион долларов? — Нет, — Тэхён тянется за начатой бутылкой пива на той стороне стола и делает пару больших глотков. — Отменили экзамены? — Нет. — Тогда кто ты такой? — щурится Крис. — С какого хуя сидишь и лыбу давишь во все тридцать два? Ты не моя мелочь. — Неважно, — отмахивается тот. — Ладно, — Крис глубоко вздыхает. — Рассказывай, что там с мелким произошло. — Давай это завтра обсудим? — Тэхён допивает остатки пива залпом и, чуть ли не подпрыгивая с места, падает на кровать, скинув с себя кофту. Распластавшись по всей площади, он прикрывает глаза и, закусывая от радости губу, прокручивает в мыслях этот окрыляющий момент, от которого всё тело обдаёт теплом, а в животе плещутся колики. Кристиан в удивлении вскидывает бровями, поворачивая голову и промаргиваясь от невозможности открывшейся картины. То ли укололся, то ли принял чего, то ли просто с катушек слетел. — Ты из ума выжил? — предпринимает последнюю попытку угадать. — Скажи честно. — Вполне может быть, — довольно потягивается Тэхён, перекатываясь по кровати к стене. — Всё-таки принял, — он подрывается с места, уже на коленях подбирается по кровати к Киму и пытается ухватить его лицо, чтобы заглянуть в глаза и точно убедиться в догадках. — Что ты бахнул? Косяков мало стало? — Тэхён дёргается, закрывает лицо ладонями, прячется в подушках, смеясь как последний идиот, выживший из ума окончательно, а Кристиан всё больше убеждается в своих догадках, когда метается за ним, перевернув всю постель. — Дай я посмотрю, долбоёб! — Да ничего я не принимал, — Винс хватает руки Криса, чтобы тот больше не пытался взять его под контроль, смотрит ему в глаза, показывая зрачки, и снова давит лыбу. — Что за хуйня… — бурчит, щурясь и хмурясь. Да сейчас на его физиономии вся палитра негативных и промежуточных эмоций. — Да ты же реально обдолбался, — очевидно ведь: зрачки расширены. — Я влюбился. — Влюбился? — Да. В Гу, — Тэхён отпускает руки, снова предаваясь воспоминаниям. — В мелкого?! — он кивает. — Мы за это обязаны выпить. Сейчас же. Крис подлезает к холодильнику, вытаскивает оттуда две банки пива и впихивает одну из них Тэхёну. Два щелчка. Если до этого Ю считал, что Винс выглядит глупо и странно, то сейчас они оба так выглядят.***
Чонгук в обнимку с Консервой заходит в комнату, аккуратно прикрыв дверь. Консерва, стоит только увидеть кровать, спрыгивает с рук и гнездится на подушке. Щелчок кнопки на лампе. Гук усаживается за стол, открывает блокнот, суёт в уши наушники с бейонсе и принимается вырисовывать беспорядочные мысли в плохо различимые формы. Там мелькают деревья, накладывающиеся друг на друга, несколько безликих силуэтов и один, очерченный лучше всех. Рисовать Чонгук не любит, да и не умеет. Это лишь способ запомнить или выплеснуть эмоции, дать разуму отдохнуть. Час он выслушивал от матери о её плохих учениках, о непослушном сыне и отвратительном контингенте вокруг. И это бы очень вымотало, если бы не одно большое но, в воспоминании которого Чонгук будет утопать ещё долго. Даже сейчас, уже лёжа в постели в полной темноте, когда пора бы закрыть глаза и уснуть, Гук глупо улыбается, проматывая эти долгие пару минут снова и снова. Он касается губ, смущаясь собственных мыслей и пряча лицо в подушке. В носу всё ещё стоит этот запах. Такой особенный, такой запоминающийся, ни с чем не сравнимый, только его. Чонгук долго размышляет, строит в голове планы, рисует сцены весьма романтичного характера, отчего всё сильнее горят щёки и кончики ушей, а в один момент подскакивает с кровати и тихонько подходит к шкафу, в котором снимает с вешалки ту самую толстовку. Он касается носом капюшона и тут же расплывается в облегчении. Всё ещё пахнет. В кровать Гук возвращается уже с ней, кладёт рядом, накрывается получше, обнимает и зарывается носом в капюшон. Это странно? Да, может быть, но этой мысли у него ещё не промелькнуло.***
— Лис не может, — задумчиво щурится Крис, выкуривая утреннюю сигарету в цветастой рубашке у трейлера. — Зачем ему это? И как те парни могут относиться к Красным? Они не берут школьников. — Я понятия не имею, — доносится из открытого нараспашку трейлера. Тэхён вылезает наружу, вытирая лицо мокрыми ладонями и зачёсывая ими же чёлку. — Точно помню, что Чонгук упоминал Лиса. Они его боялись. Либо это происходит за его спиной, либо, очевидно, это всё его рук дело. — Не сходится ничего, — откидывается на спинку стула Кристиан. — Если это те же парни, что накачивают школоту, то как с ними может быть связан тот, кто с людьми вообще почти не работает. Ему это невыгодно. — Видимо, ты плохо его знаешь, — хмыкает Винс, затягивая ремень на джинсах, на которых всё ещё видны следы земли на коленях. — Может быть, они вымогают у них деньги потом. У тех, кого накачивают. За молчание. Или что-то вроде. — И зачем им Чонгук? — Незаконченное дело. Лишний свидетель, которого ничего не останавливает пойти и доложить в ментовку. Мы ведь не знаем, что они хотели с ним сделать. — Чёрт пойми. Даже если ты и прав, то что сделаешь с этим? Решишь всё кулаками, как обычно? Разукрасишь троих, четверых, пятерых — не поможет. Такие схемы точно не однослойные, — затягивается Крис. — Докопаюсь до верхушки, — самонадеянность в голосе так и блещет. — До верхушки? Винс, я в тебя, конечно, верю, но ты должен понимать, что, когда залезаешь в подобное дерьмо, оттуда больше не вылезешь. Ты скорее себе жизнь испортишь. — Куда ещё хуже, Крис? — Тэхён разворачивается на друга, звякнув замком кофты. — Ты мне только одно скажи, — грубеет голос, — продаёшь им, зная, для чего товар, да? — Заканчивай в детектива играть, мелочь, — фыркает Кристиан, кидая окурок в сторону. — Я много дерьма делал, но таким не занимаюсь. Тем, кого из них в лицо видел, ничего и никогда не продавал, ясно? — Хорошо, — вмиг расслабляется. — Тогда я пойду. Мне ещё Гу проводить надо. — Ковыляй давай. И за эту хуйню ты мне шоколадку должен. — Шоколадку? Ты пятиклассница? — Без шоколадки замок на двери заедает, — улыбается Крис. — Ладно.***
Тэхён сидит на бордюре чуть поодаль от дома под номером двести пятьдесят два. Он смотрит на асфальт. Тот медленно покрывается каплями, которые неторопливо падают с неба. Закинув в рот подушечку жвачки, Винс берёт камушек из-под бордюра и острой его стороной шоркает по асфальту. Остаётся едва видный белый след. Он хмыкает, мысленно тыкая в себя пальцем и называя четырнадцатилетним влюблённым мальчиком, потому что первое, что приходит в голову, — JV. Именно эти две буквы Винс царапает камнем у себя под ногами. Сомнений много, да и вторая личность уже давно засмеяла, но он всё же бездумно вырисовывает под буквами сердце. — Так ты романтик, — вдруг слышно сзади. Тэхён шарахается, подскакивает на проезжую часть, словно ужаленный. И испуганными глазами зыркает на Чонгука, который как ни в чём не бывало смущённо улыбается. — Ты всё это время был за спиной? — хмурится Винс, получая в ответ хитрый, опущенный взгляд. — Почему не сказал? — Нужно было внимательнее слушать, — Гук опускается на корточки, берёт выброшенный от испуга камень и дорисовывает оставленное незаконченным сердце, — я даже не пытался быть тише. К своему спасению от позора, Винс обнаруживает уже знакомые признаки смущения у мелкого, отчего становится легче. Не один он чувствует себя по-детски. Заметив машину на повороте, он возвращается на тротуар. — Сильных пиздюлей дали за опоздание? — он прочищает горло, пытаясь отвести внимание от произошедшего. Чонгук начинает делать неторопливые шаги вперёд, а Тэхён ещё немного задерживается, заглядываясь на рисунок на асфальте, который уже стирает дождь, но быстро догоняет. — Не помню. — Не помнишь? — Тэхён закуривает самокрут и суёт чуть покрасневшие пальцы в карман джинсов, стараясь делать шаги помельче, чтобы Гук мог идти в комфортной для него скорости. — Вчера был… весьма эмоциональный день, знаешь, — тихо объясняет, перебирая пальцы в карманах утеплённой джинсовки. — И я отчётливо помню только то, что хочу помнить из него. — И чего же такого эмоционального в нём было? — стараясь скрыть ухмылку, уточняет Винс. — А то ты не в курсе, — вмиг недовольствует Гу, даже поднимает возмущенный взгляд с поджатыми губами. — Не знаю, — он нарочито игнорирует взгляд, — может, да, а может, и нет. — Думаешь, я не вижу, как ты лыбишься? — из-под шапки прям уж молнии летят. — Думаешь, я не вижу, как у тебя уши каждый раз краснеют, мелочь? — Винс чуть наклоняется к мелкому, выдыхает дым прямо ему в нос и смеётся, когда тот начинает от него отмахиваться. — Пятилетка, — буркает Гу, схватившись за лямки рюкзака, и ускоряется, отрываясь от Кима. — Они опять покраснели, — громко кидает вслед.***
— Это двойка, Ким Тэхён! — Да я понял, понял. Исправлю! — Винс захлопывает дверь, не дав учительнице договорить свои наставления. — Долго ждал? — Нет, всего минут десять, — Чонгук протягивает ему бумажный стаканчик с кофе. — Он уже слегка остыл, но я решил взять тебе, когда в столовую напоследок забежал. — Мне? — сомневается, но после кивка всё же забирает стакан. — У тебя ведь сегодня нет смены? — Не, — Тэхён принимается залпом глотать кофе, обжигается и морщится, заставляя Гука улыбаться. — Из-за совещания и бумаг мама задержится на часа три, так что я хотел предложить… — Да, только у Криса уточним. — Мы можем у меня. Дома всё равно никого нет. — Ладно, — Винс всё же упёрто допивает этот стакан и сминает его в ладони. Заходя в дом Чонов, Винс небрежно скидывает ботинки у полки и, на ходу стягивая с себя кофту, плетётся наверх. За ним чересчур уж сильный шлейф от смачных сигарет и горького кофе. Расставляя аккуратно обувь и распыляя в прихожей освежитель, Чонгук как-то совсем упускает момент, когда Винс из ванной на втором этаже успевает перекочевать в его собственную комнату. И ничего бы страшного не было, если бы ему с утра не взбрело в голову спрятать под заправленной постелью ту самую толстовку, в обнимку с которой он всю ночь просопел, чтобы мать случайно не забрала в стирку. Гук тут же несётся молнией по лестнице и влетает в комнату как ошпаренный. К ужасу Чонгука, Тэхён в эту самую секунду уже лежит на кровати (явно прыгнул, так как вся постель в дерьмо) и, ещё кошмарнее, с растерянным лицом достаёт из-под одеяла толстовку. — Не такой уж ты и чистюля, получается, — усмехается тот, но надо же было взять и вдохнуть. И если для Винса ничего не случилось, то со стороны паникующего Чонгука это катастрофа. Он вмиг вырывает из чужих рук толстовку и принимается шустро вешать её обратно в шкаф, но от адреналина всё валится из рук. — Чего нервный такой? — Нервный? Нет, ты что, — улыбается Гук, захлопывая двери шкафа и пытаясь привести себя в порядок. — Совсем не нервный. — Погоди, ты чё… Подперев голову рукой и поудобнее распластавшись на боку на кровати, Винс корчит до странного хитрое лицо сразу после лёгкого замешательства. Он, конечно, никогда подобное не практиковал, но что-то такое слышал. — Ты её нюхал, что ли? — Кого? — Гук успевает только развернуться, как Тэхён уже оказывается перед носом. И ладно бы просто напугал, но он берёт и наступает на носки. Прямо-таки идёт напролом и давит, вынуждая вжаться в дверцы шкафа. Консерва, скрипнув дверью, заваливается в комнату, но, посмотрев на всю эту картину, почему-то берёт и разворачивается обратно. — Так сильно скучал? — Винс тянет шею вперёд, нагло ухмыляется. Никаких ограничений нет. Руки и вовсе в карманах. Ничего не держит. Можно же просто отойти — и всё решится, никто наседать не будет. Но Чонгук замирает, как в первый раз. И всё вправду как и впервые. Почти незаметная щетина на подбородке, металлический запах и проглоченный язык. Единственное, что изменилось — взгляд и страх: взгляд Тэхёна, внезапно налившийся теплом, и страх Чонгука, которого не стало. — Скучал или нет? — вскидывает бровью Ким, усмехаясь очаровательному виду ступора мелкого. — С-скучал. — Ну вот видишь, — выпрямляется тот, — ни дня без меня не можешь. Как же всё быстро меняется, правда? — Пятилетка, — Чонгук толкает его ладонью в грудь, надуваясь от разочарования. Сам не осознавал, чего ожидает, пока не обрубили все концы. Он обидчиво хмыкает в сторону Кима и начинает копаться в рюкзаке. — А чего ты ожидал? — Винс облокачивается бедрами об стол, разглядывая весь порядок на нём, от которого чуть ли плохо не становится. — Что я прижму тебя к шкафу, — он вытаскивает из кармана упаковку жвачки и совсем не торопясь её распаковывает, — обниму, жарко поцелую, а потом мои руки спустятся вниз… расстегнут твои… — Ты что несёшь?! — Чонгук с огромными глазами закрывает чужие губы ладонью. А Тэхён только протягивает раскрытую упаковку жвачки и целует прикрывшую рот ладонь, заставляя её сразу же убрать. — Да ты! — Что? Засмущался? — скалится Винс, уже жуя жвачку. — А я ведь только начал. — Что тебе в голову ударило?! — Ну, знаешь, гормоны, все дела. Кому, как не тебе, разбираться в этой теме. Чонгук пыхтит, но слов для ответа не находит. Но есть решение получше: он вытаскивает из рюкзака свой личный учебник, громко кладёт его на стол и с резкостью вкладывает в ладонь Винса ручку с розовым пушком на конце. Ещё немного, и на столе оказывается тетрадь, которую Чонгук даже любезно раскрывает, отодвинув стул и настойчиво на него указывая. — Уже надоел, да? Гу, ты такой непостоянный, я не ожидал, — язвит Ким, с раздражающей улыбкой усаживаясь за стол. — Вместо пушка сейчас ручку с пони дам, понял? — листая учебник в поиске нужной страницы, бурчит мелкий. — Да я уже как-то, — Винс с интересом рассматривает пушистую ручку, — вошёл во вкус, знаешь ли. Нестрашно.***
По крыше всё ещё тихо и редко бьёт дождь. Консерва валяется по полу, играясь с тканевой мышью. Чонгук негромко мычит какую-то из песен Бейонсе, сидя на кровати и перелистывая страницу книги. По столу монотонно бьёт ручка. Винс, подперев голову кулаком, вздыхает над тетрадью с перечёркнутыми пару раз вычислениями. — Слушай, — бас Кима резко прерывает приятную тишину. — Что? — Гу сразу подползает по кровати поближе к столу и тянется к тетради. — Всё ещё не получается? — Да я не об этом. — Может, поэтому и не выходит? — хмурится мелкий. — Может быть. Но это важнее, чем твоя молекулярная физика. — Важнее? — Определённо, — Тэхён закрывает тетрадь, расслабляет спину и откидывается назад. — Так ты запомнил их лица? Нападавших. — Ну… запомнил. — Сможешь, если что, в ментовке опознать? — В ментовке? Тэхён, я… — Я ещё ничего не говорил о том, что мы туда пойдём. Я-то их помню, но мои показания второстепенные. Или нет, я не знаю. В любом случае нужно было уточнить. Консерва запрыгивает на кровать, ложится в ноги к хозяину, громко мурлыкая. Чонгук, убирая книгу в сторону, принимается её ласково гладить. Не выдержав, Тэхён и сам придвигается к кровати ближе, присоединяясь к мелкому. Консерва довольно переворачивается на спину, показывая белёсый живот. — Она вообще-то не любит незнакомцев, — улыбается Чонгук. — Её понять можно. Меня-то как не любить? — Я ожидал подобного ответа, — закатывает глаза Гу. Винс недовольно выдыхает, когда на столе один из телефонов начинает вибрировать. — Чего? — он крутит пушистую ручку, приложив к уху мобильник. — Ты же собирался докопаться до верхушки? — негромко слышно голос Криса из трубки. — Да. Узнал что-то? — оживляется Винс. — Я на шоссе, у забегаловки. И наблюдаю за парой знакомых лиц. Не могу утверждать точно, но помнится мне, что это и есть именно те, кто школоту подставляет. Если надо, то могу тебя тут подождать. — Сейчас буду, — сбрасывая, он сразу выпрямляется, хватая рюкзак и собирая вещи. — Куда ты? — Чонгук вскидывает бровями. В его планах не было так рано отпускать. Да и совсем не хочется. Так спокойно давно не было. — Поговорить с парой знакомых лиц. Винс накидывает кофту, рюкзак на плечо и уже подходит к двери, как резко разворачивается. Чонгук смотрит на него таким до ужасного жалостливым взглядом, что и уходить-то вовсе не хочется. Хотя сам мелкий этого и не замечает. К изумлению Гука с Консервой, Винс быстро подскакивает к кровати, наклоняется, целует того в макушку, гладит макушку уже Консервы и к моменту осознания со стороны мелкого уже оказывается вне комнаты. — Я завтра всё расскажу! — последнее, что слышит Гу перед хлопком входной двери.***
Закинув по дороге рюкзак в трейлер (вернее, бросив его просто на стул рядом с ним), Винс уже торопливо подходит к единственному более-менее освещённому участку на шоссе. Прямо у входа на кортах сидит Крис, докуривая самокрут. — Там? — Тэхён кивает на окна сверху. — Там, — Крис поднимается и жмёт другу руку, перекладывая из одной в другую банку пива. — Честно говоря, совсем не понимаю, зачем мне — и тебе, кстати, тоже — вообще это надо. Но всё же как ты собираешься узнать у них что-то? Винс мнётся на месте, закусывает губу, забирая из губ Криса самокрут и смачно затягиваясь. В этой кофте, ещё и в капюшоне, с таким нервозным видом и самокрутом он сейчас смахивает на барыгу получше Криса. Говоря откровенно, Ким вообще не думал о том, как и что будет делать, чтобы добиться цели. В целом у него всегда так. Удивительного мало, чего не скажешь о глупом. — Жди здесь, — с озарённым видом Винс возвращает сигу и спешно скрывается за зданием. Через пять минут Крис откликается на своё имя из-за угла. И лучше бы он вообще всё это не затевал, а вернее, не способствовал. Ещё ничего не успело произойти, а Крис уже пожалел обо всём. — Это, блять, что? — разводит руками Кристиан. — Наш план, — повторяя за Крисом, выдаёт. В руках у него два походных ножа, которые он раскрывает и ухмыляется, словно сумасшедший маньяк. И Крису это нихуя не нравится. — Какой ещё план? Ты предлагаешь их пырнуть? — Совсем ёбнутый? — скептично вскидывает бровью Винс. Хотя вообще-то не он здесь выглядит как потенциальный претендент на срок. — Припугнуть всего лишь. — Ты вообще где это взял? Псих малолетний, блять, — причитает Крис, вздыхая и облокачиваясь на разрисованную стену лбом. — На кухне. Дверь почти всегда открыта. Меня не видели. Мы этим картошку чистим обычно. Тэхён втюхивает Крису нож, тот его совсем нехотя берёт и тут же прячет в карман. У Винса возмущения полные штаны: не он наркотой торгует практически в открытую. — План такой: они выходят, отходят подальше, заходят в более-менее тёмную зону, мы их хватаем, нож к горлу, они испугались, мы узнали, что надо, и дело с концом. — Ладно, я воздержусь от критики по большей части, однако что мы будем делать дальше, умник? Как мы уйдём, если стоит нам только убрать нож, так они развернутся. Ты головой думаешь? В тюрягу по малолетке захотел? — Ты прав, — Винс, недолго подумав, нагло вытаскивает из петель на джинсах Криса повязанные там для законченности образа банданы. Одну он впихивает самому Ю, а другую умудряется повязать на половину лица, накинув обратно и капюшон. — Это для страховки. — Мой вопрос это нихуя не решает, мелочь, — заводится Кристиан. — Вырубим. Проблема большая как будто. — Если ты к такому привык и не ссышься, то на меня у копов зуб наточен. Малейшая хуйня, и я за решеткой, а ты без крыши над головой, потому что всё своё имущество я отпишу Герде, олух. — Не разбивай мне сердце, — корчится Винс. — Винс, блять, это не игрушки. Ради чего ты собираешься всё это вытворять, объясни? — Ради всех, кому они жизнь подпортили, — пожимает плечами Тэхён, заглядывая за угол, на выход из здания. — Ни за что не поверю. — Ради мелкого, устраивает? — резко плюёт Ким. — Честность нервы успокаивает. И за это ты мне будешь должен уже не шоколадку, а жизнь свою, блять, понял? — Кристиан завязывает бандану на затылке, закрывая всё от переносицы, надевает капюшон худи, скидывает кожанку между мусорных пакетов, чтобы потом быстро переодеться, и натягивает рукава на татуировки на тыльной стороне ладони. — Какой же это долбоебизм, Винс. — Сам знаю.***
Lock, stock and two smoking barrelz - Izzamuzzic.
— Не поворачивайся, — рычит Тэхён, прижимая лезвие к дёрнувшемуся кадыку. Парень нервно сглатывает, нерешительно поднимает ладони. Винс эти волосы с рыжим отливом отчётливо запомнил, как и наглую манеру, которой у него самого не занимать, так что сразу забил, что пойдёт именно на него, а второго отдаст Крису. Прямо на обочине проезжей части, хоть и неосвещённой её территории, будет заниматься подобным чересчур уж глупо. Концентрация идиотизма и так зашкаливает, поэтому Винс тянет того за собой в гущу деревьев, спускает по лёгкой горке и прижимает носом к ароматной после дождя коре. — Имя? — Ди, — прочищая горло, выдаёт, — или Дикан. Дикан Рутар. — Слушай, Дикан Рутар, сколько Красные платят тебе? — Красные? Платят? За что? — нервно улыбается парень, даже неосознанно пытается повернуть голову, но Ким быстро и с силой разворачивает непослушного. — Не строй из себя дурака, будь добр. Иначе просто потратишь моё и своё время. — Зачем тебе это? Кто ты такой? — Отвечай на вопрос, — лезвие давит на кожу сильнее, едва ли не поддевая самый тонкий слой. — Пятьсот за каждого. — Кто главный? — Ты считаешь меня тупым? Думаешь, я сдам его? — усмехается Дикан, снова предпринимая попытку взглянуть назад. Винс слегка отпускает нож, бьёт ботинком в обратную сторону колена и хватает упавшего за чёлку, вдавливая лбом в ствол дерева и возвращая лезвие на место. — Так убедительнее? — Что тебе даст имя? — уже слегка неровным голосом спрашивает. — Решу, когда скажешь. — Стивен. Стивен Ровере. В наших кругах он предпочитает фамилию Эспозито. Он живёт в бедном квартале. — Стивен Эспозито? — Да, с Красными напрямую мы не общаемся. Только с ним, — снова пытается сглотнуть. — Не уверен, что они вообще в курсе дел Стивена. — Зачем это всё? Зачем вам обдолбленные школьники, блять? — Откуда я знаю?! Тэхён глубоко вдыхает, стараясь сдержать желание прикончить этот кадр прямо здесь. Дикан Рутар. Именно так зовут тварь, которая насыпала наркотик в пиво Чонгуку. И до чего же сейчас трудно бороться с ощущением привкуса мести на кончике языка. Но Винс берёт себя в руки, хватает первую попавшуюся увесистую палку и ударом в затылок обрывает последнюю попытку развернуться. Винс вылезает из-за деревьев, складывает нож и суёт его в карман джинсов. Уже поодаль от забегаловки его нагоняет Крис, который едва поспевает за сильно уж упёртым и широким шагом. — Всё нормально? — обеспокоенно спрашивает Ю, накидывая кожанку, пряча в ней капюшон худи и снимая со рта бандану. — Да. Что сказал тот? — мрачно и весьма хмуро. Он даже не собирается замедлять шаг. — Его зовут Мишель Генри. С Красными он никогда не виделся, общался только с одним, но сказал, что имя его не помнит, потому что с ним переговаривали в основном двое других. Про дальнейшую жизнь школьников он не в курсе. Сказал, что их в это не посвящают, — быстро докладывает Крис, протирая нож банданой и тут же выбрасывая в кусты. — Их не посвящают, но я узнал того, кто в это хорошо посвящён, — Винс сворачивает с шоссе к свалке, стягивая бандану к шее. — Чёртов Стивен Эспозито. — Стивен? Как он-то к этому может быть причастен? — Крис неверующе щурится, всё ещё стараясь угнаться за мелочью. — Это я и собираюсь узнать.***
Подойдя к выкрашенному в страшно убитый белый дому, Тэхён сразу заглядывает в окно у гаражных дверей, ведущее вниз, в подвал. Свет выключен, никого нет. Крис решает остаться поодаль, закурив самокрут. Винс поднимается по скрипящей от каждого действия лестнице, настойчиво давит на звонок, заглядывая в маленькую щель в шторах на двери. — Добрый вечер, — чуть растерянно приветствует мужчина с неровно седеющей щетиной, открыв дверь всего на пару десятков сантиметров. Вид у него удивительно интеллигентный для этого квартала и статуса родного отца Стивена. — Добрый. Стивен дома? — жуя щеку от распирающей злости, спрашивает Винс. — Нет, знаете, Стивена нет дома уже несколько дней… Даже не знаю, куда он подевался и… — Пап, кто там? — Марко, жуя яблоко, выглядывает из-за плеча мужчины и сразу же теряет всю бодрость. — Я поговорю, пап, хорошо? Марко закрывает дверь и просит Винса спуститься с крыльца, чтобы отец ничего не слышал в случае чего. — Ты по поводу Стивена? Что-то узнал о том, где он? — жалостливо поднимает глаза Марко. — Скажи честно, ты знаешь, где он, или нет? Винс не теряет надежды, предполагая, что это всё лишь спектакль, который Марко профессионально прикрывает перед отцом и другими. Может, он испугался и решил залечь на дно. Если он так упорно играет роль хорошего старшего брата, то вряд ли бы он оставил младшего без информации о своём местоположении. — Откуда я знаю, если сам ищу его?! — Марко взрывается по щелчку, бросая огрызок яблока в сторону дороги, по которому тут же проезжает машина. — Такой, как ты, может легко покрывать эту сволочь, — цедит Тэхён. Столь пристального и разъярённого взгляда Марко на себе ещё не испытывал. И испытывать больше не хочет, поэтому от неожиданности и странной тревожности так же быстро успокаивается, только хлопая ресницами. — Так знаешь или нет? Марко на секунду зависает, глядя в наливающиеся красным глаза, но всё же отрицательно машет головой. Винс выдыхает, жмурится, проглатывает ком в горле, разрабатывает окаменевшие костяшки на руках. Снова тупик, откуда надо в любом случае выйти. Стивен, конечно, может объявиться в любой момент. Но ждать этого момента совсем не вариант, ведь дело Чонгука уже пытались закончить, а ещё одну такую попытку Тэхён не позволит себе допустить.
